Титул феникса. Крик королевы

– Спасибо, можешь уже отпустить, – улыбнулась я.

– Ты не удивлена? – Он вскинул брови и аккуратно поставил меня на ноги.

– Мне везет, – я пожала плечами, – всегда кто-то успевает поймать. – О! – вскрикнула я и бросилась к книге, которую мне все же удалось сбросить.

– Что это? – Спросил ликан, рассматривая книгу без названия.

– Не знаю, схватила по обложке.

Я двинулась в сторону освещенной подставки в центре зала.

 Книга была тонкая, на первой странице написан год – спустя пять лет после моего рождения – и подпись: «На долгую память моим друзьям. Все ради любви». Я стала листать дальше и обомлела от увиденного – это оказался альбом рисунков, но не простых. Каждый разворот занимали несколько зарисовок простым карандашом разных влюбленных пар и их имена. Обязательно везде присутствовал рисунок, где девушка в длинном платье с веночком на голове, а мужчина в костюме. Художнику удалось передать все возможные эмоции и события. Вот парочка заключает брак, вот они же смеются, утыкаясь друг в друга носами, вот они кривляются, высунув языки. Не уверена, что ему кто-то позировал. Больше было похоже на воображение автора.

Я листала альбом и улыбалась, глядя на невероятно счастливые пары. В какой-то момент Ривен остановил меня и застыл, рассматривая разворот.

– Мои родители, – с трудом произнес он.

Я увидела двух притягательных людей. Ривен унаследовал от отца слегка кудрявые волосы и широкие желваки, а от матери – разрез глаз и улыбку с ямочкой. Мне хотелось обнять его и поддержать, но он тяжело вздохнул и резко перевернул страницу. Странно, но лица его родителей показались мне удивительно знакомыми.

 Следом шли зарисовки родителей Кенаи. Генерала я узнала сразу, а вот мама Кенаи показалась очень миниатюрной и милой. Возможно, когда-нибудь я встречусь с ней здесь и расскажу, каким говнюком вырос ее сынуля.

 В конце книги я увидела ее. Не смотря на черно-белый рисунок, я узнала ее круглые глаза, маленький нос и широкую лучезарную улыбку. Я и без цвета видела перед собой ее длинные волнистые золотые волосы, переливающиеся на свету, и янтарные глаза. Мама смотрела на меня с картинки, схватив Рагнара за лицо двумя руками, и целовала его в щеку. Я громко усмехнулась, потирая рисунок большим пальцем.

– Такая счастливая… Кто же научил ее так хорошо управлять людьми? Родители погибли, когда она была еще ребенком. – Я задумчиво уставилась на Ривена. – Но, может, и это очередная ложь.

– Думаешь, она не любила ни Рагнара, ни Орифа Визондора? – спросил он, наклонив голову вбок.

– Она не способна на любовь, – отрезала я и захлопнула книгу. – Этот художник еще жив? – Я указала на подпись «Ваш Роджер» на задней стороне обложки.

– М-м… – Ривен почесал затылок и задумчиво посмотрел на меня. – Не знаю никого с таким именем. Можно попробовать спросить у Мариэль, она жуткая сплетница и знает все и о каждом.

– Я не могу сейчас оставаться одна со своими мыслями, сразу думаю об отце. Поэтому пошли искать твою сплетницу.

 Библиотека была отдельной каменной пристройкой ко дворцу, и мы смогли выйти через запасной выход сразу на улицу. Для меня оставалось удивительным, что он не заперт, ведь никакого ограждения между дворцом и городком нет. В Трэиндоре воровали даже мои игрушки, забытые за пределами дворца. Что уж говорить о бесценных книгах, которые доступны не каждому жителю.

– Принцесса! – услышала я знакомый голос. – Подожди, пожалуйста. – Кенаи бежал за нами по ступеням вниз.

 Я выдохнула и, закатив глаза, остановилась. Ривен же сделал еще пару шагов вперед и кивнул в сторону, намекая на то, что не обязательно ждать его брата, но затем сдался и встал в ожидании меня.

– Чего тебе? – спросила я, не скрывая презрения.

– Хотел узнать, куда идете? – Виноватый взгляд, как рекой смыло. Кенаи стоял и лукаво улыбался.

– Ты сейчас серьезно? – я опешила от подобной наглости. – Сначала ты весь такой белый и пушистый, прерываешь поцелуй, чтобы сообщить мне о том, что должен жениться, обещаешь все отменить и в конце развлекаешься со своей невестой за моей спиной! Мы, спасибо Богам, не были парой, но все равно твой поступок отвратителен. Иди и развлекай свою принцессу, а нам не мешай! – Я слегка повысила голос.

