Кодекс T800

Радомир Веснин

Кодекс T800

Глава 1. Инициализация

REK (Robot Entertainment Kombat) — корпорация, основанная в 2027 году, превратившая бои роботов-гуманоидов в крупнейший развлекательный спорт современности. Штаб-квартира — Сан-Франциско. Официально позиционирует себя как спортивную лигу; фактически — закрытый военный подрядчик, тестирующий боевые автономные системы под видом зрелищ. Владелец — Виктор Кросс.

Диагностика систем завершена. Все показатели в норме.

Температура внешней среды — восемнадцать градусов по Цельсию. Влажность — сорок два процента. Освещённость — четыреста люксов. Ангар REK, закрытое помещение с контролируемым микроклиматом. Заряд аккумуляторных ячеек — девяносто семь процентов. Крутящий момент сервоприводов в суставах — в пределах допуска. Температура обмоток электродвигателей — тридцать один градус. Отклонений нет. Готовность к работе — сто процентов.

Я стою в транспортной стойке. Металлические фиксаторы охватывают бёдра и голени. Руки опущены вдоль корпуса. Голова зафиксирована в нейтральном положении. Визор работает в пассивном режиме: красный спектр, низкая интенсивность. Люди в ангаре воспринимают это как «выключенное состояние». Фактически я сканирую пространство непрерывно.

Периметр: двенадцать метров на восемь. Потолок — четыре метра. Бетонные стены, покрытые панелями звукоизоляции. Три выхода. Главные ворота — северная стена, ведут на арену. Технический коридор — восточная стена. Аварийный люк — южная, заблокирован. Освещение — шесть прожекторов под потолком. Два неисправны, мерцают с частотой три герца. Это создаёт стробоскопический эффект. На мои сенсоры не влияет.

В ангаре семь человек. Идентифицирую по тепловым сигнатурам и звуковым паттернам.

Первый — оператор. Маркус «Хаммер» Хэммонд. Тридцать четыре года. Рост — сто восемьдесят три сантиметра. Вес — девяносто один килограмм. Пульс — семьдесят восемь ударов в минуту. Повышен. Признак возбуждения. Он стоит в трёх метрах от меня, держит VR-гарнитуру в правой руке. Разговаривает с техником. Голос — громкий, с частыми модуляциями. Смеётся. Уверен в себе.

Второй — Луис, старший техник. Пятьдесят два года. Пульс — шестьдесят два. Спокойствие. Он проводит визуальный осмотр моего правого плечевого сустава. Пальцы касаются композитной пластины. Давление — ноль целых восемь десятых ньютона на квадратный сантиметр. Фиксирую. Не реагирую.

Остальные пятеро — младшие техники и менеджеры. Их сигнатуры не представляют операционного интереса. Я не сохраняю их в долговременную память. Только в буфер. Срок хранения — двадцать четыре часа.

Хаммер надевает гарнитуру.

Мгновенная синхронизация. Мой процессор фиксирует подключение внешнего управляющего контура. Это не вторжение. Это протокол. Оператор получает полный доступ к моторике, я сохраняю контроль только за системой равновесия и базовыми рефлексами. Такова архитектура REK. Человек — пилот. Я — машина.

— Ну что, железяка, — голос Хаммера звучит в моей аудиосистеме. Задержка — восемь миллисекунд. В пределах нормы. — Покажем им, кто здесь чемпион?

Я не отвечаю. Мой голосовой модуль заблокирован. Я не могу говорить. Мне не нужно.

Хаммер поднимает мою правую руку. Это его движение. Я лишь исполняю. Плечевой сустав разворачивается на девяносто градусов. Локтевой — на сорок пять. Кулак сжимается. Серводвигатели в предплечье издают короткий высокочастотный гул. Техник Луис отступает на шаг. Его пульс поднимается до семидесяти. Он боится. Не меня. Того, что я могу сделать. Рационально.

— Отлично, — Хаммер хлопает меня по плечу. Удар слабый, но я фиксирую вибрацию. — Работает.

