Научи меня любить

Верена Менье

Научи меня любить

Глава 1. Солнечный лис

В конце октября океан у Кастельмара был ещё по-летнему приветливым, только ветер с воды стал холоднее и всё чаще заставлял прохожих кутаться в кофты и шарфы. Город тянулся вдоль берега светлой полосой: старый порт с рыжими кранами, мосты, башни делового квартала, проспекты, уходящие вверх, к подножию гор, чьи вершины терялись в утренней дымке.

Над набережной широкими террасами поднимались белые корпуса Университета святого Эстера, утопающего в зелени и розовых цветах олеандра. Окна большой аудитории факультета государственного управления выходили прямо на воду. Жалюзи были подняты, и студенты ловили последние тёплые лучи перед сезоном дождей. Океан за стеклом сиял так, словно лично издевался над Леоном Ренаром. Парень сидел на предпоследнем ряду, положив локти на парту и закрыв веснушчатое лицо ладонью. В Кастельмаре было слишком много солнца для того, чтобы умирать от похмелья.

— Ты не опоздал. Я впечатлён. — Даниэль Маро опустился на своё место через проход, начав доставать из сумки ноутбук, папки с распечатками и учебник с торчащими из него закладками.

— Отстань, Дани.

— Ты выглядишь так, будто тебя выбросило на берег после кораблекрушения, — голос Миры Сольер был до неприличия звонким. Девушка приземлилась на соседнее место от Леона и, достав из сумки зеркальце, начала внимательно осматривать макияж и копну каштановых кудрей.

— Даже с похмелья ты симпатичнее половины факультета, — с притворной досадой вздохнула она, не отрываясь от зеркальца. — Это несправедливо.

— Спасибо, Мир, — Леон даже не посмотрел на подругу. Голова раскалывалась, и любой громкий звук отдавался тупой болью в висках. — Ты просто мастер комплиментов.

Мира захлопнула зеркальце и достала ноутбук, на экране которого тут же засветился вступительный слайд презентации.

— Комплименты будут после пары. Если сдашь.

— Тогда хотя бы потише. Иначе я умру ещё до того, как меня убьёт Кайер.

Перед Леоном на парту опустился стаканчик с кофе и бутылка минеральной воды. Леон убрал ладони и посмотрел на своего спасителя. Алекс Фруа был его лучшим другом со школьной скамьи, но сейчас во взгляде его тёмных глаз не читалось ничего, кроме раздражающего Леона осуждения. С тех пор как его лучший друг съехался с подругой их детства, Алекс стремительно начал перенимать дурную привычку Элизы к нравоучениям. И всё же кофе и минералка были как нельзя кстати.

— Спасибо.

Алекс хмыкнул и коротко кивнул в сторону своей девушки, которая уже яростно разбирала свои вещи рядом ниже.

— Держись, — шепнул Алекс и отошёл к своему месту.

Этого только не хватало. Элиза Сангре не умела скрывать свои эмоции, и было видно, что ещё чуть-чуть и начнётся извержение вулкана. Леон глотнул кофе. Напиток явно был из автомата в холле. Алекс, засранец, мог бы купить и чего получше. Кофе был отвратительным: слишком кислым, слишком жжёным, слишком горячим, и не делал ничего из того, что обещал своим существованием.

Но кофе был меньшей из его проблем. Элиза со звонким хлопком выложила последнюю папку и повернулась так резко, что красные волосы хлестнули севшего рядом с ней Алекса по плечу. Сангре окинула Леона гневным взглядом старшей сестры, которой в очередной раз приходится объяснять нерадивому брату до безобразия простые истины.

— Леон.

— Что?

— Ты хотя бы помнишь, что сегодня защита промежуточных работ?

Вопрос прозвучал на всю аудиторию. К Леону начали поворачиваться любопытные взгляды, не говоря о том, что кроме Элизы его сверлил пристальный взгляд Даниэля, а Мира смотрела на него с таким весельем, будто у него изо рта сейчас полетят мыльные пузыри. Он что, клоун на арене цирка? Только Алекс не повернулся, внимательно рассматривая свои распечатки. Мог бы и поддержать друга.

— Конечно помню. — Леон постарался выдержать взгляд красноволосой «сестрицы».

