Имран. Заберу тебя себе

Так было, и так будет.

В офисе тихо. Потому что все знают, как я не люблю, когда сотрудники суетятся.

На столе ровно три папки — ничего лишнего. Одна по подрядчикам, вторая — отчет о поставках, третья — новая проектная смета.

До самого вечера торчу тут. Пора бы свалить домой, отдохнуть. Глаза начинают слезиться от нагрузки.

Ассистент стучит в дверь, заходит после короткого «да».

— Имран Каримович, нужно подписать документы по аренде участка.

— Давай сюда.

Беру ручку, пролистываю. Не спешу подписывать.

— Пункт тринадцатый. Убери. Не устраивает.

— Но это условие инвестора.

— Значит, ищи другого инвестора.

Он кивает и уходит. Знает ведь — спорить со мной бесполезно.

Мозг работает как часы.

На экране мигает сообщение от юридического отдела: «Согласование по Хамовническому проекту завершено».

Наконец-то. Этот проект держался на волоске месяц, но я знал, что никто не рискнет идти против меня.

К семи вечера офис пустеет.

А я торчу тут до девяти. Пока доберусь домой — будет одиннадцать.

Лифт спускает меня на подземный уровень. Гулкий звук шагов, запах бензина и холодного бетона.

Едва завожу двигатель, телефон на подставке мигает.

Отец.

— Добрый вечер.

— Здравствуй, сын. Как ты?

— Нормально, отец. Вы как?

Он никогда не звонит просто так.

— До меня дошли слухи, что у тебя появилась девушка. Когда знакомить нас собираешься, сын?

Что за бред? Откуда такая информация?

— Ты о чем?

— Не отрицай! Я сначала подумал, что это Камран… Но он сказал, что не стал бы скрывать. Поэтому…

Охренеть.

Брат живет с ними. Каждому его слову верят, хотя он далек от честности. Порой такое выдаст, что сам охреневаю. И сейчас подставил меня. Надо бы его разок наказать, чтобы пришел в себя. Так не пойдет. Я устал.

— Отец, ничего подобного нет. Если я решусь на серьезные отношения — обязательно вам расскажу. И да, познакомлю со своей спутницей.

— Ты мне не ври, ладно? Годы идут! Я внуков хочу! Ясно тебе?

— Проси у Камрана. Чего в меня вцепились? Хорош прессовать!

— В воскресенье жду вас у себя! Понял?

Отключается.

Приплыли, мать вашу!

По пути домой звоню Камрану. Он не берет трубку, чем выбешивает окончательно. Клянусь, я это дело просто так не оставлю. Где я найду женщину до воскресенья?

Уверен, завтра будет названивать мать. И устраивать мне допрос.

Только этого мне не хватало для полного счастья!

Поднимаюсь к себе. Устал как собака. Приму душ и лягу спать. Желания думать о новых проблемах, что создал собственный брат, нет. Черт знает, где он сейчас и с какой бабой шляется, раз времени ответить на мой звонок не находит. Или же специально игнорирует, зная, что я ему скажу.

Открыв дверь, захожу и вижу чужую обувь. Что за хрен?

Глаза лезут на лоб, когда передо мной оказывается незнакомая девчонка в моей же рубашке. Стройная, красивая, безумно приятная. Не похожа на одноразовых баб.

— Ты еще кто такая? — вырывается из горла.

Она распахивает глаза, а потом нервно усмехается.

Что, сука, происходит?

— Ты издеваешься, Имран?

Черт. Чер-р-рт.

А имя откуда знает? В моей жизни никогда не было много женщин. Эту я не припоминаю. В свой дом точно никого не приводил.

Или… Стоп!

Камран, мать вашу! Знает ведь, что провинился, и таким образом пытается смягчить меня?

Ну, ладно. Разрядка мне не помешает.

У тебя получилось, брат.

ГЛАВА 5

Алина

Его вопрос висит в воздухе. Острый, как лезвие.

«Ты еще кто такая?»