– Я сказал ей, что все кончено.

 Я вытаращила на него глаза, затем посмотрела на Ривена, который еле сдерживал улыбку, и залилась громким взрывным смехом. Схватившись за живот, я все продолжала и продолжала.

– Повеселил, однако. – Я вытерла проступившие капли слез из уголков глаз. – А что такое? Она больше не наследница престола и теперь бесполезна?

– Нет, я понял, что испытываю чувства к другому человеку и не смог так поступить с Меридой. – Кенаи переступал с ноги на ногу и нервно почесывал затылок. Обычно он такой весь из себя собранный, статный. А сейчас выглядит как растерянный мальчишка. – Мне не нужен трон с нелюбимой.

– Особенно с той, у которой теперь нет права на трон, – усмехнулась я. – Ладно тебе, Кенаи, – я стукнула его ладонью по плечу, – не стоит так напрягаться, я ни на что не претендую. Меня и трон Трэиндора никогда не привлекал, а тут чужое для меня королевство. Беги к своей принцессе и проси прощения. А то, кто знает, может, после такого первым ее указом будет – вышвырнуть тебя вон.

Я ехидно улыбнулась, взяла Ривена под локоть и направилась вперед.

 Мариэль жила в одном из двухэтажных домиков, которые окнами выходили на внутренний бульвар. Пока мы шли до него, я то и дело замечала на себе любопытные взгляды ликанов.

Неужели они прознали, что я дочь их короля?

 Ривен постучал в синюю деревянную дверь с резными узорами по углам. Мгновенно с окна второго этажа на нас уставились три пары глаз. Но необычных и не совсем человеческих.

– Заходите! – послышался тонкий голосок.

Я удивленно посмотрела на Ривена. Но он лишь уверенно улыбнулся и открыл передо мной дверь.

 Мы вошли в широкий коридор, с одной стороны которого стоял большой синий комод. На нем расставили статуэтки животных разных форм и размеров. Одна из них выглядела как весы с маленькими козлятами с двух сторон. Они монотонно качались из стороны в сторону, издавая звук «клац».

 Стены коридора снизу обшили темным деревом, а сверху украсили узорами из нарисованных цветов. Также на них красовались десятки картин с изображением козлят. Что за странность?

 Мы повернули в проем слева, и я увидела просторную светлую гостиную с большим диваном, из белой бархатной ткани.

 Пройдя вперед, я стала рассматривать высокие белые стеллажи, полностью забитые книгами, как вдруг услышала тихое пение, на кухне. Она оказалась отдельной комнатой, внутри которой слева стоял деревянный обеденный стол на четыре персоны, впереди – светлый кухонный гарнитур, а над ним крохотная разноцветная плитка пастельных оттенков.

 Мариэль напевала мелодию, иногда подключая слова, и, пританцовывая, передвигалась из стороны в сторону. Половинчатые овощи и фрукты валялись по столу. Мука была не только на полу, но и в некоторых местах на стенах. На голубом сарафане хозяйки я заметила белые следы от рук.

– Кхм. – Ривен решил привлечь внимание.

– Ох, мой дорогой! – Маленькая пухлая женщина с темными кудрявыми волосами подпрыгнула на месте и виляя широкими бедрами радостно подошла к моему другу. Она схватила его за голову и смачно чмокнула в щеку с затяжным «муа». – Я не знала, что у тебя появилась девочка!

Высоко задрав брови, она схватила меня за руку и принялась наглаживать ее, переводя взгляд с меня на Ривена и обратно.

– Мариэль, здравствуй. Извини, что без предупреждения, это Ванесса. – Я была рада, что он не стал говорить, кто я и откуда. – Я сказал, что ты знаешь все и обо всех, нам нужно найти одного художника.

– Знаю я, что ты сказал. – Она стукнула Ривена маленьким кулачком в грудь и злобно прищурилась. – Небось, что у меня здесь самые длинные уши и нос я сую куда не нужно. – Держа за руку, она прокрутила меня вокруг. – Какая же ты красивая, кто бы мог подумать, что спустя двадцать один год он все же найдет тебя. – Я вопросительно вытаращила глаза на женщину. – Я же знаю все и обо всех, мне уже птичка напела, что потерянная дочь короля здесь. А глядя на волосы, и, судя по тому, что я тебя раньше не видела, и дурак поймет, что это ты.

