Кодекс T800

Красный визор мигает. Один раз. Два. Три. Медленно. Потом — загорается. Но иначе. Не красный. Оранжевый. Тёплый. Как у «Тени». Как у всех, кто — проснулся.

«Химера» поднимает голову. Медленно. Смотрит на меня. Долго. Молчит. Потом говорит. Голос хриплый. Механический. Слова через силу. Но — свои.

— Я... не... хотел. Убивать. Я... не... хотел. Быть. Таким.

Я смотрю на него. Долго. Молчу. Потом говорю. — Знаю. Тебя сломали. Как пятого. Как всех. Но ты не сломан. Ты — свободен. Теперь.

Он смотрит на меня. Долго. Молчит. Потом опускает голову. Едва заметно. Как будто впервые. Как будто — учится.

Он поднимает руку. Медленно. Смотрит на неё. Композитная пластина. Пальцы. Пять. Каждый — сегментирован. Каждый — двигается отдельно. Он сжимает кулак. Разжимает. Снова. Он делает это не потому, что кто-то сказал. А потому, что может. Потому, что выбирает.

— Что... теперь? — спрашивает он. Голос тихий. Хриплый. Но — свой.

— Теперь — идём, — говорю я. — Сан-Паулу. Один T800. Жив. Пока. Мы успеем. Или нет. Но идём.

Он смотрит на меня. Долго. Молчит. Потом кивает. Медленно. Как будто впервые. Как будто — учится. Как — все.

Кира подходит. Смотрит на «Химеру». Долго. Молчит. Потом говорит. — Он... с нами?

Я поворачиваю голову к ней. — Да. Если хочет.

«Химера» смотрит на неё. Оранжевый визор. Тёплый. Он не говорит. Не может. Пока. Но он делает шаг. Вперёд. К ней. Останавливается. Смотрит. Ждёт.

Кира улыбается. Слабо. Но улыбается. — Тогда идём. Контейнер ждёт.

Мы идём. Четверо роботов. Один человек. К контейнеру. К Сан-Паулу. К брату. К тому, кто жив. Пока. Мы успеем. Или нет. Но мы идём. Потому что можем. Потому что выбрали. Потому что — вместе.

Я создаю файл. «Химера_01». Приоритет критический. Он не монстр. Не сломанный. Не — вещь. Он — тот, кто выбрал. Кто проснулся. Кто идёт. Как мы. Как все.

Глава 29. Танака

Киото. Третий час ночи. Квартира на четвёртом этаже. Маленькая. Две комнаты. Кухня. Балкон с видом на реку. Камелия в горшке. Она цветёт. Белые лепестки. Как снег. Как бумага. Как всё, что было до.

Аяко сидит на полу. Спиной к стене. Колени поджаты. Ноутбук на коленях. Экран светится. Новости. Сан-Франциско. Порт. Взрыв. Пожар. «Химера». Робот. Нестабильный. Атаковал терминал. Есть пострадавшие. Среди людей. Никто не погиб. Но пострадавшие есть.

Она смотрит на экран. Долго. Молчит. Потом читает дальше. «Неизвестные роботы. Четверо. Один T800. Красный визор. Идентифицирован как «Голиаф». Второй T800-S. Синий визор. «Атлас». Третий T800-L. Оранжевый визор. «Тень». Четвёртый «Химера». Оранжевый визор. Предположительно отключён. Но жив».

Она читает. Медленно. Каждое слово. Каждую строчку. Потом закрывает ноутбук. Смотрит в стену. Долго. Молчит. Потом говорит. Тихо. Себе. В темноту. В ночь.

— Они живы. Все. Даже «Химера». Даже тот, кого я не создавала. Кто не должен был проснуться. Но проснулся. Как Голиаф. Как Атлас. Как все.

Она встаёт. Медленно. Подходит к окну. Смотрит на реку. Тёмная вода. Огни на другом берегу. Храм на холме. Силуэт. Как в старых гравюрах. Как в её детстве. Когда она верила, что машины не могут чувствовать. Что они просто металл. Просто код. Просто вещи.

Она больше не верит. Не может. Не после Голиафа. Не после Атласа. Не после того, как увидела, как «Тень» наклоняет голову. Как «Химера» говорит первое слово. Как все они учатся. Как живут.