Сердце падает куда-то в район каблуков, которые я сняла несколько часов назад. Это шутка? Очень плохая.

Лицо Имрана — напряженное, усталое, с темными тенями под глазами. Оно не выражает ничего, кроме искреннего непонимания и раздражения. Имран смотрит на меня, как на непрошеную гостью, ворвавшуюся в его священное пространство.

Горло сжимается от обиды и внезапного страха. Неужели Имран уже жалеет о своем порыве? Решил отыграть все назад, притворившись, что не знает меня?

Нервный смешок вырывается сам собой.

Что за глупые мысли, Алина?

— Ты издеваешься, Имран?

Он делает шаг вперед. Горячая и агрессивная энергия раздражает меня. От него пахнет дорогим парфюмом. Не тем, что я чувствовала днем. Сейчас он другой.

— Я задал вопрос. — Голос Имрана низкий и ровный, без единой знакомой нотки. — Что ты делаешь в моем доме?

Я вцепляюсь в подол его рубашки, чувствуя, как краснею.

— Ты решил вывести меня на эмоции? — Голос предательски дрожит. — Забыл, что случилось в ЗАГСе? Мы сегодня расписались!

Имран замирает. Его взгляд становится пристальным, изучающим. Он всматривается в мое лицо, пытаясь лучше разглядеть в полумраке черты той, с кем разговаривает. В глазах Имрана мелькает что-то незнакомое мне. Но тут же гаснет, сменяясь странным, хищным интересом.

— Черт… — наконец выдыхает он, проводя рукой по лицу. — День был слишком долгим. Голова идет кругом.

Имран ведет себя странно. Но прежде чем я успеваю что-то сказать, он меняет тактику. Его поза преображается, напряжение уступает место расслабленной, ленивой уверенности. Он проходит в гостиную, скидывает пиджак и развязывает галстук.

— Извини. — Его голос приобретает новые, бархатные нотки. — Не злись.

Я не двигаюсь, прислонившись к стене. Что-то не так. Он другой. Более прямой, более грубый, менее... сдержанный. Но, может, так Имран ведет себя дома, без свидетелей?

— Я уже не знаю, куда мне деться, — говорю тихо. — Ты сказал ждать. Я жду. Что с тобой не так? Может, временная амнезия? Забыл, как прошел сегодняшний день? Строишь из себя… непонятно кого!

Имран оборачивается. Его взгляд скользит по мне с головы до ног, задерживаясь на голых бедрах. Под этим взглядом я снова чувствую себя обнаженной.

— Правильно делаешь, что ждешь, — ухмыляется Имран. — Даже переоделась. Удобно?

В его ухмылке отчетливо вижу что-то дикое, вызывающее.

— Я приняла душ! Сменной одежды нет! Могу снять, если не нравится, что я надела твою рубашку!

Он медленно идет ко мне. Шаги бесшумные, как у большого хищника. Я инстинктивно хочу отстраниться, но за спиной стена. Места для отступления нет.

Имран останавливается так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

— Не бойся, — шепчет он. — Я же не кусаюсь. Если только... ты не захочешь этого сама.

Его рука поднимается. Тыльной стороной ладони он медленно, почти невесомо проводит по моей щеке. Прикосновение обманчиво нежное. За ним стоит такая уверенная сила, что по коже бегут мурашки. Внутри все сжимается в тугой, трепещущий комок. Страх смешивается с чем-то другим. С запретным, острым любопытством.

Понимаю, чего он хочет. Понимаю и… волнуюсь.

— Я не думала, что все будет так... быстро.

Пытаюсь протестовать, но получается слабо и неубедительно.

Губы Имрана оказываются у самого моего уха.

— А я думал, — обжигает дыханием, — весь день. Тем более с момента, как увидел тебя в этой рубашке. Ты так прекрасна в своем отчаянии! Будто фарфоровая кукла, которая вот-вот может разбиться. Я ненавижу хрупкие вещи. Сразу захотелось проверить, насколько ты прочная на самом деле.

