Вирулентность

— Вам бы тоже не помешал отдых, — сказала я, вставая с кресла. Он лишь усмехнулся, и в этой усмешке читалась горькая ирония. Уже на выходе из кабинета он окликнул меня:

— Серена, будь осторожна. Я всё-таки отвечаю за тебя перед твоими родителями. Будь они живы, то хотели бы, чтобы ты думала о своей безопасности.

Я замерла на мгновение, стараясь сморгнуть непрошенные слёзы. Мама с папой погибли шесть лет назад, когда я ещё училась. Чарльз, знавший меня с детства, тогда стал моей опорой. Не дал мне бросить всё на полпути и окунуться в горе и боль с головой. Он помогал с учёбой, давал жизненные уроки, находил ответы на самые сложные вопросы. Именно он отвёл меня к алтарю, когда больше никого у меня не осталось. Чарльз, как и Нейт, пытался донести до меня простую истину: я не спасительница всего мира, и нужно научиться принимать смерть, не позволяя ей разрушать меня изнутри.

— Буду, — прошептала я, выходя из кабинета.

Уже на пути к себе я снова вспомнила о Нейте и необходимости услышать его голос. Зайдя в кабинет, я первым делом достала телефон из сумочки. Экран загорелся, отображая четырнадцать пропущенных звонков и одно СМС:

«Солнце, понимаю, что ты там в эпицентре спасательных операций, так что буду краток. У нас проблема: вся партия деталей пришла с браком. Мне нужно улететь в Роквилл. Постараюсь вернуться к утру, чтобы не заставлять тебя скучать слишком долго. Люблю тебя — и да, я тоже не в восторге от этой поездки!»

— Роквилл, — повторила я, мысленно представляя карту Штатов. Город находился буквально в паре часов езды от границы с Вирджинией — того самого места, где началась вспышка вируса.

Мои руки затряслись. Я лихорадочно набрала номер мужа, но в ответ услышала бесстрастное: «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети...».

— Чёрт возьми… — прошептала я, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Глава 4

Сумерки опустились на Чикаго, мягко укутывая город в серые тона —так же, как и вчера. Но то спокойствие, что ещё недавно царило на улицах, теперь казалось таким далёким. По городу расползалась волна тревоги. Паника нарастала снежным комом, — и чем больше люди боялись, тем сильнее ухудшалась ситуация.

Больницу закрыли на карантин в короткие сроки. Для инфицированных оборудовали отдельный вход, чтобы хоть как-то снизить распространение вируса. Как и сказал Максвелл, мобилизовали почти весь персона. Вот только пришли, насколько мне известно, не все. О тех, кто не пришёл, я старалась не думать. Одна мысль о том, из-за чего они сейчас не здесь, заставляет сердце сжиматься.

Больные прибывали непрерывным потоком, не оставляя время на плохие мысли. Особенно на те, которые касались Нейта. Он так и не вышел на связь, хотя я отправила ему уже несколько сообщение. Мозг будто назло, периодически подкидывал жуткие сценарии: один хуже другого. Я чувствовала, как внутри нарастает ком паники, мои руки дрожали, мне стоило огромных усилий воли гнать эти мысли прочь. Всё, что сейчас имело значение — это работа. Она не давала сорваться, заставляя сосредоточиться на том, что я могу сделать.

За последние часы нам удалось выяснить о вирусе не так много, как хотелось бы. В основном только симптомы, которые были идентичны у всех пациентов:

На первой стадии начинался лёгкий кашель и общая слабость. Качество жизни не меняется, но спустя время появлялась усталость.

Вторая стадия значительно сложней. Кашель усиливался, к нему добавились сильнейшие головные боли и галлюцинации. Пациенты начали терять ориентацию в пространстве, и в большинстве случаев вести себя агрессивно.

Третья стадия. Финальная и необратимая. Начинаются судороги, которые сопровождаются внутренним кровотечение. Переход от второй к третьей стадии занимает примерно двадцать – тридцать минут. Летальный исход наступает через семь минут после начала судорог — шансов выжить у пациента уже нет.

Мы старались делать всё возможное. Использовали противосудорожные, противовоспалительные, даже пробовали комбинировать препараты в надежде найти хоть какую-то схему, способную замедлить течение болезни. Джон решился провести операцию на одном из пациентов. Но тот скончался сразу после введения наркоза. С каждым таким случаем руки опускались всё сильнее, а нервы натягивались до предела, грозя лопнуть в любой момент.

