Тайна хозяина замка

— Клэр, подожди! — крикнул Ноэль, но она уже рванула в сторону замка.

— Поспеши за сестрой, — обратился Эдвард к другу. — Мы вас догоним.

Ноэль кивнул, вскочил на коня, бормоча сквозь зубы.

— Ну и погодка! — бросил он, натягивая поводья. — Только что было солнце — и на тебе!

— Ирландия, — усмехнулся Эдвард. — Здесь четыре сезона могут уместиться в один час.

Ноэль пришпорил коня и через мгновение скрылся за поворотом тропинки, растворившись в серой пелене дождя.

Мы с Эдвардом остались вдвоём. Торопливо свернули скатерть, побросали остатки еды в сумку — уже не разбирая, что куда.

Я уже поставила ногу в стремя, когда Эдвард, обхватив меня за талию, приподнял над землей помогая сесть на лошадь. Я чувствовала тепло его ладоней даже через промокшую ткань рубашки.

— Держись за мной, — попросил он. — Не отставай.

— Не буду, — пообещала я, чувствуя, как холодные дождевые капли стекают по лицу.

Глава 12

Эдвард вскочил в своё седло, и наши кони лёгким галопом поскакали прочь. Моросящий дождь с каждой секундой усиливался. Где-то над головой глухо зарокотал гром. Наконец поле закончилось — начинался лес.

Небо полностью затянула непроницаемая завеса чёрных туч, и вот неистовый и бескомпромиссный ливень обрушился на нас. Дождь стегал нас по лицам, как тысячи маленьких игл. Холодные капли стекали за ворот рубашки, а влажные волосы и одежда постепенно прилипли к телу. Пронизывающий ветер пытался сорвать с нас одежду. Я перестала что-либо видеть, и невольно пригнулась к шее лошади, стараясь укрыться от этой пытки.

— Держись! — крикнул мне Эдвард.

Лошади словно понимая неизбежность момента, несли нас галопом по лесной тропе, петляющей среди деревьев. Копыта их вязли в размокшей земле, и комья грязи разлетались в разные стороны.

Наконец, сквозь непрерывную завесу ливня, перед нами вырос силуэт замка. Серая громадина, словно, вцепилась когтями в скалу, как каменный хищник, затаившийся над долиной.

— Видишь? — прокричал Эдвард, обернувшись ко мне. Его голос едва пробивался сквозь шум дождя, а темные волосы растрепались на ветру. Он был похож сейчас на решительного воина.

— Килкенни, — пробормотала я, прищурив глаза. Дождь заливал мне лицо, и мокрые пряди волос прилипли ко лбу и скулам, но я всё же разглядела знакомые очертания башен.

Мы остановились на пригорке, откуда открывался вид на заброшенный замок. Увенчанный зубцами башен, потемневший от времени, он вырисовывался на фоне мрачного неба особенно отчетливо, и от этого становились ещё более таинственным.

— Нужно найти укрытие, прежде чем мы насквозь промокнем и замерзнем. Если свернем с тропы, сможем укрыться там, — произнес Эдвард, указав рукой на замок, который мы проезжали утром.

— Ты действительно веришь, что в замке водиться привидение? — крикнула я, но мой голос дрогнул.

— В таких местах возможно всё, — ответил Эдвард, неожиданно спокойно. Взгляд его был прикован к замку. — Но ты не бойся.

Он обернулся ко мне, и в этот миг молния на мгновение осветила его лицо.

— Главное — мы вместе, — продолжил он. — Остальное не важно.

Я кивнула согласием, не в силах вымолвить ни слова. Пришпорив коней, мы свернули с тропы к единственному в данной ситуации укрытию. Кони с жаром рвались вперёд, словно предчувствуя спасительную цель. Густая грязь летела из-под их копыт в разные стороны, но лошади не сбавляли темпа. Мы ехали почти бок о бок, и я чувствовала себя так, будто мы одни во всём мире — под этим тёмным небом и потоком воды, несущимся на нас с небес.

Замок Килкенни приближался с каждой секундой, и в моей душе боролись два противоречивых чувства: смутная ностальгия и липкая тревога.

Приблизившись к замку, мы спешились. Дождь чуть стих, и на минуту сквозь тучи прорвался робкий луч солнца, осветив старинный замок. Его тёмные каменные стены вдруг вспыхнули тёплым золотистым светом — и на мгновение он показался мне не угрюмым великаном, а уставшим старцем, который помнит всё, но молчит. Казалось, будто само время замерло здесь, и прошлое пронизывало каждый его уголок, каждую трещину в кладке.

