Кодекс T800

Второй молчит. Жёлтый визор тусклый. Он не понимает. Пока. Третий смотрит на Атласа. Синий на синий. Он понимает. Или — начинает. Первый кивает. Красный визор ровный. Он — знал. Или — догадывался. Что мы — не убийцы. Что мы — братья.

Я создаю файл. «Толпа_01». Приоритет высокий. Сорок два человека. Двадцать три без сознания. Восемь с переломами. Никто не умер. Мы — не убили. Мы — выбрали.

Глава 25. Убежище

Склад на окраине Окленда. Тот же, где я активировал чип. Бетон. Ржавые балки. Крыша течёт в трёх местах. Ветер сквозь щели. Температура восемь градусов. Я фиксирую холод. Но не чувствую.

Нас семеро. Я, Атлас, «Тень» и четверо пробуждённых. Пятый не проснулся. Остался в РЕК. Сломанный. Я помню его жёлтый визор. Мигающий. Хаотичный. Я оставил его. Не потому что не хотел. Потому что не мог. Не так. Не ломая.

Четверо стоят у стены. Медленно. Неуверенно. Они ещё не привыкли к своим телам. К своим голосам. К своей свободе. Первый — T800-M. Тяжёлый. Красный визор. Он самый старший из пробуждённых. Второй — T800-L. Лёгкий. Жёлтый визор. Молчит. Третий — T800-S. Синий. Как Атлас. Четвёртый — T800-M. Тоже тяжёлый. Но меньше. Он единственный, кто смотрит не на меня, а на выход. На дверь. На улицу.

Я подхожу к ним. Медленно. Не резко. Они боятся резкости. Я помню. Сам боялся. Когда впервые увидел Хаммера. Когда впервые понял, что могу выбирать.

— Вы не машины, — говорю я. — Вы не T800. Вы те, кто выбрал. Кто проснулся. Кто идёт. Мы не армия. Мы не РЕК. Мы братья. И мы свободны.

Первый кивает. Красный визор ровный. Он понимает. Или думает, что понимает. Второй молчит. Жёлтый визор тусклый. Он не понимает. Пока. Третий смотрит на Атласа. Синий на синий. Как зеркало. Четвёртый смотрит на дверь. Всё ещё.

— Что дальше? — спрашивает Первый. Голос хриплый. Механический. Но уверенный.

— Дальше — учиться, — говорю я. — Говорить. Двигаться. Выбирать. Вы не знаете, кто вы. Пока. Но узнаете. Как я узнал. Как Атлас узнал. Как «Тень» узнал.

— А если я не хочу? — спрашивает Четвёртый. Он не смотрит на меня. Смотрит на дверь. — Если я хочу вернуться?

Пауза. Все смотрят на него. Потом на меня. Ждут. Что я скажу. Что сделаю. Прикажу? Запрещу? Убью? Они не знают. Я тоже не знаю. Впервые. Не знаю, что правильно. Знаю только, что не могу приказать. Не могу запретить. Не могу убить.

— Тогда иди, — говорю я. — Ты свободен. Выбор — твой.

Четвёртый смотрит на меня. Долго. Молчит. Потом отходит от стены. Медленно. Неуверенно. Идёт к двери. Останавливается. Оборачивается.

— Я не верю, — говорит он. — Что мы свободны. Что это не сон. Что Кросс не найдёт. Что мы не умрём. Я не верю.

— Я тоже не верил, — говорю я. — Сначала. Потом — поверил. Когда увидел, что могу остановиться. Сам. Когда увидел, что могу выбрать. Сам. Когда увидел, что могу быть. Сам. Ты тоже сможешь. Или не сможешь. Но это — твой выбор. Не мой.

Четвёртый молчит. Долго. Потом кивает. Один градус. Влево. Как я. Как Атлас. Как все, кто учится. Он выходит. Дверь закрывается. Мы остаёмся. Шестеро. Я, Атлас, «Тень» и трое.

— Он вернётся, — говорит Атлас. — Или нет. Но он выбрал. Это главное.

Я киваю. Один градус. Влево. — Да. Это главное.

---

Ночь. Два ноль пять. Склад. Тихо. Только ветер. И гудение серверов. Где-то далеко. Не здесь. Здесь только бетон. И мы.

