Титул феникса. Крик королевы

Глава пятая

Ночью мы успели обогнуть туманную пустошь, прошли через дубовую рощу, и добрались до деревни Дары. Всю дорогу провели молча. Тишину нарушали лишь мои жалобные хрипы и одышка. Ликаны, если и устали, то ни капли этого не показывали. Выглядели они бодро, и явно могли пробежать еще столько же километров.

 Я думала, они будут насмехаться над моей жалкой попыткой бежать с ними наравне. Однако они лишь поглядывали исподлобья, как мне показалось с грустью и некой злостью на мою принципиальность. Если я вообще правильно смогла понять по их мордам. Я бы давно могла запрыгнуть сверху, и мы бы за пару часов домчали до деревни, не останавливаясь из-за моих попыток отдышаться. Но некий невидимый барьер не давал мне переступить через него.

 Я отчаянно пыталась верить, что они мне не враги. Верить в то, что они такие же заложники ситуации. И хоть я видела и слышала уже множество доказательств о том, что ликаны не нападали на город. Пока никто из жителей Трэиндора не знает этого, я являюсь тем, кем никогда не хотела – своей матерью. Возможно, если бы Кенаи не оттолкнул меня после поцелуя, все было бы иначе. Мы были бы чем-то другим, а не просто временными союзниками, заключившими договор. И тогда, наверное, я бы посмотрела на ситуацию с другой стороны. Какое лицемерие…

***

Деревня выглядела относительно новой и походила больше на маленький городок, лишь для богатых. После того как в Андах стало слишком тесно, многие высокопоставленные персоны решили отделиться и построить себе хорошие двухэтажные каменные дома. Крыши они выполнили из красной глиняной черепицы, а каменный забор вокруг каждого дома показывал, насколько богат человек. Чем больше у хозяина было захвачено территории, тем больше денег тратилось на строительство зданий и ограждения. На огород тогда выделялась значительная часть от всего участка и тем самым увеличивался заработок с продажи еды. А также находились рабочие места для прислуги.

 Вот здесь-то я и не стану воображать из себя правильную принцессу, а украду самого шикарного коня без малейшего зазрения совести.

Остановившись отдохнуть у протекающей рядом речушки, мы стали дожидаться сумерек. Я присела и оперлась на стоящее рядом дерево и совсем ненадолго закрыла уставшие после ночи глаза. Мне не хотелось быть обузой, но организм предательски отключился, как только я расслабилась.

 Проснулась я от теплого воздуха, который нежно обдувал мое лицо. Следом я почувствовала руки, которые мягко убрали волосы со лба. Я сладко прохрипела, забыв о том, где нахожусь. Но как только пришло осознание, я мигом распахнула глаза и увидела над собой улыбку и ямочку, от которой замирало сердце. Я вскочила на ноги и показательно вытерла руками лицо.

– Что ты творишь? – Я гневно насупила брови.

– Ты уснула и начала падать набок, – без тени сожаления произнес Кенаи. – Я сел рядом и стал твоей мягкой подушкой, – улыбнулся он.

 Я хотела что-то ответить, съязвить, но в итоге махнула рукой и пошла к речке, чтобы умыться. Ривен сидел на берегу, но, увидев меня, сполоснул руки и встал, чтобы уйти.

– Что-то не так? – удивленно спросила я, не понимая такой спешки.

– Нет. Нам нужно выдвигаться, поторапливайся, – отрезал он и ушел.

Я быстро умыла лицо и постаралась прийти в себя. Не знаю, сколько я проспала, но чувствовала себя более или менее отдохнувшей. Каждый взгляд и прикосновение Кенаи вызывали во мне смешанные чувства. С одной стороны, мне хотелось этих эмоций, а с другой – после случая с Дереком я мечтала закутаться в черный мешок из-под картошки и не позволять никому больше прикасаться к себе.

 Я могла бы поддаться простым животным чувствам, забыть о случае с лейтенантом – ведь толком ничего и не произошло. Но теперь, когда я узнала, как сильно могу быть любима, мне еще больше хотелось самой испытать это чувство. Хотелось, чтобы отношения зародились благодаря искренней и взаимной любви в которую я немного поверила. От Кенаи я не чувствовала подобного. Я видела как нравлюсь ему, как заставляю нервничать и волноваться, но это не то же самое, что я ощущала от Киерана. Человеческие чувства слишком сложные, чтобы вот так вот запросто с ними разобраться. Один только Ривен с его странной агрессией чего стоит. Это я должна обижаться, что он втерся ко мне в доверие. Однако выглядит все совсем наоборот. Он закатывает глаза и уходит когда подхожу я. А эти его тяжелые вздохи раздражают сильнее, чем постоянно сжатые кулаки. Лучше бы у меня была способность читать мысли.

