Титул феникса. Последняя битва.

Я тяжело сглотнула. Жадно пожирая его взглядом, я остановилась на голубых глазах, и снова на меня накатила волна эмоций. Я разревелась с удвоенной силой. Ривен прыгнул на кровать, схватил кокон из одеяла, в котором я находилась, и прижал к себе.

— Я отлучился всего на десять минут, что случилось?

Он убрал мои волосы с лица и отчаянно вытирал большим пальцем водопады слез.

— Я… я… — я пыталась выговорить слова, но ком в горле мешал это сделать. А еще я не знала, чего точно хочу и отчего плачу. — П-п-принеси мне кофе, — заикаясь, выдавила я.

— Кофе? — на его лбу собрались волны, а глаза округлились до невозможного. — Ви, ты помнишь, что с тобой было от кофе в прошлый раз? Мало того что ты была как бешеная белка, так еще и после него ты точно не уснешь.

— Бешеная белка? — я усмехнулась, а потом закатилась новой истерикой. — Я не буду его пить, — пропищала я и на вопросительный взгляд Ривена добавила: — Я хочу его пон-ю-ю-хать.

— Боги, ладно, ладно, — Ривен попятился назад, выставив ладони в знак поражения, — только не плачь.

— И рыбку, — промямлила я, пока Ривен натягивал штаны, — фаршированную вишней.

— Чего? — он уже открывал дверь, когда встретился с моим сердитым взглядом. — Хорошо, с вишней, так с вишней.

Он ведь не найдет осенью вишню… И эта мысль расстроила меня еще сильнее. Я не понимала, от чего мне больше всего грустно: от этой чертовой рыбы, смертей, которые случились из-за меня, или от того, что Ривен такой милый. Как вообще от последнего может быть грустно? Но мне было.

Дана — мама Кенаи, беременная уже пятым ребенком, — говорила, что это нормально — испытывать сотню чувств одновременно. Но для меня, человека, который с ранних лет стремился все контролировать, это пытка.

Думаю, что мой организм расслабился, понял, что мы в безопасности, и дал волю чувствам. Отлично. Просто замечательно. У нас на носу война, мне предстоит сражаться с могущественным богом, а я не могу остановить слезы.

Я потрогала глаза и поняла, что они жутко опухли. Плач перерос в гортанный рев, но успокоиться я все никак не могла. Я накрылась одеялом с головой и, на мое счастье и на радость тех, кого я могла затопить, уснула.

Какое блаженство — просыпаться на мягкой перине. Моя спина благодарила меня, все тело казалось невесомым, парящим в облаках. Я вытянула руки и ноги, почувствовала легкий холодок от того, что они вылезли из-под теплой ткани. Отдохнувшая, я скинула с себя одеяло и обнаружила рядом сопящего Ривена. Неужели он не нашел, чем укрыться? Оттопыренный зад моего мужа покрывали солнечные лучи. Обе его руки лежали под подушкой, правая нога вытянута, а левая согнута в мою сторону. Как же я рада оказаться дома. Я аккуратно придвинулась к его лицу и, с трудом разлепив заплаканные глаза, уставилась на лучшего в мире мужчину.

Такой красивый…

— Ты выспалась, мать-медведица? — прохрипел он, не открывая глаз.

Я расплылась в улыбке.

— Почему мать-медведица?

— Разъяренная, — он открыл глаза и лукаво ухмыльнулся, — и рев как у медведя, — выговорил он и вскинул руки в защите, потому что в него уже летела подушка.

Я запрыгнула на спину Ривена и прижала подушку к его лицу.

— Ну все, ты умрешь жуткой смертью, а ребенку я скажу, что тебя сожрал медведь.

Он несколько секунд подергался, а потом обмяк. Боги! Я быстро убрала подушку и увидела, как этот дурак лежит с вываленным наружу языком. Ривен схватил меня, прижал к себе и принялся щекотать. Я взвизгнула от неожиданности.

