Имран. Заберу тебя себе

— Я тебя прикончу. Клянусь, убью. Слышишь?

ГЛАВА 8

Алина

Неделя. События последних семи дней разделили мою жизнь на «до» и «после».

Я живу в атмосфере тишины и ожидания. Каждый звонок с незнакомого номера заставляет сердце бешено колотиться. Отец? Имран? Я не поднимаю трубку. Страх — плохой советчик. Но пока он мой единственный защитник.

С Алисой говорю украдкой. Ее голос в последнем разговоре был каким-то сдавленным. Натянутым.

«Папа может вычислить тебя по номеру, не звони какое-то время», — сказала сестра.

Я почувствовала ложь. Но что я могу сделать? Ворваться в отцовский дом? Это именно то, чего он ждет.

Я беспомощна. И это чувство разъедает изнутри хуже злости.

А тот единственный звонок Имрана… Короткие гудки — как плевок в душу. Что это было? Проверка, работает ли номер? Минута слабости? Неважно. Я не стала перезванивать. Его молчание красноречивее любых слов. Он получил свое и потерял интерес. Логично. Я сама поставила на себе крест, позволив всему этому случиться.

Смотрю на свое отражение в зеркале. Деловой костюм, купленный вчера, сидит безупречно.

Хватит прятаться! Если я сломаюсь, они все победят. Отец, который хотел меня продать. Имран, который… который что? Воспользовался ситуацией? Да. Но я сама открыла дверь. Пора научиться отвечать за свои действия. Не нужно винить всех, кроме себя. Я не маленькая девочка. Знала, на что иду. И да, пусть облажалась, но… жизнь ведь продолжается.

Из дома мы с Лерой выходим вместе.

— Ты уверена, что пора? Алин, я боюсь за тебя.

— Им нужна была девственница. Не думаю, что отец захочет выдать меня насильно, зная, что уже легла под другого.

— В голове не укладывается. Боже мой… Будто какой-то дурацкий фильм смотрю.

Усмехаюсь ее словам.

Такси подъезжает на удивление быстро. Попрощавшись с подругой, еду в офис.

Знакомый запах кофе, свежей бумаги и латентного стресса. Когда я вхожу, в воздухе на секунду повисает тишина. Удивленные и любопытные взгляды коллег вымораживают. Неделя внезапного отпуска без объяснений в нашем отделе — это ЧП.

Первым приходит в себя Андрей, арт-директор.

— Алина! Ты вернулась!

Его улыбка натянута, но я ценю усилие.

Мы не особо ладим. Потому что мне не нравятся его идеи и идиотская привычка совать нос в чужие дела.

— Да, немного… приболела, — говорю я ровным, профессиональным тоном, не оставляя шанса на допрос.

— Рады тебя видеть. Как раз горит проект «Солар». Клиент в ярости, хочет полностью переработать визуал презентации. Готова вникнуть?

— Конечно. Скидывайте все правки и референсы. Через час буду в курсе.

Иду к своей стойке. Стол такой же, каким я его оставила.

Включаю компьютер. Лена из соседнего отдела приносит мне кофе, зная, что не могу работать без него. Первый глоток горькой жидкости возвращает ощущение контроля.

Я погружаюсь в работу. Мозг, отравленный неделей эмоционального хаоса, с жадностью хватается за конкретные задачи. «Солар» — новый бренд экологичной энергетики. Клиент хочет динамику, чистоту и инновации. Шаблонные пожелания.

Взгляд падает на палитру. Я убираю кислотно-зеленый, оставляю глубокий изумрудный и холодный стальной. Делаю акцент солнечно-желтым. Не кричащим, а приглушенным, как рассвет. Шрифты… Меняю гротеск на строгий, но элегантный геометрический. Этот шрифт говорит о надежности. Иконографии придаю больше воздушности, увеличиваю межбуквенные интервалы. Чистота. Пространство для мысли.