Больница превратилась в филиал ада — нескончаемая череда смертей, криков о помощи, отчаяния и бессилия.

У меня ныли ноги от бесконечной беготни по коридорам, спина горела от напряжения, а тело, казалось, двигалось уже чисто по инерции. Мы с командой только что зафиксировали ещё один летальный исход — честно говоря я уже сбилась со счёта. Молча выключив монитор, мы вышли из палаты. Никто из нас уже ничего не обсуждал: все были измотаны.

— Серена, я тебя искал. — Широкими шагами Джон направился в нашу сторону.

— Привет, — сказала я, опираясь на стену рядом с палатой. Мой голос звучал хрипло, будто я не говорила несколько дней.

— Заражённых очень много. — Он провёл рукой по уже взъерошенным волосам. — Но мы составили небольшой график отдыха для тех, кто уже вторую смену на ногах. Спим по два часа, чередуясь.

— Да, нужно перекусить и поспать, — согласилась я, с трудом фокусируя взгляд на лице друга. Веки будто налились свинцом.

— Пойдём, провожу тебя до лифта. Мне как раз надо в приёмный покой.

Мы шли по длинному коридору, не разговаривая, шум создавался только громкими голосами персона и криками пациентов. Джон заговорил уже после того, как мы миновали пост медсестёр.

— У нас тут кошмар, но в городе ещё хуже, — сказал он, понизив голос. — Люди умирают прямо на улице, многие не успевают добраться до больницы.

— Если вирус передаётся воздушно-капельным путём, то это лишь вопрос времени, когда мы все заразимся. — Я сглотнула, чувствуя пульсацию в висках.

— Не думаю, что это так. — Джон задумчиво почесал подбородок, хмуря брови. — Возможно, он передаётся через прямой контакт. Но изначальное заражение происходило именно воздушно-капельным, помнишь Лили?

Я выгнула бровь, пытаясь отыскать это имя в воспоминаниях.

— Нет, не припомню.

— Медсестра, которая была с вами, когда привезли первую инфицированную пациентку.

— А, да, та новенькая девушка, — вспомнила я. — А что с ней?

— Два часа назад скончалась, — произнёс Джон, и его голос прозвучал непривычно глухо.

— Думаешь, она заразилась после укуса? — спросила я, начиная прокручивать в памяти события того момента, хотя голова почти не работала от усталости.

— Предполагаю. — Он пожал плечами. — Если это так, тогда примерное время инкубационного периода — семь-восемь часов, потом появляются первые симптомы.

— Она работала не только с Вуд, — предположила я. — Может, не надела маску? Или был контакт с кем-то ещё?

— Да мы их не снимаем. — Развёл руками Джон, устало вздохнув. — Ладно, Эс, тебе надо отдохнуть хоть чуть-чуть. Ты медленно соображаешь.

Я слабо улыбнулась, подходя к лифту.

— Нейт утром улетел в Роквилл, — сказала я, и все страхи, которые я так старательно прятала, хлынули волной. Моя нижняя губа задрожала, а на глаза начали наворачиваться слёзы. — Я не могу дозвониться до него. Мне ужасно страшно, Джон…А что, если...

— Не думай об этом, — твёрдо прервал меня друг, кладя руку на плечо. Его глаза, обычно весёлые, сейчас смотрели серьёзно. — Мы оба знаем его достаточно хорошо. Он из кожи вон вылезет, но выживет и вернётся к тебе. Особенно после работы в спецназе, для него это не будет проблемой.

Опустив лицо вниз, я сморгнула слёзы, не желая сейчас волновать своего друга ещё сильнее.

— Ты прав, — наконец сказала я.

— Я всегда прав, — попытался пошутить друг. — А теперь иди спать, а я побежал работать. — Он легонько подтолкнул меня к лифту и развернулся, чтобы уйти.

— Будь осторожен, — сказала я ему в след.

— Как всегда, — Джон подмигнул мне через плечо, и на мгновение его лицо осветила привычная улыбка.