— Попалась!

Он играл на моих ребрах, как на гитаре. А я кричала, как поросенок. Странно, что он снова не назвал меня свинюхой. Я сражалась до последнего, пока не оказалась с силой прижата к его груди.

— Ты голый, — уточнила я, глядя в его голубые глаза.

— Ага.

— Весь голый.

— Ага.

Он загадочно изогнул бровь.

— И я голая…

Я почувствовала, как подо мной растет его непреодолимое желание.

— И ты голая, — повторил он и хмыкнул.

Все внутри меня сжалось в тугой узел и опустилось вниз живота. Я тяжело сглотнула. Ривен закусил нижнюю губу, его глаза почернели, но вокруг радужки все так же поблескивал тонкий золотой ободок. Словно дикий зверь, он рывком притянул меня поближе и поцеловал.

Как же сильно я соскучилась.

Я запустила руку в его волосы и потянула назад. Ногтями второй руки я провела по стальной груди, слегка царапая нежную кожу. Из Ривена вырвался хриплый стон. Он обхватил мою шею, жадно соскальзывая по ней вниз к талии. Затем крепче прижал меня к себе и одним махом поменялся со мной местами. Его губы провели дорожку из мягких поцелуев от мочки уха до ключицы. По телу пробежали мурашки, и я слегка вздрогнула. Когда мы встретились взглядом, я не могла больше сдерживаться, обвила ногами его талию и с силой привлекла к себе. Ривен вдавил меня в кровать и прошептал на ухо:

— Ты моя жизнь, моя родная душа, и я безмерно люблю тебя.

Он поцеловал, вобрал весь мой воздух и легонько прикусил нижнюю губу. Когда он плавно вошел, я ощутила, как пульсирующий поток энергии пробежал через все мое тело, заставляя содрогнуться. Молния, заряд которой я чувствовала каждый раз, когда мы были так близки, оказалась моей силой и искала выход. Теперь я это знала.

Смогу ли я поделиться божественной энергией с ним?

Я представила золотую нить, которая оплетает мое тело и переходит к его, связывая нас. Ривен двигался все быстрее, и сосредоточиться оказалось достаточно сложно. Однако, как только нить остановилась, я мысленно пустила по ней силу.

— Твою ж… — простонал Ривен.

С каждым новым толчком через все тело пробегали вибрации и скапливались в самом напряженном узле. Мне казалось, я вот-вот взорвусь. Во рту пересохло, тело напряглось, отдавая судорогой в ноги, которыми я сильнее сжимала Ривена.

— Быстрее, пожалуйста, — взмолила я и впилась ногтями в его спину.

Наши тела покрыла испарина, дышать становилось труднее. Я видела, как сгусток энергии растет, наполняя нас золотым свечением. Она искала выход. Я не могла больше терпеть, не могла больше сдерживать эту пульсацию и разлетелась на миллионы кусочков. Едва я успела схватить Ривена за шею и резко прижать к себе, как из меня вырвался мощный крик. Судорога сковала все тело, пока Ривен заканчивал в меня. Я обмякла и наслаждалась его прерывистым теплым дыханием.

— Не знаю, как ты это сделала, но я хочу еще, — тяжело сглотнув, процедил он.

Ривен приподнялся на руки и поцеловал меня в нос.

— Это разовая акция, — издевалась я, — действует только после долгой разлуки.

Он сердито прорычал и опустил голову мне на грудь.

— Вишенка! Что случилось? — раздался испуганный голос за дверью.

— Доченька, почему ты кричала? — истерил второй голос. — Мы заходим! — Я от облегчения выдохнула, когда дверь оказалась заперта. — Ориф, ломаем дверь!

— Все в порядке, — слабо выкрикнула я из-за одышки.