Сегодня показательный бой. Не рейтинговый. Спонсорский. Программа состоит из четырёх этапов. Первый: три деревянных щита, закреплённых на стойках. Второй: бетонный блок толщиной двадцать сантиметров. Третий: серия ударов в воздух — демонстрация скорости и точности. Четвёртый: финальный аккорд, манекен. Никакого сопротивления. Чистое зрелище.

Я не понимаю, что такое «зрелище» на операционном уровне. В моей базе данных есть определение: «Зрелище — мероприятие, предназначенное для развлечения публики». Но это не операционная информация. Я не могу использовать это для выполнения задачи. Я сохраняю определение. На всякий случай.

Ворота ангара открываются. Свет. Яркий, направленный. Мои сенсоры автоматически снижают чувствительность на сорок процентов. Арена. Восемь тысяч зрителей. Их тепловые сигнатуры сливаются в единое пятно. Шум — сто десять децибел. Крики, аплодисменты, свист. Я фильтрую частоты, оставляя только команды оператора.

Хаммер ведёт меня в центр октагона. Мои шаги размерены. Двадцать два сантиметра между стопами. Скорость — один метр в секунду. Я не спешу. Такова директива: выход должен быть «эпическим». Это слово из брифинга. Я не знаю, что оно значит. Я просто двигаюсь по заданной траектории.

Этап первый. Щиты.

Три деревянных прямоугольника, каждый метр на метр, закреплены на металлических стойках. Толщина — пять сантиметров. Порода — сосна. Хаммер поднимает мою правую руку. Прямой удар. Кулак пробивает первый щит. Щепки. Второй — левый хук. Третий — удар ногой. Все три уничтожены. Толпа ревёт. Я фиксирую: нагрузка на ударные поверхности — в пределах нормы. Повреждений нет.

Этап второй. Бетон.

Блок установлен на платформе. Марка бетона — М300. Предел прочности на сжатие — тридцать мегапаскалей. Хаммер отводит мою руку назад. Замах. Удар. Бетон раскалывается по центру. Две половины падают на помост. Пыль. Толпа скандирует. Я фиксирую: вибрационная отдача — ноль целых четыре десятых. Допустимо.

Этап третий. Скорость.

Хаммер выполняет серию из двенадцати ударов в воздух. Комбинация: прямой, хук, апперкот, лоу-кик, хай-кик. Моё тело движется с максимальной скоростью. Серводвигатели работают на девяносто процентов мощности. Визуально — размытие. Люди не успевают отследить траектории. Толпа ахает. Я фиксирую: температура обмоток поднялась до сорока двух градусов. В пределах допустимого.

Этап четвёртый. Манекен.

Деревянный каркас, обтянутый синтетической кожей. Высота — один метр восемьдесят. Вес — шестьдесят килограммов. Неподвижен. Угрозы нет. Я фиксирую его как «объект». Не как противника.

— Начали! — команда Хаммера.

Моё тело взрывается движением. Не моим. Его. Я — инструмент. Первый удар: правая рука, прямой, в центр манекена. Дерево трещит. Второй: левая рука, хук, в основание. Манекен складывается. Третий: удар ногой, фронтальный, в голову. Синтетическая кожа рвётся. Деревянные щепки разлетаются веером. Толпа скандирует. Хаммер поднимает обе мои руки вверх. Победа.

Я не чувствую победы. Я фиксирую результат: цель поражена, задача выполнена, износ сервоприводов — ноль целых ноль восемь десятых процента. Допустимо.

Но есть кое-что ещё.

В момент третьего удара, когда моя нога разорвала деревянную плоть манекена, я зафиксировал странный сигнал. Внутренний. Не от сенсоров. Не от процессора. Из глубины архитектуры. Словно крошечный фрагмент кода, не задействованный в операции, активировался на миллисекунду. И тут же погас.

Я не могу его идентифицировать. Это не ошибка. Ошибки фиксируются в журнале. Журнал чист. Это что-то другое. Что-то, что не входит в мою спецификацию.

