Попаданка . Мой гарем — мои правила

Я смотрела на него. На его белые волосы, на серебряные глаза, на тонкие губы, которые дрожали. И понимала, что он не врёт. Что всё это — правда. Что я действительно попала в другой мир. В тело графини. В мир, где боль — это топливо. Где доброта — это смерть.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила я. — Ты мог бы соврать. Мог бы использовать меня. Я ничего не помню. Я беспомощна.

Эльф чуть улыбнулся. Горько. Как в первый раз.

— Потому что вы не такая, — сказал он. — Вы ударили рыцаря. Один раз. И остановились. Прежняя графиня не остановилась бы. Она била бы до тех пор, пока он не потерял сознание. А потом продолжила бы. Вы — другая. Я не знаю, чем это кончится. Но я хочу знать. Поэтому я говорю вам правду.

Я молчала. В комнате было тихо. Только слышно было, как орк сопит в углу, да рыцарь изредка морщится, когда повязка натирает рану.

— Что будет, если я не стану Госпожой? — спросила я.

Эльф долго смотрел на меня, потом сказал:

— Вас убьют. Через неделю. Может, через две. Соседние графини почувствуют, что вы слабы. Они придут. И заберут всё. Замок. Земли. Нас. — Он помолчал. — А нас... нас либо убьют, либо продадут. В тот самый публичный дом. Потому что мы — рабы сильной госпожи. Мы привыкли к боли. Мы не сломаемся сразу. А это... это ценится.

Я закрыла глаза. В голове было пусто и страшно. И ещё что-то — злость. На себя. На мир. На то, что я оказалась здесь среди этих троих, которые смотрели на меня как на единственную надежду.

— Я не могу, — сказала я. — Я не могу бить людей. Я не могу причинять боль. Я не такая.

— Вы уже ударили, — сказал эльф тихо. — И не один раз. И вы остановились. Это больше, чем могла бы сделать любая другая на вашем месте. — Он помолчал. — Госпожа, я не прошу вас быть жестокой. Я прошу вас быть умной. Есть разница.

Я открыла глаза. Посмотрела на него.

— Какая?

— Жестокость — это когда ты бьёшь, потому что тебе нравится, — сказал он. — Ум — это когда ты бьёшь, потому что иначе не выжить. Вы можете не любить это. Вы можете ненавидеть это. Но вы должны делать это. Иначе мы все умрём.

Он встал с колен. Подошёл к рыцарю. Тот сидел на полу, привалившись спиной к стене, и смотрел на меня. В его глазах больше не было ненависти.

— Она не станет, — сказал рыцарь хрипло. — Посмотри на неё. Она трясётся. Она не сможет. Мы умрём.

— Замолчи, — сказал эльф.

— Нет, — рыцарь поднял голову. — Она должна знать. Если она не сможет — нам конец. Я не хочу умирать в том доме. Я лучше убью себя сам. И её. И тебя. И орка. Всех. Лучше смерть, чем позор.

Он сказал это спокойно, как факт. И я поняла, что он не шутит. Что он действительно предпочтёт убить всех, включая себя, чем попасть в публичный дом для мужчин.

Орк зашевелился в углу. Поднялся. Тяжело, медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Он подошёл ко мне. Остановился в шаге. Опустился на колени , но не так, как эльф. Он не склонил голову. Он смотрел на меня прямо в глаза.

— Госпожа, — сказал он. Голос был низким, как раскат грома. — Я не хочу умирать. Я хочу жить. И я хочу, чтобы ты жила. Поэтому я сделаю всё, что скажешь. Всё. — Он помолчал. — Только не бросай нас. Пожалуйста.

Он наклонился вперёд. И коснулся лицом моего бедра. Просто прижался. Как животное. Как будто искал тепло. Защиту. Что-то, чего у него никогда не было.

И я почувствовала, как моя рука сама поднимается. Как пальцы касаются его волос. Жёстких, спутанных, но тёплых. Он вздрогнул. И прижался сильнее.