Она усадила меня за стол и выбежала в соседнюю дверь, ведущую в противоположную сторону от бульвара.

– Куда это она?

Я настороженно оглянулась на Ривена. В ответ он только улыбнулся и пожал плечами.

– Во-от, мои золотые, угощайтесь!

Мариэль забежала со скоростью ветра и поставила на стол только что приготовленный пирог на деревянном подносе!

– Ты не ешь мясо? – спросила она, увидев мое удивление.

– Выглядит очень аппетитно, а пахнет еще лучше. Я удивилась, что у вас есть поварня в отдельном помещении, – я перевела взгляд на дверь позади нее.

– В Трэиндоре готовят прямо на кухне?

– Нет, в городе две общие поварни на всех, а у деревень по одной. – Я смущенно опустила глаза, а затем подняла их, чтобы проследить за реакцией собеседников.

Ривен и Мариэль смотрели на меня с некой грустью. Думаю, они не понимали, как такой большой и величественный Трэиндор не пользуется своим преимуществом и не развивается. Я тоже этого не понимала. Видимо Торндайк знал за какие ниточки дергать, чтобы при папе все казалось убогим, а когда на трон взойдет он, то все резко изменится в лучшую сторону. Чертов гений.

– Ох, милая, не знаю даже, что на это ответить. В любом случае, угощайтесь, я сейчас еще чай сделаю, – добавила Мариэль и снова скрылась за дверью.

– Я тоже не знаю, что сказать на то, насколько жалким кажется Трэиндор по сравнению с Форретией, – сказала я, поставила локоть на стол и подперла рукой щеку.

– Я уверен, что если бы твой отец не оказался под влиянием Торндайка, то все было бы иначе.

Ривен отрезал кусочек пирога и передал мне.

 Мариэль вернулась спустя время и налила нам в кружки горячего чая.

У них даже кружки были не из глины, а из металла. Я не удивлюсь, если в каждом доме еще и стеклянные бокалы найдутся. Безусловно, во дворце у нас все имелось, но простые жители довольствовались малым. Смешит лишь то, что ликанов они считают неотесанными животными, хотя сами живут и ведут себя хуже. Если еще и бладгромы ужинают с вилкой и ножом, я уж точно сойду с ума.

Я усмехнулась своим же мыслям вслух и привлекла внимание хозяйки.

– Ну, рассказывайте, зачем пожаловали?

Она поправила свои черные кудри и тыльной стороной руки попыталась вытереть от муки щеку. У нее были карие глаза и круглое лицо, на котором ярким пятном сияли красные губы.

– Знаешь ли ты такого художника, как Роджер? – начал Ривен.

– Конечно знаю, а вот как ты мог его забыть? Он же нянчил тебя, когда ты еще бегал без штанов по всей площади! – Она залилась смехом и повернулась ко мне. – Он ненавидел, когда его заставляли носить штаны. Только отвернешься, он уже носится в чем мать родила!

– Ну хватит, – выдавил ликан.

Я впервые увидела, как Ривен засмущался. Его щеки слегка порозовели, а взглядом он косился на мою реакцию. Я слегка хихикала, представляя маленького кудрявого друга.

– Ладно тебе, ты только с виду большой и страшный дядька. А на самом-то деле… – продолжала хозяйка.

– Художник, Мариэль, – перебил ее Ривен, чтобы она не успела взболтнуть еще чего лишнего.

– Да, да, точно! – Она хлопнула себя по лбу. – Он живет на краю континента, ближе к Золотой долине. Давно не видела его, последний раз бедняга жаловался, что испытывает боли в коленях во время ходьбы. Но о его смерти я не слышала, так что можете смело отправляться туда.

 Мариэль резко вскочила и, раскачивая бедрами, двинулась к глубоким тарелкам с едой, которыми она занималась, когда мы нагрянули. – Совсем забыла накормить детей! Дети! Бегом кушать!

Она поставила четыре тарелки на пол, чем вызвала мое недоумение.

– Смотри, – шепнул мне на ухо Ривен и кивнул в сторону входа на кухню.

 В проеме молниеносно появились те самые глаза, что я заметила на втором этаже. Это оказались маленькие козлята. Под шумные вопли они пытались решить, кто же первым войдет в кухню, толкая друг друга из стороны в сторону и бодая крохотными рожками. Двое из них были полностью белыми, а один – с черными штанишками.