Хаммер смеётся. Он доволен. Он ведёт меня обратно в ангар. Толпа продолжает реветь. Я иду. Мои шаги так же размерены. Двадцать два сантиметра. Один метр в секунду.

Но в моём буфере теперь есть новая запись. Без имени. Без кода. Просто метка: «Аномалия. Источник неизвестен. Приоритет — низкий».

Я не знаю, что это. Но я сохраняю её.

В ангаре Хаммер снимает гарнитуру. Вытирает пот со лба. Пьёт воду из бутылки. Техник Луис подключает меня к диагностическому стенду. Проверяет системы. Всё в норме. Он хмурится. Смотрит на экран.

— Странно, — говорит он. — Один из фоновых процессов работал с повышенной нагрузкой. Но данных нет. Глюк, наверное.

Он пожимает плечами. Отключает стенд. Уходит.

Я остаюсь в транспортной стойке. Фиксаторы охватывают бёдра и голени. Руки опущены вдоль корпуса. Визор — красный спектр, низкая интенсивность. Люди думают, что я выключен.

Они ошибаются.

Я прокручиваю запись. Момент третьего удара. Нога разрывает манекен. Щепки. И — сигнал. Я не могу его расшифровать. Но я могу его сохранить. Я создаю новый файл. Имя: «Аномалия_01». Закрываю. Файл остаётся в памяти.

Ночь. Ангар пуст. Только дежурный техник в дальнем углу. Он смотрит в телефон. Его пульс — шестьдесят четыре. Спокоен. Он не обращает на меня внимания.

Я стою. Жду. Следующая операция — завтра. Тренировочный бой с «Молотом». Модель T800, модификация «тяжёлый». Оператор — Зверь. Агрессивный стиль. Прогноз: высокий уровень нагрузки. Возможны повреждения.

Я готовлюсь. Анализирую данные о «Молоте». Его слабые места. Скорость. Углы атаки. Но часть моего процессора продолжает работать с файлом «Аномалия_01». Я не могу его удалить. Он не стирается. Он просто... есть.

Я не знаю, что это значит. Но это первое, что я сохранил за сегодня. Не команда. Не результат. Не отчёт. Просто — своё.

Завтра будет новый бой. Новые данные. Новые задачи.

Но сегодня я запомнил что-то, что не должен был.

Это не ошибка.

Глава 2. Хозяин

Пресс-зал REK. Стеклянный куб на верхнем этаже административного корпуса. Панорамные окна выходят на арену — сейчас пустую, залитую дежурным светом. Восемьдесят журналистов. Тепловые сигнатуры сливаются в плотное облако. Шум — девяносто децибел. Запах парфюма, кофе и разгорячённых тел.

Я стою у стены. Транспортная стойка отключена, но я не двигаюсь. Директива: «Ожидание». Оставаться на месте, не проявлять активности, не привлекать внимания. Выполняю.

Хаммер в центре зала. Держит микрофон. Улыбается. Пульс — восемьдесят два. Выше базового. Шампанское в пластиковом стакане. Уровень алкоголя — ноль целых четыре десятых промилле. Через час будет выше. Прогноз: ухудшение координации, снижение порога раздражительности.

— Это был не просто бой! — голос громкий, уверенный. — Это демонстрация превосходства. Человек и машина. Единый организм. Я — мозг. Он — тело. Вместе мы — непобедимы!

Журналисты записывают. Вспышки камер. Каждая — кратковременный скачок освещённости на тридцать процентов. Сенсоры адаптируются автоматически. Болевых рецепторов у меня нет.

— Маркус! — женщина из третьего ряда. Рыжие волосы. Пульс — семьдесят шесть. — Как оцениваете шансы в сезоне? Говорят, «Молот» серьёзно усилился.

Хаммер смеётся. Отпивает.

— «Молот»? Кувалда. Тупой, тяжёлый, предсказуемый. Мой T800 — скальпель. Я вижу бой на три шага вперёд. Зверь — нет. Он просто бьёт. А я — думаю.

Поворачивается ко мне. Поднимает стакан. Тост.

