Семейные тайны. 16 книга. Так хочется жить. 3 часть. Чёрное и белое

В этом домике, на этом дачном участке, в этой тихой деревне Большой Луг, октябрьское утро было не просто началом дня, а началом чего-то большего. Началом глубокого, умиротворяющего покоя, который проникал в самую душу, даря ощущение гармонии с миром и самим собой. И даже далекий гул поездов казался частью этой гармонии, напоминанием о том, что жизнь продолжается, но здесь, на Большом Лугу, она течет по своим, особенным, неспешным законам.

Лена, потянувшись, открыла глаза. На другой кровати мирно спал Синкх. Его темные волосы растрепались, а на лице застыло спокойствие. Лена улыбнулась. Он ей сразу приглянулся, ещё в кафе "Чудо", где они работали вместе. Теперь, спустя несколько недель, они были парой. Она вспомнила ту женщину, с которой у Синкха не сложилось. "– Как здорово, что я догадалась подсказать Алёшке", – промелькнула мысль, и улыбка стала шире. Письмо, которое она помогла написать, словно расставило все по своим местам.

Но сейчас Синкх превратился в соседа по даче. Она его не гнала, понятия не имела, почему. Вот уже три недели он жил здесь. Она уезжала и приезжала, а он был здесь, и даже вопроса не возникало. Родители ещё месяц будут гостить у родственников. А Синкх готовил землю к последующим посадкам, словно он это делал всю свою жизнь. Ленке бы не охота.

Потянувшись ещё раз, Лена спрыгнула с кровати. Босые ноги коснулись прохладного пола. Быстро сунув ноги в валенки, стоявшие у ещё теплой русской печи, накинула теплую шубу и побежала в туалет. На улице она поёжилась от холодного ветерка, тянувшегося с Олхи. "

«-Вот почему отец никак не хочет делать нормальный туалет". – Подумала девушка. Сделав все дела, она ополоснула руки у рукомойника, но при этом ей пришлось разбить лед уже толстым слоем покрывший воду, которой осталось совсем капелюшу, но она смогла помыть руки. И подбежала к соседскому забору. Уже там важно ходили гуси, и баба Галя их кормила.

– Баба Галя! – Позвала она её, ещё сильнее запахиваясь в старую шубу.

– Чего тебе? – Недовольно подняла голову старушка, вытирая руки о фуфайку.

– Дай молока, пожалуйста!

– А где твой кавалер? Что-то его не видно два дня.

Лена лишь улыбнулась. – Да, просто приболел.

Старушка пошла в дом. Через минуту она вернулась с литровой банкой парного молока.

– Держи. Хороший он у тебя, и поможет, и подбодрит, только какой-то он смурной. Никак обидела?

– Нет, не обижала! Ой, баб Галь, спасибо! – Лена быстро сунула бабушке деньги и, не дожидаясь дальнейших расспросов, юркнула обратно к дому.

Вернувшись в дом, Лена поставила банку молока на стол. Запах парного молока смешался с ароматом дыма из печи, создавая уютную атмосферу. Она взглянула на кровать Синкха. Он все еще спал, его дыхание было ровным и спокойным. Лена подошла к окну и выглянула наружу. Солнце уже поднялось высоко, освещая заснеженные просторы. Она подумала о том, как странно все сложилось. Еще недавно они были просто коллегами, а теперь он жил у нее на даче, помогал по хозяйству, и она не могла представить, как он мог оказаться здесь.

Вспомнилась та история с Алёшкой. Лена помогла ему написать письмо, и это, казалось, стало поворотным моментом. Синкх тогда был очень расстроен из-за той женщины, с которой у него не сложилось. Лена не знала всех подробностей, но чувствовала, что ее вмешательство было правильным. Теперь, когда он здесь, рядом, она чувствовала себя немного виноватой, что не спросила его напрямую, почему он здесь. Но в то же время, ей было приятно его присутствие. Он был таким спокойным и надежным, и его помощь по хозяйству была неоценима.

Вдруг она услышала шорох. Синкх проснулся. Он медленно поднялся, потянулся и посмотрел на Лену. Его глаза были еще сонными, но в них читалось тепло.

–Доброе утро. – Прошептал он.

–Доброе,– ответила Лена, улыбаясь. -Ты хорошо спал?

–Очень хорошо, – ответил Синкх, подходя к окну. – А ты уже успела сходить к бабе Гале?

–Да,– кивнула Лена. -Она спрашивала, где ты. Я сказала, что ты приболел.