— Тогда где твоя презентация? — Элиза прищурилась.

Леон лениво отпил кофе, поморщившись, когда горячий напиток обжёг нёбо, и открыл ноутбук. На первом слайде красовался Кастельмар с высоты птичьего полёта. Ниже стоял заголовок: «Социальная политика современного мегаполиса: вызовы и перспективы». Дальше шёл пустой слайд. Мира заглянула в экран и чуть не расхохоталась. Даниэль только обречённо вздохнул. Леон снова закрыл глаза.

— В процессе.

— В процессе чего? — спросила Элиза. — Саморазрушения?

— Элиза, пожалуйста. Не сейчас.

— А когда?

— М-м… — невнятно пробормотал Леон, не открывая глаз.

Мира хотела что-то сказать, но осеклась, кивнув Элизе на двери аудитории. Сангре повернулась и тут же села за парту. В аудитории за пару секунд смолк шум разговоров. Леон открыл глаза. На пороге стоял Адриан Кайер, в университетских кулуарах — Кайер-сенсей. Прозвище прилипло к нему много лет назад, и уже никто не помнил, откуда оно взялось. Невысокий, сухопарый, в гавайской рубашке с попугаями и с беспорядочно взъерошенными седыми волосами, он выглядел так, будто по ошибке свернул в аудиторию вместо пляжа. Несмотря на его расслабленный вид, все знали: Кайер-сенсей замечал всё, а особенно тех, кто надеялся остаться незамеченным. Его взгляд остановился на Леоне ровно на секунду, и Леон перестал крутить стаканчик с кофе.

— Утро… — сказал профессор.

— Доброе, — нестройно ответила аудитория.

— Надеюсь, оно действительно доброе. Сегодня мы закончим блок по городской социальной политике и заслушаем ваши промежуточные проекты. Напомню: вы не пересказываете теорию, вы предлагаете модель, которая может работать в реальном городе. — Он положил папку на стол.

— В таком городе, как Кастельмар: с неравным доступом к образованию, растущей арендой жилья, перегруженной транспортной системой, дорогими центральными районами и окраинами, которые существуют будто отдельно от всего остального.

Всё это Леон уже слышал много раз, и не только на лекциях. Мэр Кастельмара Элерон Ренар мог говорить часами о любимом городе во время субботних семейных ужинов. И Леону порядком наскучило слушать о равных возможностях, доступной среде и будущем Кастельмара. Благо его мать, Инес Сагас-Ренар, наследница империи Сагас, чьи отели стояли от побережья Кастельмара до далёких средиземноморских портов, больше своего дела любила только свою семью, поэтому на время ужина откладывала телефон и ловила каждое слово мужа, будто не слышала в жизни ничего интереснее. Леону оставалось лишь присутствовать. Хотя порой отец говорил так увлечённо, что его захватывал отцовский пыл, и он даже пытался представить, каково это — гореть идеей и желанием сделать такой огромный и сложный город, как Кастельмар, лучше. Но стоило ему выйти из столовой поместья Ренар, как его захватывали куда более интересные мысли, чем доступный общественный транспорт или стоимость аренды жилья.

— Начнём, — вырвал его из размышлений Кайер-сенсей. — Господин Маро.

Презентация Даниэля была собрана идеально: графики, цифры, карты, сравнение районов и краткий, но понятный вывод. Городская программа льготной аренды должна учитывать уровень дохода и доступ к инфраструктуре, а регистрация по месту жительства тут мало что решает. Кайер задал несколько вопросов. Даниэль ответил на каждый.

Потом выступила Мира — о молодёжной занятости в прибрежных районах. Потом Элиза — о поддержке семей с детьми в районах новой застройки. Потом Алекс, который, к удивлению Леона, очень увлечённо рассказывал о своей теме и не попытался сделать вид, что ему всё равно.

Леон слушал вполуха, стараясь не смотреть на пустой файл перед собой. Он не сомневался, что Кайер оставит его на закуску. Это было плохо, особенно потому, что Кайер-сенсей сегодня явно пребывал в том настроении, когда доброжелательность может закончиться за один неверный ответ.

— Госпожа БюрИ, — сказал профессор.