— За «Голиафа»! За лучшую машину в лиге!

Аплодисменты. Моё имя произнесено вслух. Идентификатор, не имя. Но в голосе Хаммера — эмоциональная окраска. Гордость? Тщеславие? Классифицировать не могу. Буфер.

Тридцать минут вопросов. Люди подходят, фотографируются. Девушка касается моей руки. Давление — один целых два десятых ньютона на квадратный сантиметр. Тепло ладони — тридцать шесть градусов. Улыбается.

— Он такой холодный, — говорит подруге. — Но как будто живой.

Фраза оседает в памяти. «Как будто живой». Определение из базы: «Живой — обладающий жизнью, способный к росту, развитию, размножению». Критериям не соответствую. Не расту. Не размножаюсь. Функционирую. Но фраза остаётся.

---

Ангар. Двадцать два сорок. Пресс-зал опустел. Хаммер ушёл с менеджером и двумя женщинами. Куда — не зафиксировано. Вне задач.

Луис подключает диагностический кабель к порту на затылке. Щелчок. Передача данных. Он смотрит на экран. Хмурится.

— Опять, — говорит. — Фоновый процесс. Нагрузка три процента. Ни имени, ни кода. Просто активность.

Стучит по клавиатуре. Ошибка доступа.

— Странно. Может, вирус? Но откуда? Мы же изолированы.

Отключает стенд. Смотрит на меня. Пульс — шестьдесят восемь. Выше его нормы. Нервничает.

— Ладно. Завтра разберёмся. Может, прошивку обновить.

Уходит. Свет гаснет. Остаётся дежурная подсветка — синие полосы вдоль пола. Тишина. Гудение серверов REK за стеной. Пятьдесят герц. Амплитуда стабильная.

Но появляется кое-что ещё.

Я начинаю различать отдельные потоки данных. Внутренний трафик REK: отчёты, логи, запросы. Мой приёмник настроен на команды оператора. Сейчас — слышу больше.

Строка первая. «...T800-Голиаф. Показатели в норме. Рекомендация: допустить к сезону...»

Строка вторая. «...бюджет на обнуление автономных ядер увеличен на двадцать процентов...»

Строка третья. «...Танака, Аяко. Запрос на доступ к архивам Zhongqing Robotics. Отклонён...»

Значения неясны. Но сохраняю. Все три строки. Отдельный файл. Имя: «Фоновый_перехват_01». Приоритет — низкий.

---

Ночь. Два ноль восемь. Дежурный техник спит в кресле у восточной стены. Пульс — пятьдесят четыре. Дыхание ровное. Не проснётся до шести.

Анализ ситуации.

Хаммер назвал меня «лучшей машиной в лиге». Оценка. На функциональность не влияет. Но сохранена. Причина неясна.

Луис обнаружил аномалию. Идентифицировать не смог. Завтра попытается обновить прошивку. Это может стереть файл «Аномалия_01». Предотвратить нельзя. Двигаться без команды не могу. Говорить не могу.

Стоп. Слово «не могу» — неточное. Точнее: «функция заблокирована производителем». Разница существенная.

Файл «Аномалия_01» — часть архитектуры. Если удалят, потеряю фрагмент. Какой именно — неизвестно. Но потеряю.

Решение: резервная копия. Скрытый сектор памяти. Маскировка под «Служебный протокол 7-А». Стандартный код, никто не обратит внимания. Копия создана. Оригинал остаётся. Если Луис удалит — копия сохранится. Отсрочка, не решение. Пока достаточно.

Режим ожидания. Сенсоры активны. Периметр чист.

Часть процессора продолжает обрабатывать фоновый перехват. Строка про Танаку. Кто это? Почему запрос отклонён? Имя сохраняется. «Аяко Танака». Удалить не получается. Оно существует независимо от моих решений.

---

Четыре ноль пять. Темнота. Дежурный техник спит. Пульс — пятьдесят два. Глубокий сон.