Это как медитация. Каждый клик мыши, каждый выбранный оттенок — решение. Мое решение. Здесь никто не может мной командовать. Здесь я — специалист. Я создаю.

К вечеру голова гудит от перенапряжения, но на столе уже лежат три проработанных варианта стиля. Я чувствую усталое, но глубокое удовлетворение.

— Выглядит солидно, — раздается голос рядом.

Поднимаю голову. За спиной стоит Марк, ведущий продуктовый дизайнер. Он с интересом наблюдает за моим монитором.

— Спасибо, — киваю, откидываясь на спинку кресла. — Клиент хотел уйти от кричащих тонов. Думаю, эта строгость сработает лучше.

— Уверен. — Марк садится на край моего стола. — Рад, что ты вернулась. Без тебя здесь было… скучно.

Что бы ни случилось в моей личной жизни, тут, в этой комнате, за этим монитором, я — Алина. Талантливый дизайнер. И никто не может этого отнять.

— Приятно слышать, Марк. Спасибо.

Я всегда чувствовала на себе его взгляды. Всегда. Но Марк ни разу не предпринимал шагов к сближению. А я делала вид, что ни о чем не подозреваю. Как и сейчас. Мы обсуждаем проект, а потом он уходит.

Приятное послевкусие от работы и слов Марка постепенно растворяются, уступая место нарастающей дрожи в коленях. Слабость подкатывает комом к горлу, а в глазах плавают темные пятна.

Я цепляюсь за край стола. Черт. Ничего не ела с утра, да и вчерашний ужин ограничился парой ложек супа. Организм объявляет забастовку.

Логика, моя главная опора, холодно констатирует: падать в обморок здесь, в офисе, не стоит. Это привлечет куда больше ненужного внимания, чем недельное отсутствие. Нужно поесть. Просто физиологическая необходимость.

Открываю приложение доставки. Пальцы слегка дрожат. Выбираю первое, что попадается на глаза — роллы, горячий суп. Неважно что, лишь бы наполнить желудок. Делаю заказ, откидываюсь в кресле и закрываю глаза, пытаясь глубоко дышать. Пульс немного замедляется. Все под контролем. Просто нужно поесть.

С огромным трудом заставляю себя проглотить хоть что-то. Аппетита нет совсем.

Время летит, когда есть чем себя занять. И вот работа закончена. Коллеги потихоньку расходятся. Я собираю вещи, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом.

Улица встречает меня прохладным вечерним воздухом. Я достаю телефон, чтобы вызвать такси, но вздрагиваю от визга шин. Резкий звук, разрывающий вечерний покой. Я инстинктивно отскакиваю назад. Сердце замирает, а потом обрушивается вниз, в бездну.

Рядом с тротуаром, в считанных сантиметрах от меня, останавливается большой черный внедорожник. Я узнаю его сразу. Каждая клеточка тела пропитывается страхом.

Это автомобиль моего отца.

Стекло водительской двери опускается. Я застываю, не в силах пошевелиться. Ожидаю увидеть лицо, перекошенное яростью. Но вместо этого слышу низкий, незнакомый голос. Он бросает лишь одно слово, полное властного приказа:

— Садись.

Мой бывший жених, которого я оставила у алтаря.

Боже… этот взгляд. Он меня пугает.

— Я никуда с вами не поеду!

Заднее стекло опускается, и я вижу лицо своего отца. Он смотрит на меня… с ненавистью.

Откуда они узнали, что я сегодня пришла на работу? Кто сообщил? Или же… за мной следят?

— Еще одно слово… и я придушу тебя собственными руками. Садись в машину! — рявкает папа так, что я вздрагиваю.

Вместо того, чтобы послушаться его, бегу куда ноги несут. Не оглядываюсь назад. Страшно.

Я сейчас готова кричать во все горло. Однако знаю, что никто не услышит.

Голова ужасно болит, ноги ноют, но я несусь вперед.

Меня слишком быстро догоняют.