Я закончила размышлять и подошла к ликанам, после чего немедля ни минуты мы направились в Дары. Крадучись, мы добрались до ближайшего дома. У каждого из них на входе стоял охранник, и это значительно усложняло задачу. Как и планировалось, мы выбрали самый зажиточный дом и направились к нему, скрываясь в тени.

Участок занимал около двадцати соток. Помимо большой конюшни, где слышалось ржание как минимум трех, а то и пяти лошадей, была еще и баня. После увиденного в Софорте во мне вспыхнул гнев.

 Обогнув участок с обратной стороны, где охрана не могла нас заметить, я подошла к забору и попросила ребят подсадить меня. Сначала Кенаи задорно улыбнулся и выставил руки, но как только я махнула головой и заставила его нагнуться, мгновенно растерял все веселье.

 Я забралась на его спину, слегка подпрыгнула и перелезла через забор. Я и так дотягивалась, но мне хотелось позлить его. Слегка ухмыльнувшись при виде того, как ликан хватается за спину и кряхтит, я спрыгнула с другой стороны. Удар моих ног о землю эхом разнесся по двору.

 Я затаила дыхание и прислушалась – никого. Быстро добежав до бани, я схватила висевшие на веревке черные широкие штаны и тонкую рубаху. Затем я направилась к конюшне. Увидев на крючке плотный рюкзак, я схватила его, закинула несколько яблок с соседнего дерева и одежду, что нашла.

 Пока все шло гладко, и я подумала о том, что Сияж снова способствует моей удаче. Я открыла конюшню, вошла внутрь и обомлела. Невероятной красоты кони стояли каждый в своем стойле. Они были идеально вычесаны, намыты и упитанны. Даже сквозь темноту и пробивающийся через окна свет луны я видела, как блестит их шерсть. Они выглядели намного лучше, чем я сейчас.

 Быстро сообразив, где находится вся амуниция, я ловко закрепила ее на коне гнедой масти. Вывела его за поводья наружу и застыла в ступоре: Как теперь покинуть участок?

 Услышав тихое покашливание, я подпрыгнула на месте. Оружия при себе не было, поэтому я сжала кулаки и подготовилась к бою.

– Извини, – прошептал стоящий за моей спиной Ривен. – Кенаи откроет ворота. Я пришел, чтобы предупредить тебя.

 Я схватилась рукой за грудь – колотящееся сердце все еще не могло успокоиться. Я кивнула ему и направилась к дому. Сбежать с участка можно было только верхом – в остальных случаях охранник на входе заметит нас, и придется вступить в бой. А мне не хотелось, чтобы невинному человеку откусили голову.

 Хозяйский дом занимал треть участка и тянулся почти во всю ширину, оставляя лишь по три метра для прохода. Осторожно проходя мимо окон и стараясь вести коня так, чтобы не было слышно топота копыт, я уловила едва заметный аромат свежей выпечки.

– Идем? – спросил Ривен, его голос звучал ниже, а брови сошлись на переносице.

 Я заглянула в закрытое окно и увидела кухню, на столе которой красовался румяный пирог. С загадочной улыбкой я посмотрела на Ривена и, приподняв уголок рта, вернулась к окну.

– Ванесса, не вздумай! – шикнул он, но было уже поздно.

 По камню я вскарабкалась до открытой форточки и, опустив внутрь руку, открыла само окно. Бесшумно проникла внутрь, огляделась по сторонам и подкралась к пирогу. Не знаю, с чем он был, но желудок предательски урчал, что ему все равно какая начинка. Взяв пару полотенец, я завернула в них горячий пирог и передала Ривену через окно.

– Все, живо вылезай обратно! – Он нахмурил брови и протянул мне руку.

 Я почти согласилась, но вспомнила, что идти нам предстоит долго, и придется сделать как минимум пару остановок. А у нас нет денег на ночлег и еду. Я развернулась и направилась к буфету со столовыми приборами. Вытащив из шкафа несколько серебряных вилок и ножей, я потянулась за ложками, как вдруг услышала скрип половиц.

– Что ты здесь делаешь? Ворюга! – крикнул пожилой мужчина в зеленой ливрее.