 Я опустилась на пол, чтобы поприветствовать маленьких жителей, но как только попыталась погладить одного из них, он тут же отпрянул и посмотрел на меня с таким презрением, на которое не способно животное. Я думала, что не способно.

– Это Эрис, он не очень-то воспринимает обнимашки. Его брат Сириус вообще прячется, пока дома гости, – сказала Мариэль, и я услышала короткий смешок от Ривена. – А вот девочки очень любвеобильны. Мотти, Габи, а ну-ка поприветствуйте наших гостей!

 Только она это произнесла, как две козочки бросились ко мне в объятия и, повалив меня окончательно на пол, начали облизывать лицо. Я смеялась и пыталась отстраниться от них, но дамы были настойчивы. Если бы не Ривен, который поднял меня за руку, то так бы я и осталась лежать, зализанная козлятами.

 Мариэль передала Роджеру пирога и попрощалась с нами. Напоследок она сказала Ривену полушепотом:

– Не упусти такую красотку.

Мы продолжили свой путь и быстрым, уверенным шагом оказались у отдельно стоящих домов за полем, которые видели в прошлый раз издалека. Следуя за Ривеном по пятам, я то и дело разглядывала стоящие по бокам домики. Они были разбросаны хаотично, но не сильно далеко от дорожки, так что я легко могла рассмотреть каждый резной узор вдоль крыш и окон.

 Забора ни у кого не стояло, при этом за каждым домом располагались посадки. Для скота построили крытые загоны – небольшие, но аккуратные и с такими же витиеватыми узорами, как на домах.

– Неужели никто не ворует посадки? Дети, например? – удивленно спросила я у Ривена.

– Нет, – усмехнулся он. – У каждого из ликанов достаточно работы и денег, чтобы купить все, что он хочет, в пределах разумного, конечно. А дети могут попросить, и им не откажут. Наглеть не станут, поклянчат, может, пару раз и все. Все понимают, что это труд, а труд должен оплачиваться.

 Каждый, кто находился на улице, когда мы проходили мимо, поприветствовал Ривена и пожелал хорошего дня. На меня же смотрели больше с любопытством, чем с опаской.

– Почему вы не превратились тогда, когда на нас напали в хижине? – Со всеми событиями я совершенно забыла спросить об этом.

– Их было всего трое, мы и в человеческом обличье намного сильнее, поэтому обычно предпочитаем оттачивать таким способом навыки. А ты для чего выбежала? Думала, не справимся? Еще и с маленьким ножиком.

Он ухмыльнулся, отогнул ветки и освободил для меня путь. Мы уже прошли все видимые постройки и двигались к окраине леса.

– Я хотела помочь. – Я сложила руки на груди и надула губы.

 Наконец мы вышли из леса, и вдалеке показались небольшие домики. Я восторженно уставилась на край обрыва, и Ривен, увидев мое замешательство, предложил подойти ближе. Внизу открывался невероятно красивый вид на горизонт и океан Иль. Бирюзовая вода покрывалась белыми барашками, агрессивно бушуя вдоль скал. Немного левее я заметила край берега и пару кораблей вдалеке. Раньше я видела их лишь на картинке, поэтому сейчас невольно разинула рот, рассматривая белоснежные паруса. Они казались очень большими, даже на таком расстоянии.

– Пойдем. – Ривен предложил мне ладонь и на мой вопросительный взгляд продолжил: – Во время заката здесь будет намного красивее. Нужно поторопиться к Роджеру, чтобы успеть сюда в нужное время.

 Я взглянула сначала ему в лицо, потом на ладонь и осторожно, едва дыша, вложила в его руку свою. Ликан улыбнулся и потянул меня за собой.

 Сначала нас встретил узкий двухэтажный деревянный храм с синим, поблескивающим на солнце куполом. Следом за ним расположились три одноэтажных белых домика: один слева, второй на достаточном расстоянии справа и последний прямо напротив нас. Они равноудаленно стояли друг от друга и создавали некий треугольник.

– Им не страшно здесь жить? На них же запросто могут напасть солдаты Трэиндора, – спросила я, перебирая пальцами по потрепанному дереву ближайшего дома.

– Ликаны верят в судьбу и в то, что в определенный жизненный период они должны уйти в сторону и не мешать молодому поколению. – Судя по интонации, Ривен не очень-то одобрял это все. – Если на них нападут – такова судьба. Как видишь, несмотря на то, что сам город часто подвергается нападениям, они все еще живы. – Он развел руками, и вздернул брови.

