Советский инженер. История жизни и выживания

Конечно, это не способствовало продвижению ее в очереди на жилье. Ее подруги по цеху, те, кто вышел замуж и родил детей, получили жилье кто на год, а кто и на три раньше Марии. Петр был гораздо спокойней и покладистей, трудился не покладая рук и не жалея здоровья, да еще и голову имел светлую. Поэтому именно он, имея гораздо меньше объективных оснований, чем Мария, получил долгожданную жилплощадь.

Толе новое жилье помочь уже не успело, он умер через пару недель после переезда из барака. Но четырех мальчиков, родившихся у Орловых с января 1951 по март 1958 года, эта печальная участь миновала.

Василиса после свадьбы осталась жить в доме Павла, за толпой девчонок надо было следить, давая возможность их родителям спокойно работать, да и крестьянские корни давали о себе знать.

Однако, после рождения второй девочки, Мария со скандалом вернула ее в барак и дальше отдавала ее Павлу только на лето. После рождения Вити, она прекратила и это, несмотря на неудовольствие и Василисы и Павла.

Трехэтажный дом, в котором на втором этаже поселились Орловы, был расположен в хорошем месте, до зловонного Урала было достаточно далеко, продовольственный магазин был рядом, через квартал в парке стоял кинотеатр имени Горького, тут же ходил трамвай. На этаже кроме комнаты Орловых были еще 3 таких же, с одного конца широкого коридора был туалет, а с другого кухня.

Ванной комнаты не было, мыться ходили в баню, расположенной тоже неподалеку. Дома в квартале располагались прямоугольником, подъезды выходили в общий большой двор, засаженный молодыми деревьями и кустами.

Растительность на правом берегу, в отличие от левого, на черноземе чувствовала себя прекрасно. За ближней к Уралу линией домов был большой каменистый пустырь, посреди которого торчали два больших, глубоких, прямоугольных бассейна с фонтанами в виде огромных рыб, стоящих на хвостах на высоких постаментах посредине бассейнов. Бассейны по каким-то причинам до ума доведены не были, фонтаны не работали, и вода в них была только весной, от талого снега. Пока вода не высыхала, многочисленная ребятня из ближайших домов развлекалась тем, что пускала в бассейн самодельные кораблики, а затем бомбардировала их камнями, в изобилии валявшимися вокруг бассейна.

Ассортимент развлечений для ребятни был очень невелик. Телевидения, и, тем более, компьютеров тогда не было и в помине, детских садиков было очень мало.

Население города было очень молодым, бабушек и дедушек практически не было, и дошкольная ребятня круглый год, в любую погоду, кроме самых лютых морозов, тусовалась во дворах предоставленная сама себе. Орловым в этом смысле было полегче, какой то надзор Василиса осуществляла, причем не только за своими внуками, но и за детьми соседей по своеобразной коммуналке.

Взрослым тоже особенно развлекаться было нечем. Кинотеатр был один на весь правый берег, фильмы шли по несколько недель. Взрослые в свободное время играли в карты и в лото, Василиса и Мария вышивали. Дети постарше в играх тоже принимали участие. Проигравшим на лоб лепили кусочки газет, и Витя частенько приходил от соседей по коммуналке с облепленным лицом.

Ровно через два года, с разницей в один день, 26 января 1953 года Мария родила следующего мальчика, названного Юрием. Выкупать его, как Витю, ни его, ни следующих братьев уже не стали. Может быть, поэтому отношения с деньгами сложились у них лучше, чем у Виктора. Мария очень хотела дочку, но почти через три года, 24 сентября 1956 года родила опять мальчика, названного Геннадием.

В коммуналке стало совсем тесно. Жилищная проблема в городе стояла очень остро, надо было расселять барачные поселки, сооруженные во время начала строительства и войны, но гражданское строительство сильно отставало от промышленного. Очереди на жилье росли, как на дрожжах, приток рабочей силы на быстро наращиваемые мощности комбината резко сократился.

В начале 50-х власти вспомнили практику, возникшую еще при царе, когда вокруг заводов и фабрик рабочие сами строили себе небольшие дома с приусадебными участками и бросили клич: «стройте сами». Сразу за районами городской застройки была выделена земля, нарезаны участки по 6 соток и все желающие могли бесплатно их получить под строительство домов.

Было разработано несколько типовых проектов жилых домов, которые выдавались будущим домовладельцам тоже бесплатно.

Электричество и питьевая вода подводились за счет комбината. Стройматериалы отпускались по себестоимости, в расчет частично принимались облигации государственного военного займа.

Желающих оказалось столько, что вскоре пришлось вводить ограничение по количеству детей. Для того, чтобы получить участок, их должно было быть не менее двух.

За несколько лет по периметру правобережной части городской застройки вырос рабочий поселок, названный почему-то в честь поэта-баснописца Орлова.

Петр отрицал родственные связи с баснописцем, хотя, в общем-то, был родом примерно из той же местности. Знаменитая фамилия в дальнейшем послужила поводом для нескольких интересных эпизодов в жизни Виктора.