 Его специальная форменная одежда – камзол, короткие штаны и перчатки – явно указывали на то, что это швейцар. Я швырнула в него ложку и бросилась к окну. Только я и успела что поставить в проем ногу, как мужчина дернул меня за рубашку назад.

– Уходи, – прошипела я Ривену.

Швейцар потащил меня от окна в сторону столовой. Там сидела семья из пятерых человек: женщина с короткими кудрявыми каштановыми волосами, мужчина с лысиной на макушке и редкими волосами по бокам, а также трое детей – две девочки и мальчик. Все они встревоженно взглянули на меня, оторвавшись от ужина. Глава семейства вопросительно посмотрел на того, кто меня держал, и с раздражением вскинул руку в жесте «это что?»

– Господин, извините за беспокойство. Поймал воришку на кухне. Она стащила пирог и намеревалась украсть столовое серебро, – доложил швейцар.

– Выпороть ее, а затем вышвырнуть на улицу, – монотонно произнес мужчина и сразу же отвернулся, чтобы продолжить трапезу.

– Да вы знаете, что в Софорте люди последнее отдают? Крошки доедают и носят обноски нескольких поколений! – вскрикнула я, округлив глаза.

– А почему мне должно быть до этого дело? – он сжал в кулаке ложку, которой ел суп. – Я в отличии от некоторых, заработал на это все, – он обвел руками комнату, – непосильным трудом. Почему я должен заботиться о тех, кто выбрал путь попрошаек? Ты думаешь, часто к нам приходят люди в поисках работы? – Он повысил голос. – Они приходят лишь жаловаться да просить подаяния! Почему я должен раздавать что-то просто так?!

 Закончив свой гневный монолог, мужчина отвернулся и махнул рукой в мою сторону. После чего швейцар потащил меня к выходу из дома. Я не сопротивлялась, погрузившись в размышления над словами хозяина дома.

Мне стало стыдно за то, что я решила обокрасть человека, который заработал на все кровью и потом, а не на обмане бедных жителей. Мысли лихорадочно метались: а правда ли это? Нам с отцом ничего не стоило помочь нуждающимся. Но титул и дворец передавались в нашей семье из поколения в поколение – нам достаточно было лишь родиться. Мы не зарабатывали на это…

 Сбросив мешок с плеча, я вырвалась из рук швейцара и, распахнув дверь, выбежала наружу. Резкий удар в живот выбил из меня весь воздух, и я рухнула на ступени перед крыльцом. Охранник отреагировал мгновенно – я даже не успела заметить его. Он молниеносно подскочил ко мне и схватил за шиворот.

– Выпороть и за ворота, – спокойно произнес слуга и, закрыв дверь, удалился.

 Охранник приставил меч к моему горлу и повел меня к выходу, прихватив с гвоздя у крыльца плеть. Я шла спокойно, не сопротивляясь.

Казалось, что я получу по заслугам. Киеран погиб из-за меня, и я заслужила наказание, а пока я не спасу отца, эти раны будут служить мне напоминанием.

Спокойно встав лицом к забору, я смиренно ожидала удар по спине. Сначала услышала глухой стук, а затем плеть рассекла воздух рядом со мной, ни капли не задев. Обернувшись, я увидела Кенаи. Он стоял рядом с бесчувственным телом охранника и восторженно рассекал воздух плетью.

– Ты… убил его? – спросила я дрожащими губами.

– Просто вырубил, не переживай. С каких пор ты так послушно выполняешь то, что тебе говорят? – усмехнулся он, отбросив свою игрушку на землю.

 Я промолчала и вышла за ворота. Ривен одной рукой держал коня за поводья, второй передал мне рюкзак. Я вопросительно подняла на него глаза.

– Я взял на всякий случай еще один и закинул туда несколько вещей. Пирог же твой дурацкий надо в чем-то везти, – пояснил он, похлопывая коня по плечу и приглашая меня сесть.

 Закинув рюкзак на плечо, я забралась на коня и благодарно кивнула ликану. Вскоре мы уже мчались вдоль озера в сторону следующей остановки.

Глава шестая

Скакать первые полчаса было достаточно легко. Но немного позже меня так сильно стало клонить в сон, что я невольно закрывала глаза на несколько минут. В страхе свалиться, я остановила коня и подала знак ликанам. На берегу озера царила оглушительная тишина. Луну затянули облака, и вдалеке виднелись лишь крохотные огоньки от Анд.