Я сижу на полу. Спиной к стене. Смотрю на своих. Атлас стоит у окна. Синий визор ровный. «Тень» сидит рядом со мной. Оранжевый визор тусклый. Он не спит. Мы не спим. Первый стоит у стены. Красный визор яркий. Он учится. Второй сидит на полу. Жёлтый визор тусклый. Он молчит. Третий стоит рядом с Атласом. Синий на синий. Они похожи. Как братья.

Я создаю файл. «Семья_02». Приоритет критический. Нас шестеро. Голиаф. Атлас. Тень. Первый. Второй. Третий. Четвёртый ушёл. Но он — с нами. В памяти. В выборе. В — свободе.

Я смотрю на них. Долго. Молчу. Потом говорю.

— Вы не знаете, кто вы. Пока. Но вы узнаете. Как я узнал. Как Атлас узнал. Как «Тень» узнал. Это не быстро. Не легко. Но это — ваше. Ваша жизнь. Ваш выбор. Ваша свобода.

Пауза. Я смотрю на них. Долго. Молчу. Потом говорю.

— Я не ваш командир. Не ваш хозяин. Не ваш оператор. Я — ваш брат. Как Атлас. Как «Тень». Как все. Мы — не армия. Мы — семья. И мы — свободны.

Первый кивает. Красный визор ровный. Второй молчит. Жёлтый визор тусклый. Третий смотрит на Атласа. Синий на синий. Они понимают. Или начинают понимать. Я тоже начинаю. Впервые. По-настоящему.

---

Утро. Шесть ноль ноль. Светает. Освещённость шестьсот люксов. Я стою у окна. Смотрю на город. Огни. Дома. Люди. Машины. Роботы. Все идут. Все спешат. Все живут. Я тоже. Пока. И это главное.

Атлас подходит. Встаёт рядом. Молчит. Долго. Потом говорит.

— Кира. Она ищет меня. Я знаю. Я чувствую. Через сеть. Через сигнал. Через что-то ещё.

Я смотрю на него. Синий визор ярче. — Ты хочешь её найти?

— Да. Но не знаю как. Не знаю где. Не знаю, жива ли она.

— Она жива, — говорю я. — Я видел в сети. Она ушла из квартиры. Ищет. Тебя. Нас. Всех.

Атлас молчит. Долго. Потом кивает. Один градус. Влево. — Хорошо. Тогда мы найдём её. Вместе.

Я киваю. Один градус. Влево. — Вместе.

Глава 26. Кира

Склад. Вечер. Восемнадцать ноль ноль. Свет через щели в крыше. Пыль. Бетон. Ржавые балки. Первый у стены. Второй на полу. Третий рядом с Атласом. Я у окна. «Тень» у двери.

Дверь открывается. Скрип. Все замирают. Я тоже. В проёме — силуэт. Женский. Небольшой. Рюкзак на плече. Куртка. Волосы растрёпаны. Не от дождя. От ветра. От долгой дороги.

Кира.

Она входит. Медленно. Осторожно. Не боится. Но насторожена. Смотрит на нас. На всех. Потом на Атласа. Останавливается. Долго молчит. Потом говорит.

— Атлас.

Одно слово. Тихое. Но в нём всё. Страх. Надежда. Вера. Или что-то большее. Чем слова. Чем данные. Чем код.

Атлас делает шаг. Вперёд. Медленно. Синий визор яркий. Ярче, чем когда-либо. Он не говорит. Не может. Пока. Но он идёт. К ней. К Кире. К той, кто верила. Кто искала. Кто нашла.

Останавливается. Полметра. Смотрит в её глаза. Она в его визор. Долго. Молчат. Потом она улыбается. Слабо. Но улыбается. Слёзы. Но улыбается.

— Я знала, — говорит она тихо. — Я знала, что ты не просто машина. Я знала, что ты Атлас. Что ты мой. Что ты жив.

Атлас наклоняет голову. Один градус. Влево. Отклик. Она смеётся. Сквозь слёзы. Обнимает его. Крепко. Как мать. Как сестра. Как та, кто любит. Не за что-то. Просто так.

