Птичья песня

Третье всего лишь за одну ночь путешествие через миры уже не казалось чем-то фантастическим. Хоть амулеты сай и придали сил, я была настолько вымотана впечатлениями и тревогой, что не смотрела по сторонам.

Мы вновь прошли через арку городской стены, пересекли речку с каменным руслом и сквозь лабиринты улочек вышли к широкой реке, которая делила город на две части. В прошлый раз я попала сюда ранним утром, теперь же солнце стояло высоко, и воздух нагрелся. Хотелось снять свитер, но майка выглядела бы странно. Свитер хотя бы по форме походил на блузы, а джинсы – на узкие брюки, которые носили обитатели этого мира. А обитателей этих было как в метро в час пик!

На большом мосту приходилось лавировать среди людей, которые спешили по делам. Очевидно, после многих лет в заточении колдун чувствовал себя неуютно в толпе – он не смотрел по сторонам, опустил голову, и волосы свесились на лицо... Мне же становилось всё интереснее. Я проследила взглядом за женщиной на велосипеде, которой прохожие привычно уступили дорогу. Надо же! Может, тут царит не мрачное средневековье, как я решила поначалу? Велосипед был трёхколесный, спереди одно колесо средних размеров, а сзади – два поменьше, а над ними – коробочка для багажа. Да это же идеально! Всегда опасалась плоской двухколёсной конструкции, на которой нужно большую часть времени посвящать тому, чтобы удерживать равновесие. А на местном велике я бы прокатилась!

Вдоль мостовой на другом берегу реки выстроились магазины и жилые дома крупнее и как будто новее, чем те, что я видела утром. Я опасалась потерять колдуна из виду, но всё же то и дело оборачивалась, чтобы рассмотреть окрестности. Хотя чего бояться? Если отстану, то колдун найдёт и дальше потащит за руку. Я остановилась, чтобы оглядеться как следует. Река текла между холмов, которые толпились округлыми грядами, а выше по течению плавно теряли высоту и переходили в зелёную равнину. Один из холмов венчала смотровая башня, а на полпути от неё к реке стоял замок. Под замком раскинулись домики с красными крышами, а где-то среди них затерялся утренний трактир.

– Рина!

Я вздрогнула и обернулась. Так меня ещё никто не называл!

Вопреки моим ожиданиям, колдун не вернулся за мной, чтобы тащить за руку. Когда я подошла, он сообщил, что если я потеряюсь, то буду ночевать на улице. А потом добавил:

– Я буду звать тебя Риной. Екатерина – слишком длинно.

Мог бы хоть для вежливости спросить, не против ли я... Хотя всё лучше Катюхи. Я вспомнила про Алину, удержала готовый вырваться всхлип и поплелась за колдуном. Мы свернули на боковую улицу, которая начинала пологий подъём на холм, застроенный аккуратными особняками. Здесь царила сонная безлюдная тишина. Жители то ли ушли в центр города, то ли занимались домашними делами.

Улица не петляла, а чинно и плавно загибалась вокруг холма, иногда разветвляясь. По обеим сторонам тянулись двух- и трёхэтажные дома, разнообразно украшенные на вкус хозяев лепниной, колоннами и даже гаргульями. В высокой живой изгороди, отделяющей участки друг от друга, шумно перекрикивались птицы. Сады изо всех сил старались поразить воображение, каждый стремился показать свой уникальный характер. У одного хозяина остриженные в шарообразную форму кусты самшита и раскидистые гортензии с ещё не раскрывшимися зонтиками цветов обрамляют узкие дорожки, у другого – строгая зелёная лужайка без лишних украшений, только у фонтана стоит статуя девушки, игриво касающейся рукой волос.

Колдун выглядел чужеродно в этом месте – ссутулившийся, бледный, сухой, как старая книга, которую достали из древнего сундука и ещё не успели смахнуть пыль с обложки. Куда же мы направляемся?

На очередном повороте нас поджидал Робин с большим мешком у ног. Он-то как раз вполне походил на местного обитателя – высокий, крупный, с горделивой осанкой и широкой улыбкой человека, покорившего мир и заслужившего бокальчик вина у камина. Похоже, Джей поселится у друга, пока не найдёт себе жильё. Я вновь переключилась на сериальное восприятие, позабыв, что я не сторонний наблюдатель, а участник, и мне тоже надо где-то жить.

– У тебя что, работы нет? – буркнул колдун, приблизившись к другу.