 Подложив под голову рюкзак, я попросила у ребят всего пять минут отдыха. Глаза тут же закрылись, и я погрузилась в глубокий сон.

Яркий, обжигающий огонь охватил всю землю. Я шла босиком, не чувствуя ни боли, ни страха. На мне была лишь тонкая белая рубаха до щиколоток, пропитанная густой, почти черной кровью.

 Услышав пронзительный крик о помощи, я бросилась вперед. Он был отчетливым, громким и душераздирающим, словно человек кричал на пределе своих возможностей. Добежав до руин полуразрушенного каменного дома, я увидела, как из-под развалин торчат руки, хаотично двигающиеся из стороны в сторону. Там, где должны находится их тела, бушевало пламя.

 Я не могла сдержать слез, осознавая, что они горят заживо. Но принять факт погибели не смогла. Я стала хватать камни один за другим, отбрасывала их в сторону, ранила руки об острые грани, но не останавливалась. Крик терзал мою душу, лишая остатков самообладания. Казалось, я горела вместе с ними.

 Наконец добравшись до огромного булыжника, который и прижимал толстую неразрушенную стену, придавившую их, я изо всех сил потянула его на себя. Руки не слушались, были беспомощными, ватными. Казалось, камень не сдвинулся ни на миллиметр.

– Простите меня, простите! – кричала я в отчаянии. – Я не могу его сдвинуть!

 Слезы заливали лицо, я не могла остановить их, не могла больше выносить крики. Закрыв глаза ладонями, большими пальцами я заткнула уши и закричала. Закричала от невыносимой боли и собственной беспомощности.

 Когда я открыла глаза, ни огня, ни придавившей людей стены уже не было. Кто-то осторожно похлопал меня по плечу, и я резко обернулась. Парень, девушка и ребенок стояли за моей спиной. От их кожи остались лишь кровавые лоскутки, которые отслаивались и падали на землю. Они смотрели на меня безмолвно и с ненавистью.

– Мне не хватило сил, простите, – прошептала я, вытирая слезы.

 Парень протянул ко мне руку с распахнутой ладонью. Я взглянула в его зеленые глаза и вдруг заметила уцелевший кусочек кожи над губой. Там был шрам. Это был Киеран. Как только я это осознала, он схватил меня за руку и сжал так сильно, что я почувствовала хруст ломающейся кости. Их обгоревшие волосы обнажили изуродованные черепа, но я узнала и девушку – это была Видалия.

– Ты во всем виновата! – зашептали они в унисон, окружая меня. – Мы погибли из-за тебя!

 Они повторяли эти слова без остановки. А затем передо мной встала девочка. Я не знала, кто это, даже не представляла. Она подошла вплотную к лицу и вцепилась руками в мою голову.

– Все погибнут от твоих рук, – произнесла она. – А я каждый день умираю снова и снова, и все это – по твоей вине.

 Она опустила взгляд, и я увидела, как из трех глубоких ран на ее боку хлынула кровь. Это была я… маленькая я.

Вокруг появилось еще больше людей, парней. Это оказались все, кто погиб по моей вине: те два парня, что помогали Бэну, тот мужчина в Андах, которому Кенаи оторвал голову. Все они одновременно зашептали:

– Холодно. Холод… Хол…

Я резко проснулась, жадно хватая ртом воздух, и вцепилась в того, кто сидел рядом.

– Тебя всю трясло, я подумал, что тебе холодно, – сказал Кенаи, обнимая меня и прижимая к груди.

Слезы покатились по щекам, и я сильнее вжалась в его теплое тело.

– Дурной сон? – прошептал он, утыкаясь подбородком в мою макушку.

– Как думаешь, то, что сказал шаман, правда?

– Принцесса, ты самый справедливый человек на свете. Если ты и убьешь кого-то, значит они этого заслуживают, – с легкой усмешкой ответил он.

Я слегка отстранилась и удивленно посмотрела на него.

– Я думала, ты скажешь, что я никогда никого не убью, что я слишком добрая и ценю жизнь.

– Я мог бы, но я же сказал, что не вру тебе. Иногда, может, не договариваю. – Он покачал головой. – Я видел, как ты дралась, спасая меня из конюшни. Это было настолько дико и безжалостно, что я думал: если ты потеряешь оружие, то разорвешь их глотки зубами, – ликан засмеялся. – Ты не причинишь никому зла просто так. Но если придется защищать того, кто тебе дорог, ты сотрешь в порошок каждого, кто встанет на твоем пути.

– Неужели весь мир встанет у меня на пути? – пробормотала я.