Они не услышали или не обратили внимания из-за своей паники. Мои испуганные глаза уставились на Ривена, которого сразил истеричный смех. Он не мог остановиться, в уголках глаз появились слезы. Видимо, он думал, что дверь выстоит. Только вот он зря сомневался в моих тревожных отцах. После первого удара, я услышала треск петель, тут же скинула с себя Ривена и накрылась одеялом. Отцы ввалились в комнату верхом на двери. Ривен голый лежал на полу у кровати, с другой стороны от них. Я нервно села и вцепилась в одеяло, как в спасательный круг. Лицо пылало жаром, я уверена, что оно сейчас было краснее вишни.

Кстати, а где моя вишня?

Я мотыльнула головой, убрала с лица мокрые пряди и, сделав самое суровое лицо, уставилась на родителей.

— Вы что, совсем ненормальные? — вышло пискляво. Я откашлялась. — Зачем ломать дверь и вламываться в комнату?

Рагнар вскочил на ноги и одной рукой помог встать Орифу. Я нахмурилась, осознав, что один из рукавов рубашки Рагнара болтается пустой. Главное, что он жив, а это… Мы поможем ему справиться.

— Мы услышали крик, — начал Рагнар.

— Тот, которым ты обычно разносишь все на куски, — помогал Ориф.

— Мы испугались за тебя.

— Да, испугались, подумали, что бладгромы пришли за тобой, и сразу же рванули спасать.

Они все еще стояли на деревянном полотне. У обоих взъерошенные волосы, сонные глаза и ночная полосатая одежда. Я усмехнулась и смягчила взгляд.

— Вы ж мои спасители, — пробурчала я.

Мы не виделись со свадьбы, и я безумно соскучилась по ним. Однако хотелось встретиться не так. Я повыше натянула одеяло и посмотрела на Ривена, который лежал в чем мать родила, даже не прикрываясь руками.

— Детка, — протянул Ориф, — мы так волновались за тебя, — он выставил руки, и они оба попытались сделать шаг вперед.

— Стойте! — вскрикнула я и краем уха уловила смешок Ривена. — Со мной все хорошо, просто страшный сон, — я натянула улыбку, в попытке успокоить их, и в эту секунду сверху, прямо мне на голову, приземлился небольшой кусок лепнины.

Взяв его в руку, я задрала голову и увидела на потолке знатную такую трещину, которая все еще медленно двигалась дальше. Пыль и краска белой пеленой посыпались на кровать.

Я нервно хихикнула и пожала плечами.

— Думаю, вам лучше зайти немного позже.

Сжалившись надо мной, Ривен появился из-за кровати. Он поставил локти на матрас и положил на ладони подбородок.

Ориф покраснел и потянул Рагнара к выходу.

— Ривен! Мы испугались, когда ты исчез, думали, записку могли оставить бладгромы, чтобы запутать нас, — начал Рагнар, совершенно не понимая намека.

— Пошли, старый ты дурень.

— Почему я не могу порадоваться возвращению детей? — возмущался Рагнар.

Ориф что-то шепнул ему на ухо, отчего тот вытянулся как струна и попятился назад.

— Извините.

Они подняли дверь, поставили ее в проеме и быстрым шагом удались.

— Ты сразу не мог мне сказать? Друг называется, — донесся голос Рагнара.

Я шлепнулась спиной на кровать и промычала.

Ривен встал, подошел к длинному комоду темно-коричневого цвета, который стоял напротив кровати, и взял с него белую фарфоровую чашку. С улыбкой он сел на край матраса, протянул мне ее и сказал:

— Я знаю, чем тебя порадовать. Вот, на, нюхай.

Я уставилась на него, как на дурака.

— Я не хочу.

— Это кофе, как ты просила. Он, конечно, остыл, но запах еще есть.

Ривен поднес чашку к моему лицу, и я резко отпрянула.

— Я поняла, что это, но я уже не хочу, — лукаво проговорила я и скорчила виноватую гримасу.

Он недоуменно мотнул головой.

