Титул феникса. Последняя битва.

— Не боишься, что я, как королева, вышвырну тебя из Трэиндора? — Мерида ехидно улыбнулась.

— Не боишься, что я уведу твоего мужа и сама тебя вышвырну?

Кираз натянула свой слишком открытый вырез на белоснежном сарафане, через который просвечивались ее соски, и шагнула к моей так называемой сестре. Они стояли нос к носу, испепеляя друг друга взглядом.

Мерида фыркнула, резко развернулась, едва на зацепив Кираз волосами, и пошла прочь.

Повезло, что не зацепила. Кираз уже давно ищет повод, чтобы, как она говорила: «начистить ее псиную морду».

— А ты почуяла, чем от нее воняет? — скривилась Кир и махнула рукой по воздуху. — Похоже на смесь афродизиака, о которой нам в академии рассказывали, — она почесала подбородок, — иланг-иланг… м-м… что же еще….

— Жасмин и сандал, — быстро добавила я.

От Мериды пахло, как от Кенаи.

Жопа.

Я нервно осмотрелась в поисках Питера. Не слышал ли он наш разговор? Что будет, если он узнает? Разрушит ли наш мирный договор? Как же, блин, не вовремя.

— Ха! Спорим, ей приходиться душиться этой смесью, чтобы король не ушел от нее?— злорадно отметила Кираз и рассмеялась.

Мне было не до смеха. Жители Трэиндора все еще не до конца доверяли мне и Ривену. И то, что кто-то предпочел встретиться с бладгромами, нежели укрыться в Форретии, — явное тому доказательство.

— Твои родители приехали? — сменила я тему.

— Да, — Кираз заметно напряглась, — они хотят уехать с этого континента со всеми, — она поджала губы и помолчала, — и хотят забрать меня.

Я их понимала. Сама не раз обдумывала этот вариант. Но он придет. Если Феррита не уничтожить, он не остановится на Сэлостэйре.

— Я отказалась, — схватив меня за руку, она нежно взглянула на меня карими глазами. — Не думай, что меня испугает трехсотлетний старикашка.

— На старикашку постарше ты сегодня уже положила глаз, — подмигнув, я кивнула в сторону Анта.

— С ним бы я с радостью ушла на покой, — шутила подруга. Она прижала мою ладонь к своей щеке и потерлась о нее, как кошка. — Он же невероятно сексуальный… — постанывала она. — Посмотри на эти выпирающие мускулы и четкие линии, мамочки… Ему бы я с радостью помолилась, — закончив речь она медленно облизала мою руку.

— Фу! — засмеялась я и легонько толкнула ее в плечо. — Ты извращенка. А как же Кадок?

— Думаю, он составит нам компанию, — игриво промурчала Кираз, и мы обе залились смехом, хватаясь за животы.

— Устраиваешь нашему ребенку землетрясение? — спросил подошедший Ривен.

Его рука нежно обвила мою талию. Он притянул к себе и поцеловал меня в висок.

— Она устраивает ему тетя-терапию, — Кираз наклонилась к животу и сложила руки вокруг губ. — Малыш, запомни этот голос, он частенько будет смешить твою мамочку, а затем и тебя.

Она подмигнула мне и направилась к Кадоку и Йену, однако в последний момент свернула к одиноко стоящему Анту. Я чуть не подавилась слюной, когда она поднесла руку к его заднице, делая вид, что сжимает ее. Мне определенно не хватало этой дурочки.

— Все в порядке? — спросила я у Ривена, когда мы вошли в комнату.

Его мрачный вид вызывал беспокойство.

— Мне не нравится, что ты собираешься заниматься с Антом, — он провел рукой по волосам и плюхнулся на кровать. — Не доверяю я этому божку.

— Не доверяешь или ревнуешь?

Я подошла к окну напротив входа и распахнула его, чтобы впустить свежий прохладный воздух.