– Этого я не могу знать. Но одно я знаю наверняка: я буду стоять рядом и сражаться вместе с тобой, держа твою руку.

 Я не стала вырываться из его объятий – сейчас это было именно то, что мне нужно. Я старалась не смыкать глаз, страшась еще раз увидеть тот кошмар, но усталость взяла свое. Спустя пару часов начало светать, и я проснулась от резкого всплеска воды вдалеке.

 Я лежала на рюкзаке, а Кенаи рядом уже не было. Я поднялась, протерла глаза и потянулась, подняв руки вверх. Озеро окутывал нежный розоватый оттенок, смешиваясь с голубоватым свечением со стороны Форретии.

 Ривен отплыл от берега метров на двадцать, а Кенаи стоял по пояс в воде. Когда солнце поднялось чуть выше, золотые лучи очертили все рельефы его безупречного тела. Гладкого и без единого шрама. Он походил на идеального бога, что снизошел сюда с царства Энсейт. Заметив, что я проснулась, он улыбнулся и направился ко мне.

 Я смущенно отвернулась, когда увидела очертания косых мышц живота, проступивших из-под воды. Надев одежду, что лежала на берегу, Кенаи широкими шагами преодолел расстояние между нами и присел рядом.

– У вас не остаются шрамы на теле? – спросила я с любопытством.

– Снова пялилась, – ехидно улыбнулся Кенаи, – те, что мы получили до превращения – да, те что после – бесследно исчезают.

 Эта мысль заставила меня задуматься: Все мои уродливые шрамы, оставленные Бэном, навсегда останутся со мной, напоминая о прошлом каждый раз, когда я буду раздеваться.

– Шрамы – это признак победы, над чем-то или кем-то. Они не могут быть ужасными, – сказал он, словно прочитав мои мысли.

– Как думаешь, я превращусь в ликана? – спросила я, переводя неприятную мне тему.

– По всем признакам – должна. Но мы не можем отрицать того, что ты одним криком уложила четверых бладгромов.

Он задумчиво почесал подбородок и, поджав губы, устремил взгляд вдаль.

– Невозможно представить, что я могу быть как вы. Но еще невероятнее верить в то, что я какой-то нокбрид, – пробормотала я.

– Не переживай, мы поднимем все библиотечные записи в Форретии и найдем ответы.

Ликан положил свою ладонь рядом с моей, едва коснувшись ребром ладони. Однако, я все еще терзала себя противоречивыми чувствами и поэтому отпрянула.

 Пока Ривен был далеко, я попросила Кенаи отвернуться и зашла обмыться в озере.

Кто знает, когда еще появится такая возможность. Тем более, что Форретия отрезана от озера, и я сомневаюсь, что у них есть достаточно пресной воды, чтобы мыться.

Я переоделась в чистую свободную рубаху и черные штаны, что захватил для меня Ривен. На плечи накинула теплую тканевую рубашку Киерана.

Перекусив украденным пирогом – который чуть не встал у меня комом в горле, после воспоминаний о словах того мужчины – мы отправились в путь. К сожалению, мы не можем проплыть через озеро напрямую. Совпост охраняет все побережье с той стороны, поэтому придется идти через крепость Тус. Путь до ближайшего леса предстоял долгий. При свете дня ликаны не могли рисковать и превращаться, а единственный конь троих не выдержит. Поэтому я ехала верхом, а братья быстрым шагом двигались следом, беседуя о чем-то своем.

– Книгу про «Создателя» вы подложили в библиотеку? – спросила я, желая включиться в разговор.

Как только я оставалась один на один со своими мыслями, они медленно съедали меня, вызывая тревожную дрожь в теле.

– Да, а также вынудили генерала потребовать книгу про Антарию, – лукаво улыбаясь, ответил Ривен. – Мы отправили ему письмо, в котором намекнули, что знаем про секретный архив и откроем академии правду про стертую богиню. – пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд.

– А вы… – я отчаянно хотела задать главный для меня вопрос, но боялась, что правда окончательно уничтожит остатки моего к ним доверия.

– Спрашивай, принцесса, – подначивал меня Кенаи.

– Вы… – я глубоко вдохнула, собираясь с духом, – вы были там, когда бладгромы убили Киерана? – протараторила я на выдохе.