Синкх усмехнулся. -Спасибо. Я не хотел её беспокоить.

–Ничего страшного, – сказала Лена. – Она очень добрая. И молоко у неё парное, вкусное.

Они стояли у окна, молча наблюдая за гусями, которые важно расхаживали во дворе. Лена чувствовала, как между ними нарастает какая-то новая, неведомая связь. Это было больше, чем просто дружба или романтические отношения. Это было что-то более глубокое, что-то, что зарождалось в тишине и спокойствии этого зимнего утра.

–Я пойду, займусь землей, – сказал Синкх, нарушая тишину. -Надо успеть до того, как снова похолодает. Мне баба Галя всё рассказал. Это здорово. Я в детстве видел, как сажали деревья и мой отец любил иногда покопаться в земле, он обожал выращивать петрушку и укроп. Просто его надо было видеть, как он сидел на стуле и с пучком укропа и вдыхал его аромат.

Лена улыбнулась – Хорошо, – ответила Лена. – А я пока приготовлю завтрак.

Она смотрела, как Синкх выходит на улицу, как он уверенно идет к огороду, словно это его родное дело. И в этот момент Лена поняла, что она не хочет, чтобы он уезжал. Она не знала, что будет дальше, но сейчас ей было хорошо. Хорошо от того, что он здесь, рядом, и от того, что они вместе встречают этот новый день.

******

Две недели назад

Синк открыл глаза какое -то странное ощущение, что все что он делает в последнее время, ведёт его в пропасть. Неожиданно он понял что хочет, детская мечта так осталась с ним. Он дотянулся до телефона и включил. Надеясь, что брат ответит, он ждал. Наконец трубку взяли.

– Саша, это Синкх.

– Я уже понял, привет!

Синкх выдохнул и, торопясь, словно его подгоняют, заговорил, рассказывая, что с ним случилось за последние годы.

– Ну, ты даёшь брат! – Выдохнул Александр.– А от меня что хочешь?

– Я хочу пойти на СВО

–Синкх это не игра во дворе!– Тихо сказал Александр.

– Я знаю, я всё равно пойду. Я чувствую, что должен, дед который был на второй мировой, он бы меня поддержал. Я честно хочу. Я хочу перед этой женщиной вину искупить. Я хочу быть военным. Послушай Саша. Помоги. Я понимаю все, но я должен это сделать, это мой долг, я ведь русский и у меня паспорт есть

–Паспорт говоришь!– Александр помолчал.– Я тебе дам телефон « Ветра»

– Кого?

– Это наш родственник, ты, что не знаешь?

– Нет!

– Ладно, хотя я позвоню ему сам, а ты пока жди и не наделай опять глупостей!

– Спасибо, спасибо огромное!

Синкх поднялся, и вышел на улицу. Бабушка Галя кормила своих птиц

– Здравствуёте!– Поздоровался он, и старушка кивнула ему. Потом выпрямилась и посмотрела ему вслед

Он вышел на берег реки и сел на лавку. Он должен всё изменить это просто необходимо.

*****

Две недели спустя.

Краем глаза Лена успела заметить, через дощатый забор, как по их грунтовой дороге, переваливаясь, как старый гусак, медленно двигался большой черный джип. Сердце ёкнуло. Незваные гости на их тихой улочке – явление редкое, а такой внушительный автомобиль вызывал тревогу.

Внутри джипа царило напряжение. Ренат, мужчина с резкими чертами лица и проницательным взглядом, мрачно взглянул на своего коллегу, который сидел за рулем.

–И какой? – Спросил он, его голос был низким и ровным, но в нем чувствовалась сталь.

–Дом 5! Вот он! – парень за рулем, Евгений, с копной черных, словно смоль, волос, кивнул на голубую калитку, где красовалась большая цифра «пять». Он был одет в теплую куртку, но все равно ежился от утреннего холода.

Машина остановилась. Парни вышли, огляделись. Евгений, поёживаясь и зевая, подергал ручку калитки. К его удивлению, она открылась. Они вошли во двор, и тут их взглядам предстал Синкх. Он решил вернуться в дом, так как понял, что подмёрз и решил потеплее одеться.

–О! Ещё не вечер, как наш друг появился», – первый парень, Ренат, усмехнулся и подошел к Синкху. Его голос звучал насмешливо, но в глазах мелькнула холодная решимость. – Давай руки в ноги и в машину.

–Ренат, я никуда не поеду!» – буркнул Синкх. – Я жду звонка.