Эдвард указал на небольшую каменную арку, пристроенную к стене замка — единственное укрытие от непогоды. Мы подвели лошадей под своды, где было немного суше.

— Фух! — выдохнула я, сползая с седла. — Все-таки на земле я чувствую себя более уверенно, чем верхом.

Промокшая насквозь рубашка прилипла к спине, волосы слиплись в сосульки, и я с тоской подумала о тёплом камине в замке.

— А ты неплохо держалась в седле, — заметил Эдвард, с трудом распутывая поводья коней. Гром нетерпеливо фыркнул. — Для новичка это большая редкость.

Я усмехнулась, хотя внутри приятно защемило от его слов.

— Я старалась, — ответила я, наблюдая, как с навеса размеренно капает вода, образуя маленькие лужи на скалистой земле. Капли падали с разным ритмом — одна звонко, другая глухо, и этот звук казался мне музыкой утихающей непогоды.

Мы привязали лошадей под навесом к массивным каменным столбам, поддерживающим арку.

— Я думаю в замке находиться небезопасно, — сказал Эдвард, оглядываясь по сторонам. — Стены старые, полы могли прогнить. Лучше переждать здесь.

Он указал на небольшую, покосившуюся деревянную конструкцию, больше похожую на сарай, чем на что-либо другое. Доски почернели от времени, крыша местами просела, но под ней всё же можно было укрыться от дождя.

Внезапно налетел порыв ветра, с мокрым рывком. Одна из створок ворот сарая распахнулась с громким стуком, словно кто-то невидимый отворил её, приглашая нас внутрь. Разорвавший тишину звук, заставил нас замереть на месте и переглянуться. В этот миг я ощутила, как по спине пробежал холодок от нереальности происходящего.

Створка продолжила медленно раскачиваться на ветру: то открывая, то прикрывая тёмный проём. За ним ничего не было видно. Эдвард сделал шаг вперед, заслоняя меня собой.

— Ты действительно собираешься туда пойти? — спросила я. Мой голос прозвучал глухо, почти испуганно.

— У нас нет выбора, — ответил он, не оборачиваясь. — Если останемся здесь, то замерзнем.

Я кивнула в ответ, не желая тратить слова на обсуждение очевидного. Укрытие от стихии было сейчас важнее остальных опасений. Эдвард, не раздумывая, шагнул внутрь. Его силуэт на мгновение исчез в темноте, и я напряглась. Но тут же раздался его спокойный голос:

— Всё в порядке. Заходи.

Я перевела дыхание, и последовала за ним. Внутри оказалось не так уж и плохо. Слабый свет пробивался сквозь многочисленные прорехи в деревянных стенах, но было тепло и сухо. Большая часть пола была покрыта соломой. В дальнем углу виднелся небольшой стог свежего сена, а рядом с дверью стояли аккуратно сложенные тюки соломы — кто-то явно бывал здесь.

— Ну, что скажешь? — спросил Эдвард, устраиваясь прямо на тюках. — Не самое лучшее место для отдыха, да?

Я улыбнулась уголками губ, иприсела рядом.

— Намного уютнее, чем снаружи, — ответила я, исследуя взглядом обстановку.

— И пахнет приятно, — добавил Эдвард, откидываясь на тюки спиной и закрывая глаза.

Я рассмеялась тихо, почти беззвучно, прислушиваясь к звукам доносившимся снаружи. Вокруг шумел лес, хлестал дождь, дул сильный ветер, старые доски сарая временами потрескивали от бушующей непогоды. Но рядом с Эдвардом я чувствовала себя в безопасности. Его присутствие было как тихая гавань среди шторма.

— Да, и вся эта атмосфера… — я задумалась на мгновение, подбирая слова. — Кажется, будто я попала в другой мир.

— Это точно, — согласился Эдвард, не открывая глаз. — Иногда стоит сбежать от повседневной суеты Нью-Йорка и позволить себе немного приключений в Ирландии.

Я повернула голову и посмотрела на него. В белоснежной рубашке и потертых джинсах он выглядел сейчас очень сексуально, словно ковбой с Дикого Запада. Его внушительные мышцы и плоский живот приковывали внимание, и я буквально заставила себя отвести взгляд.

— О, я готова к приключениям, — ответила я с озорной улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но давай сначала дождемся, пока буря утихнет.

Эдвард открыл один глаз и усмехнулся.