– Ви, я потерял тебя во время праздника, – опустив глаза, признался Ривен. – Спустя время только узнал, что несколько пьяных кадетов видели, как тебя и Киерана, без сознания, тащили в повозку двое солдат. Они думали это розыгрыш и не стали поднимать тревогу. – Он остановил коня за поводья и заглянул мне в лицо. – К тому времени, как я нашел Кенаи, и мы добрались до вас, было уже слишком поздно…

 Слезы покатились по моим щекам. Я смотрела в полные боли глаза Ривена и понимала, как сильно это гложет его. Я понимала, что даже вчетвером, вряд ли бы мы одолели бладгромов. Но для меня было важно знать, что они не наблюдали за смертью моего друга, как жалкие крысы, со стороны.

 Ривен потянулся утешить меня и поднял руку к моей ноге, видимо хотел положить ее сверху. Однако его ладонь зависла в воздухе, а затем он опустил ее, взял коня за поводья и пошел вперед.

– Это ведь были солдаты Дерека? Или же сам генерал узнал о тебе? – спросил Кенаи.

– И то, и другое – да, – ответила я, смахивая слезы с глаз.

– Зачем тогда они вывезли вместе с тобой Киерана? – не унимался Кенаи, задев за живое.

– Из-за меня, – коротко бросила я, резко забрала у Ривена поводья и устремилась вперед, давая ясно понять, что разговор закончен.

 Весь день мы двигались практически без остановок. Лишь раз сделали привал, чтобы напоить коня, доесть остатки пирога и дать мне немного размять затекшие ноги. Ликаны, казалось, совсем не чувствовали усталости.

 К вечеру мы достигли леса возле крепости Тус. Ночевать здесь было опасно, поэтому мы решили устроить привал и глубоко в ночи стремительно преодолеть расстояние до золотой долины. Пока Кенаи разводил костер, Ривен отправился на охоту.

– Разве дым от костра не заметят? – поинтересовалась я. – Здесь же пару часов ходьбы до крепости.

– Солдаты и жители Тус обходят этот лес стороной. Поговаривают, тут водятся вендиго. – Кенаи протянул последнее слово и пугающе подразнил меня пальцами.

– Вендиго? – с опаской переспросила я.

– Один из неудачных экспериментов Антарии, – пояснил он, подбрасывая дрова в огонь. – Не переживай, их давно никто не встречал.

 Ривен вернулся, и я невольно вздрогнула от его резкого появления. Жуткий лес, жуткая история и не менее жуткая компания. Я хотела спросить, как выглядят вендиго, но решила сделать это при свете дня и когда мы покинем  лес.

 Мы приготовили на костре только что пойманного Ривеном зайца и забили животы еще на какое-то время. Мясо было отвратительным, но я упорно жевала и представляла вкус того прекрасного пирога с капустой.

 Я уселась на землю, подложив под себя рюкзак, и грелась, обдуваемая жаром костра. Мы просидели так около часа. Как бы того не хотели правители, но ночная охрана всегда была менее бдительной, чем дневная. Даже при смене караула их эффективность снижалась из-за неспособности хорошо видеть в темноте. Поэтому ночь была идеальным временем для того, чтобы мы быстро прошмыгнули с двумя ликанами мимо крепости Тус и остались незамеченными.

 Потушив костер, мы направились к выходу из леса. Поскольку народ избегал этих мест, тропинок не было, поэтому пришлось вести коня пешком, пробираясь сквозь густые заросли. Я прислушивалась к каждому шороху, страшась нечисти, что якобы больше не обитает здесь. А Кенаи за это подтрунивал надо мной, издавая позади рокочущие звуки. Наконец, ему надоело это, и мы с Ривеном с облегчением показательно выдохнули. Поэтому, как только я услышала рычание, то тут же крикнула со злости:

– Может хватит уже?

– А вот это уже не я, – сказал Кенаи и, нахмурив брови, развернулся в сторону звука.

 Мы напряженно всматривались в то место, откуда, как нам показалось, был звук. Никакого движения.

Внезапно Кенаи схватил меня за руку и, не говоря ни слова, потащил вперед вместе с конем.

– Я тебе что, вещь какая-то? Захотел – взял? – вскрикнула я, вырывая руку. – Почему вы все считаете, что можете трогать меня без разрешения?

 Огонь вспыхнул внутри меня, стало невыносимо жарко, а дыхание участилось. Кенаи вытаращил глаза, не ожидая подобной реакции. Ривен же выглянул из-за спины брата, и в смятении нахмурил брови.

– Что произошло в тот вечер? – Ривен напугано сделал пару шагов в мою сторону, словно боялся услышать то, о чем он начал догадываться.