–Ну, звонок уже прозвенел, и при том, по наши головы! – усмехнулся Ренат. – Вон у Жеки уже последние волосы выпали. – Он кивнул на Евгения, который нервно оглядывался по сторонам, словно ожидая нападения.

–Парни, зачем? – Синкх поморщился, чувствуя, как холод пробирается под одежду.

–Зачем? – Ренат посмотрел на Евгения, который продолжал озираться. – Нам Фарид приказал тебя доставить.

Синкх вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он знал, что Фарид не терпит неповиновения. – Я документы свои заберу.– Сказал он, направляясь к дому.

Он вошел в дом, быстро переоделся, и, подняв глаза, увидел Лену, стоявшую у окна. Она, молча, смотрела на него, её лицо было бледным.

–За мной приехали, – сказал Синкх, его голос звучал устало. – Спасибо, что дала немного у тебя пожить.

Девушка, молча, кивнула и подала ему кружку молока и кусок хлеба. -Ты не ел, – тихо сказала она.

Синкх покачал головой. -Спасибо, не хочу-. Он вышел из дома, захлопнув за собой калитку. Облокотившись на неё, он обернулся к дому. В окне он увидел Лену, которая прижимала к себе кружку и задумчиво смотрела на него. В её глазах он увидел что-то, что заставило его сердце сжаться – смесь жалости и, возможно, чего-то большего.

Он сел в машину, черный джип тронулся с места, оставляя за собой лишь пыльный след на дороге и тихий дом с задумчивой девушкой в окне.

Лена смотрела вслед удаляющемуся джипу, пока он не скрылся за поворотом. В руке она всё ещё сжимала кружку, молоко в которой давно остыло. Внутри было пусто, словно из её жизни вырвали кусок. Игорь… Он появился так же внезапно, как и исчез. Она медленно отошла от окна, поставила кружку на стол и опустилась на стул. В голове роились вопросы. Кто эти люди? Что им нужно от Игоря? И кто такой Фарид?

Внезапно её взгляд упал на небольшой сверток, лежавший на столе, там, где только что сидел Синкх. Она протянула руку и развернула его. Внутри лежали несколько помятых купюр и записка, написанная неровным почерком: -Спасибо за все. Прости, что так вышло. Не ищи меня. Игорь.

Лена почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она скомкала записку и крепко сжала её в кулаке. Слезы навернулись на глаза, но она сдержалась. Нет, она не будет плакать. Она не знала Игоря достаточно хорошо, чтобы плакать по нему. Но почему тогда так больно?

Встав, Лена подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрела бледная девушка с покрасневшими глазами. Она провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок. Нужно было что-то делать, чтобы отвлечься от этих мыслей.

Она решила заняться уборкой. Мытье полов, протирание пыли – все это помогало ей сосредоточиться на чем-то конкретном, не давая мыслям унестись в сторону Синкха и его таинственных проблем. Но даже во время уборки её взгляд то и дело падал на место, где он сидел, на кружку, из которой он пил, на кровать, на которой он спал. Каждая вещь напоминала о нём.

А в это время машина уносила Синкха всё дальше. Всю дорогу они промолчали. Только один раз Евгений остановился у магазина и купил им поесть. Поездка длилась долго. Когда машина остановилась, дверь резко открылась. В проеме показалось лицо Фарида. Его лысина была бордовой, от ярости, а голубые глаза были холодные, как ледяные шапки на горах. Его глаза скользнули по Синкху.

– О, друг наш!– Произнес Фарид с легкой усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего.

Синкх попытался поднять голову, но взгляд Фарида был настолько пронизывающим, что он сразу же опустил глаза вниз. Внутри него бурлила смесь страха и непонимания – зачем его привезли сюда, что от него хотят? Но ответа не последовало, только молчаливое ожидание.

– Вставай, – Коротко сказал Фарид. Синкх послушно вылез из машины и пошёл за Фаридом в дом, который стоял неподалеку.

Внутри было прохладно, стены украшали тяжелые ковры и старинные фотографии, словно хранящие в себе целую эпоху. Каждая деталь комнаты говорила о прошлом – о временах, когда здесь царили совсем другие люди и другие правила. Тусклый свет лампы мягко освещал гостиную, создавая атмосферу, в которой время будто замерло.

У накрытого стола сидела женщина, пожилая, но видно было что когда –то она была очень красивая. В кресле у окна сидел Ашли. Он, молча, смотрел на сына, который стоял посреди комнаты, не смея отвести взгляда. На лице Ашли не отражалось ни одной эмоции – ни гнева, ни сожаления, ни радости. Его глаза были холодны и непроницаемы, словно каменные статуи, которые украшают древние дворцы.