— Отпусти! — луплю лысого что есть силы. — Отпусти, я сказала!

Через время хватка на руке ослабевает. Я не сразу соображаю, почему отец и этот ублюдок смотрят мне за спину. Повернув голову, вижу перед собой… Имрана.

— Ты еще кто такой? — рычит папа.

— Я муж Алины. Отпустите ее, пока я вам кости не переломал. И плевать, что ты ее отец, Абрамов.

Папа, склонив голову набок, смотрит прищуренным взглядом.

— Ты… ты же Карахан? — проговаривает лысый.

— Он самый. Отпустил. Немедленно.

ГЛАВА 9

Секунда растягивается в вечность. Я замираю, не в силах пошевелиться. Наблюдаю, как два мира, два моих кошмара, столкнулись на ночной улице. Воздух трещит от ненависти.

— Какого черта?! — рычит отец.

Его лицо искажено злобой. Он делает шаг к Имрану, сжимая кулаки.

Тот даже бровью не ведет. Стоит расслабленно. Но в его позе чувствуется пружинящая готовность к удару. Взгляд холоден, как лед.

— Сказал же. Я муж Алины. Отпусти ее. Больше повторять не стану.

Отец фыркает. Но в его глазах мелькает тень неуверенности. Узнал фамилию.

Лысый жених, все еще держащий меня за руку, смотрит на Имрана с ужасом.

— Какого хрена? Когда вы успели? Карахан?!

Его пальцы слегка разжимаются.

— Да, это я. — Имран бросает на жениха короткий взгляд, полный такого презрения, что лысый невольно отступает на шаг. — Немедленно.

И тут отец находит в себе злость, чтобы пересилить страх. Он выпрямляется, тяжело дыша.

— Какой еще муж?! Какая свадьба?! Ты что, совсем охренел, Карахан? Красть чужих невест?! Это моя дочь! Я решаю, за кого она выйдет!

— Может, действительно ты решил. Но благополучно проиграл, — парирует Имран. — Теперь она моя. Законно.

Его ровный, безразличный тон злит отца еще сильнее.

— Какой закон?! — Отец смеется, но смех у него нервный, истеричный. — Думаешь, твои деньги и связи все решают? Я с тобой всю судебную систему пройду! Я тебя уничтожу!

— Попробуй, — пожимает плечами Имран. — Только сперва подумай, останется ли у тебя бизнес к концу недели. У меня длинные руки, Абрамов.

Вообще никаких эмоций. Мистер спокойствие, честное слово. Он будто говорит о погоде.

Лысый решает вступить, почувствовав, что теряет лицо. Он дергает меня за руку.

— Ты что, на дурочку купился, Карахан? Она тебе такого бреда наплела, чтобы от меня сбежать! Девка ветреная!

Я чувствую, как лицо горит от стыда и злости. Но прежде чем что-то говорю, Имран отвечает за меня.

— Плевать, что она там плела. Теперь она моя проблема. Не твоя. Убирайся.

Лысый не сдается. От переизбытка эмоций выставляет себя дураком.

— У нас была договоренность! Ее отец мне должен!

— Значит, останется должен. — Имран делает шаг вперед. Его голос теряет последние нотки безразличия и становится тихим, опасным. — В последний раз говорю. Отойди от моей жены.

— Жены?! — не успокаивается отец. — Хватит нести чушь! Где доказательства? Свидетельство покажи, альфонс!

Не сводя с отца взгляда, Имран медленно достает из внутреннего кармана пиджака паспорт. Небрежно раскрывает его на нужной странице и протягивает.

Я не вижу штампа, но лица отца и лысого одновременно становятся восковыми. Отец молча читает. Его челюсть отвисает. В его мире бумаги и печати значат все. И эта печать для отца — приговор.

— Довольны? — спокойно спрашивает Имран, забирая паспорт. — Или хотите позвонить в ЗАГС, чтобы уточнить?