Его слова жестокие, откровенные. И в этой откровенности своя правда. Имран не притворяется благородным спасителем. Он тот, кто есть: мужчина, который увидел то, что захотел, и взял это.

Губы Имрана находят мои. Это не тот поцелуй, что я помню из наших редких встреч. Властный, но сдержанный. Нет, это — захват. Требование. В нем нет ни капли сомнения. Только голод и уверенность в своем праве.

Я отталкиваю Имрана, прикладывая всю силу.

— Стой! Так не пойдет!

Он отступает на шаг, но не выглядит рассерженным. Напротив, в глазах вспыхивает азарт.

— А как надо? — склоняет голову набок. — Объясняй. Я хороший ученик.

— Ты должен... уважать меня.

Боже, что я несу?

— Я уважаю, — парирует Имран. — Я не буду играть в нежности, если ты этого не хочешь. Но тело... твое тело хочет меня. Я это вижу. Слышу. Чувствую.

Он снова приближается, но на этот раз не торопится. Пальцы Имрана скользят по моей шее к застежке рубашки. Один щелчок. Второй. Ткань расходится, обнажая кожу.

— Видишь? — шепчет он хрипло. — Ты дрожишь. Но не от страха.

Губы Имрана прикасаются к обнаженному плечу, отчего по телу проносится электрическая волна. Я издаю тихий стон, которого сама от себя не ожидала. Мои руки, что должны оттолкнуть Имрана, вместо этого впиваются в его волосы.

Это предательство собственных принципов. Но на данный момент принципы кажутся такими далекими и ненужными! Он здесь. Реальный, горячий, пахнущий опасностью и грехом. А я слишком устала быть хорошей, правильной и послушной.

Хочу просто обнимать его. Хочу, чтобы всегда был рядом. Слушал, поддерживал, придавал уверенности.

— Имран... — шепчу я, уже не в силах сопротивляться.

Он отрывается от моей кожи и поднимает голову. Взгляд потемневших глаз безумно притягателен.

— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Последняя лазейка. Последний шанс одуматься. Но я молчу, глядя ему в глаза. Это и есть ответ.

Имран подхватывает меня на руки и несет в спальню. Его губы не отпускают мои. Руки исследуют мое тело с такой уверенностью, будто знают его всю жизнь. И я отвечаю Имрану с той же яростью, с какой он берет меня. Вцепляюсь ногтями в его спину, кусаю его губы, позволяя вырваться наружу всей злости, страху и отчаянию этого дня.

Я неопытная. Я почти ничего не знаю. Никогда не была так близка ни с одним мужчиной. И сейчас просто повторяю все, что он творит со мной.

Дрожащими руками стягиваю с него рубашку. Имран расстегивает пряжку ремня. Вся его одежда летит на пол.

Раздвинув мои ноги, располагается между бедрами. Входит слишком резко. Боль короткая и яркая, как вспышка. Я вскрикиваю. Имран замирает. Его тело напрягается всего на пару секунд. Потом Имран ускоряет темп.

По моему лицу текут слезы. Он их не видит.

Постепенно губы Имрана становятся нежнее, а движения — более плавными, выверенными. Словно чувствует мою боль и пытается загладить вину. Кажется, получается. Вскоре боль уступает место чему-то новому, нарастающему, невероятному. Волны удовольствия накатывают, смывая остатки страха и сомнений. Я кричу, впиваясь зубами в мужское плечо. И мир взрывается в ослепительном каскаде огней.

Имран падает на меня, тяжелый и мокрый. Рычание звучит как финальный аккорд.

Тишина. Только наше частое дыхание. Имран лежит на мне, придавливая своим весом. Приятная, безопасная тяжесть. Он перекатывается на бок, увлекая меня за собой. Я прижимаюсь щекой к твердой груди, слушая, как бешеный стук его сердца постепенно утихает.