— Он смотрит на тебя так… — Ривен опустился на локти и повернул голову на меня. — Как те люди в Кровавых холмах, с каким-то животным голодом.

Я рассмеялась, подошла к кровати и села на край.

— Ну, я вкусненькая, — я пожала плечами, едва сдерживая улыбку.

Ривен перекатился на бок и своей большой, для меня, ручищей повалил спиной на кровать.

— Значит, я должен попробовать, — с рыком произнес он и легонько укусил за бок.

— Не-е-т, щекотно, пожалуйста, не надо.

Я готова была лопнуть от смеха, а он все покусывал, слюнявил и мял рубашку.

Ривен добрался до шеи, и я громко застонала, чтобы смутить его. Но сдержать ехидную гримасу не получилось, он раскусил меня в ту же секунду и вновь принялся щекотать.

Спустя время кровать превратилась в место сражения, а на моей голове словно свили гнездо. Мы запыхались.

Наверное, это и есть счастье — иметь возможность забыться с любимым, когда вокруг творится черт-те что. Пока я отвлекалась на Ривена, картинки происходящего в Дрэта и в деревне дриад, отходили на последний план. Все души забрал Карху, и я молила его упокоить их.

— Ты слышишь? — спросил Ривен и очень удачно отвлек меня от погружения в тот день.

Его рука лежала на моем животе, он замер, прислушиваясь и глядя мне в глаза.

— Что именно?

Я нахмурилась.

— Ту-тук-тук, — повторил он пару раз. — Почему три стука?

Я стала прислушиваться и вместо обычного «тутук, тутук» услышала тройной. Что за странность?

— О боги! — распереживалась я. — Я надеялась, наш малыш родится обычным ликаном, а не каким-то, еще более непонятным, чем я, существом.

Обычным ликаном? Ха! Чуть больше года назад это бы повергло меня в ужас.

— Неважно кто, главное, что мы будем всегда любить его и поддерживать, — Ривен придвинулся ближе и уткнулся лицом в мою шею.

Я тяжело вздохнула.

Всегда… Мне трудно было поднять разговор о его старении и моей вечной жизни. Как вообще возможно, спокойно относиться к тому, что ты переживешь всех, кого любишь? А если ребенок родится не полубогом? Что тогда? Никто не должен переживать своих детей, это страшно.

По щеке побежала слеза. Я всхлипнула и попыталась незаметно вытереть ее.

— Снова хочешь понюхать кофе?

Я чувствовала, как он улыбается. Не стоило грузить его этой проблемой, хотя бы пока мы не закончим войну.

— Ага, — соврала я.

Буквально через пару секунд в дверь постучались.

— А я знал, — счастливый, Ривен вскочил с кровати, открыл дверь и забрал кружку. — Вот, родная, держи.

Я наблюдала за его реакцией: когда кружка оказалась у моего носа, золотая полоска в его глазах блеснула, руками он сжал одеяло, а на лице отразилось волнение. Как только я вдохнула запах и поблагодарила его, он расслабился, плечи опустились, а губы растянулись в улыбке. Я старалась сдержать рвотный позыв и не расстраивать Ривена, но не смогла. Вручив ему кружку, я побежала в ванную. Все содержимое завтрака вышло в ведро, которое я благополучно успела схватить.

— Понял, кофе больше не предлагать, — со вздохом произнес Ривен.

Он подошел ко мне, собрал все волосы и откинул их назад. Потом забрал ведро, залил его водой, поставил у двери. Я шагнула к раковине, чтобы умыться, а он уже протягивал мне полотенце. Чувство, что я вот-вот разрыдаюсь, подкатило к горлу. Я задрала голову вверх, стараясь проморгаться.

— Что случилось? — с тревогой в голосе спросил Ривен и приобнял меня за талию.

— Замолчи! — выпалила я, все еще удерживая слезы в себе. — Ничего не говори, ты слишком милый!