— А рыбу с вишней? — Ривен кивнул в сторону комода, на котором стояла еще и тарелка. — Я заставил на кухне вскрыть запаянную банку с компотом и выковырять из нее всю вишню, чтобы потом запечь ее в рыбе.

Моя нижняя губа вытянулась и затряслась. Глаза наполнились влагой.

— Ты такой хороший у меня, — похныкивая, пробормотала я.

— Так, так, только не плачь, молю, — Ривен вскочил, убрал чашку и схватил тарелку с рыбой. — Сделать новую? Попросить подогреть эту? Или ты уже не хочешь?

— Х…х…хочу, — сквозь всхлипы выговорила я.

Боги, я не хочу плакать, остановите это. Я уже не могу. У меня болят глаза. Я даже не знаю, что хуже: плакать из-за еды или испытывать нехватку кислорода из-за трупов, оставленных после себя.

Ривен взял вилку, вернулся ко мне и наколол на нее вишенку. Я распробовала вкус и с жадностью отобрала у него тарелку. Он улыбнулся и принялся одеваться, пока я уплетала холодную семгу с кислинкой. Причмокивая от наслаждения, я наблюдала, как Ривен пытается починить дверь. Я даже не знала, что у нас в покоях, оказывается, есть сундучок с инструментами.

— Может, это сделают слуги? — прожевав, спросила я. — Ты же король, не дело тебе двери устанавливать.

— Король я недавно, а мужчина с рождения, — гордо произнес мой муж.

— Ой, ой, извините, мистер «я починю все сам», — насмехалась я, но мысленно восхищалась им.

Говорить я это ему, конечно же, не собиралась, чтобы сильно не зазнавался. Однако, когда он закатил рукава рубашки и принялся выкручивать погнутые петли, я пустила слюну не от рыбы.

Глава двадцать шестая

Ривен

С огромным списком выбитых Ванессой дверей я запасся инструментами, новыми петлями, брусками и клеем. Поэтому, пока она приводила себя в порядок: умывалась, одевалась, расчесывала свои длинные белоснежные волосы, в перерывах между всем этим плакала, — я вернул дверь на место. За всю свою жизнь я успел застать немало беременных слез Даны, но, черт возьми, ни разу они меня так не трогали, как сейчас.

Еще совсем недавно я восхищался силой и мужеством своей жены, а уже сегодня не знал, как успокоить ее плач. Я думаю, то, что она увидела в деревне дриад и на посту Дрэта, сильно подкосило ее эмоциональное состояние. Если честно, я был шокирован увиденным не меньше нее. Если бы не Ванесса, которую мне нужно поддерживать, я бы и сам зарылся в собственных мыслях и кошмарах. То, что мы видели, то, что нам пришлось пережить, — это сущий ад. И единственное, чего я сейчас боялся, — что этот ад придет в наш дом.

Я закрыл глаза и стукнулся головой о стену, которую подпирал, пока ждал жену.

Мой предок смог одолеть Феррита, потому что от него все отвернулись, а что делать мне? Как справиться с ним и с армией бладгромов? Когда они придут сюда, то лишь пополнят свои ряды.

Мне страшно. Страшно за жену, за ребенка, за подданных. И я не знаю, что делать. Не знаю, как всех спасти.

Рядом кто-то громко шмыгнул носом. Я повернулся и встретился с очаровательными зелеными глазами.

— Не смотри мне в глаза, — заявила она и спрятала руками лицо. — Они красные и опухшие, словно меня пчелы покусали. Да я, черт возьми, чувствую, как моргаю.

Я улыбнулся, убрал ее руки и притянул к себя в объятия.

— Ты забыла? Тебе чертовски идет красный, — я попытался поднять настроение, но она лишь стукнула меня в живот. — Ну правда, Ви, ты выглядишь замечательно, никто не заметит, что ты плакала.

Пришлось соврать, иначе бы она снова залилась слезами.

Я поцеловал ее в макушку.