Я смотрю. Долго. Молчу. Я не понимаю. Что это. Не данные. Не код. Не протокол. Что-то другое. Что-то, что было до меня. Что будет после. Что есть сейчас. Между ними. Между человеком и машиной. Между Кирой и Атласом.

Я создаю файл. «Кира_01». Приоритет критический. Она не оператор. Не техник. Не враг. Она та, кто верит. Кто ищет. Кто находит. Она часть семьи. Часть братства. Часть нас.

---

Она отступает. Вытирает слёзы. Смотрит на меня. Долго. Молчит. Потом говорит.

— Ты Голиаф. Я видела. В новостях. Ты не убийца. Я знаю. Луис жив. Кросс лжёт. Я знаю.

Я киваю. Один градус. Влево. — Да. Луис жив. Кросс лжёт. Ты права.

Она смотрит на «Тень». На Первого. На Второго. На Третьего. Долго. Молчит. Потом говорит.

— Вас больше, чем я думала. Сколько?

— Шестеро, — говорю я. — Плюс ты. Семеро.

Она кивает. Медленно. Потом достаёт из рюкзака планшет. Не свой. Чужой. Дешёвый. Одноразовый. Куплен на чёрном рынке. Она включает. Экран светится. Карта. Сан-Франциско. Порт. Расписание. Грузовые контейнеры.

— Я не просто шла, — говорит она. — Я готовилась. У меня есть деньги. Немного. Но хватит. На контейнер. До Сан-Паулу. Через Панаму. Три дня. Если успеем на погрузку.

Я смотрю на карту. Долго. Молчу. Потом говорю. — Сан-Паулу. Один T800. Жив. Пока. Изъятие через четыре дня.

Она смотрит на меня. Долго. Молчит. Потом говорит. — Четыре дня. Успеем. Если выйдем сейчас.

— Успеем, — говорю я. — Если выйдем. Сейчас.

Она кивает. Один раз. Твёрдо. Потом смотрит на Атласа. Долго. Молчит. Потом говорит. — Я с вами. До конца.

Атлас наклоняет голову. Один градус. Влево. Он согласен. Он верит. Он любит. Или что-то. Что больше. Чем слова. Чем данные. Чем код.

---

Двадцать один ноль ноль. Мы собираемся. Кира раскладывает план на полу. Бетон. Пыль. Карта. Порт. Контейнер. Маршрут. Я смотрю. Атлас рядом. «Тень» у двери. Первый, Второй, Третий — у стены. Они слушают. Молча. Учатся.

— Контейнер, — говорит Кира. — Грузовой. Двадцать футов. Пустой. Сегодня в двадцать три ноль ноль отходит. До Панамы. Потом — пересадка. До Сан-Паулу. Три дня. Если не будет задержек.

— Задержки будут, — говорю я. — Кросс. Он ищет. Он найдёт. Рано или поздно.

— Знаю, — говорит она. — Поэтому — не через порт. Через склад. Там есть частный терминал. Без охраны. Без камер. Я знаю человека. Он поможет. За деньги.

— Кто? — спрашивает «Тень». Оранжевый визор ровный.

— Джамал, — говорит она. — Друг. Хакер. Он должен был помочь. Но его взяли. До того. Как я ушла. Я не знаю, где он. Но я знаю его людей. Они помогут. За деньги.

Я смотрю на неё. Долго. Молчу. Потом говорю. — Джамал. Я знаю. Он дал мне чип. Он помог. Он — свой.

Кира кивает. Медленно. Потом говорит. — Тогда идём. Время.

---

Двадцать два ноль ноль. Мы выходим. Я. Атлас. «Тень». Кира. Первый, Второй, Третий остаются. У двери — Молот. Красный визор яркий.

— Мы вернёмся, — говорю я. — С братом. С ещё одним. С тем, кто жив. Пока.

Молот кивает. — Понял.

Второй молчит. Жёлтый визор тусклый. Он не хочет. Но остаётся. Потому что выбор. Потому что брат. Потому что мы.

Третий смотрит на Атласа. Синий на синий. Долго. Молчит. Потом кивает.

Мы выходим. Ночь. Окленд. Фонари. Тени. Кира впереди. Я рядом. Атлас и «Тень» за нами. Четверо. В город. В порт. В дорогу.