Мария и Петр были крестьянскими детьми, и прекрасно понимали, что прокормить кучу голодных ртов в своем доме с приусадебным участком будет значительно легче. Тем не менее в первую очередь строительства поселка они не попали. Зато попали во вторую, где проекты домов были уже выполнены с учетом новых норм. Дома стали побольше, планировка домов получше, но от района городской застройки новые кварталы были расположены несколько подальше.

Строительство было начато летом 1956 года, сразу после рождения Геннадия. Предложено было два проекта, один - с домом прямоугольной формы размером 8х10 метров и двускатной крышей, другой - квадратный 9х9 метров - с четырехскатной.

Петр давно уже плотно "сидел под каблуком" у Марии и все решения по семейным делам принимала она, не считаясь ни с мужем, ни с матерью.

Оба проекта ей не понравились: по ее мнению кухня и зал были недостаточно большими, окон тоже было недостаточно. Проведя детство в темной избе, молодость в таком же темном бараке она хотела жить в светлом доме.

Квадратный дом под ее пожелания было приспособить легче, поэтому и был выбран ею именно этот проект. Находясь в декретном отпуске, она жестко контролировала строительство и сумела заставить бригады строителей исполнить планировку и возвести стены так, как она хотела.

Печь была передвинута ближе к середине дома, кухня увеличилась за счет двух детских комнат. Зал также был увеличен за счет родительской спальни.

Дополнительно в 3 стенах было добавлено по третьему окну вместо двух по проекту. Темпы строительства по нынешним временам были немыслимыми и сдерживались только наличием денег.

За первое лето был залит высокий фундамент и поставлены стены из шпал, осенью поставлены стропила, крыша покрыта железом, окна и двери на зиму заколочены подручными материалами.

Поздней осенью строительство было прекращено, как по причине отсутствия денег, так и по тому что, до места невозможно было добраться.

За следующий сезон была сложена печь, сколочены внутренние перегородки, перекрыты потолки, настелены полы, набита дранка и произведена штукатурка. Отделка была завершена уже в следующем 1958 году.

27 марта этого года Мария родила следующего, как потом оказалась последнего ребенка, опять мальчика, названного Александром.

У его брата Павла, стремившегося во что бы то ни стало произвести на свет наследника, к тому времени уже было 8 дочерей, и только год назад Дуся родила, наконец, сына, поэтому Мария подавила в себе желание заиметь дочь и супруги стали предохранятся от дальнейших беременностей.

Витя на всю жизнь запомнил день, когда большая семья переехала в новый дом. Июльский день, как по заказу, был ослепительно ярким. Не было еще ни ворот, ни забора, будущий двор был завален хламом, но дом был готов полностью. Когда его привели в его и Юркину, с ума сойти, личную комнату, восторгу не было предела.

Комната была не намного меньше той, в которой жили в коммуналке всемером, с двумя большими, окрашенными белой краской окнами. Одно, по короткой стороне, выходило на юг, через него в комнату вливался ослепительный солнечный свет, отражаясь от желто-коричневого дощатого свежеокрашенного пола и белоснежных побеленных стен и потолка. Чуть-чуть еще попахивало краской, но это только усиливало восторг от увиденного.

Из мебели в комнате были только полутораспальная кровать у глухой стены и новая деревянная табуретка.

Дом по тогдашним меркам был огромным, 9х9 метров. Кроме комнаты двух старших братьев, в нем по северной стороне были большой зал с тремя окнами и родительская спальня, по южной еще одна комната, предназначенная для бабы Василисы, двухлетнего Генки и четырехмесячного Сашки, и кухня, отделенная от комнаты Василисы печью.

С западной стороны к дому была пристроена холодная часть, поделенная на две половины, одна с окном, родители ее называли терраской, и темной комнатушки со стороны кухни, в дальнейшем ей предстояло стать ванной. Эта часть считалась нежилой, отапливаемой по тогдашним коммунальным нормам ее сделать было нельзя.

К терраске примыкало высокое крыльцо, поначалу открытое, на следующий год оно было обшито и продлено до южной стены дома под кладовую. Дом стоял на участке жирного степного чернозема, размер участка был 20х30 метров. Кроме дома на участке уже стоял сарай, отлитый из шлакобетона.

В следующее лето в нём заведут кур и гусей. В доме, под кухней, был большой подпол. Удобства были за сараем. До зимы наемные плотники сделали высокие красивые распашные ворота с калиткой, отец огородил палисадник.

41-й квартал, с точки зрения многочисленных детей, его населяющих, был расположен очень выгодно. С юга он был отрезан от других кварталов поселка железной дорогой, идущей от комбината к каким-то складам, с трех остальных сторон - окружён пустырями. С востока пустырь заканчивался огромной насыпью, называемой местными мостом, по которой через железную дорогу ходили трамвай из северного трампарка - в южный.