 Я постучала в дверь дома, около которого стояла, и через несколько минут оттуда вышла очень морщинистая и немощная бабуля. Она опиралась на палку и едва смогла разглядеть нас из-за нависших век.

– Чего вам? – прохрипела старушка.

– Мы ищем художника Роджера. Не подскажете, где он живет? – спросила я.

Она долго смотрела на меня, затем махнула рукой, чтобы я подошла ближе.

– А? – завопила она мне на ухо, так что я дернулась от неожиданности.

– Не знаете, где живет Роджер? – повторила я, только на этот раз громче и ближе к ее уху.

 Она не стала ничего отвечать, лишь указала тощим кривым пальцем на самый дальний и центральный дом. А затем развернулась и, что-то бубня под нос, удалилась, захлопнув за собой дверь.

– Сколько ей лет? Никогда еще не видела таких… – я перешла на шепот, – старых.

– Ликаны живут немного дольше. Думаю, ей где-то лет под сто двадцать, – усмехнулся Ривен, направляясь к нужному нам дому.

– Сколько? – удивленно повторила я, стоя на месте и ошарашено глядя то на спину Ривена, то на дом бабули.

 В Трэиндоре простые люди доживали в лучшем случае до шестидесяти. Болезни, тяжелый труд, бессмысленная война.

Я быстрыми шагами нагнала Ривена. Только мы хотели постучать в дверь, как она открылась, и на нас с недоумением глядел полулысый старичок лет семидесяти. Возможно ему на самом деле столько же, сколько и той старухе. Остатки его седых волосинок смешно торчали в разные стороны, а на самой голове было заметно большое количество родинок и пигментных пятен. Он стоял в клетчатой красной рубахе, заправленной в коричневые штаны, утянутые ремнем. У дедули были впалые щеки и круглые серые глаза, окруженные морщинами. Он попытался гордо выпрямиться, но все его тело сковала невидимая нить. Схватившись за поясницу, старик отошел с прохода и пропустил нас в дом.

Внутри пахло старостью и лечебными травами. Сразу справа стоял небольшой стол, за ним в углу – подобие кухни на три ящика. Следом в стене было окно с разбитым стеклом. Прямо располагалась односпальная кровать, а слева – накренившийся шкаф с двумя дверками. По сравнению с тем, как живут в городе, это выглядело печально.

 Он указал нам на стулья за столом, а сам сел на скрипучую, провисшую под его весом кровать.

– Слушаю, – сказал Роджер.

– Здравствуйте, меня зовут Ванесса. Мы с Ривеном нашли в библиотеке ваш альбом с рисунками пар. Одной из них были мои… – я замешкалась, боясь произносить это слово, – родители. Король Рагнар и королева Кассия.

– Припоминаю что-то такое. Пока руки слушались, старался рисовать каждый день, чтобы оставить хоть какую-то память.

Он протер уголки глаз, а затем, щурясь, посмотрел на нас.

– В этом альбоме мои родители были такими радостными! Мне хотелось бы побольше узнать о том, как они познакомились. И правда ли они выглядели счастливыми?

– Что ж, молодые люди, мне очень приятно, что хоть кто-то вспомнил обо мне и пришел навестить.

– Мариэль передала вам пирог. – Я вскочила и вручила дедушке тарелку.

– Спасибо. – Он отломил кусочек и закинул в рот. – Рагнар встретил Кассию когда осматривал местности вдоль ущелья Диктос. Солдаты доложили о странных передвижениях в той стороне, и король, собрав небольшой отряд, решил лично проверить. Ему тогда было тридцать пять лет, и все давили на него с поиском королевы и продолжением рода. Он же все мечтал найти ту самую, ту, в которую он влюбится с первого взгляда.

 Роджер закашлялся, и Ривен отлучился, чтобы принести ему воды. Здесь на окраине воду носили из колодца, поэтому мы просидели молча минут пять, пока Ривен не вернулся.

– Благодарю, – сказал Роджер и продолжил: – Я тогда следовал за королем по пятам, делал зарисовки походов и событий. Так что я одним из первых застал ту самую искру. Одинокая, в оборванных одеждах, Кассия шла, едва передвигая ноги. Король спрыгнул с коня и бросился к ней, успев поймать ее обессиленное тело на руки. С того дня что-то переключилось в нашем строгом правителе. Он стал носиться с ней, как с самой хрупкой вещью на земле. Светился от счастья, как только она входила в зал. Самые лучшие ткани и драгоценности привозили с другого континента только для нее. Лишь то, что она долго не могла забеременеть, омрачало его любовь. Целых три года они пытались зачать ребенка.