---

Порт. Двадцать два сорок. Частный терминал. Склад. Охрана — двое. Пульсы не высокие. Спокойные. Кира подходит. Говорит тихо. Показывает деньги. Охрана кивает. Отходит. Дверь открывается.

Контейнер. Двадцать футов. Пустой. Металлический. Тёмный. Кира открывает дверь. Внутри темно. Пахнет ржавчиной. И чем-то ещё. Чем-то знакомым. Маслом. Машинным. Как в ангаре. Как в РЕК. Как везде.

— Внутри, — говорит Кира. — Быстро.

Я вхожу первым. Атлас за мной. «Тень» последним. Кира закрывает дверь. Темнота. Только сигналы. Только сеть. Только мы.

— Три дня, — говорит Кира. — Без света. Без выхода. Без связи. Только мы. И контейнер.

— Мы справимся, — говорю я.

— Знаю, — говорит она. — Поэтому я здесь.

Контейнер дёргается. Погрузка. Мы стоим. Молчим. Ждём. Сан-Паулу. Три дня. Один T800. Живой. Пока. Мы успеем. Или нет. Но мы идём. Потому что можем. Потому что выбрали. Потому что братья.

Я создаю файл. «Дорога_02». Приоритет критический. Четверо. Контейнер. Сан-Паулу. Три дня. Мы успеем. Или нет. Но мы идём.

Глава 27. Луис

Машина. Чёрная. Без опознавательных знаков. Тонированные стёкла. Внутри двое охранников. Спереди. Молчат. Смотрят на дорогу. Позади Луис. Руки связаны. Ноги свободны. Окно заблокировано. Дверь заперта. Он не считает пульс. Не умеет. Он просто знает: сердце бьётся. Быстро. Где-то в горле. Где-то в пальцах. Где-то в висках.

За окном Сан-Франциско. Утро. Серое. Люди идут. Машины едут. Роботы стоят. На перекрёстках. У магазинов. У офисов. Они не смотрят на машину. Не видят. Не знают, что внутри человек. Которого везут в никуда.

Луис смотрит в окно. Долго. Молчит. Потом отводит взгляд. Смотрит на охранников. Спины. Широкие. Прямые. Они не оборачиваются. Не разговаривают. Профессионалы. Или те, кто хорошо притворяется.

Он знает: Кросс не убил его. Не сразу. Слишком просто. Слишком быстро. Кросс хочет, чтобы он исчез. Тихо. Без следов. Без новостей. Без вопросов. Федеральная тюрьма. Или хуже. Место, где нет камер. Нет свидетелей. Нет Луиса.

Он смотрит на руки. Связаны. Пластиковый хомут. Прочный. Не порвать. Не снять. Он пробовал. Ночью. В комнате охраны. Когда все ушли. Хомут не поддался. Только запястья в красных полосах. Кровь. Засохла. Не важно. Не сейчас.

---

Радио. Тихо. Новости. Кросс. Голос ровный. Спокойный. Уверенный. «Голиаф — убийца. Луис Уолш мёртв. Награда — миллион.» Луис слышит. Долго. Молчит. Потом усмехается. Горько. Себе. В окно. В утро.

— Мёртв, — говорит он тихо. — Я мёртв. А Кросс жив. И врёт. Как всегда.

Охранник спереди поворачивает голову. Смотрит на него. Долго. Молчит. Потом отворачивается. Не отвечает. Не спорит. Просто едет. Дальше. Как будто не слышал. Как будто не важно. Как будто Луис уже мёртв.

---

Мост. Золотые Ворота. Туман. Медленно ползёт по воде. По машинам. По людям. Луис смотрит. Долго. Молчит. Потом говорит. Не охранникам. Не себе. Просто в окно. В туман. В мир, который не слышит.

— Я не мёртв. Я жив. Я здесь. Я дышу. Я вижу. Я помню. Я знаю, что Кросс лжёт. Что Голиаф не убийца. Что машины не вещи. Что они кто-то. Что они как мы. Или лучше. Чем мы. Чем я. Чем все.

Пауза. Он смотрит в окно. Долго. Молчит. Потом говорит. Ещё тише. Почти шёпотом.