— Я? — Ривен удивленно вскинул руки, затем взял меня за подбородок и опустил голову, чтобы я взглянула на него. — Если ты не перестанешь плакать, я разорву тебя на кусочки и отправлю на дно кормить соккиров, — прорычал Ривен со всей серьезностью.

Я усмехнулась, плакать больше не хотелось, но не из-за его жалкой попытки стать грозным. Я умылась, прополоскала рот и взяла протянутое полотенце.

— Надо чуть-чуть потренироваться, — я погладила его по щеке. — Еще немного, и я буду бояться тебя, — насмехалась я.

Это мне в нем и нравилось. Он мог быть грозным, мог быть злым и жестоким, но лишь в самые крайние моменты, когда его близким грозит опасность. И не со мной. В остальных же случаях это самый милый морковный пирожок, которого я знала. Даже его маленькие ревнивые истерики, вроде той, когда он еще не признался мне в любви, сейчас вызывали у меня улыбку. Мой муж — самый правильный, честный и добрый человек, которого я когда-либо знала. А вот за неадекватное поведение и агрессию в нашей семье отвечала я.

— Сегодня я приказал подготовить все, что пригодится для боя, а уже завтра начнем тренировки и размещение ловушек, — говорил Ривен, шагая за мной в комнату.

— Значит… — я обернулась и обвила руками его шею. — Сегодняшний вечер свободен? — я прильнула к его губам, испытывая новую волну возбуждения.

— М-мг, — он пытался что-то сказать, но ему явно мешал язык. Мой язык. — Маврос позвал нас на ужин. Сказал, что Дана будет рада узнать о твоей беременности, — сквозь поцелуй пробормотал Ривен.

— Хорошо, — я увлекла его за собой на кровать. — Но для начала ты должен удовлетворить свою королеву, — протянула я со стоном.

Еще один корабль с жителями Трэиндора отплыл, однако людей на аллее между домами по прежнему оставалось много. Мы пробирались сквозь расставленные палатки, из которых доносились тихие семейные разговоры. Каждые метров пятнадцать расставили учаги, чтобы согреть людей.

Во взгляде тех, кто нам встречался, я наблюдала смешанные чувства: благодарность к Ривену и ненависть ко мне. Последнее я не перепутаю ни с чем. Думаю, они винили меня за то, что Феррит смог восстать. И только лишь благодаря нашей им помощи в меня не летели оскорбления и угрозы. А может, еще и из-за старого страха перед ликанами. Я и так ненавидела себя за Феррита, поэтому на их хмурые и недовольные выражения лиц, которые я наблюдала с детства, мне было глубоко плевать.

Да пошли они!

Мы добрались до конца аллеи и, не доходя круглой площади, свернули налево. Последний двухэтажный узкий дом с синей крышей и треснутым внизу окном принадлежал семье Фрост.

Ривен отворил дверь без стука. Изнутри на нас хлынул поток тепла и аромат сочного мяса. Я испугалась, что меня может вывернуть наизнанку, и помедлила, прежде чем войти. Ривен протянул мне руку, я принюхалась к запаху, тяжело сглотнула слюну и вошла вместе с ним.

Кажется, пронесло, меня вроде как не тошнит.

Дом по планировке чем-то напоминал жилье родителей Кираз. Сразу напротив входа деревянная лестница вела наверх, под ней находился туалет и отдельная ванная комната. Справа высокий арочный проем приглашал нас в кухню-гостиную. Желтый свет добавлял атмосфере тепла. Вокруг длинного стола, стоявшего посередине, бегали два светловолосых мальчугана — девяти и тринадцати лет. Если представить их с бородой, то вылитые мини Мавросы.

Я усмехнулась, чем привлекла внимание присутствующих.

— Ох, мать моя Антария, — воскликнула миниатюрная женщина с длинными по пояс каштановыми волосами. — Вы чего так подкрадываетесь?