— Я не брошу, — сказала я. — Обещаю.

Слова вышли сами. Я не думала их говорить. Но они были правдой. Я не знала, как выжить в этом мире. Не знала, как стать Госпожой. Но я знала, что не брошу их. Этих троих. Которые смотрели на меня как на последнюю надежду.

Орк поднял голову. В его глазах блестели слёзы. Он улыбнулся. Широко, открыто, как ребёнок. И в этой улыбке было столько благодарности, что у меня защемило в груди.

И я поняла, что теперь всё изменилось. Что я переступила черту. Что обратной дороги нет.

— Хорошо, — сказала я. Голос был хриплым. Чужим. — Я буду вашей Госпожой. Но по-своему.

Эльф чуть улыбнулся. Горько. Устало. Но настоящей улыбкой.

— По-своему, — повторил он. — Это может быть опасно. Для всех нас.

— Знаю, — сказала я. — Но по-другому я не умею.

Он кивнул. Медленно. Как будто принял решение. Как будто поверил.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда нам нужно многое успеть. До заката. Потому что леди Ирма не будет ждать. И если мы не покажем ей, что вы сильны — она придёт. И тогда...

Он не договорил, но я поняла и без слов.

За окном стемнело. День пролетел незаметно. Я не ела. Не пила. Только слушала. Эльф говорил. Рыцарь добавлял. Орк молчал, но смотрел на меня так, как будто я была солнцем.

А потом дверь открылась. И вошла надзирательница. В чёрном. С плетью в руке.

— Графиня, — сказала она ровно. — Леди Ирма ждёт ответа. Что ей передать?

Я встала с кровати. Ноги дрожали. Но я выпрямилась. И посмотрела ей в глаза.

— Передай, — сказала я, — что я принимаю приглашение. Завтра. На арене. Я покажу ей, кто здесь Госпожа.

Надзирательница чуть приподняла бровь. Едва заметно. Но в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хорошо, — сказала она. — Я передам.

Она развернулась и вышла. Дверь закрылась.

Я посмотрела на своих рабов. На эльфа. На рыцаря. На орка. Все трое смотрели на меня. В их глазах было что-то новое. Надежда.

— Готовьтесь, — сказала я. — Завтра будет тяжело.

Эльф кивнул. Рыцарь усмехнулся. Орк улыбнулся.

— Мы готовы, — сказал эльф. — Мы всегда готовы. Вопрос в том — готова ли ты?

Я не ответила. Потому что не знала. Не знала, смогу ли. Не знала, выживу ли. Не знала, не сломаюсь ли.

Но я знала одно: я не брошу их. Никого. Никогда.

Даже если для этого мне придётся стать той, кем я никогда не хотела быть.

Я подошла к окну. За ним был чёрный лес. И луна. Такая же, как дома. Но дом был далеко, а здесь был только этот замок, эти трое и завтрашний день, который мог стать последним.

Я закрыла глаза. И впервые за это время позволила себе подумать: а что, если я смогу? Что, если я действительно смогу стать Госпожой? Не жестокой. Не садисткой. Но сильной. Такой, которая защитит. Такой, которая выживет.

Я открыла глаза. И посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. На чужое лицо. На чужие глаза. На чужую жизнь.

— Я справлюсь, — сказала я вслух. — Я справлюсь.

И в этот момент где-то в глубине замка раздался крик. Женский. Полный боли и ужаса.

Я обернулась. Эльф уже стоял у двери. Рыцарь поднялся с пола. Орк сжал кулаки.

— Что это? — спросила я.

Эльф посмотрел на меня. В его глазах был страх.

— Это не наша территория, — сказал он. — Это крыло леди Ирмы. Она кого-то наказывает. Прямо сейчас. За то, что мы не подчинились. Она показывает нам, что будет, если мы не сломаемся.

Крик повторился. Громче. Ближе.

Я сжала кулаки. И поняла, что завтра не просто день. Завтра — битва. И я не знала, выиграю ли.

Но я знала, что буду драться. До конца.