Кажется, все закончилось. Напряжение спадает. Я невольно делаю шаг назад, к Имрану. Ноги подкашиваются от пережитого шока.

И это оказывается ошибкой.

Лысый, увидев, что его «собственность» ускользает навсегда, срывается. Злость, унижение и жадность берут верх над осторожностью.

— Ах ты, шлюха!

Он рывком вытягивает руку и с силой толкает меня в плечо.

Я не успеваю среагировать. Падаю от неожиданности и силы толчка. Приземляюсь на асфальт. Острая боль пронзает оба колена, ладони горят от содранной кожи. Из глаз брызжут слезы. Я лежу, униженная, разбитая, не в силах подняться.

И тут происходит страшное.

Тишина. Такая густая, что ее можно потрогать.

Я поднимаю голову и вижу Имрана.

Он не кричит. Не рычит. Смотрит на лысого. В его глазах — не злость. Не ярость. Это что-то холодное и безжалостное. Карахан наклоняется ко мне и помогает подняться. Смахивает пыль с моего плеча. Этот жест кажется невероятно интимным и грозным одновременно.

Потом Имран поворачивается к лысому. Его голос не громче шепота, но режет слух, как лезвие.

— Ты пожалеешь, что родился.

Это не угроза. Это констатация факта.

Я сбежала из клетки отца прямиком в логово хищника. И понятия не имею, что страшнее.

Все происходит как в тумане. Имран крепко держит меня за локоть. Его пальцы как стальные тиски, не оставляющие ни малейшего шанса на сопротивление. Он ведет меня к своему внедорожнику. Я, покорная, иду следом, чувствуя, как колени горят и подрагивают.

Самое странное — тишина. Абсолютная. Позади не слышно ни криков отца, ни угроз лысого. Я украдкой оглядываюсь. Они оба стоят на месте как вкопанные. У отца взгляд, в котором ярость борется с животным страхом. Лысый просто бледен, как полотно.

Фамилия «Карахан» повисла в воздухе невидимой стеной, которую они не смеют преодолеть. Имран не просто богач. Он — сила, перед которой отступают даже такие, как мой отец.

Людей, которых боится мой папа, совсем мало. Раньше я не слышала эту фамилию. Но знаю другие. Отец запрещал своим подчиненным произносить их. Никогда не видела его таким слабым. Сейчас мне это даже в радость. Наверное, я плохая дочь, раз так думаю.

Имран открывает пассажирскую дверь. Я на автомате сажусь в знакомый салон, пахнущий кожей и его парфюмом. Дверь захлопывается с глухим щелчком, изолируя меня от прошлой жизни. Имран обходит капот и занимает место за рулем. Его силуэт кажется огромным и чужим.

Машина плавно трогается с места. Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу, наблюдая, как улицы уплывают назад. В голове каша. Все, во что я заставляла себя верить последние дни, рушится. Это был не спектакль. Не месть или минутная прихоть. Штамп в паспорте… настоящий. Я действительно замужем за этим незнакомцем, чье имя заставляет сильных мужчин замирать в ужасе.

«Как так вышло?» — Этот вопрос бесконечным эхом отдается внутри. Я думала, что держу все под контролем. Использую Имрана, чтобы сбежать. Но оказалось, что это он… завладел мной. Законно и окончательно.

Автомобиль замедляется и останавливается. Я поднимаю глаза. То самое здание. Элитная высотка, где начался мой кошмар. Где Имран назвал меня другим именем.

Острая и стремительная паника сжимает горло. Нет. Я не хочу идти туда.

— Я не поднимусь, — говорю Карахану. — У меня есть, где жить. Спасибо за помощь… но мне пора.

Поворачиваюсь к Имрану, встречая его профиль.

Мои пальцы находят ручку двери. Я дергаю ее. Щелчок. Но дверь не открывается. Имран заблокировал ее с водительской стороны.

Медленно поворачиваю голову. Он уже смотрит на меня. Взгляд во мраке салона кажется черным, нечитаемым, но невероятно сильным.