Мне удалось поспать чуть больше часа — прерывистый отдых, больше похожий на страдания. Мысли словно ядовитые змеи, выжигали мозг изнутри, не давая спокойно уснуть: перед глазами то и дело мелькали лица зараженных, их хриплые стоны, остекленевший взгляд после смерти…Слова Джона о Лили крутились в сознании, а тревога за Нейта сжимала грудь в тиски. Всё перемешалось в хаотичный клубок реальности и страха, превращаясь в кошмар, который преследовал даже во сне.

Постепенно усталость взяла своё, и я провалилась в сон.

Длинные коридоры больницы тянулись бесконечной белой лентой. Свет ламп под потолком периодически вспыхивал, освящая пространство на несколько секунд, а затем снова погружал всё в полумрак. Я оглянулась, пытаясь разобрать хоть что-то. Воздух казался холодным, почти ледяным, пропитанным запахом крови.

Стук.

Сначала тихий, едва различимый где-то справа. Я замерла прислушиваясь. Стук повторился. Медленно обернувшись, увидела дверь, которой ещё мгновение назад здесь не было. Звук стал громче. Мои пальцы сами потянулись к ручке, открывая дверь. Комната просто тонула во мраке. Единственный источник света исходил от лампы. Она свисала с потолка на длинном проводе, раскачиваясь из стороны в сторону и отбрасывая рваные тени. Под ней в самом центре стоял металлический большой стол, на котором сидела женщина.

Я узнала её…

Она сидела не подвижно, опустив голову. Волосы красного оттенка полностью скрывали лицо. Всего несколько секунд, и её голова начала медленно подниматься. Выражение страха на лице было точно таким же, как и в момент её смерти. В уголках её остекленевших глаз скопилась кровь, а губы полностью посинели.

— Ты могла помочь мне… — почти простонала она, заставляя холод пробежать по спине. Женщина вдруг дёрнулась, издавая нечеловеческий вопль. И в следующую секунду она уже неслась в мою сторону.

Я отшатнулась, резко захлопывая дверь. Сердце бешено колотилось в груди, а звук ударов с той стороны не прекращался.

Бум.

Бум.

Бум.

Стены начали дрожали, пока рядом появлялись новые двери. Сначала одна, потом ещё десять, затем сотни. Я сделала шаг, ещё один и сорвалась с места, открывая одну дверь за другой.

За каждой из них находились мои пациенты. Те, кого у меня не получилось спасть. Одни сидели неподвижно, просто смотрев на меня, другие лежали прикрытые белой простыней.

— Спаси меня…

— Ты сдалась…

— Серена…

— Почему ты опоздала…

Голоса становились всё громче и настойчивее. Они преследовали меня по коридорам, отражаясь от стен и смешиваясь в один неразборчивый гул.

Я продолжала бежать, закрывая уши, чтобы хоть как-то заглушить все звуки. Но казалось, что конца этому место просто нет. За каждым поворотом коридоры становились всё длинней, а дверей еще больше, стены сдвигались, начиная давить на меня и превращая пространство в бесконечный лабиринт.

А потом впереди появилась дверь, она отличалась от остальных. Высокая, массивная и полностью чёрная.

Бешенная сила тянула меня прямо к ней. И мне не нужно было её даже открывать, чтобы понять, кого я увижу.

Я нервно облизала пересохшие губы, собираясь с мыслями, и дрожащей рукой схватилась за металлическую ручку, которая была покрыта инеем, дергая её на себя.

Нейт…

Мой мир пошатнулся.

Он стоял неподвижно. Его взгляд был устремлён на меня, но в нём не было узнавания. Только пустота, словно передо мной находился не живой человек, а его оболочка.

— Нейт.

Ответа не последовало.

Я сделала шаг вперёд и не смогла больше сдвинуться с места. Ноги будто вросли в пол. Паника начинала накрывать меня, когда попытки сделать хоть шаг ничего не приносили.

— Нейт, — снова позвала я его.

Он даже не моргнул. По белому кафелю от его ног поползли длинные чёрные тени. Они тянулись ко мне, извиваясь словно живые.

— Нейт, прошу, посмотри на меня!

Мой голос срывался на крик, но он продолжал смотреть на меня своим пустым взглядом, пока на его лице не появилась улыбка, больше похожая на оскал.

Тени вокруг начинали сгущаться, погружая всё пространство в темноту.

А потом всё исчезло.