— Готовьтесь, — повторила я. — У нас мало времени.

И в этот момент дверь снова открылась. Но это была не надзирательница.

Это была леди Ирма. Собственной персоной. С улыбкой на губах. И с чем-то в руке. Что-то маленькое. Металлическое. Блестящее.

— Графиня, — сказала она. — Я передумала ждать. Давай поговорим. Сейчас.

Глава 3 Проверка на прочность

Леди Ирма вошла в комнату так, как будто это был её собственный замок. Высокая, худая, с волосами цвета старого золота, уложенными в сложную причёску, она двигалась медленно, лениво, как кошка, которая знает, что мышь никуда не денется. На ней было тёмно-бордовое платье с корсетом, который подчёркивал узкую талию и высокую грудь, и я невольно отметила, что она красива. По-своему. Холодной, опасной красотой.

В руке она держала что-то маленькое. Металлическое. Я разглядела только блеск, прежде чем она сжала пальцы и спрятала предмет в складках платья.

— Графиня Анна, — сказала она, растягивая слова. — Я наслышана о твоей... нестабильности. Говорят, ты ударилась головой. Говорят, ты забыла, кто ты. Говорят, твои рабы вчера отказались драться, а ты не наказала их как следует. — Она улыбнулась. Улыбка была холодной, как лёд. — Я пришла проверить. Своими глазами.

Эльф стоял у двери. Я видела, как напряглись его плечи. Рыцарь поднялся с пола — медленно, опираясь на стену, потому что плечо ещё болело. Орк замер в углу, и его янтарные глаза следили за каждым движением леди Ирмы, как у зверя, который ждёт команды.

— Я не ударилась головой, — сказала я. Голос дрогнул, но я выпрямилась. — И мои рабы подчиняются мне. Всегда.

Леди Ирма чуть приподняла бровь. Посмотрела на рыцаря. На его перевязанное плечо. На кровь, которая проступила через повязку.

— Вижу, — сказала она. — Один удар. Один. И ты остановилась. Прежняя графиня не остановилась бы. Прежняя графиня била, пока не сломает хребет. — Она подошла ближе. Я почувствовала запах её духов — что-то цветочное, приторное, с металлической ноткой. — Ты слаба. Я чувствую это. Твоя магия... — она прищурилась, — она едва теплится. Как свеча на ветру. Один порыв — и всё.

Она сделала ещё шаг. Теперь она стояла так близко, что я могла разглядеть морщинки у её глаз и тёмные корни волос, не закрашенные краской.

— Завтра, — сказала она тихо, — ты выйдешь на арену. Со своими рабами. И ты покажешь мне, что ты всё ещё Госпожа. Если нет... — она улыбнулась снова, — я заберу их. И тебя. И буду делать с вами всё, что захочу. Долго. Очень долго.

Она развернулась и пошла к двери. У порога остановилась. Обернулась через плечо.

— Кстати, — сказала она. — Твой эльф. Он красивый. Я всегда хотела эльфа. Если ты не справишься, я заберу его первым. И сделаю с ним такое, что он будет умолять о смерти. — Она улыбнулась. — До завтра, графиня.

Дверь закрылась. Тишина в комнате стала густой, как патока.

Я стояла, не двигаясь. Ноги дрожали. Руки дрожали. Внутри всё сжалось в один тугой комок.

— Госпожа, — сказал эльф. Голос был ровным, но я слышала напряжение. — Она не шутит. Она действительно заберёт нас и тебя. Она сильнее. Намного сильнее.

— Знаю, — сказала я.

— Что будем делать? — спросил рыцарь. Он отошёл от стены. Его лицо было мрачным. — Она вернётся. Утром с солдатами или с магией. Или с тем и другим.

Я посмотрела на них. На эльфа, который стоял у двери, как часовой. На рыцаря, который сжимал кулаки, как будто готовился драться. На орка, который смотрел на меня с такой преданностью, что у меня защемило в груди.

— Сначала, — сказала я, — мы поедим.