С первого ряда поднялась девушка: длинная чёрная коса, очки в толстой оправе, серый свитер. Шёл третий год их совместной учёбы, но замечал Эву Леон, только когда её вызывали отвечать. Для лучшей студентки курса она была на удивление незаметной, будто тень, которая появляется, лишь когда её позовут к доске. Она могла бы раздражать всезнайством, безупречными оценками, стремлением быть лучшей во всём. Но в ней, казалось, не было ни капли честолюбия и амбициозности. Только почти болезненная необходимость в знаниях. Эва не ходила на вечеринки, не задерживалась после пар в кофейне напротив главного корпуса, не появлялась на университетских благотворительных вечерах и не попадала в истории, которыми потом неделю жил весь факультет.

На первом курсе кто-то пустил слух, что Эва поступила по гранту для талантливых студентов из небогатых семей. И что ей лично благоволит ректор университета госпожа Верт. Для университета, в котором обучение стоило в месяц как маленькая яхта, это был повод и для сплетен, и для высокомерных взглядов со стороны.

Однажды на первом курсе им с Элизой даже пришлось заступиться за Эву. Она была тогда совсем нелюдимой: приехала в Кастельмар откуда-то из провинции, поступила на год раньше сверстников и казалась испуганной девчонкой, случайно попавшей на чужой праздник. Вздрагивала, когда к ней обращались, отвечала односложно и первой уходила из аудитории, прижимая к груди папку с конспектами, которые писала чуть ли не дословно за профессорами, чем вызывала насмешки многих однокурсников. Несколько девушек однажды спрятали эту папку перед важным семинаром, а потом устроили целое представление в коридоре, заявив во всеуслышание, что «таким, как она, надо учиться в сельской библиотеке, а не делать вид, будто они здесь свои». Одна из них спросила, не потеряла ли Эва свою папку вместе с приглашением в приличное общество. Леон тогда оказался рядом случайно — шёл с Элизой из кофейни и услышал последние слова. У него не было высокоморальных принципов, но он терпеть не мог, когда люди унижали других ради забавы.

— Верните папку, — сказал Леон, остановившись около Эвы.

Девушки сначала рассмеялись. Одна из них тут же решила воспользоваться моментом: подошла к Леону почти вплотную, кокетливо поправила волосы и промурлыкала, что такому, как он, не стоит тратить время на серых мышек. Леона передёрнуло.

— Мне не нравятся те, кому для смелости нужна целая стая. Верните папку. Иначе придётся спросить у Кайер-сенсея, как он относится к тому, что перед его семинаром у одной из его любимых студенток пропали конспекты.

Девушка обиделась, но папка быстро нашлась в мусорной корзине у лестницы, засыпанной пустыми стаканчиками из кофейни. Леон достал её, стряхнул с обложки кофейную гущу и протянул Эве. Она тогда едва сумела выговорить «спасибо». Щёки у неё горели, пальцы дрожали, но она не плакала и не опускала глаза. Особой чуткостью Леон не отличался, но это запомнил: ему не понравилось, что она пыталась держаться так, будто ничего не произошло.

С тех пор Элиза и Мира взяли Эву «под крыло», не позволяя кому-либо открыто цепляться к ней. Леон так и не понял, правда ли они испытывали к Эве симпатию или им просто нравилось, что у них есть подопечная, которую можно защищать от несправедливости и тем самым зарабатывать плюсики в карму.

Леон давно не вспоминал про тот случай, да и он редко вспоминал про Эву кроме случаев, когда до сдачи очередной работы оставался день или два, а его собственный проект существовал только в виде фантазий. И тогда он частенько обращался к Эве. Она никогда не отказывала ему. Стоило подойти к ней с усталым видом, признаться, что он «всё запустил», и чуть виновато улыбнуться — и она доставала свои конспекты, присылала ссылки, объясняла материал или помогала собрать структуру доклада.

— Моя тема — «Социальная политика современного мегаполиса: доступ к возможностям как основа городской устойчивости», — сказала Эва.

Девичий голос прозвучал тихо, но ровно. Леон пришёл в себя и понял, что похмелье странно на него действовало: он и не подозревал, что в его голове столько мыслей об Эве БюрИ. Она повернулась к аудитории.