Дана бросила кухонное полотенце на деревянную столешницу и, вытерев руки о фартук, направилась к нам. Она едва доставала Ривену до груди. Приподнявшись на носочки, она все равно не дотягивалась до его лица, поэтому нахмурила брови и ущипнула Ривена за плечо, чтобы он присел. Смачно поцеловав его, она оставила след от ярко-красной помады, после чего развернулась ко мне.

— Дорогая! — ее огромный беременный живот уткнулся в мой. — Маврос сообщил мне радостную новость! — Она крепко стиснула меня в объятиях. — Я так рада за вас!

Серо-зеленые глаза с любовью оглядели меня с ног до головы. Она покружила меня и прильнула обеими руками к животу.

— Ох, боги! — вскрикнула она и отпрыгнула назад.

Мы с Ривеном испуганно переглянулись. Он поставил на пол мальчиков, которые уже успели повиснуть на нем, как на дереве, и с тревогой спросил:

— Что не так?

— Вы когда собирались сказать, что ждете двойню? — изогнув бровь, с упреком спросила Дана.

— Д-двойню? — заикаясь, повторила я.

— Вы не знали? Два же сердечка стучат, — пояснила она.

Я широко распахнула глаза и часто заморгала. Двойня… Кто бы мог подумать. Ривен, как и я, не ожидал такой новости, посему застыл как вкопанный.

— Мам, куда ставить? — спросил Кенаи, вошедший через дверь в конце гостиной.

Он держал в руках большую кастрюлю с горячим, перепачканным сажей картофелем.

Мы одновременно вернулись в реальность.

— Сюда, милый, — Дана махнула рукой в сторону темно-серой кухни.

Ривен мотнул головой, сделал шаг ко мне и сгреб в объятия.

— Я так рад, любимая, — бормотал он, целуя меня в макушку.

— Вы со своими слюнями во дворце всех достали, теперь здесь решили? — простонал Кенаи, за что получил полотенцем по лицу.

— А ну, прекращай портить радостное событие! — вклинилась Дана. — Ребята только что узнали о двойне.

Я не ожидала такой реакции, но Кенаи расплылся в улыбке, бросился к нам и накрыл руками обоих.

— Ну хоть одного назовите в мою честь, а, — упрашивал он.

— А чего это в твою? — сурово вмешался тринадцатилетний Айзек.

Он отпихнул Кенаи, гордо вскинул подбородок, надул грудь и лукаво улыбнулся мне.

— Ваш покорный слуга, королева, — он сдунул светлые волосы со лба и поклонился. — Только позовите, и я примчусь исполнить любое ваше беременное желание.

Я едва сдерживала смех, чтобы не оскорбить его этим. Зеленые, слегка узковатые глаза буравили меня и ждали реакции.

— Ах ты жук мелкий, — бросила Дана. — Как мне на девятом месяце помочь, так не мужское это дело, — возмущалась она, нарезая овощи.

— Я тоже хочу, чтобы моим именем назвали! — крикнул девятилетний Лукас, играя деревянной лошадкой на ковре рядом с диваном.

— Вы что, придумываете имя? — с задней двери вошел Маврос, держа в одной руке пятилетнюю пухленькую Дейниру, а в другой — большую тарелку с поросенком. — Я с вами, — сверкая белоснежными зубами, заявил он.

— Подружка! — воскликнула Дей и стала вырываться из папиных рук, чтобы побежать ко мне.

Как только я появилась на пороге этого дома, Дей обрадовалась, что в семье теперь есть девочка, и сразу же наградила меня статусом ее лучшей подружки.

В этот раз при посещении семьи Фрост голова шла кругом, а кислорода не хватало. Слишком много людей в таком маленьком пространстве, слишком много внимания.

Я обняла малышку, поцеловала в носик и похвалила ее милое голубое платьице. Ее щечки порозовели, и кудрявая светловолосая девчонка закружилась, чтобы все разглядели ее наряд.