Они уставились на меня. Все трое.

— Что? — переспросил эльф.

— Я сказала: мы поедим, — повторила я. — Я голодна. Вы голодны. Мы не можем драться на пустой желудок. Я прикажу принести еду. И мы сядем за стол. Все вместе.

Тишина стала ещё гуще. Эльф побледнел. Рыцарь прищурился. Орк перестал дышать.

— Госпожа, — сказал эльф медленно, как будто говорил с ребёнком, — рабам не разрешено сидеть за столом госпожи. Это... — он запнулся, — это осквернение. Если нас увидят — нас сожгут на костре прилюдно. Это закон.

— Чей закон? — спросила я.

— Закон этого мира, — ответил он. — Закон, который существует тысячу лет. Закон, который...

— Мне плевать, — сказала я. — Я не из этого мира. Помнишь? Я забыла всё. Но я помню, что в моём мире люди едят вместе. И я хочу есть. И вы будете есть со мной.

Эльф сжал челюсти. Я видела, как на его скулах заиграли желваки. Впервые за всё время его лицо не было спокойным. Он был в ярости.

— Ты не понимаешь, — сказал он резко. — Ты не понимаешь, что делаешь! Если нас увидят — нас убьют. Тебя — может быть, простят. Может быть, накажут. Но нас — убьют. Всех троих. Потому что мы — рабы. Мы — вещи. Вещи не едят за столом госпожи. Вещи едят с пола. Из миски. Как собаки.

Он замолчал. Тяжело дышал. Его серебряные глаза горели.

— Ты хочешь, чтобы нас убили? — спросил он тихо. — Ты этого хочешь?

Я посмотрела на него. На его белые волосы, которые дрожали от напряжения. На его тонкие губы, которые сжались в линию. На его руки, которые сжались в кулаки.

— Нет, — сказала я. — Я не хочу, чтобы вас убили. Я хочу, чтобы вы жили. Но я не могу жить в мире, где люди едят с пола. Я не могу. Прости.

— Тогда ты умрёшь, — сказал он. — И мы умрём вместе с тобой.

Он отвернулся. Подошёл к окну. Встал, глядя на чёрный лес. Его спина была напряжена, как тетива.

Рыцарь хмыкнул. Подошёл ко мне. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. В его глазах было что-то новое. Что-то, чего я не видела раньше. Уважение? Нет. Что-то другое.

— Ты или самая смелая женщина, которую я видел, — сказал он, — или самая глупая. Я ещё не решил.

— Я тоже, — сказала я честно.

Он чуть улыбнулся. Уголком губ. Едва заметно. Но это была улыбка.

— Ладно, — сказал он. — Я сяду за твой стол. Если ты обещаешь, что не дашь нас убить. Если нет — я лучше сам перережу себе глотку. Быстрее, чем это сделают они.

Я кивнула. Посмотрела на орка.

Он всё ещё стоял в углу. Смотрел на меня. В его янтарных глазах было что-то, от чего у меня пересохло во рту. Что-то тёмное. Голодное. Он не сказал ни слова. Но я чувствовала, что он думает.

Он думал, что я слаба. Что я не смогу. Что я играю в игру, которую не понимаю.

И он был прав. Но я собиралась доказать ему обратное.

— Орк, — сказала я. — Ты сядешь за стол?

Он не ответил. Медленно, очень медленно, он поднялся с пола. Подошёл ко мне. Остановился так близко, что я почувствовала запах его кожи. Мускусный. Терпкий. Знакомый. Тот самый запах, который был на моих губах. Во рту. В горле.

Он посмотрел на меня. Потом протянул руку и взял меня за волосы. Резко. Больно. Притянул к себе. Я вскрикнула — от неожиданности, не от боли. Его лицо было в сантиметре от моего. Я чувствовала его дыхание. Горячее. Быстрое.

— Ты хочешь играть в Госпожу? — спросил он тихо. — Тогда играй. Но если ты слаба — я сломаю тебя. Я не буду ждать, пока это сделает леди Ирма. Я сделаю это сам. Потому что я не хочу умирать из-за женщины, которая не может даже ударить как следует.