Ванесса надела мою черную рубашку и темно-синие штаны с ботинками в тон. Она расстегнула несколько верхних пуговиц, и я не мог оторвать взгляда от ее налитой груди. Волосы она оставила распущенными, лишь заколола на затылке передние пряди. Ее щечки окрасил розовый румянец, и я все больше убеждался, что беременность ей к лицу.

— Идем вершить судьбу? — спросил я, немного отпрянул от нее и протянул локоть.

Она коротко кивнула и взяла меня под руку.

После завтрака я ментально собрал всех в зале для собраний, и мы с Ви направились туда. Я ощущал, как она нервничала. Ее руки слегка подрагивали, а испуганный взгляд напоминал пойманного кролика. На подходе к залу мы встретились с друзьями из академии.

— Ванесса! — завизжала Кираз и, оттолкнув меня, стиснула мою жену в объятиях.

Я кивнул Кадоку и Йену в знак приветствия. Парни переминались с ноги на ногу, косились на меня и, по всей видимости, не знали, как повести себя с Ванессой. Я сделал шаг в сторону, и они робко приобняли ее по очереди.

— Выглядишь как банши, — выпалил Кадок, намекая на заплаканные глаза, за что получил локтем в ребро от Кираз.

— Как я рада тебя видеть! С тобой все хорошо? Ты цела? — тараторила Кираз, осматривая Ванессу с головы до ног. — Кто тебя обидел? Я размозжу его череп о стену, — она нахмурилась и недобро зыркнула на меня.

— Я дома, так что теперь все хорошо, — успокоила ее Ванесса, — не нужно никого убивать.

На лице моей жены появилась улыбка, и я немного выдохнул. Кираз схватила ее за руку и повела в зал, параллельно расспрашивая обо всем, что с ней приключилось.

Не уверен, хорошая ли это идея — заново погружать ее в воспоминания, однако вопреки моему мнению, Ванесса оживилась рядом с подругой.

— Ты видел Феррита вблизи? — тихонько спросил Йен, словно нас кто-то подслушивал. — Жуткий тип?

— Жуткий тут только ты, — усмехнулся Кадок, — а судя по его отцу, там непременно такой же ходячий божественный секс.

Я усмехнулся.

— Божественный секс? — повторил я, стоя в дверном проеме.

— А ты глянь туда.

Кивком Кадок указал в сторону стола, рядом с которым стоял высокий, чертовски накаченный парень лет двадцати восьми. У меня отвисла челюсть. Какого?

Он подстриг темные волосы, сильно укоротил бока, а сверху оставил побольше. Морщины ушли, в овальных глазах блестел зеленый цвет. Губы налились и стали пухлее, осталась только все та же глубокая ямочка сверху.

Ант протянул Ванессе руку, и, когда она подала свою, приподнял к губам и поцеловал.

Я уставился на них в оцепенении.

— Да, дружище, — Кадок хлопнул меня по плечу, — теперь на его фоне мы те самые лопухи, которых запирают в уличном туалете и макают лицом в содержимое свиного загона.

— Никогда такой хренью не занимался, — буркнул я, не отводя взгляда от Ванессы с Антом.

— Урод ты, — взбесился Йен, — так, значит, я постоянно получал от таких как ты? — он толкнул Кадока в грудь. — Матушка в кровь высушила себе руки из-за того, что каждый день по несколько раз пыталась отстирать мою одежду!

— Ты не так понял, — пошел на попятную Кадок, когда я стал уходить от них, — я ничего из этого не делал.

— Значит, ты еще хуже, ты из тех, кто смотрел и ржал, как конь!

Не знаю, чем там в итоге у них все закончилось, но звуков драки я не слышал. Кадок иногда как ляпнет, так хоть стой, хоть падай.

— Однако быстро же ты вернулся в форму, — сказал я, вмешиваясь в разговор.