Маврос поставил тарелку с поросенком на стол и повторил вопрос.

— Имена мы еще не выбирали, но точно будет делать это вдвоем, — забурчал Ривен.

Генерал хотел было возмутиться, но Дана его перебила:

— Давайте садиться за стол.

Она попросила Айзека и Лукаса поставить салат и отмытую от сажи печеную картошку в мундире. Затем сняла фартук, захватила напитки на деревянном подносе и принялась расставлять их на белоснежной засервированной скатерти с парой витиеватых канделябров.

Я заняла место поближе к камину, который находился за столом, прямо напротив арочного проема. Как только Ривен сел рядом, в дверь постучали. Айзек под причитания матери направился открывать. Я переглянулась с мужем, мысленно спросила: «Мы кого-то ждем?». В ответ он лишь пожал плечами.

Из коридора послышались радостные звуки приветствия, и через пару секунд в гостиную вошли Пит и Мерида.

Ох, вечер обещает быть интересным.

Глава двадцать восьмая

Ривен

Сколько себя помню, Маврос служил королю Форретии. И, так как мы с Кенаи вечно околачивались у дворца, Мерида таскалась за нами. Естественно, разница в шесть лет делала ее обузой. Нас вечно заставляли следить за ней и винили, если что-то случалось. От «Почему Мерида влезла в грязь?» до «Почему вы не берете ее играть?». Да, мы ненавидели эту девчонку всем своим подростковым нутром. Посему я не понимал, что нашел в ней Кенаи.

Явно уже изначально дело обстояло не только во власти. Как бы он ни отпирался, если бы выбор действительно стоял между браком ради короны и любовью к Ванессе, он бы выбрал второе. Но либо он недостаточно любил Ванессу, либо любил обоих, и чувства к Мериде взяли верх. А вот она выбрала брак по расчету. Мне было обидно за брата, но в то же время он сам во всем виноват. Еще в детстве мы смеялись, что из Мериды вырастет наглая, противная, истеричная девица. Так оно и вышло. Бедняга Пит.

Они уселись напротив нас. В торце слева сел Маврос, рядом с ним и Меридой — Дана. Кенаи же разместился с другой стороны стола, напротив отца. Малышня предпочла наложить себе еды и убежать играть в комнату на втором этаже. Только моя любимая маленькая принцесса уселась к Мавросу на колени и строила глазки, хлопая своими длиннющими ресницами. Помню, как она устроила целый скандал, узнав, что я женюсь. Когда Дейнира начала говорить длинными и осознанными предложениями, то сразу же заявила, что я стану ее мужем. Радует, что она не возненавидела за это Ванессу, а устроила бойкот только мне.

— Как только мы с Даной забрали тебя к себе, я понял, что больше никогда не смогу считать тебя племянником, — начал Маврос и поднял бокал. — Ты стал мне еще одним сыном, — его теплый взгляд говорил больше слов. — Поэтому я гордился любым твоим достижением, сопереживал неудачам и волновался, когда что-то случалось. Я был рад, что ты стал королем, счастлив, что ты женился, а сейчас… — его голос немного сорвался, и он откашлялся, прежде чем продолжить, — сейчас я на седьмом небе… Если ты позволишь, то я не побоюсь этих слов и скажу, что скоро стану дедом, — Маврос встал и протянул бокал в центр стола. — Пусть они родятся крепкими, здоровыми и сильными, да благословит вас Антария.

Мы подняли бокалы и принялись чокаться. Я краем глаза наблюдал за Кенаи во время тоста: он улыбался и словно тоже безмерную радовался за нас. Всю жизнь я испытывал чувство вины за то, что вклинился в их семью и забрал часть его внимания на себя. Но брат никогда не упрекал меня в этом. От этого было только хуже. Молчаливая ненависть, казалось мне.