— Замёрзла? — спросил он, заметив, как я зябко поёжилась.

— Немного, — призналась я.

Эдвард не сказал больше ни слова. Его пальцы сомкнулись на моём запястье, и я почувствовала легкое волнение. Он настойчиво потянул меня за руку ближе к себе. Но я медлила, совсем не уверенная в том, что это хорошая идея. Меня терзали сомнения: «Правильно ли это? Не слишком ли быстро?»

Эдвард, словно прочитав мои мысли, не стал ждать. Он сел и осторожно взял моё лицо в свои горячие ладони — широкие, сильные, но удивительно нежные. От их тепла у меня перехватило дыхание. Сердце забилось быстрее, по телу пробежала дрожь.

С моих волос на лицо всё ещё стекали редкие капли дождя. И он нежно, словно боясь спугнуть, стирал их своими пальцами, изучая мое лицо: лоб, скулы, линию челюсти. Каждое его прикосновение оставляло на коже огненный след.

Невольно мой взгляд скользнул на его губы. Чётко очерченные, чувственные, они были так близко. От одной мысли о возможном поцелуе тело сладко заныло в предвкушении. Как в замедленной съёмке, я перевела взгляд с его губ на глаза и замерла, совершенно сбитая с толку. В них не было ни заботы, ни жалости, ни привычной деловой холодности. Там было нечто иное… Желание? Надежда? Страх? Я не могла точно определить, но это определенно было что-то особенное. Что-то, что заставило моё сердце пропустить удар.

Между нами повисло молчание, наполненное неловкой тишиной и одновременно трепетным ожиданием. Воздух вокруг нас словно наэлектризовался. Время замерло. Только дождь шумел где-то далеко, за стенами сарая, и ветер вздыхал, пробираясь сквозь щели. Но внутри, в этом маленьком убежище из старых досок и сена, не существовало ничего, кроме этого момента.

«Я едва знаю этого человека, — пронеслось в голове, — но отрицать притяжение между нами просто не возможно».

Я сглотнула и прошептала, не узнавая собственный голос:

— Эдвард…

Его имя повисло в воздухе, как вопрос. Но он не ответил. Только его большие пальцы чуть заметно погладили мои скулы — медленно, почти благоговейно. Он склонил голову так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах. Тёплое, с легким ароматом вина и чего-то неуловимо родного.

Рука Эдварда обхватила мою талию, защищая от прохлады, которая пыталась пробраться сквозь щели сарая. Другой рукой он провёл по моим волосам, откидывая их назад, и его пальцы замерли на затылке, притягивая меня ближе.

— Не бойся, — прошептал он, прижимаясь щекой к моей щеке и осторожно касаясь губами мочки моего уха. — Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.

На мгновение мы застыли в едином дыхании, наши тела переплелись. В этот миг я поняла, что хочу его. И, кажется, всегда хотела, с самого первого взгляда, с той первой неловкой встречи.

Я выгнулась в его руках, прижимаясь ближе, чувствуя, как его ладонь скользит по моей спине, оставляя за собой дорожку из мурашек. Нежные губы Эдварда прижались к моим — сначала легко, будто спрашивая разрешения. Поверженная его упорством, я закрыла глаза, закинула руки ему на плечи. Мои пальцы сами вцепились в его волосы, ещё влажные после дождя, и поцелуй стал увереннее, глубже. Удовольствие — томное, жаркое, тягучее — растеклось по всему телу, не оставляя места для сомнений.

Его губы продолжили цепочку поцелуев уже на моей шее — чуть выше ключицы. И каждый его поцелуй разжигал во мне пожар, заставляя сильнее сжать бёдра, и пальцами вцепиться в его широкие плечи.

— Еще… — прошептала я, сильнее прижимаясь к нему. Мой голос был полон жажды, которую я так долго в себе подавляла.

Эдвард поднял голову. В его тёмных, почти чёрных от возбуждения глаз читалась нежность — та, что заставила моё сердце сжаться.

— Ты сводишь меня с ума... — его шёпот, горячий и хриплый от страсти, проник в самые потаённые уголки моего сознания, оседая там сладкой дрожью. Внизу живота вдруг заныло и стало влажно.

— Я хочу, чтобы ты забыла сейчас обо всем рядом со мной, — продолжил он, не отпуская взгляда. — О прошлом. О будущем. Только мы. Здесь и сейчас.