Его рука лежит на моей спине. Такая большая и теплая. Никто из нас не говорит. Слова кажутся лишними, ненужными. Имран натягивает на нас одеяло. В тепле, под мерный стук его сердца, я чувствую, как веки становятся тяжелыми.

— Чтобы завтра я тебя здесь не видел. Сегодня было исключением. Поняла меня, Аля?

Вздрогнув от его слов, поднимаю голову. Глаза Имрана закрыты.

— Я не Аля, — цежу сквозь зубы. Пытаюсь отстраниться, но он не позволяет. — Я Алина, ясно? Отпусти!

— Спи, Алина…

ГЛАВА 6

Слова жгут кожу, как раскаленное железо.

«Чтобы завтра я тебя здесь не видел… Поняла меня, Аля?»

Он перепутал мое имя.

Вся боль, весь стыд и унижение, которое я пытаюсь затолкать поглубже, вырываются наружу одним тихим, надрывным всхлипом. Я сжимаю челюсти до хруста, чтобы не разрыдаться. Чтобы Имран не услышал, как меня раздавил.

— Я не Аля, — цежу сквозь зубы. Голос звучит чужим, пропитанным ядом. — Я Алина, ясно? Отпусти!

Но рука, тяжелая и властная, даже не шелохнулась на моей спине.

Имран уже не слышит меня. Его дыхание выравнивается, становится глубоким и ровным. Он спит. Спит с безмятежностью человека, который просто воспользовался тем, что само упало в руки. И теперь может выбросить это без сожалений.

Я лежу неподвижно, прижатая к его телу. Каждый мускул во мне напряжен до предела. Жду. Считаю его вдохи. Пять. Десять. Пятьдесят. Проходит вечность, прежде чем я решаюсь пошевелиться.

Осторожно, сантиметр за сантиметром, я выползаю из-под тяжелой руки. Она безжизненно падает на простыню.

Я замираю. Сердце громко, предательски колотится где-то в горле. Боюсь, что Имран откроет глаза и увидит мои слезы. Однако он не просыпается.

Поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, подкашиваются. В полумраке комнаты силуэт Имрана кажется чужим и опасным.

В принципе, он и есть чужой и опасный.

Я больше не смотрю на него. Не могу. Каждая клеточка тела кричит о том, что надо бежать.

К сожалению, я, как оказалось, не умею различать людей. Имран был лицемером все это время. Общался со мной лишь для того, чтобы… что? Воспользоваться? Разве мало девушек, что готовы дать ему сразу? Вроде бы умный. Властный, обеспеченный. Почему именно я?

Только теперь, за последний час, я чувствую себя в безопасности. В ванной, включив свет и щелкнув замком. И только тут, под ледяными струями душа, позволяю себе заплакать. Тихими, бесшумными рыданиями, которые выворачивают душу наизнанку. Вода смывает запах Имрана, его прикосновения. Но не может смыть это жгучее чувство унижения. Он не просто воспользовался мной. Он удостоил меня вниманием, как бездомную кошку, которую впустили погреться, а утром вышвырнули обратно на мороз. Еще и имя перепутал.

Аля... В его устах оно звучало как оскорбление.

Я натягиваю на себя спортивный костюм, который Алиса принесла мне для побега. Ткань грубая и утилитарная, но сейчас это — единственное, что во что я могу одеться. Больше у меня ничего нет. С собой только сумка, которую так бережно собрала мама.

На цыпочках выхожу из ванной. В спальне все так же тихо. Я крадусь по квартире, как по минному полю. Каждый звук отзывается в висках громом. Вот барная стойка, где Имран бросил ключи. Вот диван, на котором я сидела, наивно ожидая… чего? Спасения? Будущего?

Я ждала рыцаря, а получила кошмар.

Дверь поддается бесшумно. Я выхожу в холодный, безлюдный холл. И только сейчас позволяю себе выдохнуть.