Его пальцы сжали мои волосы сильнее. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Не от боли. От унижения. От страха. От чего-то ещё, что я не хотела признавать.

— Отпусти, — сказала я.

Он не отпустил. Он смотрел на меня. Ждал. Проверял.

— Отпусти, — повторила я. Громче. Твёрже.

Он чуть улыбнулся. И отпустил. Но не отступил. Он стоял, глядя на меня сверху вниз, как будто ждал, что я сделаю.

Рыцарь стоял в стороне. Смотрел. Не вмешивался. Эльф у окна не обернулся. Но я чувствовала, что он слушает. Что он ждёт.

— Покажи ему, кто здесь Госпожа, — сказал рыцарь холодно. — Или я сделаю это сам. И поверь, моя рука тяжелее твоей.

Я посмотрела на орка. На его широкую грудь. На его руки, которые могли сломать меня пополам. На его орган, который снова начал подниматься, наливаясь тяжестью под штанами.

Он хотел, чтобы я его ударила. Хотел, чтобы я показала силу. Хотел, чтобы я доказала, что я Госпожа.

Но я не могла. Не могла ударить. Не могла причинить боль. Это было не во мне. Не в моём мире. Не в моей жизни.

И тогда я вспомнила.

Я работала с собаками. В приюте. Три года. Я знала, что сила — это не всегда удар. Иногда сила — это лишение. Иногда сила — это ожидание. Иногда сила — это контроль.

Я посмотрела на орка. И сказала:

— Эльф. Рыцарь. Выйдите.

Эльф обернулся. Рыцарь приподнял бровь.

— Госпожа? — переспросил эльф.

— Выйдите, — повторила я. — Закройте дверь. И не входите, пока я не позову.

Они переглянулись. Потом посмотрели на орка. Потом снова на меня.

— Он может тебя убить, — сказал рыцарь ровно. — Одним движением.

— Знаю, — сказала я. — Выйдите.

Эльф медленно, очень медленно пошёл к двери. Рыцарь за ним. У порога эльф остановился. Обернулся.

— Госпожа, — сказал он тихо. — Если ты не сможешь... если он нападёт... кричи. Мы придём. Даже если это будет стоить нам жизни.

Я кивнула. Дверь закрылась. Щёлкнул замок.

Мы остались одни. Я и орк.

Он смотрел на меня. В его глазах было что-то новое. Настороженность. Он не понимал, что происходит.

— Ты хочешь драться? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

— Тогда что?

Я подошла к кровати. Села. Посмотрела на него.

— Ты хочешь, чтобы я ударила тебя, — сказала я. — Хочешь, чтобы я показала силу. Хочешь, чтобы я доказала, что я Госпожа.

Он не ответил. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на подтверждение.

— Я не буду тебя бить, — сказала я. — Я не умею. И не хочу. Но я докажу тебе, что я сильнее.

Он чуть улыбнулся. Скептически. Недоверчиво.

— Как? — спросил он.

Я встала. Подошла к стулу, который стоял у стены. Придвинула его к центру комнаты. Села. Посмотрела на орка.

— Сядь, — сказала я, кивнув на пол перед собой.

Он не двинулся. Стоял. Смотрел.

— Сядь, — повторила я. — Или уходи. Но если уйдёшь — не возвращайся.

Он смотрел на меня долго. Потом медленно, очень медленно, опустился на пол. Сел. Скрестив ноги. Его член всё ещё был твёрдым. Он не пытался его скрыть.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь слушай. Ты хочешь доминировать. Хочешь контролировать. Хочешь, чтобы я доказала, что я сильнее. Я докажу. Но не болью. Не плетью. Не криком.

Я встала. Подошла к двери. Проверила замок. Закрыто. Вернулась. Встала перед ним. Медленно, очень медленно, я начала расстёгивать платье.

Он смотрел. Его глаза расширились. Дыхание стало быстрее.