В другом кресле, чуть поодаль, сидел военный. Небольшого роста, с седыми, короткими волосами и серыми глазами, которые с иронией следили за Синкхом. Его взгляд был острым и внимательным, словно он читал невысказанные мысли юноши. Военный не спешил вмешиваться, но его присутствие ощущалось как невидимая сила, которая держит ситуацию под контролем. Рядом с ним сидела Маша . Они о чем то говорили, но когда вошёл Синкх замолчали и смотрели на него.

Синкх стоял, чувствуя на себе тяжесть взглядов. Он был уязвим и открыт, но в глубине души пытался найти опору. В этой комнате, наполненной молчанием и историей, каждый из них был пленником своих собственных чувств и воспоминаний. И только время могло расставить всё по своим местам.

Воздух был густым, пропитанным невысказанными обидами и давними ожиданиями. Синкх, чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой. Он видел в глазах отца не просто разочарование, а что-то более глубокое, что-то, что заставляло его сердце сжиматься.

Внезапно тишину нарушил тихий, но отчетливый звон. Военный, переменил положение, и медали на его груди чуть звякнули, словно напоминая о его прошлом и настоящем. Он встал, его движения были размеренными и уверенными, и подошел к Синкху.

–Меня зовут Александр Семёнович, «Ветер» – произнес он ровным, спокойным голосом, который, однако, обладал властью и авторитетом. – Мне позвонил твой брат и попросил взять тебя к себе.

Синкх вздрогнул. Он даже не ожидал такого поворота событий. Слова военного прозвучали как гром среди ясного неба, разрушая привычную атмосферу молчаливого противостояния. Он поднял глаза, и встретился взглядом с отцом. Тот продолжал, молча сидеть, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз, которые теперь смотрели на Синкха, читалось что-то новое, смесь удивления и боли. Отец не произнес ни слова, но его взгляд говорил больше, чем любые обвинения или похвалы. Он просто смотрел, и в этом взгляде Синкх увидел отражение своей собственной растерянности и внезапно возникшей надежды.

– Я не могу тебя взять,– тихо сказал «Ветер»– Причину могу сказать, твоё отношение к делу, твое отношение к женщине. Для меня это не допустимо, мои люди со мной с 2014 года. Я им доверяю как себе, они доверяют мне. Тебе доверять, мне кажется опасно, для собственной жизни.

– Пожалуйста!– Прошептал Синкх и увидел в глазах военного презрение, мелькнувшее как тень. Синкх посмотрел на отца, который все так же молчал.– Отец!

– Что?– Голос, Ашли бы спокоен и холоден. – Скажи, как ты додумался такое сделать, спорить…– Ашли не стал договаривать, Синкх и так понял.

– Сам не могу понять, все как перемешалось. – Пробормотал Синкх

– Перемешалось! – Повторил Ашли, в его словах была горечь.– Мне Сашка звонил, всё рассказал. Мне больно и обидно за тебя. Я думал,– он посмотрел на « Ветра» – Я понимаю тебя Сань и ты прав. Мой сын это моя проблема. Я уже жалею, что не разрешил тебе поступить в школу. Может было бы по-другому. Я попросил Александра Семёновича приехать и сказать всё тебе в глаза. Ему как раз в Москву вызвали и дали несколько дней, пообщаться с нами. -Ашли вздохнул.– А теперь, когда ты всё услышал, я хочу услышать от тебя извинения к Марии Анатольевне, у которой от тебя ребёнок будет. Ты знаешь, сынок ты мне напоминаешь своего дядю Раджа. Так вот ты едешь в Индию, и там мы уже основательно поговорим. Ренат!– Позвал Ашли. В комнату вошёл Ренат – Увози его и в самолёт.

Синкх посмотрел на Машу.– Простите меня! – Он развернулся и быстро вышел вслед за Ренатом.

Ашли посмотрел на Екатерина Ивановну. – Рассказывайте Екатерина Ивановна.

– Я рассказала практически половину истории. Когда родилась Олеся и ей исполнилось 17 лет , вот после неё стали происходит то что могло назваться и проклятьем и наказанием господнем. Но практически все женщины были втянуты в эту историю

*****

1761 г.

Лес недалеко от Санкт –Петербурга.