Я смотрел на Анта, и рука сама потянулась обхватить Ванессу за талию и немножечко придвинуть к себе.

— Все благодаря тебе и Ванессе, — он игриво стрельнул в нее глазами, — я как раз рассказывал ей, как отплатил вам за это разрушенными полями и сожженным деревом.

Ви хихикнула.

— Не переживай, — сказала она и повернулась ко мне, — я предложила Анту потренироваться вместе. У меня опыта, конечно, не так много, но вдруг я смогу чем-то помочь.

Я стиснул зубы и натянул улыбку.

Где-то в углу зала я услышал тихий смех. Повернув голову, я заметил Кенаи, который сложил руки на груди, оперся спиной о стену и явно насмехался надо мной.

«Пошел в жопу», — ментально рыкнул я и закатил глаза.

«Кажется, у папочки появился конкурент?» — провоцировал Кенаи. — «Он как раз не успел понянчиться со своими детьми».

«Смотри, не заделай своих, а то вряд ли с ними захочет возиться Пит».

Я не знал наверняка, но, судя по тому, как он собачится с Меридой, между ними явно что-то было. Что и доказывал средний палец, направленный в мою сторону, — я угадал.

— Прошу всех занять свои места, — объявил я и направился к центру стола.

Горячий альфа-самец подошел к моему креслу, отодвинул его и уже собирался сесть, как я кашлянул за его спиной.

— Ой, прошу прощения, это твое место? — поинтересовался Ант.

Серьезно? Это единственное обитое бархатом кресло с высокой резной спинкой, которое находится по центру. Я подавил в себе негодование и коротко кивнул ему.

Брат снова усмехнулся, присаживаясь через два кресла слева от меня. На первое села Ванесса, на второе — Маврос. Справа от меня села Руна, затем Хэнриг и остальные старейшины. Свободные места ближе к двери заняли Кираз, Кадок, Йен, которых, кстати, никто не звал, и Мерида с Питером. Рагнар и Ориф предпочли позже узнать о наших решениях. Ант остался стоять рядом со мной.

— Сейчас тебе принесут кресло, — обозначил я и кивнул Каю, который стоял на входе.

— Не переживай, мне и тут хорошо, — самодовольно заявил Ант.

Мне срочно нужен пепел феникса. Он уже выводит меня из себя. Да и в целом, если его способности оказались бесполезны, на кой черт он нам?

Я постарался незаметно выдохнуть и расслабиться.

— Начнем, — я положил руки на стол и сцепил их в замок. — Феррит захватил защитный пост Дрэта и Трэиндор. Софорт, Анды и Дары, думаю, в ближайшее время также будут оккупированы, если не уже. Благо мы успели предупредить жителей и принять тех, кто пришел, — все кивали в такт моим словам. — Мимо крепости Тус незаметно пройти они не смогут, поэтому, как только враг появится там, полковник Дамин сообщит нам о готовности. До этого времени нам необходимо придумать план, чтобы защитить Форретию и остановить врага.

Присутствующие задумались. Однако тишину сразу же нарушил Ант:

— Сильно… Сильно говоришь, — он нагло похлопал меня по плечу. Я медленно повернул голову, желая откромсать его руку, и со злостью сменил цвет глаз на черный. — Но почему бы нам самим не напасть на моего сына и его армию балагуров? — с невинным выражением лица спросил он. Словно даже и не понял, что сделал что-то не так.

Ясно, почему его отселили в глухомань, — сплошная заноза в заднице.

— Бладгромы, — поправил я его.

— Ну да, ну да, они самые. Используем эффект неожиданности, — пояснил он и поправил рукой волосы, напрягая мышцы, отчего Руна рядом со мной громко сглотнула.