— Обычно социальную политику обсуждают как систему выплат и льгот, — продолжила Эва. — Но для большого города важнее другой вопрос: зависит ли качество использования возможностями города его жителями от района проживания, уровня дохода семьи и наличия личных связей.

На экране появилась карта Кастельмара. Центральная часть города была отмечена золотистым цветом: университеты, клиники, культурные площадки, офисы, транспортные узлы. Дальше шли более тёмные районы — старые кварталы, окраины у промышленной зоны, поселения у горной дороги.

— Если талантливая школьница из Южного порта тратит два часа на дорогу до лицея, куда поступила благодаря своим высоким умственным качествам, она в любом случае проигрывает тем, кто может учиться в разы хуже, но при этом живёт рядом с лицеем. Два часа дороги лишают её дополнительного времени на учёбу, отдых, дополнительные занятия…

Эва говорила без бумажки, и с каждой фразой её голос звучал увереннее, будто она забыла, что на неё смотрят тридцать человек. Жестикулировала она мало, зато смотрела прямо на слушателей и ни разу не опустила глаз.

Леон поймал себя на том, что слушает. Эва, которую он привык замечать лишь краем глаза, выходя отвечать, будто оживала. В такие минуты она становилась похожей на его отца: горящий, уверенный взгляд, увлечённая речь и абсолютная вера в то, что мир можно сделать лучше.

Она говорила о доступной городской среде, стипендиях, психологической помощи в учебных заведениях, транспортных льготах, муниципальных стажировках и городских программах для молодых специалистов. Она не призывала «раздавать деньги всем», как, вероятно, ожидали бы от студентки её социального статуса. Напротив, она строила модель так, будто уже работала в мэрии и знала, сколько в ней отделов, согласований и людей, которым проще сказать «это невозможно», чем искать решение.

— Последний пункт, — сказала Эва, переключая слайд. — Открытая система стажировок в муниципальных учреждениях.

— Поясните. — Кайер поднял брови.

— Сейчас многие студенты считают, что попасть на стажировку в мэрию можно только через рекомендации, родственников или факультетские связи. Это создаёт недоверие и делает саму программу закрытой. Я предлагаю единый конкурс: анонимная оценка письменных работ на первом этапе, затем публичная защита проектов и обязательная обратная связь для всех участников.

В аудитории кто-то негромко усмехнулся. Леон даже не стал оборачиваться: вероятно, кто-то из тех, кто действительно считал связи единственным способом попасть куда угодно.

— Вы всерьёз полагаете, что система может быть полностью анонимной? — спросил Кайер.

— Полностью — нет, — ответила Эва. — Но достаточно прозрачной, чтобы личное знакомство не было главным преимуществом. И достаточно открытой, чтобы у города появлялись сотрудники, которые знают не только центральные кварталы и отчёты департаментов.

— Хорошо, госпожа БюрИ, — помолчав несколько секунд, сказал Кайер. — Очень хорошо. Ваша работа пока одна из самых цельных: вы видите систему целиком. Пожалуйста, пришлите мне развёрнутый вариант к пятнице. Я хочу внимательнее изучить его и, возможно, обсудить с профессором Верт.

Эва замерла на мгновение. Потом кивнула.

— Хорошо, профессор.

Она вернулась на своё место, опустив глаза. И только тогда Леон заметил: пальцы у неё едва заметно дрожали. «Значит, всё-таки волнуется», — подумал он.

— Господин Ренар, — сказал Кайер-сенсей, заглянув в список.

Кто-то хохотнул в тишине аудитории. Леон медленно поднялся.

— Добрый день, профессор.

— У вас есть презентация?

Леон кинул взгляд на свой ноутбук. Кастельмар с высоты птичьего полёта всё ещё сиял на первом слайде своей бесполезной красотой.

— В некотором смысле.

— В каком именно?

— Я хотел сделать упор на устное выступление.

С заднего ряда кто-то фыркнул. Мира закрыла лицо рукой. Элиза уставилась в потолок так, будто просила высшие силы о терпении. Кайер молчал. Пришлось продолжать.

— Социальная политика большого города должна учитывать…

Он сделал паузу. В голове было пусто, как на его слайде.