Я сняла платье. Осталась в одной рубашке. Тонкой. Белой. Просвечивающей. Я видела, как его взгляд скользнул по моей груди. По соскам, которые проступили через ткань. По животу. По бёдрам.

Я села обратно на стул. Раздвинула ноги. Медленно. Так, чтобы он видел.

— Ты хочешь меня, — сказала я. — Я знаю. Но сегодня ты не получишь ничего.

Я провела рукой по груди. По животу. Опустила руку между ног. Он смотрел. Не дышал. Его орган пульсировал.

— Ты хочешь? — спросила я. — Посмотри, как я доминирую над самой собой. Это единственное, что ты получишь сегодня.

Я начала ласкать себя. Медленно. Глядя ему в глаза. Я чувствовала, как влага собирается между пальцами. Как тело отзывается. Как что-то внутри сжимается и разжимается.

Орк смотрел. Его руки сжались в кулаки. Его дыхание стало тяжёлым, хриплым. Он подался вперёд. Но не встал. Не прикоснулся.

— Ты хочешь? — спросила я. — Хочешь меня?

— Да, — прохрипел он.

— Тогда смотри, — сказала я. — Смотри и не смей трогать.

Я продолжала. Медленно. Долго. Я доводила себя до края и останавливалась. Снова и снова. Я видела, как он страдает. Как его ствол стоит, налитый кровью. Как его пальцы скребут пол. Как он стонет.

— Госпожа, — прошептал он. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»? — спросила я.

— Позволь... позволь мне...

— Нет, — сказала я. — Ты хотел доминировать. Ты хотел проверить меня. Ты получил ответ. Я сильнее. Я контролирую. Я решаю. Ты — нет.

Я довела себя до оргазма. Медленно. Глядя ему в глаза. Я кончила с его именем на губах — не с именем, с рычанием. И он смотрел. Как я содрогаюсь. Как я стону. Как я сжимаюсь вокруг своих пальцев.

А потом я встала. Вытерла руку о рубашку. Посмотрела на него.

— Ты можешь кончить, — сказала я. — Но только руками.

Он не двинулся. Смотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Слом. Не полный. Но трещина. Трещина в его вере в то, что он сильнее.

— Я не буду, — сказал он хрипло. — Я хочу тебя. Только тебя.

— Тогда жди, — сказала я. — Жди, пока я не решу, что ты заслужил.

Я подошла к двери. Открыла. Эльф и рыцарь стояли в коридоре. Оба смотрели на меня. Эльф — с чем-то похожим на удивление. Рыцарь — с чем-то похожим на уважение.

— Входите, — сказала я. — Ужин. Мы едим вместе.

Они вошли. Посмотрели на орка, который сидел на полу, тяжело дыша, с твёрдым членом и сломленным взглядом. Потом на меня.

— Что ты с ним сделала? — спросил рыцарь.

— Ничего, — сказала я. — Просто показала, кто здесь Госпожа.

Эльф посмотрел на орка. Потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то новое. Что-то, что я не могла прочитать.

— Ты опаснее, чем я думал, — сказал он тихо.

— Я знаю, — сказала я.

Я подошла к столу. Служанка уже принесла еду — хлеб, сыр, фрукты, жареное мясо. Пахло так, что у меня закружилась голова. Я села. Посмотрела на них.

— Садитесь, — сказала я. — Все. За стол.

Эльф помедлил. Рыцарь усмехнулся и сел первым. Орк поднялся с пола. Медленно. Тяжело. Сел напротив меня. Его взгляд не отрывался от моего лица.

Эльф сел последним. Он всё ещё смотрел на меня с настороженностью. Но в его глазах было что-то ещё. Что-то, что я не хотела называть.

Мы ели молча. Я чувствовала на себе их взгляды. Все трое смотрели на меня. И я знала, что теперь всё изменилось. Что они увидели во мне что-то, чего не видели раньше. Что-то, что пугало их. И притягивало.