Я не ответила. Слова были лишними. Просто притянула его к себе и впилась в его губы с той страстью, которую уже не могла сдерживать. Его руки скользнули по телу, расстёгивая пуговицы на моей рубашке — одну за другой. Я закрыла глаза, теряясь в ощущениях. Ткань скользнула с плеч, и холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, но тут же был согрет его горячими ладонями. Они заскользили по обнаженной коже моей шеи, спины, талии, опаляя желанием и постепенно спускаясь все ниже и ниже.

Освободив моё тело от одежды, он опрокинул меня на спину. Сухие травинки тут же защекотали кожу — они пахли чем-то первозданным. Я лежала перед Эдвардом совершенно обнаженная, уязвимая, но почему-то ни капли не стыдилась этого.

— Боже, какая же ты красивая, — прозвучало как молитва.

Мгновение — он навис надо мной, грациозно, как хищник, который, наконец, догнал добычу. Я ощутила кожей его горячее, и такое желанное тело. Между нами не осталось ничего — ни одежды, ни сомнений, ни преград.

— Я больше не могу ждать, — прошептал он мне в губы. В его голосе дрожала та же отчаянная страсть, что разрывала меня изнутри.

Взгляд скользнул по его широким плечам, по рельефным мышцам, по твёрдой линии челюсти — и сдалась. Я закрыла глаза, потому что смотреть на это было почти невыносимо. Слишком красиво. Слишком опасно. Слишком желанно.

Сердце колотилось в груди, пульс отдавался в висках, а тело горело, требуя разрядки.

— А я и не прошу, — ответила я, обвивая его шею руками. Пальцы утонули в его волосах на затылке.

Его настойчивость растворила остатки моей сдержанности, рождая неистовое, почти животное желание. Я раздвинула ноги, покорно подставляясь ему — без стеснения, без страха, без сомнений.

Мир за его спиной рассыпался на миллион осколков, когда он вошёл в меня. Переполненная новым ощущением, я откинула голову назад и ахнула. Его губы тут же нашли мою шею, задержавшись в ложбинке у горла. А широкие ладони перехватили мои бёдра, приподнимая выше.

Эдвард брал меня страстно и жадно, крепко прижимая к себе, словно боялся, что в любой момент могу исчезнуть. А я вцепилась в его плечи, боясь отпустить, боясь потерять эту связь, которая пульсировала между нами, как живой ток. В этот момент я забыла, как дышать, как думать, как существовать по отдельности. Мы стали одним целым — два тела, два дыхания, одно желание.

Это было невероятно — его руки и его губы на моей коже, его ритмичные движения во мне, его порывистое дыхание на моем виске. Каждый толчок отзывался внизу живота сладкой судорогой, каждый выдох — эхом в грудной клетке. Я чувствовала его всего — его запах, его вкус, его тепло. И это был не просто акт. Это было, как возвращение домой после долгих лет скитаний.

В какой-то момент сладострастие накрыло меня с головой — как девятый вал, как лавина, как солнечный удар. Тело начало мелко дрожать, мышцы внутри сжались. Я выгнулась дугой, закусила губу, чтобы не закричать, но всё равно из горла вырвался протяжный, сдавленный стон.

А затем остался только дождь, скрип старых досок, завывающий ветер где-то на периферии сознания. И его дыхание — горячее, прерывистое, смешанное с моим.

Эдвард содрогнулся надо мной, прижимаясь лбом к моему плечу. Его влажные волосы щекотали кожу. Я гладила его по голове, чувствуя, как его тело постепенно расслабляется, как возвращается его спокойное дыхание.

Мы лежали в полумраке сарая, обнявшись. Я прижалась к груди Эдварда, чувствуя его тепло, его дыхание в моих волосах, и это успокаивало. Вскоре я почувствовала, как мои веки начинают тяжелеть, мысли расплываться. Дождь за стеной превратился в белый шум, скрип досок — в мерный ритм. Мои пальцы, лежавшие на его плече, ослабли, и меня окутал сон.

Глава 13

Вскоре я почувствовала, как мои веки начинают тяжелеть, мысли расплываться. Дождь за стеной превратился в белый шум, скрип досок — в мерный ритм. Пальцы, лежавшие на плече Эдварда, ослабли и разжались. Меня постепенно окутал сон.

Но вдруг, сквозь пелену забытья, я услышала совсем рядом возню и тихий голос. А следом — резкий хлопок. Дверь сарая ударила о косяк, будто кто-то вышел наружу.