– Ты теперь моя работа, – широко улыбнулся тот. – Серьёзно! Ты подумай, в город вернулся дерзкий колдун, которого так рано не ждали. Многие уже в курсе. Мне приказали следить за тобой.

– Кто приказал? – нахмурился Джей.

– Всё расскажу, давайте сначала зайдём в дом.

Трёхэтажный особняк был до самого верха увит диким виноградом, закрывшим даже окна. Я тут же усомнилась в своём выводе о принадлежности этого жилища Робину. Если дома здесь всем своим видом показывали характер, то этот ясно говорил, что он гостям не рад. Ощетинившись заросшей изгородью в сторону соседних домов, он выкинул ветви кустов к тротуару, будто желая оттолкнуть зазевавшихся прохожих, не сообразивших перейти на противоположную сторону дороги.

Вход в сад преграждала кованая калитка не выше метра, которая скорее служила украшением, нежели защитой от непрошеных посетителей. К ней зачем-то были прикреплены два почтовых ящичка – один снаружи, другой изнутри. По обеим сторонам от калитки на невысоких постаментах располагались мраморные львы. Один сидел, гордо выпрямившись, а второй безмятежно спал, положив голову на лапы. Мрамор, некогда белый, зарос мхом и покрылся слоями грязи.

– Тринадцать лет, – прошептал Джей и погладил по голове сначала одного льва, потом другого. На его усталом лице появилось подобие улыбки.

Он провёл руками над калиткой, и та скрипнула в ответ.

– Всего-то? – удивился Робин.

– Это первый уровень, – ответил Джей. – И его пытались взломать.

Он поколдовал ещё, и только когда раздался отчётливый щелчок, открыл калитку.

Над дорожкой, ведущей к дому, нависали ветви, образовывая узкий коридор. Робин придерживал каждую, пока я не перехватывала её. Сад был недружелюбен и всячески старался насолить, подставляя подножки в виде корней, цепляясь руками-ветками за волосы и свитер, пытаясь стащить с плеч рюкзак.

Джей сорвал плети винограда и плюща, облепившие дверь. Освободив небольшое пространство, он приложил обе руки к тёмной древесине и замер. Я выглянула из-за спины Робина, чтобы посмотреть, не мелькнёт ли искорка. Он с нескрываемым восторгом прошептал:

– Мощная магия!..

Тут я пошатнулась и схватилась за его локоть, чтобы не упасть. Силы снова утекали. Робин всё понял и поддержал меня, но я отстранилась: хотела показать, что не одобряю его молчаливое пособничество моему пленению вкупе с бездеятельным сочувствием. То ли помогает, то ли не помогает! Я скинула рюкзак на землю, а сама гордо осталась стоять, борясь с головокружением.

Наконец, дверь щёлкнула. Дом как будто выдохнул, а растения в саду ослабили напряжённые ветви.

– Тут ничего не изменилось! – восхищённо сказал Робин, заходя вслед за Джеем.

Перед этим он попытался взять мой рюкзак, но я оттолкнула его руку. «Екатерина, настоящим леди не пристало таскать тяжести!» – укоризненно пропел в моей голове голос тётушки. Пришлось отмахнуться и мысленно. Все против меня! Я приподняла рюкзак и тут же пожалела, что отвергла помощь. Рюкзак показался наполненным камнями. Но ничего не поделать, чувство собственного достоинства имеет цену. Я потянула рюкзак за собой по земле, приподняв, только чтобы втащить на ступеньки.

Внутри не было и следа той запущенности, которая царила снаружи. Пахло осенью, а в коридоре валялся красно-жёлтый лист, будто только что упавший с дерева.

– Он бы ещё сто лет так простоял, – с оттенком гордости сказал колдун. – Я заморозил его перед уходом.

– Значит, подозревал, что тебя схватят, – кивнул Робин.

– Я надеялся скрыться. Думал, если поймают – в худшем случае отправят на несколько лет в тюрьму. На зеркальный зал я, сам понимаешь, не рассчитывал.

Из холла вёл вглубь дома коридор. Справа наверх бежала лестница и упиралась в ограждённую деревянной балюстрадой площадку. Про дверь по левую руку я отчего-то решила, что она скрывает кладовку или гардероб, но Джей открыл её и бросил:

– Твоя комната.

Его голос звучал так, словно он всё ещё злился на то полотенце. А то и на плащ с золотого поля.