Мы обсуждали это только один раз, спустя пару лет после того, как я начал жить с ними. Возможно, когда появились мальчики, он окончательно смирился. Но мне все еще было не по себе, когда Маврос или Дана гордились мной. Особенно в его присутствии.

Вечер мы провели в уютной, теплой атмосфере. Дана рассказывала о том, как впервые стала мамой. Кенаи устраивал ей знатные бессонные ночи и один раз из-за рассеянности она забыла его на площади. Обнаружив дома пустой кокон из ткани, она бросилась обратно. Кенаи уже нянчили всей стаей, когда она прибежала. Еще один повод гордиться нашим видом.

Мерида сидела напротив меня и то и дело поглядывала в сторону Кенаи. Она так сильно старалась скрыть это, что выдавала себя еще больше. Ну конечно, какой нормальный человек будет смотреть на другого и сразу же нервно отворачиваться в противоположную сторону?

Нужно поговорить с Кенаи, чтобы он не портил ей брак.

Под столом я положил руку на колено Ванессы.

Мне показалось, или она и правда выглядела слегка напряженной? Любимая накрыла мою руку своей и одарила легкой улыбкой. К мясу она так и не притронулась, даже не смотрела на него.

«Ты почему не ешь?» — ментально поинтересовался я, делая вид, что увлеченно слушаю историю о том, как мы с Кенаи не поделил мяч.

«От вкуса мяса начинает подташнивать, а как только я смотрю на этого несчастного поросенка, на глазах наворачиваются слезы», — ответила она и протяжно выдохнула, видимо, чтобы избавиться от подступающей тошноты. — «Сдерживаю их из последних сил».

Я спросил у присутствующих, будет ли кто-то еще есть мясо. Как только все, кто хотел, положили себе по порции, я унес остатки поросенка с глаз долой.

— А помнишь, как ты жаловался моему отцу, что я путаюсь под ногами и мешаю тебе знакомиться с девчонками? — смеясь, Мерида и Кенаи обменивались уже пятой совместной историей подряд.

— Да ты была как заноза, — хохотал брат. — Она вечно говорила моим спутницам, что те у меня сотые по счету и до них явно были посимпатичнее, — Кенаи откинулся на спинку стула и сцепил руки на затылке. — А королевство у нас маленькое, слухи расходятся быстро.

— Я просто не хотела, чтобы ты встречался с кем-то кроме меня, — выпалила Мерида и моментально покраснела.

Питер напрягся, сжал челюсть и едва не погнул вилку в руке. Маврос видимо не заметил этого и решил подлить масла в огонь:

— Помню, как в пятнадцать лет ты прибежала к Рагнару вся в слезах и кричала, чтобы он заставил Кенаи жениться на тебе.

Мерида поерзала на стуле от смущения.

— Я подслушала его разговор с Каем, где он обозвал меня глупой малолеткой, с которой у него никогда в жизни ничего не будет, — она скрестила руки на груди. — Я хотела отомстить.

Пит не выдержал, извинился и вышел через заднюю дверь в сторону окраины Форретии, чтобы подышать воздухом. После минутного молчания Мерида пошла за ним, а Кенаи стукнул ладонью по столу и направился на второй этаж.

— Что ж… — промямлил я, глядя на Дану и Мавроса, — мы тоже, наверное, пойдем, завтра тяжелый день.

— Да, спасибо за ужин, все было очень вкусно, — поддержала меня Ванесса.

Мы попрощались и направились домой. Я боялся каждого «завтра», боялся войны, которая может лишить меня нее. После того как я нашел Ванессу, страх закрыть глаза и не увидеть ее преследовал каждую ночь.

Поэтому, когда мы подошли ко дворцу, я потянул ее за руку в другую сторону. Она без вопросов направилась следом. Это одна из причин, за что я безмерно уважал ее: Ванесса полностью доверяла мне.