— …множество факторов, — закончил он.

Кайер-сенсей снял очки и медленно протёр их салфеткой. Потом снова посмотрел на Леона.

— Господин Ренар, мы уже обсуждали вашу работу.

— Да, профессор.

— Мы обсуждали её в сентябре. Затем в начале октября. И неделю назад, когда вы обещали, что подготовите хотя бы основу.

— Понимаете, вчера…

— Нет, — перебил его Кайер. Голос остался спокойным, но стал жёстче. — Я не хочу понимать, что было вчера. Меня интересует, что будет дальше.

Краем глаза Леон увидел, как Алекс медленно повернул к нему голову. Во взгляде друга ясно читалось: «Ты попал». Мира рядом с Леоном съехала вниз на стуле, будто любым способом пыталась не попасть в поле зрения профессора.

— Вы способный студент, — продолжил Кайер. — И именно поэтому мне надоело наблюдать, как вы используете способности исключительно для того, чтобы придумать, как вывернуться. Ваша фамилия не даёт вам права приходить неподготовленным. Деньги ваших родителей не напишут за вас работу. И мэрия, вопреки вашим представлениям, не является продолжением гостиной в доме Ренаров.

Последняя фраза ударила точнее, чем хотелось бы. Леон перестал улыбаться и покраснел в цвет собственных веснушек прежде, чем успел придумать ответ.

— До понедельника вы сдаёте полноценный проект, — сказал профессор. — Не набор общих слов, не четыре страницы, написанные ночью, и не работу, собранную чужими руками. Если вы снова придёте без результата, я буду вынужден поставить вопрос о вашем отстранении от курса.

— Понял, — коротко сказал Леон.

— Очень надеюсь. Все свободны.

Леон сел, открыл бутылку минералки и махом её осушил. Аудитория быстро наполнилась шумом: закрывались ноутбуки, отодвигались стулья, кто-то обсуждал презентации, кто-то уже договаривался о ланче. За окнами ярко светило солнце, и казалось почти оскорбительным, что мир продолжал быть таким хорошим.

Леон закинул рюкзак на плечо, вышел в коридор и догнал остальных.

— Дани.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты собирался попросить меня помочь с проектом.

— Всего на пару часов.

— Нет.

— Ты же всё равно умеешь это делать быстрее всех.

— Леон, — Даниэль остановился и повернулся к нему, — я три раза помогал тебе с заданиями в прошлом учебном году.

— Два.

— Три. И каждый раз ты обещал, что это последний.

— Ну, теперь точно последний.

— Знаешь, что самое утомительное? — Даниэль устало провёл рукой по волосам. — Если бы ты был тупым, я бы даже пожалел тебя. Но проблема в том, что ты постоянно ждёшь, что кто-то придёт и вытащит тебя из огня. Алекс, я, Элиза, твои родители. Кто угодно.

— Очень воодушевляющая речь.

— Рад, что воодушевил. Ответ всё равно «нет».

— Ладно. — Леон перевёл взгляд на Алекса. — Алекс…

— Нет, — сказал тот сразу.

— Мы же друзья.

— Именно поэтому я не собираюсь делать твою работу вместо тебя.

— Я не прошу сделать. Просто посмотреть структуру.

Алекс наконец остановился. Элиза тоже замедлила шаг, и вся компания невольно встала у окна, перегородив часть коридора.

— Леон, — сказал Алекс. — Твой отец вчера звонил моему отцу.

— И? — Леон нахмурился.

— И просил, чтобы я «оказал на тебя благотворное влияние».

— Сговорились вы сегодня, что ли? — Леон взъерошил светло-рыжие волосы и усмехнулся, хотя весело ему не было.

— Возможно, — спокойно ответил Алекс.

Леон повернулся к Элизе. Она стояла рядом с Мирой, скрестив руки на груди. Было понятно, что просить её — дохлый номер.

— Ты очень похожа на Кайера.

— Спасибо.

— Это не был комплимент.

— Я так не думаю.

— Может, в этот раз тебе правда стоит сделать всё самому? — Мира улыбнулась, чтобы смягчить напряжение.

— Ты тоже?