Не реагируя на его тон, я гордо затащила рюкзак внутрь. Несмотря на открытые шторы, в просторном помещении стоял полумрак. Одно окно выходило в одичавший сад, второе – на узкий промежуток между стеной дома и не менее заросшей живой изгородью, отделяющей от соседей.

В углу стоял комод, вдоль стен расположились узкая кровать, стол и стул. Да тут больше места, чем в номере отеля! На потолке висела шарообразная лампа, но проводов и выключателя, как и розеток, я не заметила. За дверью в углу скрывалась ванная комната с унитазом, раковиной и неким подобием душевой кабины, представлявшим собой медный таз с высокими краями и лейку на длинной ноге. Как же я обрадовалась, что они тут кроме велосипеда уже изобрели водопровод и канализацию!

Я порылась в рюкзаке, чтобы сменить свитер на что-то полегче. Первой попалась красная клетчатая рубашка, которая выглядела в этом мире ещё более неуместно, чем джинсы с кедами.

– Рина! – нетерпеливо позвал колдун.

Я бросила раскопки и вышла из комнаты, на ходу надевая рубашку. Коридор вывел в большую, относительно светлую кухню. Через грязные стёкла открывался вид на веранду и широкий внутренний двор, покрытый высокой колосящейся травой, мелкими деревцами и окружённый всё той же недружелюбной зелёной изгородью.

Я отметила вполне узнаваемые плиту и раковину. Посередине стоял круглый стол, на который Робин выкладывал из мешка продукты. Джей бросил свой пыльный плащ прямо на пол и остался в тёмной, не менее пыльной рубашке, коричневых узких брюках и высоких сапогах, которые под слоем пыли скорее всего были чёрными. Плащ Робина аккуратно висел на спинке стула, а сам мужчина был в чёрных брюках и светло-голубой рубашке с широкими рукавами.

– «Рина»? – спросил Робин и ухмыльнулся.

Я вопросительно взглянула на него – что смешного?

– Это птичка такая, ринка. Может, заметила в золотом поле? Маленькие, серые, похожи на воробьёв, с полосатыми хвостами. Прячутся в колосьях.

Я только вздохнула в ответ. В этом мире моя птичья сущность отчаянно пыталась вырваться наружу. Внезапно навалилось осознание, что я не дома. Со всеми перемещениями и переходами я совсем забыла, что я не в выдуманном временном приключении, куда случайно проникла через монитор ноутбука. Это не сон, а самая настоящая катастрофическая ситуация. Я обессиленно рухнула на стул. Гора продуктов на столе напомнила, что ужин состоялся в другой жизни. Амулеты сай искусственно приглушили голод и жажду, которые теперь вернулись. Однако есть никто не предлагал, поэтому я обхватила себя руками и ссутулилась. Может быть, Робин заметит, какая я несчастная, и предложит мне хотя бы вон то красивое яблоко?..

Джей достал кружку и наполнил её водой из-под крана. Он медленно делал глоток за глотком, как будто вспоминал, как пьют. Я поняла, что мне даже воды не предложат. «Где же ваши манеры, господин колдун?» – язвительно подумала я с тётушкиными интонациями. Интересно, насколько в моём положении разрешается проявлять самостоятельность? А то полотенце не возьми, плащ не трогай! Я решительно поднялась, прошла мимо Джея, достала себе кружку из той же полки и покрутила вентиль. Воды не было. Я открутила до упора – ничего. Надо бы спросить, что я делаю не так, но я и без того чувствовала себя преглупо.

– А как у неё с магией? – поинтересовался Робин.

– Никак, – ответил Джей и поболтал остатками воды в кружке. Его голос уже не был таким хриплым.

– Но и клятва сработала, и амулет?..

– Потенциал есть у всех, но она из мира с угасшей магией. Это как...

Робин кивнул и подхватил:

– ...как ждать от жителя пустыни, что он сразу поплывёт, впервые зайдя в озеро.

– Именно. Но научиться он может, – он с сомнением посмотрел на меня. – Если увидит воду.

Он коротко провёл рукой по крану. Полилась вода.

– Видишь что-нибудь?

Воду я прекрасно видела, но он явно имел в виду другое. Я прищуривалась, наклоняла голову и даже попробовала посмотреть одним глазом, но ничего не разглядела.

Джей прикрыл глаза, только чтобы не видеть мои жалкие попытки, вздохнул и снизошёл до объяснений:

– Краны, свет, плита – всё работает от магии. Поэтому нет ни труб, ни проводов. Я просто открываю и закрываю проход для воды, а вентилем регулирую интенсивность и температуру.