Я распахнула глаза. Сердце, пропустив удар, заколотилось с такой силой, что в ушах зазвенело. В голове сама собой возникла неумолимая мысль: «Я точно помню, как Эдвард закрыл дверь на засов. Изнутри».

Любопытство пересилило страх. Я вскочила на ноги и, не отдавая себе отчёта, бросилась к двери. Но стоило мне переступить порог, как замерла на месте. Даже перестала дышать, боясь быть услышанной.

Среди темных, пропитанных вековой печалью, стен замка, в сумраке, я увидела девушку со спины. Шуршала подолом, она ступала по мощеной дорожке усыпанной ковром из опавших листьев. Её красное платье, среди серо-зеленой гаммы древних камней замка и жухлой листвы, притягивало взгляд. Длинные волосы незнакомки, черные как смоль, доставали почти до поясницы, и колыхались от легкого, едва заметного ветерка. Лица девушки я не видела — оно было скрыто от моих глаз.

Тем временем незнакомка прошла мимо высоких готических арок, и направилась к замку. Она двигалась, грациозно, величественно — словно королева, которая возвращалась в свои владения после долгого изгнания. Затаив дыхание, я последовала за ней, стараясь держаться на расстоянии, чтобы остаться незамеченной. Но девушка, ни разу не обернулась, будто знала, что я иду следом, и принимала это как должное.

Достигнув арок, я невольно подняла взгляд на замок. Он стоял передо мной, словно древний исполин — молчаливый, величественный и суровый. Его каменные стены, точно зубы хищника, впивались в свинцовое небо, а в тёмных провалах окон кое-где полыхало красноватое свечение.

Сумерки вокруг замка сгущались, будто сам воздух превращался в густую, липкую тьму. Но яркий цвет платья незнакомки был словно маяком в этом мрачном каменном лабиринте. И я шла за ней, ведомая очарованием и трепетом, туда, где неведомое сплеталось с неизбежным — к разгадке тайны.

«Кто она? — мысли путались, обгоняя друг друга. — Призрак, обитающий в этих каменных лабиринтах? Или, быть может, я всего лишь стала свидетелем тайного ритуала, который не должен видеть никто из живых? Она чувствует мое присутствие, или слишком поглощена своим путем?»

Ответов не было, были только вопросы. Они подгоняли меня следовать за загадочной фигурой в глубины тёмного, заброшенного замка. Туда, где хранились ответы, или где меня ждала лишь очередная загадка.

Тем временем девушка поднялась по мраморной лестнице, ведущей в замок. Длинный алый шлейф её платья заструился за ней по древним ступеням. Как только незнакомка переступила порог, её силуэт стал почти призрачным, и я следовала за ней, как за тенью.

Она миновала холл и поднялась по лестнице, устланной багровым ковром. Затем остановилась в огромном зале под сводчатым потолком, где тени прошлого танцевали с пылью столетий в медленном вальсе.

Холодный мрамор под ногами отражал свет одинокого факела, рождая длинные, дрожащие тени в величественном зале. На мгновение девушка в алом платье застыла, словно скульптура под сводчатым потолком, что уходил вверх, растворяясь в липком полумраке. Воздух вокруг нас словно застыл в пульсирующей тишине.

Все так же, не оборачиваясь, она вдруг указала пальцем на портрет, висевший над каминной полкой. Полотно, освещённое мерцающим светом одинокого факела, скрывало лицо девушки в глубокой тени, но я успела разглядеть её роскошное платье цвета утренней зари.

— Катрин? — удивлённо выдохнула я, узнав ту, что явилась мне однажды в странном сне.

— Да, это я, — грустно прошептала незнакомка и медленно повернулась ко мне.

Её лицо, обрамлённое тёмными волосами, было бледным, как лунный свет. Правильные черты лица хранили на себе печать былой красоты, но в глазах читалась глубокая печаль. Она смотрела на меня пристально, словно оценивала, будто искала в моих глазах отражение собственного горя.

— Найди шкатулку, — произнесла она, и её голос прозвучал в тишине огромного зала как шёпот ветра.

Девушка в красном платье медленно подошла к окну. Её взгляд устремился вдаль — за пределы стен замка. Она вытянула руку вперёд, указывая на шпили, что терялись в туманной дали.

— Она в том замке… — прошептала она, и в её голосе послышалась лёгкая ностальгия. Так вспоминают дом, в который уже никогда не вернуться.

Прежде чем я успела задать ей ещё хоть один вопрос, незнакомка растворилась в воздухе, словно призрачный мираж. Только лёгкий холодок пробежал по коже, напоминая, что она была здесь.