Лифт, улица, ночной город, залитый неоновым светом. Я иду не разбирая дороги, просто чтобы увеличить расстояние между мной и местом, где остался Имран. Морозный воздух обжигает легкие, но это лучше, чем душная, пропитанная им атмосфера его квартиры.

Я достаю телефон. Пальцы дрожат, когда листаю контакты. Один-единственный человек, которому я могу позвонить в три часа ночи.

Лера берет трубку почти сразу. Голос сонный, настороженный.

— Алло? Кто это?

— Лер… это я...

Мой голос срывается. Звучит хрипло и растерянно.

— Алина?! Господи, что случилось? Ты плачешь? Где ты?!

— Я… я в городе. Можно к тебе? Только, пожалуйста, никому ни слова. Ни маме, ни Алисе, никому.

— Конечно, можно! — В голосе Леры мгновенно проступает тревога. — Подъезжай! Адрес ведь знаешь? Но чей это номер? Твой не отвечает.

— Это… новый. Потом все объясню. Я на такси. Скоро буду.

— Хорошо. Я жду. Держись, слышишь?

Лера больше ничего не спрашивает. В этом ее главное качество: подруга всегда на моей стороне. Без лишних вопросов.

Я вешаю трубку. Ловлю машину и, уткнувшись лбом в холодное стекло, закрываю глаза.

Имран спас меня из одной ловушки, чтобы загнать в другую, куда более унизительную. Моя девственность… Я почему-то считала ее чем-то важным. Таким, что сохраню для того, кто будет меня ценить. А оказалось — всего лишь плата за услугу. Вознаграждение за спасение.

Самый горький осадок — не боль и не страх. Это стыд. Стыд оттого, что поддалась. Ответила на его поцелуй. И в какой-то миг мне это… понравилось. Тело предало меня, отозвавшись на грубые ласки Имрана, в то время как он думал о какой-то Але.

Машина останавливается у знакомого дома.

Лера ждет меня в дверях подъезда, накинув поверх пижамы куртку. Увидев мое лицо, она распахивает руки, приглашая в объятия. Понимает, что случилось нечто ужасное. Обняв подругу в ответ, наконец-то даю волю чувствам. Рыдаю. По-настоящему, взахлеб, пока не остается сил даже на слезы.

Он не Имран. Он — незнакомец, который на одну ночь притворился моим спасителем. И этой ночи достаточно, чтобы понять — моя свобода только начинается. Только на этот раз я буду спасать себя сама.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я наконец успокаиваюсь. И рассказываю Лере обо всем, что за последние сутки произошло в моей жизни. Как резко все изменилось. Я больше не чувствую себя умной девушкой. Я идиотка. Настоящая идиотка, что доверилась человеку, который… хотел использовать меня. И у него получилось.

— Твой отец… дебил! Извини, конечно, но в каком веке мы живем? Зачем выдавать замуж насильно?! Совсем крыша поехала?!

— Решил отдать меня своему ровеснику, чтобы не упустить выгодную сделку, — зло усмехаюсь я. — Это так больно… Чувствую себя ни на что неспособной куклой. Всем от меня что-то нужно…

Мы сидим на диване. Я успела натянуть домашнее платье Леры и немного прийти в себя после того, как наревелась.

— Не говори так, — выдыхает подруга, прижимаясь ко мне.

— Ну а что? Даже на работу выйти не смогу. Отец будет искать меня. Я, честно говоря, очень надеялась на помощь Имрана. Он же вроде как не простой человек. Говорил, что владелец компании. Боже… Может, и это было ложью? Я уже не знаю, где правда, а где вранье. Как мне теперь жить, Лер? Свалить из этого города?

— Нет, конечно… — Подруга вытирает слезу с моей щеки. — Алин, ты же больше не девственница?

— Нет.

— Ну вот. Значит, твой отец больше так не поступит. Да и тот старик не захочет тебя в жены. Зачем? Ему целка нужна была…

— Успокоила.

— Нужно искать положительные стороны в этой ситуации. Тебе хотя бы было хорошо в постели с Имраном. А что, если на его месте оказался бы тот…

— Боже… — морщусь от отвращения. — Хватит, пожалуйста.