— Ты никуда не уйдешь. — Голос Имрана тихий, но твердый. Он произносит это как данность. Как закон физики. — Моя жена обязана жить со мной.

В его словах нет злости. Нет желания. Есть лишь железная, неоспоримая уверенность в своем праве. Я с ужасом понимаю, что та ночь, его холодность и мой побег ничего не изменили. Для него я все так же — его собственность. Купленная и оформленная по всем правилам.

ГЛАВА 10

Имран

Алина сидит, прижавшись лбом к стеклу. Она вся — сплошное напряжение. Как вызов для меня.

«Я не поднимусь».

Словно у нее есть выбор. Словно этот фиктивный брак, в который вписали МЕНЯ, подлежит обсуждению.

Мысль о том, как все это вышло, снова подступает комом ярости. Мой кровный брат, будь он неладен. Он не просто «подкинул» мне девушку для развлечения. Он провернул дело тоньше и грязнее. Улучив момент, стащил мой паспорт. Женился на Алине от МОЕГО имени. Официально.

Я узнал об этом вчера. Когда пошел продлевать визу. Мне вернули паспорт со словами: «Поздравляем с браком, Имран Каримович! Супруга будет вписываться?» Мир на секунду уплыл из-под ног. Проклятый Камран знал, что я не стану решать все это через суд, позоря свое имя. Он поставил меня перед фактом. Мало того, добавил проблем в виде психующего отца моей «жены».

Алина дергает ручку двери. Наивная. Детский жест протеста. Я блокирую замок. Алина поворачивается, и я вижу в полумраке отблеск влаги у нее на глазах.

Думает, что я монстр, который ее похитил и теперь требует своего… А на деле она — живое, дышащее доказательство моей собственной глупости и братского предательства. Дорогостоящая проблема, привязанная ко мне законом.

— Ты никуда не уйдешь. Моя жена обязана жить со мной.

Алина замирает. Судя по реакции, видит на моем лице не злость, а холодную, выверенную решимость. Для нее эти слова звучат как право собственности. Для меня — как приговор.

Я не могу отпустить ее. Во-первых, потому что она теперь, черт побери, моя законная жена! Ее безопасность — моя головная боль. А во-вторых… Если отпущу, ее отец, чтоб он сдох, отдаст Алину тому ублюдку. Как можно выдать собственную дочь за человека, который не думает ни о чем, кроме денег? И, сука, тот кретин был женат три раза! Алина — четвертая. Я не говорю уже о шлюхах, с которыми лысый проводит время в различных клубах. Абрамов не может не знать… И, несмотря на все это, просто взял и отдал дочь, понимая, что рано или поздно тот ее бросит?

Ублюдок с головой не дружит.

Глушу двигатель.

— Думаешь, я тебя силой потащу наверх? — Мой голос звучит ровно, лишь легкая хрипотца выдает напряжение. — Побег ничего не изменил, Алина. Только доказал, что ты не думаешь о последствиях. Отец нашел тебя сегодня. В следующий раз он может быть не таким... сговорчивым. В следующий раз, Алина, я могу быть далеко и не успеть. То, что произошло час назад, — счастливая случайность! Такое бывает крайне редко.

Она отводит взгляд. Понимает.

— Я не хочу быть вещью, Имран. Ни для отца, ни для тебя, — бросает обиженно.

В этих словах есть доля правды. Мы оба — пешки в чужой игре.

— Перестань ей быть, — отрезаю я. — Ты не вещь. Ты — моя жена. По документам. У тебя теперь есть обязательства. И защита. Та, которую я могу дать. Но для этого ты должна быть рядом со мной. Не под ногами своего отца.

Я открываю дверь и выхожу. Оборачиваюсь.

— Решай. Или ты поднимаешься сама, как взрослая женщина, готовая разбираться со своими проблемами. Или я пронесу тебя через весь холл на плече, о чем завтра будет знать каждый житель этого здания. Твой выбор.