В нескольких метрах от обрыва я сел на землю и предложил Ви расположиться у меня на коленях, чтобы она ничего себе не отморозила. Я крепко стиснул ее в объятиях, положил подбородок на плечо.

На чистом небе виднелся тоненький месяц, а вокруг все усыпали яркие звезды. Уже было достаточно прохладно, чтобы ночью вот так вот сидеть на улице, но мне слишком сильно не хотелось, чтобы этот день заканчивался.

— Как думаешь, мы справимся с ролью родителей? — грустно протянула Ванесса и запустила пальцы в мои волосы.

— На моих глазах выросли Айзек и Лукас, так что, думаю, это не сложнее, чем старые вступительные испытания в академии, — я усмехнулся. — Тебя унижают, бьют, кричат, и ты не можешь ответить.

— Значит, Торндайк готовил всех не к войне, а к тому, чтобы стать родителями? — подхватила Ви. — Эх, зря мы возмущались.

Она мило захихикала, я сильнее стиснул ее в объятиях и зарылся носом в волосы. Не знаю почему, но она всегда пахла цветением вишни. Всегда… Глаза сами собой закатывались, когда я втягивал ее аромат.

— Мы справимся, я уверен.

Нихрена я не был уверен, но она не должна этого чувствовать. Если не я стану опорой, то кто удержит нашу семью на ногах? Ви и так слишком долго оставалась сильной. Пора позволить ей отпустить ситуацию, расслабиться, а мне взять все в свои руки.

— А долго мы будем молчать о том, что между Меридой и Кенаи явно что-то есть? — она перевела тему.

— Я хочу с ним поговорить, мне кажется, это не нормально.

— Только будь помягче, знаешь же, что этот дурак может специально сделать все наоборот, — она хмыкнула. — А мне, видимо, нужно вправить мозги своей родственнице.

На следующее утро я проснулся с рассветом и направился на тренировку со стаей. Подоткнув Ванессе одеяло, я осторожно поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты.

В оружейной мастерской при дворце вовсю слышался звон кующегося оружия. Солдаты Трэиндора пойдут в бой вместе с нами, часть мирных жителей также изъявила желание остаться и сражаться. Возможно, глупо подвергать их опасности, но нам необходима любая сила.

Бладгромов, может, и не больше, чем нас, но они намного быстрее и сильнее. А самой главной проблемой является Феррит. Если Ант не сможет на него повлиять, если не сможет остановить, боюсь даже думать, что с нами будет. Лишь удача спасет нас от гибели.

Я не стал надевать куртку. Оказавшись на улице, я почувствовал на коже прохладу и покрылся мурашками. Слегка размявшись, я трусцой побежал к окраине Форретии, где уже, я надеялся, тренировалась стая. Эта пробежка в одиночестве мне необходима, чтобы хотя бы немного привести мысли в порядок. Я метался от отцовства до ответственности перед жителями не только своего королевства. Страх подвести их всех плотно засел в сознании. Я не готовился стать королем, не готовился брать на себя такую ношу. Однако не в моих правилах отступать назад. Ради своей семьи — и я не только о Ванессе: вся стая — это одна большая семья — мне нельзя облажаться.

Когда я добрался до полей, Кенаи уже во всю проводил тренировку на мечах. Я кивнул брату в знак приветствия и встал рядом с ним, молча повторяя приемы. На самом деле я хотел взглянуть на тех, кому предстоит сражаться, понять, насколько они готовы. При виде простых жителей с мечом, которые стояли в первом ряду, я мысленно хлопнул себя по лбу. Возможно, им стоит попробовать стрельбу из лука.

Благодаря пробежке и активной тренировке я согрелся. А когда в конце Кенаи устроил спарринг, мне уже было довольно жарко. Он направил меч в мою сторону, ехидно улыбнулся и обрушил грубый удар сверху. Мне пришлось резко поднять свое оружие горизонтально, чтобы отразить его.