Мы обе вздрагиваем, когда раздается телефонный звонок. Переглядываемся, потому что звонят явно мне. А ведь новый номер почти никто не знает.

Лера передает мне мобильный. На экране номер Имрана.

— Идиот… — цежу сквозь зубы.

— Возьми трубку. Выскажись, Алина. Тебе сразу станет легче.

Я решаю прислушаться к совету подруги.

— Да! — рявкаю в трубку.

ГЛАВА 7

Имран

Солнце бьет в глаза, заставляя щуриться. Протягиваю руку, чтобы обнять теплое тело рядом, но хватаю пустоту. Открываю глаза. Вторая половина кровати пуста.

— Алина? — тихо зову я.

Тишина.

Встаю, натягиваю боксеры.

В квартире тихо. Алины нет ни в гостиной, ни на кухне. Даже ванная пустая. Черт. Неужели сбежала? Осматриваюсь и не вижу ее дурацкой спортивной сумки.

На полу у дивана лежит какая-то вещь. Сверкает. Кажется, заколка. Я поднимаю ее и верчу в пальцах. Усмехаюсь.

Вот сумасшедшая... Реально свалила, как от пожара. Ну да, назвал другим именем. Ведь она думала, что днем с ней был я! Чтобы узнать имя, не признаваясь, пришлось прибегнуть к хитрости. Это сработало. Глупо, но сработало. Хотел посмотреть, как она отреагирует. Думал, утром все выясним. Но Алина не дала мне шанса.

Хотя, возможно, ее задели мои слова. Но ведь она же не просто так здесь была. Явно ради денег. Наверняка знает, с кем связалась. Но почему ушла, не получив их? Может, Камран заплатил заранее?

Хрен его знает.

Иду в душ. Струи воды бьют по коже, смывая остатки сна. Мысли возвращаются к Алине. К ее упрямому взгляду. К тому, как она отталкивала меня, а потом сама впивалась в губы… Красивая. Слишком красивая и дерзкая для аферы Камрана. И не очень-то опытная. Брат знает, что я терпеть не могу шлюх. Вот и нашел то, что однозначно будет мне по вкусу. Попал в точку.

Натянув брюки, выхожу. В голове полная каша. Вчера так устал, что не услышал будильник. И, сука, не почувствовал, как Алина ушла.

Иду на кухню, ставлю кофе вариться. Набираю номер брата. Гудки действуют на нервы. Он не отвечает. Этот ублюдок специально игнорирует меня!

— Придурок… — рычу, швыряя телефон на диван.

Возвращаюсь в спальню. Нужно одеться и валить на работу. Раз взялся за крупное дело, места для лажи нет. Нужно пахать.

Достаю из тумбы часы. И тут взгляд падает на простыню. На белоснежной ткани, прямо в том месте, где лежала девчонка, — пятно. Небольшое, уже подсохшее, но четкое. Ржаво-коричневое.

Я застываю как статуя. Мозг отказывается складывать картинку. Что это? Это…

До меня доходит не сразу. Сначала просто констатирую факт: пятно. Потом мозг начинает анализировать. Ее сопротивление, ее испуг, ее крик… ее слезы. Сука… Я подумал, что слишком резко начал двигаться, поэтому остановился… Чтобы она привыкла!

— Что, сука, происходит? — вырываются хриплым шепотом слова.

Она была девственницей. Не просто неопытной. А невинной. И я… я, бл*дь, взял ее, как какую-то ночную бабу, подброшенную братом для развлечения! Назвал чужим именем! И выгнал на ночь глядя, хоть и не думал, что она уйдет... Одноразовые не уходят просто так.

Приступ тошноты подкатывает к горлу. Чувствую себя последней мразью. Хуже, чем мразью. Животным.

Снова хватаю телефон. В трубке — противные гудки. Один раз. Два. На третий он, наконец, берет.