Из моего личного кошмара меня вырвал резкий стук в дверь. Я вздрогнула, распахивая глаза, и несколько секунд приходила в себя, пытаясь осознать, где нахожусь. Ужас, который я испытала только что, ещё сковывал меня, а перед глазами продолжал стоять пустой взгляд Нейта.

Откинув плед, я приняла сидячее положение.

— Войдите, — произнесла хрипловатым голосом, потирая глаза и пытаясь стряхнуть остатки тяжёлого сна.

Ощущение усталости только усилилось, и лучше бы я вовсе не ложилась. Тело ломило, а в висках продолжала пульсировать боль.

— Миссис Андерсон. — В кабинет зашёл один из медбратьев. — Меня попросили сообщить, что через двадцать минут в аудитории 21В будет собрание. Мистер Максвелл просит вашего присутствия на нём.

— Хорошо. — Я встала с дивана, направляясь к зеркалу. В груди шевельнулась маленькая надежда. — Есть какие-то изменения?

— Нет, — устало ответил парень, отпустив взгляд. — Многие сами приходят в больницу, бригады скорой помощи уже не справляются. Перед входом собралась огромная толпа людей, но вы и сами понимает…

— Понятно. Можешь идти.

Он кивнул и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я посмотрела в зеркало и едва узнала в этой измученной женщине себя. Светлая кожа стала ещё бледнее, под глазами залегли глубокие тени — такие, что, наверное, их не скроет ни один тональный крем. Тёмно-каштановые волосы, которые на работе я обычно собирала в аккуратный хвост, сейчас торчали в разные стороны, будто я ворочалась во сне без передышки. По мне словно поезд проехал: лицо осунулось, а карий цвет глаз потерял свою яркость из-за покрасневших белков. Задержав взгляд на своём лице ещё на минуту, я закатала рукава и открыла кран, плеснув несколько раз в лицо холодной водой. Она помогла хоть немного прийти в себя.

С замиранием сердца я взяла в руки телефон, взывая ко всем богам, которых только могла вспомнить. Молилась, чтобы там было хоть одно сообщение от мужа — хоть какой-то знак, что он жив и в безопасности. Экран разблокировался, и на меня с него смотрела счастливая пара: мы с Нейтом обнимаемся на фоне океана. Я весело смеюсь, запрокинув голову, пока Нейт, державший меня за талию, покрывал поцелуями мою шею. Мы тогда только поженились, и казалось, вся жизнь у наших ног.

Но вот сейчас я стою здесь, сжимая телефон в руках и пытаюсь отогнать мысли о том, что больше могу его не увидеть.

Сообщений нет, как и связи. Экран погас, возвращая меня в реальность. До аудитории я добралась быстро, почти бегом. Сжимая в руках планшет, я вошла в помещение и быстро окинула взглядом собравшихся.

Около семи сотрудников из научного центра сидели, на первом ряду, уткнувшись в бумаги и нервно перелистывая страницы. Члены руководства расположились у окна, тихо переговариваясь между собой. Заметив меня, Максвелл едва заметно кивнул, возвращаясь к разговору. Рядом с заведующим нашего отделения сидел Джон. Я направилась к ним, проходя мимо пустых трибун.

— Тебе тоже нужен сон, — заметила я, присаживаясь рядом.

— Знаю, — ответил Джон, прикрывая рот ладонью и сдерживая зевок. — Пойду после этого…

Он окинул взглядом присутствующих, затем слегка нахмурился и понизил голос:

— Что бы это ни было.

— Думаю, нам сообщат что-то важное. — Я пожала плечами. — Иначе не стали бы собирать всех посреди этого ужаса.

— Ну, с тобой понятно, у тебя почти готова докторская по вирусологии, а я-то тут зачем?

— Затем, что всех поступивших привезли к нам в отделение, — напомнила я ему.

Дверь аудитории открылась, впуская в помещение мужчину лет сорока в чёрном строгом костюме. Его уверенная походка и прямая спина выдавали человека, который привык отдавать приказы, а не выполнять их. Он подошел к ораторской трибуне, положил перед собой папку с документами и перевёл взгляд на нас. Убедившись, что наше внимание полностью сосредоточено на нём, мужчина прочистил горло и заговорил:

— Здравствуйте, коллеги. Моё имя — Джек Уайт. — Он сделал паузу. — Я представляю Департамента здравоохранения. Все вы уже понимаете, что ситуация, в которой мы оказались, выходит далеко за рамки обычной эпидемии. Число заражённых продолжает расти, в то время как наши знания о вирусе крайне ограничены.