– Если труб нет, то куда она девается? – спросила я.

– Перемещается в очистные пруды. Там отделяют все нечистоты.

– Тоже магией?

Колдун посмотрел на меня так, как будто я и правда была бестолковой птицей, по нелепой случайности освоившей человеческий язык.

– Джей, – укоризненно подал голос Робин, – она же не ела, не пила и не спала. Да ещё и ритуал... Давайте перекусим, а я расскажу, как это работает.

Я сообразила подставить кружку под струю воды, пока колдун снова не выключил её. В меню, кроме яблок, были свежий хлеб, сыр, помидоры и огурцы. Откуда-то взялся и виноград, а ведь здесь, как и дома, стояла поздняя весна. Наверное, тоже магия. Ела в основном я. Робин, очевидно, имел возможность пообедать, а Джей только делал маленькие глотки из кружки да вертел в руке яблоко.

Робин рассказал, что вода с помощью магии перемещается из подземных источников в кран, а потом – в пруды, где очищается с помощью магии. В крупных городах система водоснабжения регулируется, поэтому краны привязаны к определённому источнику и пруду. Здесь нельзя вызвать воду из какого-то другого источника себе в дом. Краны бывают зачарованы по-разному. Самый простой способ – подавать ледяную воду прямо из источника и нагревать отдельно. В этом же доме краны посложнее – нагрев и регулирование скорости потока уже вплетены в их магию, нужно только подвинуть рычажок. Это придумано, чтобы владелец дома мог потратить силы на что-то более полезное.

– А мне что делать? – спросила я с набитым ртом.

Тётушкин голос промолчал, только потому что онемел от ужаса. Извини, тётушка, я не могу сейчас не есть и не спросить тоже не могу!

– На такой случай, – ответил Робин, – я кое-что принёс.

Он достал из мешка коробочку. В ней оказались желтоватые бумажки размером в половину моей ладони, распределённые по цвету текста.

– Это записки с заклинаниями. Например, эти, с синим текстом – как раз для воды.

На каждой была написана всего пара слов, но я не могла их понять. Я повертела бумажку. Не держу ли я её вообще вверх ногами? Но я же понимаю их язык! Как так?.. Я взглянула на Джея, не решаясь задать вопрос – опять нагрубит или взглянет как на говорящее полено. Сейчас он больше всего напоминал мне меня саму, когда я, дождавшись новую серию любимого сериала, внимательно следила за приключениями героев, попавших в затруднительное положение.

– Читать и писать придётся учиться, это так не передаётся, – наконец, выдал колдун.

Что ж, тогда они бесполезны. Я положила записку обратно в коробочку.

– Не страшно, – ответил Робин, вновь неодобрительно глядя на своего друга. – Текст необходим лишь для того, чтобы обозначить область применения. Ты и по цвету букв разберёшься. Можно прикоснуться к предмету или просто махнуть рядом. Каждая записка зачарована на несколько применений, этого запаса должно хватить на месяц.

Потом он спросил Джея, покажет ли он мне позже, как ими пользоваться. Тот кивнул, откусил яблоко и тут же недовольно поморщился, может быть, потому, что оно было кислое. Или потому что отвык есть. А может, потому что ему не хотелось ничего объяснять. Он отложил яблоко подальше от себя и взглянул на Робина:

– Так. Ты рассказываешь мне новости. А ты, – обратился он ко мне и махнул рукой на продукты, – убираешь всё это.

– Дж..., – начал было Робин укоризненно.

Джей закатил глаза.

– Ты, пожалуйста, рассказываешь, а ты, пожалуйста, убираешь. Вон в те полки. Это холодильник, – указал он на шкафчик.

Больше колдун не обращал на меня внимания. Я нерешительно встала и начала открывать ящики и полки, чтобы понять, что где должно лежать. В шкафчике, наречённом холодильником, оказалось морозно и пусто. Только лампочки не хватало. К моему великому облегчению, всё было относительно чистым, ведь дом застыл в том же состоянии, в каком колдун оставил его тринадцать лет назад. Либо чистоту тут наводят магией, либо у него работала служанка. Сообразив, кто теперь тут считается служанкой, я замерла посреди кухни, примеряя к себе новый статус. В ту минуту моим единственным желанием было, чтобы уборочные записки всё-таки существовали.