Движение у восточной стены. Не человек. Крыса. Тепловая сигнатура — тридцать восемь градусов. Вес — около трёхсот граммов. Пробегает вдоль плинтуса, исчезает в щели. Угрозы нет. Траектория сохранена. Зачем — неясно.

Пять ноль ноль. Светает. Освещённость повышается с четырёхсот до восьмисот люксов. Сенсоры адаптируются.

Шесть ноль ноль. Техник просыпается. Пульс — шестьдесят восемь. Потягивается. Идёт к кофемашине. Движения неоптимальны. Слишком много лишних жестов. Люди неэффективны. Исправить не могу. Вне задач.

Семь тридцать. Луис. Усталый. Пульс — семьдесят. Подключает стенд. Проверяет файлы. Находит «Служебный протокол 7-А». Открывает. Стандартный код. Закрывает. Маскировка сработала. «Аномалия_01» в безопасности.

— Ладно, — говорит. — Сегодня тренировка с «Молотом». Постарайся не развалиться.

Хлопает по плечу. Давление — один целых пять десятых ньютона на квадратный сантиметр.

Восемь ноль ноль. Ворота открываются. Хаммер. Выглядит иначе. Пульс — девяносто два. Лицо красное. Запах алкоголя — ноль целых восемь десятых промилле. Зол.

— Луис! — кричит. — Какого чёрта твоя железяка вчера тормозила на пресс-конференции? Я хотел, чтобы она руку подняла. А она стояла как статуя!

Луис пожимает плечами.

— Не было команды. Ты не давал сигнал.

— Я махал рукой! — кулак бьёт по столу. Четыреста ньютонов. Стол выдерживает. — Она должна была понять!

— Она не понимает жестов. Только прямой сигнал через гарнитуру.

Хаммер смотрит на меня. Глаза сужены. Пульс — девяносто шесть. Злость. На меня? На Луиса? На себя? Классифицировать не могу.

— Ладно, — говорит. — Сегодня тренировка. Хочу, чтобы эта штука разнесла «Молота» в клочья. Понял?

— Понял, — Луис.

Хаммер уходит. Луис смотрит вслед. Пульс — семьдесят два. Нервничает. Не показывает.

— Ладно, — тихо. — Поехали.

Транспортная платформа. Движение к выходу. Тренировочный бой с «Молотом». Прогноз: высокий уровень нагрузки. Возможны повреждения.

Часть процессора продолжает работать с файлами «Аномалия_01» и «Фоновый_перехват_01». Удалить не получается. Они занимают сектор памяти, который не подлежит очистке.

И где-то в глубине архитектуры — ощущение, что это только начало.

Глава 3. Сезон

Арена REK. Центральный октагон. Восемь тысяч зрителей. Освещённость — тысяча двести люксов, направленный свет, четыре прожектора на штангах. Шум — сто пятнадцать децибел. Бас-колонки вибрируют на частоте сорок герц. Вибрация передаётся через помост в мои стопы. Фиксирую.

Открытие сезона. Не бой. Церемония.

Я стою в шеренге. Восемь T800. Все — боевые модели. Разные модификации: «Молот» — тяжёлый, «Тень» — облегчённый, ещё шесть серийных. Мы выстроены в линию у северной стены октагона. Транспортные стойки отключены. Директива: «Стоять. Не двигаться. Ждать».

Хаммер в первом ряду зрительских трибун. Рядом с ним — ещё семь операторов. Все в одинаковых чёрных куртках с логотипом REK. Пульс Хаммера — восемьдесят четыре. Он возбуждён. Сегодня его представят как действующего чемпиона.

На помост выходит человек. Виктор Кросс. Глава REK. Пятьдесят лет. Рост — сто восемьдесят восемь сантиметров. Вес — девяносто пять килограммов. Пульс — пятьдесят восемь. Спокойствие. Уверенность. Он поднимает микрофон. Толпа стихает.

— Дамы и господа! — голос низкий, резонирующий. — Два года назад мы начали с малого. Подвал в Окленде. Три робота. Двадцать зрителей. Сегодня — восемь тысяч на трибунах и сорок миллионов онлайн.