— Я люблю тебя как друга, Леон, — мягко сказала она. — Но мы с Даниэлем в пятницу уезжаем к его родителям. И нет, я не буду всю ночь редактировать твой текст в поезде.

— Вы уезжаете в пятницу?

— Мы говорили тебе.

— Когда?

— Вчера.

— Вчера было много информации.

— Судя по твоему виду, — сухо заметила Элиза, — слишком много.

Они снова двинулись по широкому коридору к главному холлу — все вместе. Друзья переключились на обсуждение вечернего похода в кино, но Леон шёл рядом молча, прокручивая варианты, которые могут помочь ему не зависнуть на все выходные с проектом.

Навстречу компании шла девушка с длинными светлыми волосами и стаканом смузи в руках. Увидев Леона, она просияла и замахала свободной рукой.

— Леон! Привет!

— Привет, — Леон ответил своей фирменной улыбкой Ренаров, которая ослепляла, но не значила ровным счётом ничего, кроме вежливости. Девушка ещё несколько шагов оглядывалась на него через плечо.

— Кто это? — спросил Алекс.

Леон попытался вспомнить. Вечеринка у бассейна в «Сагас Империал»? Яхта Ромеро? Или та, что ночью пела в караоке на набережной?

— Без понятия.

— Она назвала тебя по имени, — заметила Элиза.

— Я сын мэра. Все знают, как меня зовут.

Мира покачала головой, Даниэль хмыкнул, Элиза хотела что-то сказать, но Алекс остановил её, слегка сжав ладонь. Леон это заметил и был ему благодарен: очередной порции нравоучений за сегодня он бы не выдержал.

И тут Леон увидел Эву БюрИ. Она шла впереди, прижимая к груди сумку с ноутбуком и тетрадями. Она двигалась быстро, будто надеялась проскользнуть через коридор до того, как кто-то заметит её существование.

— Эва! — Леон замедлил шаг, но она не обернулась. — Эва, подожди, пожалуйста!

Эва остановилась и медленно повернулась. Сначала посмотрела на Элизу и Миру, затем неловко кивнула Алексу и Даниэлю. Лишь потом её взгляд остановился на Леоне.

— Да, Леон?

Она прижала сумку к животу обеими руками, плечи её чуть напряглись, взгляд снова скользнул с него на Элизу, потом к Мире, к окну. Она смотрела куда угодно, только не в лицо Леону. Он впервые заметил эту перемену так отчётливо. Перед всей аудиторией Эва говорила спокойно, уверенно и почти не заглядывала в заметки. В личном же общении всегда становилась робкой и нервной, будто боролась с желанием бросить едва начавшийся разговор и сбежать.

— Слушай, — сказал Леон, придав голосу немного грустных ноток. — У меня небольшая проблема с проектом.

— Я заметила, — ответила она.

Мира тихо фыркнула. Алекс отвернулся к окну, скрывая улыбку. Леон сделал вид, что ничего не произошло.

— Мне нужна помощь с материалами. Не написать за меня, нет. Просто объяснить, с чего начать. Может, показать структуру. Ты же всё равно уже разобралась.

Леон ожидал привычной реакции: неловкого согласия, растерянности, может быть, попытки сказать «я не уверена», но Эва неожиданно посмотрела прямо на него.

— Я уже помогала тебе, — вдруг сказала она. — Две недели назад. Перед семинаром по муниципальному бюджету.

Он попытался вспомнить. В голове всплыл коридор, Эва с распечатками, какие-то цифры, которые он тогда быстро переписал в тетрадь.

— А, да. Точно. Спасибо, кстати. Очень выручила.

— Ты обещал принести мне книгу.

— Книгу? — переспросил Леон.

— «Город и власть: институты управления в переходный период». Из вашей семейной библиотеки. Ты сказал, что у вас есть первое издание с комментариями профессора Арвина.

Теперь он вспомнил. Книга действительно была. Кажется, в кабинете отца. Он даже собирался поискать её на следующий день. А потом… потом было что-то другое. Вечеринка у Ромеро, поездка за город, чей-то день рождения. И книга исчезла из его памяти.

— Слушай, я правда собирался, — начал Леон. — Просто…

— Но не принёс.