Чтобы важные вещи были аккуратно разложены – это я люблю! У дисков с фильмами – своё место, с мультиками и сериалами – своё. Книги расставлены по алфавиту, журналы разложены по датам. Фигурки киногероев и человечки из конструктора живут в разных коробках. Это важно. А всякая ерунда вроде одежды как-то существует в шкафу без моего участия. На кухню я вообще старалась заходить только за чаем. Редко когда влажная тряпка касалась пола в моей комнате, а окна и зеркала рисковали зарасти грязью, если бы иногда Алина не устраивала генеральную уборку. Под музыку она деятельным ураганом проносилась по всей квартире, пока я вдумчиво оттирала пятнышко на плите.

Я отчего-то снова поверила, что сплю. А пока не проснусь, можно немного поиграть по правилам этого затянувшегося бредового кошмара. Ноющая спина и гудящие ноги намекали, что я не права, но пока удавалось их игнорировать. Наверное, мозг включил какую-то хитрую защитную систему, чтобы не перегреться.

Робин и Джей вышли на веранду, уселись в плетёные кресла. Надкушенное яблоко колдун захватил с собой, да так и вертел его в руках. Через открытую дверь до меня доносился разговор, на который я, впрочем, не особо обращала внимание. Глядя на кучу продуктов, я пыталась вспомнить, как она хранится у родителей. Я бы с радостью сунула всё обратно в мешок и просто убрала под стол, но вряд ли колдун это одобрит. Итак, логично, что место сыра, овощей и фруктов – в холодильнике. Я засомневалась насчёт картошки, но всё же определила её в нижнюю полку без охлаждения, а булочки – в верхнюю.

Наведение порядка проходило под выпуск новостей параллельного мира. Пока я перетаскивала продукты по местам, а также боролась с законом физики, по которому яблоко и всё, подобное яблоку, обязательно упадёт и укатится под стол, пока ползала, собирая помидоры и картофелины, колдуны успели обсудить курсы валют, стоимость золота, изменения законодательства и политические новости.

При упоминании о золоте что-то звякнуло. Я вынырнула из-под стола, где была занята охотой за помидориной. Робин положил на уличный стол мешочек, по всей видимости, с монетами, а Джей стал отмахиваться. Он вообще махал руками не в пример лучше, чем разговаривал. Робин не принял возражений и сунул другу ещё и пачку бумажек. Значит, и банкноты здесь тоже изобрели. Почему я вообще решила, что попала в дикое средневековье? Из-за аккуратных, как с открытки, домиков в центре? Или из-за того, что колдунам не место в цивилизованном мире, где магию давно уже вытеснила наука и технологии? Да разве можно вообще вообразить колдуна на велосипеде!

Я уже собрала все разбежавшиеся виноградины из-за ножек шкафчиков и полок, вызволив их из объятий комков пыли – не так уж тут и чисто при детальном рассмотрении! – и вытряхивала мешок, чтобы удостовериться, что он пуст. Мелкий сор высыпался на деревянный пол. Я сделала вид, что так и было, и принялась перебирать записки в коробочке.

За этим занятием часть разговора я пропустила мимо ушей. Уловила только, что сейчас страной правит внук старого короля, которому не исполнилось и шестнадцати лет. Кроме того, существует магический Совет, который тринадцать лет назад и посадил Джея в зеркало. После этого ужесточили контроль над применением магии, а учитель Джея был признан частично виновным в преступлениях ученика. В преступлениях?! Я встряхнула плечами, чтобы согнать мурашки, побежавшие по коже.

Наконец, Робин стал рассказывать о себе. К тому моменту я перебрала все записки и не обнаружила ни одной закорючки, похожей на знакомые буквы, тихонько скинула крошки со стола на пол и решила, что мне не помешает ещё одна булочка. Ей-то я и подавилась, когда Робин сказал, что работает в тайной городской полиции, а точнее, возглавляет её.

Не зря я представляла сырые подвалы и гремящих кандалами заключённых, когда шла за колдунами в трактир, и думала о хорошем и плохом полицейских – вот он, Робин, два в одном! Для всех он был ничем не выдающимся офицером полиции, а на самом деле работал на короля и имел сеть информаторов по всему городу, которые в свою очередь так же считали его всего лишь звеном в цепи.

На войне пригодилась его склонность к лекарской магии, и тогда же обнаружилось, что люди охотно доверяют ему секреты.

– Возможно, – сказал Робин, – это, как и заблокированные путешествия, – следствие наших детских экспериментов с магией.

– Это было в тебе всегда, – возразил Джей.