— Брат! — У него хриплый голос. Только проснулся. — Ну что ты опять меня донимаешь? Устроил себе ночь с моим подарком и теперь отблагодарить решил?

— Камран, ты знал?

Мой голос кажется чужим, сдавленным от ярости и ужаса.

— Что? О чем ты? Что она дочь Абрамова? Ну, да…

— Ты знал, что она была девственницей?! — ору в трубку. И вдруг, как удар дубинкой, в голове взрываются слова Камрана. — Дочь Абрамова? Какого Абрамова? Ты совсем охренел?

С той стороны — лишь звенящая тишина.

— Что? — наконец выдавливает Камран. В его голосе слышится неподдельное изумление. — Серьезно? Охренеть… Нет, брат, не знал. Думал, просто симпатичная папина дочка, которая не хочет замуж за того, кого выбрал ей отец. Честно. И она вроде бы не такая уж малолетка. В таком возрасте быть девственницей… невозможно! Как так? Я ее даже в ЗАГС затащил!

Брат игнорирует мое возмущение.

Прикрываю глаза. Изнутри рвется такая ярость, что я сжимаю телефон до хруста.

— Ты, сука, связался с дочерью Абрамова! Мало того, еще и женился на ней! Какого лешего?!

— Какого черта ты затащил ее к себе в кровать, Имран? Прекрати меня винить! Переспал с ней, еще и меня виноватым выставляешь!

— Да откуда я мог знать, что она теперь твоя жена?! Откуда я вообще мог знать, во что ты ввязался? Думал, одноразовая девочка. За деньги здесь! А она… За тебя замуж побежала?!

— Не жена. Это она так считает. Отец ее за другого выдать хотел. Попросила помощи, со мной сбежала. Я же этого и хотел! Решил насолить Абрамову. Старик палки в колеса вставляет.

— Идиот. А дочь тут при чем? Ты хоть с головой дружишь?

— Пусть теперь трижды подумает, прежде чем к нам лезть и под ногами мешаться.

— А я все не понимал, что она несет! Не знал, какую авантюру ты закрутил. Алина перепутала нас!

— Естественно. Мы же близнецы. Я свое дело сделал, Имран. Пользуйся, а потом выброси. Никто тебя не тронет. Слово даю.

— Все так просто? Да что ты несешь, идиот? Какого хера, мля?!

— Имран, успокойся! — обрывает он. — Ты сейчас всерьез злишься, что переспал с этой девчонкой? Я не знал! Да и какая разница, в конце-то концов? Подумаешь, целка. Тебе же лучше!

Не могу говорить. Во рту вкус пепла и гари. Просто вешаю трубку и падаю на кровать. Закрываю лицо руками.

Настоящий пздц!

И как теперь с такой башкой работать?

Как, мля? У брата ни стыда, ни совести. Слетел с катушек! А я, сука, не успокоюсь, пока не найду Алину.

«Номер ее напиши. Немедленно», — отправляю брату.

Через пару минут прилетает ответное сообщение.

«Успокойся, идиот. Это нам только на руку. Абрамов отстанет раз и навсегда». А потом цифры.

Это ты идиот, Камран. Ты — конченый ублюдок! Иди разбирайся с Абрамовым сам. А девчонку зачем впутал? Нахрена? Сбежала от одного кретина, попала в лапы сразу двух!

Звоню девчонке несколько раз, но она не берет трубку. Впрочем, это ожидаемо.

Я просто в охуе… Зачем Камран все это провернул?

Когда выхожу из дома, раздается звонок от брата.

— Чего тебе?

— Впервые вижу, чтобы какой-то мужик злился на то, что под него подложили целку.

— Ты ей деньги давал?

Несколько раз тычу пальцем в кнопку вызова лифта. Меня бомбит.

— Нет, на фига? Че она, из бедной семьи, что ли?

Сжав челюсти до скрипа зубов, со всей силы ударяю кулаком в стену. На ней появляются трещины в виде паутины.