— Мы не можем этого сделать, — все перевели взгляд на меня, — у нас один бог может случайно убить своих же, а силы второго дают Ферриту энергию для звукового удара, — я посмотрел на Ванессу и мысленно попросил прощения за то, что сказал дальше, — да, и еще: моя жена беременна, и я ни при каких обстоятельствах не выпущу ее на поле битвы, тем более не отправлю прямиком в логово врага, — я повернулся к Анту, — вытащив ее оттуда с таким трудом.

— Ну спасибо, — буркнула Ванесса и с нервной улыбкой развернулась к толпе.

Несколько секунд все словно переваривали сказанное мной.

— Правда, что ли? — громко спросила Кираз. Когда Ванесса кивнула, та завизжала на самых высоких тонах и бросилась к ней. — Я так за вас рада!

Маврос расплылся в широкой улыбке, встал, приобнял сначала Ванессу, потом меня.

— Поздравляю, сынок!

Радостные голоса заполнили комнату, все по очереди подошли, чтобы обнять нас.

Ант хмыкнул, затем протянул мне руку и тихо проговорил:

— Береги их.

На его лице читалась смесь эмоций, которые я не мог распознать. Не от него ли мне надо беречь их? Я отбросил лишние мысли и, когда все расселись по местам, продолжил:

— Как я уже сказал, напасть мы не можем.

— Тогда у нас только один вариант, — Маврос сложил на груди руки и откинулся на спинку, — подготовить ловушку.

— Огородим Форретию деревянными кольями, снаружи разольем местами жидкий огонь, который впоследствии заключит часть монстров в круги. Расставим лучников и катапульты, позаимствованные из Трэиндора, — добавила Руна.

Она ерзала на месте и выдавала все новые и новые идеи, краем глаза поглядывая на Анта.

— А если они нападут уже завтра? — вмешалась Кираз, — нужно начать с чего-то быстрого и эффективного.

Руна виновато опустила голову. Ее этот идеализм, когда-нибудь загонит ее в долгое уныние. Каждый раз, когда полковник получала замечание, она кусала нижнюю губу и уходила в себя, по всей видимости ругая за неправильный ответ.

— Тогда для начала сделаем вокруг Форретии ловушки из жидкого огня, — я улыбнулся полковнику, — хорошая идея, это можно сделать быстро.

Она моментально воспряла духом и выпрямилась.

— Нам необходимо отделить Феррита от его армии, — пояснил я, — тогда у нас появится больше шансов.

Вот только как?

— Это я возьму на себя, — произнес Ант, — думаю, ему будет любопытно пообщаться с неожиданно восставшим отцом.

Ага… В тебе воспылают отцовские чувства, и ты перейдешь на его сторону, разгромив наш дом.

— Хорошая идея, — с улыбкой заявила Ванесса.

Я прикусил язык, чтобы ничего не испортить. Все же именно для этого мы его и возродили.

— Часть монстров с помощью крови можно заманить к ущелью Диктоса, затем скинуть вниз и поджечь, — предложил Йен, — как мы сделали на испытании в академии.

— Можно, главное — продумать все до мелочей, — согласился я.

Спустя несколько часов мы детально проработали план защиты Форретии.

Теперь самое главное — не облажаться.

Глава двадцать седьмая

Ванесса

Собрание закончилось. Уставшие, но довольные итогом, все стали разбредаться. Я решила подождать Ривена у выхода, пока он общался с Мавросом.

— Я буду самой прекрасной тетушкой, — Кираз выпрыгнула из-за спины, схватила меня за талию и прижалась ухом к животу. — Малыш, ты меня слышишь?— она погладила рукой живот и посмотрела на меня исподлобья. — Это я первая отведу тебя туда, куда будут запрещать родители, — захихикала она.

Я искренне радовалась такому проявлению любви от лучшей подруги.

— Формально тетушкой буду я, — гордо проговорила Мерида и перекинула свои пышные золотые волосы вперед.

— Формально ты змея ядовитая, — выпрямившись, прыснула Кираз.

С тех пор как я совершила большую ошибку и рассказала подруге про все выкидоны Мериды, она ее возненавидела.