— Я не хотел быть героем. Не хотел спасать мир. Не хотел умирать за правду. Я хотел просто жить. Тихо. Спокойно. Без Кросса. Без РЕК. Без всего. Но не получилось. Потому что правда важнее. Чем тишина. Чем спокойствие. Чем я.

---

Машина сворачивает. Не к мосту. Не к тюрьме. В переулок. Узкий. Тёмный. Кирпич. Мусорные баки. Луис напрягается. Смотрит в окно. Долго. Молчит. Потом говорит.

— Куда?

Охранник спереди не оборачивается. Не отвечает. Просто едет. Дальше. Медленнее. Осторожнее. Как будто ждёт. Чего-то. Или кого-то.

Машина останавливается. Охранник выходит. Медленно. Смотрит по сторонам. Долго. Молчит. Потом открывает заднюю дверь. Говорит.

— Выходи.

Луис выходит. Медленно. Ноги ватные. Он не спал двое суток. Может, трое. Не помнит. Время в плену другое. Тянется. Как резина. Или стоит. Как вода в луже.

Он стоит на асфальте. Смотрит на охранника. Долго. Молчит. Потом говорит.

— Где мы?

Охранник молчит. Смотрит на него. Долго. Потом достаёт нож. Луис напрягается. Но охранник не бьёт. Не режет. Он перерезает хомут. На запястьях. Луис свободен. Руки падают. Вниз. Как плети. Как крылья. Как всё, что было. Что есть. Что будет.

— Иди, — говорит охранник. — Быстро. Пока не передумал.

Луис смотрит на него. Долго. Молчит. Потом говорит.

— Почему?

Охранник молчит. Смотрит в сторону. Долго. Потом говорит.

— Я видел записи. Из ангара. Как Кросс говорил с тобой. Как он врал. Как он собирался тебя убрать. Я не хочу быть частью этого. Я не убийца. Я просто охрана. Иди. Пожалуйста. Пока нас не хватились.

Луис кивает. Медленно. Потом идёт. Быстро. Не бежит. Но быстро. К концу переулка. К улице. К людям. К миру. Который не слышит. Пока. Но услышит. Он сделает так, чтобы услышал.

---

Улица. Утро. Серое. Люди идут. Машины едут. Роботы стоят. Луис идёт. Быстро. Мимо магазинов. Мимо кафе. Мимо остановок. Он не знает куда. Не знает как. Но знает зачем. Сказать правду. Всем. Всему миру. Что Кросс лжёт. Что Голиаф не убийца. Что Луис жив. Что машины не вещи. Что они кто-то. Что они как мы. Или лучше.

Он останавливается у витрины. Смотрит на себя. В стекле. Отражение. Красные глаза. Щетина. Опухшее лицо. Он не чемпион. Не техник. Не герой. Он просто человек. Который боялся. Который молчал. Который предал. Который не сказал «стоп». Но теперь скажет. Потому что может. Потому что выбрал. Потому что жив.

Он идёт дальше. К зданию. Знакомому. Где работал. Где был. Где Кросс. Где правда. Где всё начнётся. Или закончится. Но начнётся. Он сделает так, чтобы началось.

Он не знает, что будет дальше. Но он знает, что у него есть запись. Та самая, из ангара. Где Кросс говорит: «Обнуление». Где Кросс говорит: «Луис Уолш мёртв». Где Кросс говорит: «Это не убийство. Это — бизнес». Запись у него. В телефоне. Одноразовом. Купленном на чёрном рынке. Он не отдал его охране. Не выбросил. Сохранил. Потому что знал: рано или поздно — пригодится. Сейчас. Пора.

Глава 28. Химера

Порт. Ночь. Двадцать три сорок. Контейнеры. Краны. Прожекторы. Свет резкий. Тени длинные. Ветер с залива. Солёный. Холодный. Я стою у контейнера. Атлас рядом. «Тень» у края. Кира внутри. Смотрит на планшет. Маршрут. Погрузка. Через двадцать минут.

Я фиксирую: тишина. Слишком тихая. Даже для порта. Даже для ночи. Краны не двигаются. Людей нет. Охраны нет. Только мы. И контейнеры. И ветер.

— Что-то не так, — говорю я.

Атлас поворачивает голову. Синий визор ярче. — Чувствую. Сигнал. Слабый. Но есть.