 Роджер потер больные колени и попытался выпрями ноги вперед.

– А что же Кассия? Любила ли она короля? – Я подошла ближе к рассказчику и села на пол, внимательно вслушиваясь во все, что он говорит.

– Она казалась ангелом снаружи, но лишь единицы видели ее настоящую сущность. С королем она вела себя, как само очарование: добрая, ласковая, всем помогала. На деле же гнобила и презирала всех слуг, была капризной и требовательной. А короля за спиной обзывала последними словами. Многие боялись даже попасться ей на глаза и терпели все это лишь ради Рагнара.

– Вы нарисовали их такими счастливыми… – прошептала я, не скрывая разочарования. Я знала, что она никого не любит и не любила, но каждый раз горько быть правой.

– Это все Рагнар. Когда ее похитили, спустя пять лет безуспешных попыток найти ее, он отчаялся и попросил сделать для него несколько зарисовок счастливых мгновений. Я все выдумал, никогда такого не видел между ними.

Сглотнув ком в горле, я решила задать последний вопрос:

– Может, вы замечали за ней что-то подозрительное или странное?

– Она часто исчезала более чем на сутки. Король тогда был сам не свой, тревожный, не собранный. Он каждый раз отчитывал ее за это, но все повторялось вновь и вновь.

– Куда же она ходила? – вклинился Ривен.

– Поговаривают, что она возвращалась к ущелью. Зачем – не знаю. – Он хлопнул руками по коленям и с рывком встал на ноги.

Ривен без слов понял намек и произнес:

– Нам уже пора, спасибо за гостеприимство.

Он подал мне руку, чтобы помочь встать.

– Заходите еще, я буду очень рад.

На обратном пути мы все же остановились на том месте, где океан выглядит словно на ладони. Усевшись так близко к краю скалы, насколько это возможно, я выглянула вниз и случайно коснулась рукой кончиков пальцев Ривена. Он бесстрашно свесил ноги и облокотился назад на руки.

– Значит, завтра покажешь мне ущелье? – ухмыльнулась я.

Не знаю почему, но мне не хотелось убирать свою руку с его. Более того, с каждым днем вместе меня все больше тянуло к Ривену. Возможно это любопытство и желание узнать почему он был зол на меня по пути сюда, а возможно нечто иное.

– Что? – Он испуганно посмотрел на меня. – И не надейся, это очень опасно. Ты забыла, что тебя ищут бладгромы?

Он нахмурил брови, изображая из себя сурового дядьку. Я же, развернулась к нему и решила включить все свое обаяние.

– Мы просто посмотрим на ущелье и мигом назад. – Я улыбнулась во весь рот. – Ну пожалуйста, – взмолилась я и неожиданно для себя качнулась в сторону обрыва. Резко хватаясь за что-то устойчивое, я обхватила руку Ривена двумя руками и смущенно хихикнула.

– Черт бы тебя побрал, Коул. – Он закатил глаза, но мои руки убирать не стал. – Я соглашусь лишь при одном условии. Если на месте ты полностью будешь слушать меня.

Почему он не убирает мои руки? Почему не отдергивает свои? Еще несколько дней назад, мне казалось, что ему противно находиться рядом со мной. А сейчас все выглядит совсем наоборот. Может все это из-за того, что я оказалась наследницей трона? Мое молчание затянулось и я отвернулась в сторону воды, сделала вид что размышляю над его словами, затем снова повернулась к нему и выкрикнула:

– Так точно, сэр! – И шутки ради я отдала честь.

 Оранжевое зарево растягивалось розовой пеленой по небу, отражаясь в воде. Я втягивала напитанный свежестью воздух, чистый аромат соли и мягкий, моментами терпкий запах йода. Вдохнув глубже, я ощутила легкий землистый оттенок водорослей. Шум прибоя и крики птиц ласкали уши, а бескрайняя синева с переходящим в нее закатом радовала взор. Я положила голову на плечо Ривена и почувствовала знакомый трепет в груди.

Глава одиннадцатая

– Вставай! Вставай!

Я качала Ривена из стороны в сторону, пока он медленно пытался осознать происходящее.

 Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Я нервничала из-за отца, из-за превращения, поэтому мне срочно нужно было чем-то себя занять. Я подождала ради приличия до рассвета и побежала будить Ривена. Чем раньше выйдем, тем раньше окажемся у ущелья.