Его тон был спокойным, почти будничным — так говорят о сезонной вспышки простуды, а не смертельно опасном вирусе, который за считаные дни унёс столько жизней. Я невольно сжала пальцы на планшете, чувствуя раздражение.

— Наше правительство выпустило чрезвычайный приказ, — голос Уайта звучал ровно. — Он обязывает нас в кратчайшие сроки сформировать междисциплинарные группы научных сотрудников в ведущих институтах страны. Мы должны бросить все наши ресурсы на изучение нового вируса, а также разработать терапевтический протокол, который позволит минимизировать смертность. Я представлю вам информацию, которой располагает Департамент на данный момент.

В зале стояла тишина, мы все ждали, пока Уайт найдёт нужный документ.

— Итак, — мужчина выпрямился, обводя взглядом аудиторию. — Первая волна заражения была зафиксирована в штате Вирджиния. Первоисточником стали дикие птицы: кожный покров инфицированных особей начал выделять высокотоксичные соединения. Вирусные частицы запустили в организме человека каскад патологических реакций.

Он замолчал, когда в первом ряду женщина-вирусолог подняла руку:

— Вирус передаётся только воздушно-капельным путём?

— Не совсем, — ответил Уайт, слегка покачав головой. — Изначальная вспышка была локальной, вызванная специфическими условиями, которая привела к массовому заражению. Однако сейчас вирус не обладает устойчивой трансмиссией от человека к человеку без прямого контакта. Заражение происходит через биологические жидкости.

— Что насчёт галлюцинации? — спросила я, обращая на себя внимание. — Это не характерно для птичьего гриппа.

— Верно, — Уайт посмотрел на меня. — Вирус H5N1 класса A, относившийся к зоонозным инфекциям, претерпел значительную генетическую мутацию. Изначально уровень летальных исходов от этого вируса составлял от пятидесяти до шестидесяти процентов — исключительно при прямом контакте с инфицированными объектами. После мутации новый штамм, H5N1-AvM01, вызывает неврологические симптомы. А также показатель смертности возрос на сорок-пятьдесят процентов, достигнув критического уровня в сто процентов.

— Вы сказали о том, что вспышка была локальной. Значит ли это, что эпидемия только в нашей стране? — спросил мужчина с первого ряда.

Уайт поднял на нас взгляд, в котором читалось искренне сожаление. За последние сутки работы времени читать новости у нас не было, да и связь не работала, что казалось странно. Было видно, что ему не просто говорить об этом, как и нам — слушать.

— Вирджиния — не единственное место, где произошла вспышка. Такие случаи зафиксированы по все миру.

«По всему миру», — повторила я про себя, осознавая масштаб катастрофы. Джон тихо выругался, пока остальные участники собрания начали переглядываться, а напряжение в воздухе ощущалось физически.

— У вас есть примерная статистика? — спросила я, хотя внутри всё сопротивлялось желанию знать ответ.

— По предварительным данным, — Уайт говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Население планеты сократилось на тридцать процентов.

Я моргнула несколько раз, чувствуя, как мой рот приоткрылся от шока. И я была такой не одна. Были даже те, кто в ужасе прикрывал лицо руками. Тридцать процентов человечества, просто исчезли с лица земле. Если динамика сохранится, через месяц может вообще никого не остаться. Вирус не щадит ни детей, ни пожилых или здоровых взрослых. Я тут же вспомнила про Нейта. Шанс увидеть его живым таял с каждой секундой, и от этой мысли меня накрыла паника. Мелкая дрожь начала бить моё тело, а дышать становилось всё труднее, как будто мне перекрыли кислород.

Заметив моё состояние, Джон накрыл мою руку своей.

— Эс, дыши, — тихо сказал друг, крепко сжимая мои пальцы.

Я кивнула, пытаясь сделать глубокий вдох, пока Уайт продолжил:

— Карантинные меры в текущей ситуации неэффективны. Мы переводим больницу в режим чрезвычайной ситуации. Врачи, присутствующие здесь… — Он посмотрел на нас. — Продолжайте работу с пациентами, собирайте анамнез и фиксируйте динамику. Уверен, что мутация продолжиться. Вирусологи должны определить ключевые мутации в геноме вируса, которые привели к столь резкому изменению. Вечером вся группа должна собраться в центрально лаборатории. Мистер Максвелл назначен ответственным. На этом всё.