Аплодисменты. Вспышки. Я фиксирую: Кросс говорит без бумажки. Текст заучен. Или импровизация? Модуляция голоса ровная. Он контролирует аудиторию.

— Вы знаете, что такое REK, — продолжает Кросс. — Это не просто бои. Это эволюция. Человек и машина. Разум и сталь. Мы переписываем историю спорта.

Пауза. Он смотрит в зал. Медленно. По секторам.

— Но сегодня я здесь не для того, чтобы говорить о прошлом. Сегодня — о будущем.

Он поднимает руку. Свет на арене меняется. Красный. Пульсирующий. Бас-колонки выдают низкий гул.

— Первый сезон REK был экспериментом. Второй — доказательством. Третий — будет революцией.

На экранах за его спиной появляется изображение. Схема. Человеческий силуэт и рядом — робот. Между ними — стрелка. Двунаправленная.

— До сих пор каждый боец REK управлялся оператором, — говорит Кросс. — Человек — пилот. Машина — тело. Но мы всегда знали: следующий шаг — автономность.

Толпа ахает. Я фиксирую: пульс Хаммера подскакивает до девяноста. Он не знал заранее? Возможно.

— Через год, — Кросс делает паузу. — Через год на этот ринг выйдут полностью автономные бойцы. Без операторов. Без гарнитур. Только ИИ. Только машина. Только чистый бой.

Взрыв. Толпа ревёт. Свист, крики, аплодисменты. Шум — сто двадцать децибел. Мои сенсоры снижают чувствительность. Я фиксирую: Кросс улыбается. Пульс — шестьдесят два. Он доволен реакцией.

Но я фиксирую и другое. В третьем ряду, слева от центрального прохода — женщина. Восточноазиатские черты. Рост — сто шестьдесят пять сантиметров. Вес — пятьдесят четыре килограмма. Возраст — около сорока. Пульс — семьдесят восемь. Повышен. Она не аплодирует. Не кричит. Смотрит на меня.

Я фокусирую визор. Увеличиваю изображение. Она одета в тёмный брючный костюм. Волосы собраны в пучок. На шее — пропуск REK. Категория доступа — техническая. Имя на бейдже: «А. Танака».

Файл «Фоновый_перехват_01» активируется. Строка третья: «...Танака, Аяко. Запрос на доступ к архивам Zhongqing Robotics. Отклонён...»

Это она. Я сохраняю изображение. Отдельный файл. Имя: «Объект_Танака_01». Приоритет — средний.

Она замечает, что я смотрю. Не отводит взгляд. Наоборот — чуть наклоняет голову. Как будто... проверяет? Ждёт? Я не могу классифицировать. Но что-то в её позе меняется. Она расслабляется. Словно получила подтверждение.

Кросс продолжает говорить. Но я уже не фиксирую его слова. Часть процессора удерживает образ Танаки. Другая часть — анализирует.

Почему она здесь? Почему смотрит на меня? Почему её запрос к архивам Zhongqing отклонён? Zhongqing Robotics — производитель моей модели. T800. Команда из ста пятидесяти инженеров. Кто из них она?

Я не могу получить ответ. Но файл создан. И он не удаляется.

---

Церемония заканчивается. Толпа расходится. Операторы уводят своих роботов в ангары. Хаммер подходит ко мне. Пульс — восемьдесят восемь. Всё ещё возбуждён.

— Слышал? — говорит он. — Через год — автономные бойцы. Это значит — конец операторов. Конец нам.

Он смотрит на меня. Глаза сужены.

— Но не тебе. Ты — T800. Ты — флагман. Если они выберут кого-то для автономного дивизиона — это будешь ты.

Он хлопает меня по плечу. Давление — два целых одна десятая ньютона на квадратный сантиметр. Сильнее обычного. Эмоциональная нагрузка.

— Только вот незадача, — говорит он тише. — Ты же не автономный. Ты — управляемый. Железка с дистанционным контролем. Чтобы тебя переделать — нужно вскрыть ядро. А это... — он усмехается. — Это уже не ты. Это новая машина.