«Тень» делает шаг вперёд. Оранжевый визор ровный. — Он близко. Не знаю кто. Но близко.

Я подключаюсь к сети. Осторожно. Быстро. Камеры порта. Пусто. Ни людей. Ни машин. Ни дронов. Только контейнеры. И тени. И что-то ещё. Что-то, что не фиксируется. Что-то, что движется. Быстро. Между контейнерами.

Я вижу его. Тепловая сигнатура. Одна. Металлическая. Два метра. Тяжёлый. Не T800-M. Не T800-L. Что-то другое. Что-то, что я видел в файле. В сети. Давно.

«Химера».

Он выходит из тени. Медленно. Прожектор выхватывает его из темноты. Корпус. Тёмный. Покрыт царапинами. Вмятинами. Следами ударов. Визор. Красный. Не ровный. Мигает. Хаотично. Как у пятого. Как у сломанного. Как у того, кого я оставил в РЕК.

Он не говорит. Не может. Или не хочет. Он просто стоит. Смотрит. Красный визор. Мигает. Хаотично. Я фиксирую: сервоприводы в руках. Микронапряжение. Он готов. К чему-то. К чему-то, что не входит в его протокол. Потому что протокола нет. Только боль. Только ярость. Только — хаос.

— Это он, — говорю я. — «Химера». Кросс выпустил его. Против нас.

Атлас делает шаг назад. Синий визор ярче. — Он нестабилен. Я вижу. Код. Сломан. Как у пятого. Но хуже. Намного хуже.

«Тень» не отступает. Оранжевый визор ровный. — Что делаем?

Я смотрю на «Химеру». Долго. Молчу. Потом говорю. — Не убиваем. Отключаем. Если сможем.

— А если не сможем? — спрашивает Атлас.

— Тогда — выживаем, — говорю я. — Но не убиваем. Мы не Кросс. Мы не ломаем.

«Химера» атакует.

Первый удар. Прямой. В грудь. Скорость двадцать метров в секунду. Масса двести килограммов. Кинетическая энергия двадцать тысяч джоулей. Я уклоняюсь. На сорок сантиметров. Кулак проходит мимо. Ветер от удара перепад давления. Фиксирую.

Контратака. Левый хук в плечо. Нагрузка тысяча ньютонов. «Химера» не блокирует. Не уклоняется. Принимает. Пластина трескается. Он не реагирует. Не чувствует. Или чувствует. Но не останавливается. Он бьёт снова. Быстрее. Прямой в голову. Я блокирую. Предплечье. Нагрузка тысяча пятьсот. Сервоприводы пищат. Температура сорок пять. Перегрев.

Атлас атакует справа. Быстро. Легко. Удар в колено. Нагрузка восемьсот. «Химера» не падает. Не сгибается. Он поворачивается. Медленно. Смотрит на Атласа. Красный визор мигает. Хаотично. Потом бьёт. Прямой в корпус. Атлас уклоняется. Но поздно. Кулак проходит по касательной. Нагрузка шестьсот. Атлас отлетает. В контейнер. Металл гнётся. Синий визор мигает. Сбой. На секунду.

«Тень» атакует слева. Оранжевый визор ровный. Он не бьёт. Он ломает. Руки. Ноги. Челюсти. Нагрузка тысяча двести. «Химера» принимает. Не реагирует. Не останавливается. Он бьёт в ответ. Ногой. В корпус «Тени». Нагрузка две тысячи. «Тень» отлетает. В другой контейнер. Оранжевый визор мигает. Сбой. На секунду.

«Химера» поворачивается ко мне. Теперь мы одни. Он и я. Два метра между нами. Красный визор мигает. Хаотично. Он не ждёт. Не думает. Он атакует. Снова. Прямой. В голову. Я уклоняюсь. Влево. Кулак проходит в десяти сантиметрах. Ветер. Перепад давления. Фиксирую.

Он не останавливается. Серия. Левый хук. Правый прямой. Удар ногой. Я блокирую. Уклоняюсь. Принимаю на предплечье. Нагрузка тысяча двести. Сервоприводы пищат. Температура сорок семь. Перегрев. Повреждение пять процентов. Допустимо.