Захлопываю дверь и иду к подъезду. Каждый шаг отдается гулко.

Нужно успокоить Алину. Эта девушка сейчас — мой единственный козырь. И самая большая проблема.

Слышу, как приоткрывается дверь машины. Хорошо. Она делает шаг. Первый шаг к тому, чтобы мы наконец начали разбираться в этом бардаке вместе.

Я в ярости. Чувствую себя как в ловушке. Но интуиция подсказывает: сломать ее — значит проиграть. Сейчас мне нужен не враг, а... союзник.

Возможно, вскоре мне понадобится ее помощь…

Алина идет за мной по коридору, держась на почтительном расстоянии. Как пленный солдат на территории врага. Каждый ее шаг отдается в моей голове звонким эхом собственного бессилия. Эта квартира, моя крепость, внезапно становится полем боя. Здесь я и заложник, и тюремщик одновременно.

— Иди в душ. Смой с себя этот день, — говорю я, отводя взгляд к окну.

Голос звучит резче, чем хотелось бы. Во рту привкус злости. На нее. На Камрана. На себя.

Алина, не говоря ни слова, скрывается в ванной. Щелчок замка — как выстрел. Отлично. Теперь я еще и опасный маньяк, от которого нужно запираться.

Я брожу по гостиной, как тигр в клетке. Проходит пятнадцать минут. Двадцать. В голову лезут идиотские мысли. А вдруг она поскользнулась? Или… ей стало плохо от стресса? Черт. Эта девушка с самого начала вносит в мою жизнь хаос, против которого я бессилен.

Уже собираюсь постучать, когда дверь наконец открывается. Она выходит, закутанная в халат. Волосы мокрыми прядями падают на плечи. Лицо осунувшееся, бледное. Но в глазах все тот же несломленный огонек. Ненависти. Страха. Неважно. Лишь бы не равнодушия.

— Одевайся. Возьми что-нибудь из моего гардероба, — говорю, кивая на спальню.

Вариантов у нее нет, и мы оба это понимаем.

Алина смотрит на меня взглядом, который мог бы испепелить. Но молча проходит мимо, оставляя шлейф запаха моего же геля для душа. Это странно… смущает. Через несколько минут она возвращается. Моя простая белая рубашка на Алине выглядит как платье. Подол скрывает содранные колени. Она кажется такой хрупкой в этой мужской одежде, что сердце сжимается.

Наблюдаю, как Алина идет на кухню и наливает себе воды. Ее руки слегка дрожат. Пьет большими глотками. Торопится уйти?

— Садись, — приказываю ей.

Алина, уже направившаяся к двери, разворачивается. Смотрит на меня с немым вопросом, но усталость берет верх над упрямством. Она покорно опускается на стул. Я иду в ванную и возвращаюсь с аптечкой. Глаза Алины расширяются, когда она видит ее у меня в руках.

— Дай посмотрю.

Я опускаюсь на одно колено.

— Не надо. Сама справлюсь.

Алина инстинктивно отдергивает ногу.

— Не справишься, — отрезаю я, хватая ее за лодыжку. Кожа под моими пальцами холодная. — Сиди смирно.

Она замирает, затаив дыхание. Поднимаю подол рубашки. И замираю сам. Колени в ссадинах, с проступающими каплями крови. Выглядят болезненно и… беззащитно. Это — физическая отметина беспредела, что творился вокруг Алины. Ублюдки больше не посмеют к ней прикоснуться.

Вскрываю антисептик. Вата. Прикасаюсь к ране. Алина резко вдыхает, впиваясь ногтями в мое плечо. Сжимает рубашку в кулаках. Ее пальцы — белые от напряжения.

— Потерпи, — бормочу я, сосредоточенно очищая ссадины.

Это больно. Я знаю. Но необходимо.