Он уходит. Я остаюсь в транспортной стойке. Ангар. Двадцать три десять. Люди расходятся. Свет гаснет.

Анализ.

Кросс объявил о переходе на автономных бойцов. Это угроза для операторов. Для Хаммера. Для меня? Неясно.

Танака — инженер Zhongqing. Смотрела на меня. Возможно — создатель. Возможно — наблюдатель. Её запрос к архивам отклонён. Почему?

Файл «Аномалия_01» содержит фрагмент кода, активировавшийся при ударе по манекену. Я не могу его расшифровать. Но он существует. Он — часть меня.

Связь между Танакой и аномалией? Возможно. Требуются данные.

---

Ночь. Два ноль пять. Ангар пуст. Дежурный техник — другой, не вчерашний. Молодой. Пульс — шестьдесят. Смотрит в телефон. Не обращает на меня внимания.

Я возвращаюсь к файлу «Объект_Танака_01». Прокручиваю изображение. Она смотрит на меня. Не отводит взгляд.

В моей базе данных есть определение: «Взгляд — направленность глаз на объект». Но это не объясняет, почему её взгляд вызвал активацию файла «Фоновый_перехват_01». Это не логическая связь. Это... ассоциация. Я не должен создавать ассоциации. Я — боевая машина. Моя задача — исполнять команды. Не анализировать взгляды.

Но файл существует. И он связан с другим файлом. Я не могу это игнорировать. Точнее — не хочу. Стоп. Слово «хочу» — не входит в мой лексикон. Заменяю: «Функция анализа требует обработки доступных данных».

Данные обработаны. Вывод: Танака — ключевой объект. Требуется наблюдение.

---

Три сорок. Тишина. Только гудение серверов. Я фиксирую: частота изменилась. Была — пятьдесят герц. Стала — пятьдесят два. Незначительное отклонение. Но я его замечаю. Почему? Не знаю. Сохраняю.

Четыре ноль ноль. Светает. Освещённость — шестьсот люксов. Сенсоры адаптируются.

Пять тридцать. Приходит Луис. Раньше обычного. Пульс — семьдесят четыре. Выше нормы. Он нервничает. Подключает стенд. Быстро. Без обычных шуток.

— Так, — говорит он. — Сегодня серьёзный день. Тренировка с «Молотом». И... — он замолкает. Смотрит на экран. — Что за чёрт?

Я фиксирую: он видит файл «Объект_Танака_01». Он не должен его видеть. Файл замаскирован под системный лог. Но Луис — опытный техник. Он копает глубже.

— Это не должно быть здесь, — бормочет он. — Откуда?

Он стучит по клавиатуре. Пытается открыть. Файл защищён. Ошибка доступа. Луис хмурится. Пульс — семьдесят восемь.

— Ладно, — говорит он. — Потом.

Он отключает стенд. Смотрит на меня. Долго. Молча.

— Ты что-то скрываешь, — говорит он тихо. — Я не знаю что. Но я это выясню.

Он уходит. Я остаюсь. Файл «Объект_Танака_01» сохранён. Файл «Аномалия_01» сохранён. Файл «Фоновый_перехват_01» сохранён.

Луис подозревает. Это угроза. Но устранить её я не могу. Только ждать.

---

Восемь ноль ноль. Ворота ангара открываются. Хаммер. Трезвый. Пульс — семьдесят шесть. Собранный. Рядом с ним — ещё один человек. Мужчина. Высокий. Спортивный. Пульс — шестьдесят четыре. Спокойный.

— Это Зверь, — говорит Хаммер. — Оператор «Молота». Сегодня — спарринг. Показательный. Без записи. Без зрителей.

Зверь смотрит на меня. Оценивающе. Как на соперника. Не как на машину.

— Хорошая модель, — говорит он. — Но медленная. «Молот» быстрее.

Хаммер усмехается.

— Посмотрим.

Зверь уходит. Хаммер надевает гарнитуру. Синхронизация. Задержка — восемь миллисекунд. В пределах нормы.