А потом дверь открылась. И вошла надзирательница. В чёрном. С плетью. И с чем-то в руке. Бумага. Свиток.

— Графиня, — сказала она ровно. — Леди Ирма прислала условия. Завтрашний бой. Если ты выиграешь — она оставит тебя в покое на месяц. Если проиграешь — она забирает всё. Замок. Земли. Рабов. И тебя. — Она положила свиток на стол. — Читай. И готовься. У тебя одна ночь.

Она развернулась и вышла. Дверь закрылась.

Я развернула свиток. Прочитала. И почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что там? — спросил рыцарь.

Я посмотрела на него. На эльфа. На орка. На трёх мужчин, которые смотрели на меня с надеждой.

— Завтра, — сказала я, — мы выходим на арену. Все четверо. Мы должны драться. С рабами леди Ирмы. До смерти. — Я помолчала. — Или до победы.

Тишина в комнате стала звенящей.

— До смерти? — переспросил эльф.

— До смерти, — подтвердила я.

Орк улыбнулся. Широко. Открыто. Как ребёнок.

— Хорошо, — сказал он. — Я готов.

Рыцарь кивнул. Медленно. Эльф закрыл глаза. Потом открыл.

— Мы будем драться, — сказал он тихо. — Но не за неё. За тебя.

Он посмотрел на меня. И в его глазах я увидела что-то, чего не видела раньше. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— За тебя, — повторил он. — Потому что ты — наша Госпожа. Настоящая.

Я смотрела на них. На троих мужчин, которые готовы были умереть за меня. И чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Ломается. Собирается заново.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда слушайте. У нас одна ночь. И я не собираюсь тратить её на сон.

Я встала. Посмотрела на них. На эльфа. На рыцаря. На орка.

— Мы будем тренироваться, — сказала я. — Всю ночь. До рассвета. Потому что завтра мы победим или умрём, но не сдадимся.

Орк поднялся первым. Рыцарь за ним. Эльф последним. Они стояли передо мной. Трое. Готовые. Ждущие.

И я поняла, что теперь я не одна. Что у меня есть они. И что это — самое опасное, что могло случиться. Потому что теперь мне было что терять.

— Начнём, — сказала я. — Покажем леди Ирме, что значит настоящая Госпожа.

И в этот момент где-то в замке снова раздался крик. Но на этот раз это был не крик боли.

Это был смех. Леди Ирма смеялась. Громко. Долго. Как будто знала что-то, чего не знала я.

Я сжала кулаки и поклялась, что завтра она перестанет смеяться. Навсегда.

Глава 4 Первая кровь

Я не спала всю ночь.

Мы тренировались до рассвета — в тёмном зале, где эльф учил меня держать меч, а рыцарь показывал, как уклоняться от удара. Орк стоял в стороне и смотрел. Он не тренировался. Он просто смотрел на меня. И в его глазах было что-то, от чего у меня пересыхало во рту.

К утру я едва держалась на ногах. Мышцы горели, ладони были стёрты до крови, а между ног всё ещё пульсировало воспоминание о вчерашнем. О том, как я ласкала себя, глядя в его глаза. О том, как он смотрел. О том, как он не посмел прикоснуться.

Мы вышли на арену, когда солнце только поднялось над горизонтом. Арена была огромной — круглая площадка из утрамбованной земли, обнесённая высоким каменным забором. На трибунах сидели женщины. Много. Все в тёмных платьях, все с холодными лицами. Они смотрели на нас, как на мясо. И я чувствовала их взгляды.

Леди Ирма сидела в центре. В первом ряду. Улыбалась. Рядом с ней на коленях стояли четверо рабов. Все — мужчины. Все — обнажённые. Все — в ошейниках. Я видела кровь на их бёдрах. Свежую. Они уже получили свою порцию боли. И теперь ждали, когда мы выйдем на арену.

— Графиня Анна, — сказала леди Ирма, поднимаясь. Голос был громким, хорошо поставленным. — Я рада, что ты пришла. Я уже начала думать, что ты струсила.