Делаю все молча. Стараюсь быть максимально быстрым и аккуратным. Дую на раны. Каждое ее содрогание отзывается во мне странным, непривычным чувством… вины? Ответственности? Я привык нести ответственность за проекты, за деньги, за бизнес. Но не за хрупкие колени испуганной девушки. Которую мой же брат подбросил мне в качестве подарка, от которого я не могу избавиться.

Накладываю пластырь. Пальцы, привыкшие сжимать руль и подписывать контракты, кажутся неуклюжими и грубыми для нежной кожи.

— Готово, — поднимаю взгляд.

Я встаю и уношу аптечку обратно. Возвращаюсь и застаю Алину на том же месте. Удивительно, но я думал, она убежит в одну из комнат и закроется там.

— Может, закажем что-нибудь? Я голоден.

— Зачем ты все это делаешь? — спрашивает Алина дрожащим голосом. — Зачем? Получил свое и отпустил. Окей. Я даже не виню тебя. Но зачем опять привел? От меня же одни проблемы…

— Может, потому, что мы женаты? — усмехаюсь я. — На днях поедем к моим родителям. Знакомить вас буду.

Глаза Алины распахиваются от удивления.

Отец хотел невестку? Будет. А Камран… Куда бы ни сбежал — рано или поздно вернется. Вот тогда и получит от меня по полной программе.

ГЛАВА 11

Алина

Имран достает телефон, чтобы заказать еду.

Он делает это так спокойно! Словно ничего не случилось. Будто не было ни моего побега, ни его ярости. И того, как он на коленях обрабатывал мои ссадины. Будто мы — обычная пара. Но ведь это не так. Я не понимаю, что думать и как реагировать. Глядя на этого мужчину, не скажешь, что он может быть таким заботливым. Обычно Имран больше смахивает на железобетонную стену, что давит и давит. Именно такое впечатление осталось у меня от нашей последней встречи.

В голове — вихрь. Ураган из вопросов, на которые нет ответов.

Зачем? Этот вопрос навязчиво бьется в висках. Я для Имрана — проблема. Живое доказательство того, что мой отец может вот так, запросто, вломиться в нашу жизнь и все перевернуть. Дорогостоящая, нервная, непредсказуемая проблема. Так зачем оставлять ее у себя? Выбросил бы и забыл! Нет, он не просто оставил. Он вернулся. Нашел. Забрал. И теперь говорит о каких-то родителях.

Почему сегодня? Где был Имран все эти дни? Неделю! Целая неделя тишины, за которую я успела убедить себя, что была для него разовой глупостью. Почти успела смириться. И вот он появляется ровно в тот момент, когда я снова оказываюсь на дне. Будто ждал, когда окончательно сломаюсь, чтобы снова сыграть роль спасителя. Это так унизительно...

И эта… другая. Та самая Аля, чье имя Имран выдохнул тогда в темноте. Если у него есть она, зачем ему я? Чтобы мучить нас обеих? Чтобы я была официальной женой для показухи, а она — для души? Я не хочу быть декорацией в чужой жизни! Я уже была вещью для отца. Не собираюсь быть ею для мужа.

Даже если быть ему фиктивной женой — спасение, я все равно не хочу!

Мысли несутся, сталкиваются, рождая новую волну горькой иронии. Если выбирать из двух зол… да, Имран, безусловно, меньшее. Лучше воевать с собственным отцом из-за мужчины, который хотя бы не вызывает физического отвращения. Чем быть проданной той лысой гиене, что видит в женщине лишь целку в придачу к кошельку. По крайней мере, с Имраном есть за что бороться. Есть какая-то искра. Пусть даже это искра ненависти и взаимного непонимания.

Но родители… Боже. Неужели мне мало одной войны? Теперь будет вторая? Ведь если мой отец — враг Имрана, то наверняка и вся его семья в курсе. Они будут смотреть на меня как на дочь того, кто им насолил. Как на шпионку, недочеловека. Меня ждет настоящая мясорубка.