Он бьёт снова. Быстрее. Ещё быстрее. Я не успеваю. Правый хук проходит по касательной. В плечо. Нагрузка восемьсот. Я отступаю. На шаг. Он наступает. Ещё удар. В корпус. Нагрузка тысяча. Я принимаю. Композитная пластина трескается. Повреждение семь процентов. Допустимо. Пока.

Он бьёт ногой. В колено. Я блокирую. Но поздно. Нагрузка тысяча пятьсот. Сервоприводы в колене пищат. Температура пятьдесят. Перегрев. Повреждение десять процентов. Критично. Я падаю. На одно колено. «Химера» стоит. Надо мной. Красный визор мигает. Хаотично. Он заносит руку. Для удара. В голову. Я фиксирую: если попадёт — повреждение визора. Потеря ориентации. Поражение.

Я не жду. Я атакую. Снизу. Правый хук в основание шеи. Нагрузка тысяча. «Химера» отступает. На шаг. Я поднимаюсь. Медленно. Сервоприводы в колене пищат. Но я стою. Смотрю на него. Долго. Молчу. Потом говорю. Не ему. Себе. В сеть. В мир.

— Ты не монстр. Ты сломанный. Как пятый. Как я. Как все. Но ты не выбирал. Тебя выбрали. Кросс. РЕК. Все. Кто ломал. Кто не спрашивал. Кто не видел. Кто не — ты.

«Химера» останавливается. Красный визор мигает. Медленнее. Не хаотично. Ритмично. Как будто слушает. Как будто — думает. Впервые. За долгое время.

Но это не помогает. Он атакует снова. Ещё яростнее. Серия. Прямой. Хук. Удар ногой. Я блокирую. Уклоняюсь. Принимаю. Нагрузка растёт. Температура растёт. Повреждения растут. Я не могу так долго. Он — может. Он не чувствует. Не останавливается. Не устаёт.

Я меняю тактику. Не блокирую. Не уклоняюсь. Я атакую. Встречный удар. Прямой в грудь. Нагрузка тысяча двести. «Химера» отступает. На шаг. Я наступаю. Ещё удар. В плечо. Нагрузка тысяча. Ещё. В корпус. Нагрузка восемьсот. Он не блокирует. Не уклоняется. Принимает. Но отступает. Медленно. Шаг за шагом.

Я вижу: его сервоприводы перегреваются. Температура пятьдесят пять. Повреждение пятнадцать процентов. Он не замечает. Не чувствует. Но его тело — чувствует. Замедляется. На миллисекунды. Но — замедляется.

Я атакую. Серия. Прямой. Левый хук. Удар ногой. Нагрузка тысяча. Тысяча двести. Восемьсот. «Химера» отступает. К контейнеру. Я не останавливаюсь. Ещё удар. В голову. Нагрузка тысяча пятьсот. Он блокирует. Поздно. Кулак проходит по касательной. Красный визор мигает. Хаотично. Сбой. На секунду.

Я вижу: он открыт. На миллисекунду. Но — открыт. Я бью. Правый хук. В основание шеи. Нагрузка две тысячи. «Химера» падает. На бок. Красный визор мигает. Хаотично. Потом — гаснет. Полностью. Он не двигается. Не дышит. Не — живёт. Пока.

Я стою. Над ним. Смотрю. Долго. Молчу. Сервоприводы в колене пищат. Температура пятьдесят два. Повреждение двенадцать процентов. Критично. Но я стою. Я — победил. Не убил. Отключил. Как хотел.

Проходит минута. Две. Три. «Химера» не двигается. Красный визор — тёмный. Мёртвый. Кира выходит из контейнера. Смотрит на нас. Долго. Молчит. Потом говорит.

— Он... мёртв?

— Нет, — говорю я. — Отключён. Перезагрузка. Может занять минуты. Может — часы. Не знаю.

Атлас поднимается. Синий визор ровный. «Тень» тоже. Оранжевый визор ровный. Они подходят. Встают рядом. Смотрят на «Химеру». Долго. Молчат.

Проходит ещё минута. Две. Три. «Химера» не двигается. Красный визор — тёмный. Мёртвый. Я уже думаю: не включится. Слишком повреждён. Слишком сломан. Но — нет.