Олеся насторожилась. Какие-то странные звуки. Лошадь храпит? Этот звук, приглушенный тишиной заснеженного леса, казался неестественным, тревожным. Она огляделась. Белоснежный снег завалил лес, укрыв его пушистым одеялом. Сейчас это была красота, казалось, вечная, нетронутая, но в этой тишине таилось что-то необычное.

Она, легко ступая на снегоступах, вышла на дорогу. Снег скрипел под ними, нарушая хрупкое безмолвие. И тут она увидела. У небольшого, заснеженного дерева стояла лошадь. Белая, как и окружающий мир, она казалась призрачной в этом зимнем пейзаже. Но Олеся сразу заметила, что лошадь не просто стоит. Она дрожала. Мелкая, частая дрожь пробегала по её телу, и было видно, как ей холодно.

Сердце Олеси сжалось. Она подошла ближе, стараясь не спугнуть животное. И тогда она увидела человека. Он лежал рядом с лошадью, почти полностью скрытый снегом. Его рука, застывшая в неестественном положении, крепко зажимала повод. Именно поэтому лошадь не могла уйти, привязанная к неподвижному телу своего хозяина. Хрип, который услышала Олеся, исходил от человека, его дыхание было прерывистым и слабым.

Минуту назад тишина леса казалась прекрасной, теперь же она давила безжалостной тяжестью.

Девушка с трудом освободила повод, но лошадь внезапно вырвалась и исчезла в вихре снежной пыли. Олеся ошарашено смотрела ей вслед, затем поняла, что нужно делать. Сердце колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Она перевернула лежащего человека: это был совсем молодой парень, почти её ровесник, с бледным лицом и чёрными волосами, покрытыми инеем. На лбу запеклась кровь. Олеся подняла голову: над занесённой снегом тропинкой нависала ветка. Он не заметил её, ударился и был сброшен с лошади. Времени на раздумья не оставалось.

Легко ступая на снегоступах, Олеся быстро нарвала большие ветви елей, их лапы. Она сложила их вместе, создав импровизированные сани, и осторожно перевернула парня на них. Теперь перед ней стояла новая, ещё более сложная задача: дойти до дома. Она знала, что каждый миг на счету, что мороз не прощает промедления, и что ей предстоит пройти долгий и трудный путь, чтобы спасти этого незнакомого парня.

Сняв с себя теплую шубу, Олеся развязала пояс и связала им ветки, чтобы они держались вместе. Как хорошо, что была зима, и ветки легко скользили по снегу, облегчая её труд. Но, умаялась она знатно, пока дотащила до избушки. Каждый шаг давался с трудом, мышцы ныли, но мысль о спасении незнакомца гнала её вперед.

Наконец, сквозь пелену усталости, Олеся увидела знакомый силуэт. Избушка! Дом, стоявший в глухом уголке леса, был известен всем, кто нуждался в помощи. Уже триста лет они жили в этом краю, передавая из поколения в поколение свои знания и умения, помогая от многих бед. А 363 года назад её предки бежали из такой же избушки в глубине леса, когда влюбленный мужчина, отвергнутый одной из них, решил сжечь дом и его обитателей. Они сумели спастись, и теперь, недалеко от Санкт-Петербурга, они жили в этих лесах.

Олеся, семнадцатилетняя девушка, была самой младшей из шести поколений женщин, что населяли этот дом. Она чувствовала, как усталость от долгой дороги отступает, сменяясь теплом и предвкушением домашнего уюта. Внутри избушки её ждали:

Старшая Искра, которой было сто шесть лет, сидела у окна, её морщинистые руки ловко перебирали травы, готовя очередное целебное снадобье. Её глаза, хоть и потускневшие от времени, всё ещё светились мудростью и добротой. Она была хранительницей древних знаний, помнила истории, которые передавались из уст в уста на протяжении веков. А ещё она видела будущее.

Восмидесятишестилетняя Светлана, дочь Искры, хлопотала у печи, откуда доносился аромат свежеиспеченного хлеба. Её движения, хоть и медленные, были уверенными, отточенными годами практики. Мастерица на все руки, она умела чинить, строить, ткать, и её руки никогда не знали покоя.

Семидесятиоднолетняя Ждана, дочь Светланы, сидела за столом, склонившись над старинной книгой. Целительница, она знала все травы и их свойства, умела читать по звёздам и, как бабушка, предсказывать будущее. Её тихий, но убедительный голос привлекал людей, ищущих совета и исцеления.

Пятидесятипятилетняя Отрада, дочь Жданы, распутывала клубок ниток, готовясь к вязанию. Она была душой дома, её смех часто разносился по комнатам, принося радость и легкость. Отрада умела слушать, утешать и находить слова поддержки для каждого, кто приходил к ним за помощью.