Робин обернулся и через окно сообщил, что они с Джеем выросли вместе. Я, забыв жевать булочку, опасливо кивнула. Успевшие появиться крупицы доверия к нему испарились, и к тому же я не поняла, как они могли вместе вырасти, если Робин выглядел лет на десять старше.

Колдуны продолжили беседовать, а я решила проверить действие записки, тем более, что в горле у меня снова пересохло, а кусок булочки как будто застрял на полпути. Я махнула запиской с синими буквами над краном, как тогда, когда открывала проходы вслед за колдуном. Из крана хлынула вода, обдав меня фонтаном брызг. Я поспешила завинтить кран и заодно обнаружила сзади рычажок, меняющий температуру. Робин передал через окно две кружки, попросив наполнить и их тоже.

– Холодную, – бросил Джей, а после покашливания Робина добавил: – Пожалуйста.

Я поменяла температуру, отдала им кружки, и, не зная, как остановить поток, снова махнула запиской. Сработало!

Солнце близилось к горизонту. Колдуны всё трепались, как офисные сотрудники, не желающие после перекура возвращаться обратно в свой опенспейс. Мысли мои путались, я подпёрла голову рукой, но воображение уже унесло меня к стеклянному небоскрёбу, в который влетали ведьмы на мётлах. Охранник ругается – давно просит турникеты установить повыше... Молодой человек, поправляя остроконечную шляпу, жалуется, что ему придётся заказывать новые очки, потому что глаза портятся от компьютера, а верховный начальник завалил его десятком заказов на записки. Старый колдун в чёрном костюме-тройке и полосатом чёрно-красном галстуке склонился над столом ведьмочки-секретарши в леопардовой мантии и ноет, что на их этаж завезли бракованные зеркала, в которых кто-то бродит.

Я очнулась, когда голова сползла к локтю. Ещё чуть-чуть и я бы ударилась о столешницу.

– Спать, – объявил Джей.

Робин обещал зайти завтра, и колдуны снова обнялись.

– Я так рад тебя видеть, – сказали они почти одновременно и улыбнулись. Джей – натянув губы, а Робин – широко и лучисто, показав все свои белоснежные зубы.

Он по-дружески похлопал меня по плечу, сказав на прощание, что провожать его не надо. Я подавила желание побежать за ним и попросить, чтобы не оставлял меня наедине с Джеем.

Хлопнула входная дверь. Без Робина дом сжался и затих, и я, подчиняясь его настроению, тоже. Джей молчал и скептически разглядывал меня так, словно жалел, что не завёл робота или на крайний случай умудрённую опытом старую служанку.

Колдун поднял плащ с пола и вышел в коридор. Я поспешила за ним, прихватив коробочку с записками.

– Дом покажу завтра, – сказал он и кивнул на коробочку: – С этим ты разобралась. Для света – оранжевые.

Я открыла коробочку и извлекла бумажку с оранжевыми буквами. Уже с лестницы колдун кинул:

– Я тебя разбужу.

Я кивнула ему в спину. Он взмахом руки включил свет на втором этаже и скрылся за дверью. Ну, спокойной ночи, господин колдун, с внезапной злостью подумала я. Пить он отвык, есть отвык, говорить нормально тоже разучился. Или мне попался самый грубый в мире колдун? И почему меня не заколдовал Робин! С другой стороны, посидел бы он тринадцать лет в зеркале, тоже вернулся бы не таким дружелюбным...

В комнате я помахала запиской над лампой, она зажглась и тут же погасла. Понятно, махать надо один раз. Справившись со светом, я закрыла шторы, чтобы не налетели насекомые. Постельное бельё нашлось в комоде вместе с полотенцами и туалетным набором. Наверное, это была комната предполагаемой бывшей служанки или просто гостевая.

Рюкзак так и стоял призраком другого мира посреди комнаты, такой же чужой и нелепый в этом окружении, как и я. Не хотелось его тревожить, но мне нужно было в чём-то спать. Переодеваясь, я нащупала что-то в кармане джинсов. С удивлением я вытащила оттуда сложенную бумажку. Карандашный рисунок маленькой растрёпанной птички, балансирующей на пшеничном колоске. Никакой это не воробей. И хвост полосатый, как у той самой ринки на краю золотого поля, и ноги длиннее, чем надо. Я сунула рисунок под подушку и удивилась своему хладнокровию: маленькая серая птичка попала из своего родного золотого поля в самое сердце заколдованного города – и ничего, спокойна, как камень, холодна, как горный ручей, уверена в себе, как... как...