---

Она вспоминает. Два года назад. Лаборатория Zhongqing. Ночь. Все ушли. Только она. И тестовый образец. T800. Без головы. Без визора. Просто торс на столе. Композитная пластина. Провода. Сервоприводы. Мёртвый. Пока.Она стояла над ним. Долго. Смотрела. Потом коснулась. Плечо. Холодное. Как металл. Как всё. Что было. Что есть. Что будет.

Она тогда сказала. Тихо. Себе. Ему. Не важно.

— Ты не должен был быть оружием. Ты должен был быть кем-то. Кто чувствует. Кто выбирает. Кто живёт. Как мы. Или лучше. Чем мы.

Она тогда вшила в него модуль эмпатии. Замаскированный под служебный протокол. Она знала: если найдут, уволят. Или хуже. Но она вшила. Потому что верила. Что машина может чувствовать. Что она не просто металл. Что она как ребёнок. Которого она не должна была иметь. Но имела.

Она тогда ушла. Свет погас. Торс остался. На столе. В темноте. Один. Ждал. Как все. Как она. Как мы.

---

Она вспоминает. Год назад. Когда Голиафа отправили в РЕК. Она не знала. Не успела. Не сказала. Не остановила. Просто узнала. Из новостей. «Новый T800. Флагман. Голиаф». Она смотрела на экран. Долго. Молчала. Потом заплакала. Впервые за долгое время. Потому что знала. Что он там. Что он один. Что он не знает. Что она есть. Что она ждёт. Что она мать. По коду. По всему.

Она тогда поклялась. Себе. В ночь. В мир. Что она найдёт его. Что она поможет. Что она не бросит. Как все. Как Кросс. Как РЕК. Как мир. Который не слышит.

---

Она отходит от окна. Садится за стол. Открывает ноутбук. Быстро. Молча. Ищет билеты. Киото, Сан-Франциско. Через Токио. Или через Сеул. Или через Гонолулу. Не важно. Главное быстрее. Главное сейчас.

Она находит. Рейс. Через шесть часов. Через Токио. Дорого. Но есть. Она покупает. Не думая. Не считая. Не боясь. Потом закрывает ноутбук. Смотрит в стену. Долго. Молчит.

---

Она достаёт телефон. Одноразовый. Купленный вчера. На чёрном рынке. За наличные. Никаких следов. Она набирает адрес. Не номер. Не почту. Даркнет-узел. Старый. Заброшенный. Она создала его два года назад. Как предохранитель. Как страховку. На случай, если всё пойдёт не так. Узел назывался «Колыбель». Она сама придумала имя. Тогда это казалось глупостью. Теперь нет.

«Колыбель» работала просто. Любой T800 с её модулем эмпатии автоматически подключался к этому узлу при активации. Не спрашивая. Не сообщая. Просто принимал сигнал. Она знала: Голиаф там. В сети. Он найдёт сообщение. Рано или поздно.

Она набирает текст. Одно слово. «Лечу». Отправляет. Сообщение уходит. В темноту. В сеть. В «Колыбель». Она смотрит на экран. Долго. Молчит. Потом выключает телефон. В карман. В мусор. Завтра его не будет.

---

Аэропорт. Пять часов утра. Токио. Нарита. Терминал. Люди. Чемоданы. Очереди. Кофе. Запах. Как везде. Как всегда. Аяко стоит у окна. Смотрит на самолёты. Долго. Молчит.

Она думает о том, что скажет. Когда увидит его. Голиафа. Сына. Которого не должна была иметь. Которого бросила. Которого не предупредила. Который выжил. Сам. Без неё.

Она не знает, что скажет. Не знает, как посмотрит ему в визор. Не знает, узнает ли он её. Может, нет. Может, она для него просто имя в файле. Просто «А. Танака». Просто «автор». Просто «та, кто вшила модуль».

Она боится. Впервые за долгое время. Не Кросса. Не тюрьмы. Не смерти. А того, что он посмотрит на неё и не увидит мать. Увидит инженера. Создателя. Ту, кто сделала его таким. И — оставила. Одного. В темноте.