С этими словами он покинул аудиторию.

— Не думал, что окажусь в одном из фильмов про апокалипсис, — сказал Джон, когда мы вышли в прохладный коридор.

— Лучше и не скажешь, — подтвердила я.

Отправив друга немного отдохнуть, я вернулась в приёмный покой — продолжать бороться с тем, от чего казалось нет спасения. Воздух здесь был пропитан дезинфицирующим средством, смешанным с гниющим запахом самой смерти . Атмосфера была настолько угнетающей, что мне хотелось оказаться где угодно, но не здесь. Вот только выбора не было.

Надев перчатки и сделав вдох поглубже, я собралась с силами и подошла к мужчине, который сидел на скамейке у поста медсестры. Его поза была неестественно сгорбленной, плечи дёргались, а голова безвольно опустилась на грудь.

— Добрый день, давайте я вам помогу. — Я чуть наклонилась к мужчине, стараясь говорить мягко и уверенно, но он не реагировал на мои слова. Положив руку ему на плечо, я постаралась ещё раз обратить его внимание на себя.

— Мне нужно вас осмотреть, — сказала я чуть громче, пытаясь вглядеться в его лицо.

Его тело под моей рукой потрясывало, на коже появилась холодная испарина, а футболка прилипла к спине. Он продолжал что-то бессвязно шептать.

— Мистер… — Я не успела закончить фразу.

Внезапно он вскочил с места, отталкивая меня с такой силой, что я, не удержавшись, отлетела к противоположной стене, больно ударяясь затылком. В ушах тут же зазвенело, но даже через звон я слышала его истошный крик, который, казалось, ещё немного — и разорвёт барабанные перепонки.

Я начала терять ориентацию в пространстве, ощущая пульсирующую боль в месте ушиба. С трудом подняв глаза, я увидела безумный взгляд мужчины: его зрачки расширились до предела, белки глаз налились кровью, а изо рта капала слюна, как при серьёзных неврологических нарушениях. Лицо исказила гримаса ярости, когда он двинулся в мою сторону.

Перед глазами всё начало плыть, я старалась сфокусировать взгляд, но ничего не получалось. Добраться до меня он не успел: два санитара, которые были рядом, бросились вперёд, скручивая и обездвиживая его.

Чьи-то тёплые руки аккуратно помогли мне подняться.

— Доктор, как вы? — спросила обеспокоенная миссис Грембс. Её голос звучал настолько приглушённо, будто она говорила со мной через толстое стекло.

Я прикоснулась рукой к затылку, почувствовав на пальцах тёплую кровь и попыталась сделать шаг в её сторону, но комната начала качаться, угрожая опрокинуться.

— В порядке, только голова кружиться, — ответила я, стараясь говорить как можно ровнее.

— Вам надо присесть. Сможете идти? — Она поддерживала меня, не давая потерять равновесие.

Я кивнула, с трудом, но всё же сфокусировав взгляд. Опираясь на руку миссис Грембс, мы сделали несколько шаг подальше от мужчины, который продолжал дёргаться, пытаясь освободиться от крепких рук санитаров.

Дойдя до ординаторской, я опустилась в кресло, с глубоким вздохом закрыла глаза и на мгновение позволила себе раствориться в тишине. Миссис Грембс оказалась рядом — в её руках был стакан воды, который я с благодарностью приняла, кивнув в знак признательности.

— Что же это твориться, доктор… — возмущённо запричитала она, осторожно доставая салфетку и пытаясь аккуратно убрать кровь с моей головы. — Вас нужно осмотреть. Давайте я позову Джона или Маршалла, возможно, у вас сотрясение.

Я кивнула, поморщившись. Темнота, которая начала окутывать меня, была мягкой и тёплой, как одеяло. Единственное, чего мне хотелось — погрузиться в неё, отключиться, перестать думать о том, что вообще произошло. Просто забыть весь этот ужас.

Но, прежде чем я успела окончательно поддаться этому соблазну, до меня донесся громкий рассерженный голос из приёмного покоя:

— Где, блять, моя жена?!