Тридцатишестилетняя Милана, дочь Отрады, сидела рядом с Олесей, обнимая её за плечи. Она была матерью Олеси, и её глаза светились любовью и гордостью. Милана была сильной и решительной, она умела защищать, бороться и никогда не сдавалась.

Олеся, семнадцатилетняя девушка, была самой младшей из них. Она чувствовала себя частью этой удивительной семьи, где каждая женщина была уникальной, но все они были связаны невидимыми нитями любви, мудрости и общей судьбы. Она знала, что ей предстоит многое узнать, многое перенять от своих предков, чтобы продолжить их дело, помогать людям и хранить тайны этого дома, стоящего в глухом уголке леса.А где мужчины? Их не было. Они появлялись и исчезали, как миражи в пустыне, как тени, скользящие по стенам на закате. Приходили, оставляли свой след, а затем уходили, не оставляя ничего, кроме воспоминаний и, иногда, боли. Их присутствие было мимолетным, их связь – хрупкой, как паутина на ветру.

Неужели у этих женщин не было больше детей, и не рождались мальчики? Рождались. Но им была уготована страшная судьба. Ещё не подававший голоса младенец, ещё не познавший мира, бросался в печь. Огонь, который должен был давать тепло и жизнь, становился могилой. Это был ритуал, жестокий и необъяснимый для постороннего взгляда, но для них – закон. Закон, высеченный в их сердцах, как клеймо.

Если рождались близнецы девочки, выбиралась самая сильная. Та, что могла выжить, та, что могла продолжить род, пусть и в этом урезанном, искалеченном виде. А слабая, та, что казалась менее жизнеспособной, отправлялась в огонь. Жертва, принесенная во имя выживания и .. мести.

Если же рождалась девочка и мальчик, понятно, что происходило. Мальчик, носитель продолжения рода, тот, кто должен был стать опорой, становился жертвой. Его жизнь обрывалась раньше, чем успевала начаться, в пламени, которое пожирало его, оставляя лишь пепел и тишину. Это был закон, как и страждущим которым, приходили избавиться от ребёнка. Происходило то же самое. Не закричавшее дитя в огонь. Вот так дело Веснянки продолжалось.

Олеся, с трудом вволакивая в дом бесчувственное тело парня, чувствовала, как каждая мышца кричит от боли и истощения. Лес, казавшийся таким родным и безопасным днем, ночью превратился в лабиринт страха и неизвестности. Она с трудом вытаскивала ноги из снега, ветки хлестали по лицу, но единственное, что гнало её вперед – это образ избушки, мерцающий огонек в окне, обещание спасения.

– Матушка! – Крикнула Олеся, её голос дрожал от усталости и напряжения, но в нем звучала надежда. Она знала, что здесь, в этом доме, они найдут спасение. Дверь распахнулась прежде, чем она успела постучать. На пороге стояла Милана, с тревогой в глазах. Увидев парня, она тут же бросилась к нему, помогая Олесе перенести его внутрь.

В доме царила атмосфера спокойствия и уюта, контрастирующая с бушующей снаружи стихией. В очаге потрескивал огонь, освещая лица женщин, собравшихся вокруг. Старшая, Искра, с морщинистым, но мудрым лицом, уже протягивала руки к парню, её пальцы, несмотря на возраст, были удивительно ловкими и сильными. Светлана, с добрыми глазами и уверенными движениями, уже готовила отвары и припарки. Ждана, с сосредоточенным выражением лица, осматривала раны, а Отрада, с мягкой улыбкой, успокаивала испуганную Олесю.

– Ты молодец, доченька, – прошептала Милана, обнимая Олесю. – Ты сделала всё, что могла. Теперь мы позаботимся о нём.

Олеся, обессиленная, но с облегчением, опустилась на лавку. Тяжесть прошедшего дня, наполненного тревогой и бессонной ночью, словно отступила, оставив после себя лишь приятную усталость. Она смотрела, как её мать и бабушки, прабабушки и прапрабабушки, работают слаженно, как единый организм. Их движения были отточены веками, каждое прикосновение несло в себе не только физическую помощь, но и незримую силу исцеления. Они хлопотали вокруг молодого человека, который лежал на печи, бледный и слабый.

– Знаю, знаю я его!– Прошмакала Искра.– Унёс его ветер, не послушала меня его мать. Ох, не послушала и крест не одела.