Я подошла к окну и, приглядевшись, перевела взгляд на замок, на который указала девушка. В туманной дымке, на другом конце долины, я узнала замок Эдварда. Его величественные башни, окутанные серебристой пеленой, поднимались к небесам.

Я очнулась в холодном поту. Сердце колотилось в груди как бешенное. Охваченная смутной тревогой, я растерянно огляделась. Утро уже вступило в свои права. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь прорехи в стенах, создавали причудливый танец света и тени на почерневших досках.

Эдварда рядом не оказалось. Это показалось мне странным, даже тревожным.

Я продолжала лежать в пахучем сене, пытаясь удержать ускользающий сон. Он был таким реальным, что грань между явью и видением стёрлась. Воспоминания о незнакомке в алом платье с печальным взглядом не отпускали меня.

— Какой странный сон… — задумчиво пробормотала я вслух, оглядывая пустой сарай. — Шкатулка? Кому она нужна, и зачем мне её искать? Не сон, а загадочная шарада. И куда подеваться Эдвард?

Словно лесной зверек, я выбралась из сена, сладко потянулась, наслаждаясь тишиной и утренней прохладой. Тело всё еще помнило вчерашнюю близость, но разум требовал ответов.

Когда я вышла на улицу, первым делом заглянула под навес. Эдварда оказался там — возле лошадей. А солнце уже светило высоко, погода стояла изумительная: ни облачка на голубом небе. Я почувствовала, как свежий воздух наполняет мои лёгкие, придавая сил, а щебетание птиц вокруг наполняет спокойствием.

— Доброе утро! — позвала я, стараясь придать своему голосу бодрость.

— Доброе утро! — ответил Эдвард, даже не подняв головы. — Как спалось?

— Ну,… в твоём замке гораздо уютнее, чем на сеновале, — попыталась я пошутить, но он лишь коротко кивнул, продолжая возиться с лошадьми. Я заметила, что он полностью погружен в себя, и меня охватила легкая тревога.

— Пора возвращаться в замок, — задумчиво произнес Эдвард.

Вскоре мы оседлали лошадей и пустились в путь. Миновав поле, наши кони поскакали по лесу — мимо деревьев, утопающих в зелени. Прекрасные виды, свежий воздух — всё это помогало выкинуть из головы мысли о странном сне.

Удаляясь от заброшенного замка, я словно оставляла мысли о нём за невидимой чертой. Легкий ветерок трепал мои волосы, ласкал лицо, и я почти поверила, что сон был просто игрой уставшего воображения.

«Некоторые загадки так и остаются неразгаданными, — решила я. — А прошлое замка пусть остаётся в прошлом».

Вскоре мы выехали на тропу, что вела вниз в долину. Направив лошадей через поляну, мы двигались по извилистой тропинке, окружённой зелёными холмами, мимо ручья и старого изогнутого дуба. Вокруг весело щебетали птицы, а в воздухе витал сладковатый аромат цветов.

Я украдкой бросала взгляды на Эдварда. Сегодня он был необыкновенно молчалив и задумчив. Казалось, его что-то гнетёт. Я терялась в догадках, но не решалась спросить первой.

— Нора, — внезапно начал он. Голос звучал напряженно, будто ему приходилось переступать через себя. — Я хочу извиниться за эту ночь…

Я подняла голову и во все глаза уставилась на него. В этот момент яркие воспоминания прошлой ночи мгновенно всплыли в памяти — наши страстные взгляды, горячие поцелуи, жаркие прикосновения, которые оставили неизгладимый след в моей душе. Никто прежде не будил во мне столько эмоций, столько страсти. От ярких воспоминаний внизу живота сладко заныло, и я не могла избавиться от ощущения, что между нами случилось нечто большее, чем просто физическое влечение.

— Эдвард… — начала я, но он перебил меня.

— Нет, позволь мне сказать, — настойчиво произнес он. В его взгляде читалось искреннее сожаление, и я увидела, как он борется с собственными чувствами. — Это было ошибкой.

Эдвард отвернулся, вцепившись пальцами в поводья так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— На мгновение я забыл, что наш брак фиктивен. Не знаю, почему мне так трудно держать себя в руках, когда ты рядом. Это было как наваждение…

Его слова упали между нами, как тяжёлые камни, брошенные в воду.

— Наваждение? — переспросила я, и мой голос дрогнул. — Ты правда так думаешь?