Имран. Моя, даже если ненавидишь

Имран. Моя, даже если ненавидишь

Глава 1

Телефон, лежащий на полке над раковиной среди гор грязных тарелок вибрирует. Этот звук врезается в мозг сигналом тревоги.

Глядя на свои мокрые резиновые перчатки, мыльную жижу, в которой плавают остатки чужих обедов… На бесконечную гору посуды, которая растет быстрее, чем я успеваю ее мыть, думаю, стоит ли отвечать.

Я разослала резюме в несколько компаний. Может, кто-то звонит именно по этому поводу?

Хватаю мобильный. Экран забрызган водой, но сквозь капли я различаю незнакомый номер.

— Да, — говорю максимально тихо, чтобы Толик из моечного цеха, — профессиональный стукач, получающий удовольствие от чужих проблем, не услышал и не побежал докладывать управляющему.

— Алина Карахан? — женский голос на том конце провода звучит официально и сухо. — Вы можете говорить?

Сжав телефон между ухом и плечом, продолжаю тереть сковородку.

— Да-да, конечно, могу. Говорите, — тараторю я, хотя внутри все сжимается в тугой узел.

— Вам звонит Екатерина из отдела персонала компании «Альфа-Строй», — чеканит она. Каждое слово падает в меня, как камень в воду, расходясь кругами надежды. — Мы получили ваше резюме на вакансию помощника офис-менеджера и хотели бы пригласить вас на собеседование.

Сердце пропускает удар, а потом начинает биться в горле, перекрывая дыхание. Тот самый «Альфа-Строй»? Крупнейший холдинг в регионе, о котором мне рассказывала соседка по съемной квартире? Я отправляла туда резюме неделю назад и даже не надеялась, что его откроют, не то что прочитают.

— Я вас внимательно слушаю, — выдавливаю из себя, стараясь говорить спокойно, но предательская дрожь рвется наружу, норовя выдать мое отчаянное положение.

— Мы ознакомились с вашими данными, — продолжает Екатерина, и где-то на фоне я слышу щелканье клавиш. — У вас хороший опыт работы с документацией, вас похвалили, когда мы связались с компанией, где вы работали раньше. И отдельно мы отметили свободное владение английским. Начальник отдела хотел бы пообщаться с вами лично, поэтому мы и решили позвонить.

Не сразу понимаю, что говорит эта женщина. Они… звонили в офис Имрана, чтобы узнать обо мне? И меня похвалили? Это же… фантастика какая-то! Зачем им это нужно? Они либо возьмут меня на работу, либо нет…

Замираю, перестав тереть сковородку, и та с глухим плеском падает обратно в раковину, подняв фонтан мыльных брызг.

— Сегодня, — безапелляционно заявляет Екатерина. — В семнадцать часов. Вы сможете подъехать к нам в офис?

Сегодня. Пять вечера. Я машинально поднимаю глаза на часы, висящие над раковиной прямо напротив меня, — тусклый циферблат показывает без пятнадцати два. Успеть бы отмыться от этого проклятого запаха ресторана, который въелся в волосы, кожу… В каждую клеточку тела. Найти во что переодеться, добраться через весь город. Но это все неважно.

Мне сейчас плевать на все, потому что тут я работать больше не могу. Спину ломит. А мне скоро рожать. На копейки, что отсюда получаю, ребенку невозможно дать нормальное будущее.

— Да, — выдыхаю я с такой силой, будто все это время не дышала. — Да, конечно, я обязательно приеду. Большое вам спасибо.

— Ждем вас, Алина. Я скину адрес на этот номер сообщением.

Впервые за три месяца ада, который начался в тот момент, когда я сбежала из дома Карахановых в свадебном платье, я улыбаюсь. За три месяца работы посудомойкой в этом проклятом ресторане, где к вечеру ноги гудят так, что я падаю на продавленную койку в съемной комнате и не могу уснуть от боли в пояснице. За три месяца жизни в соседнем городе, где я прячусь, боюсь, что отец меня найдет и кошмарное прошлое настигнет меня и раздавит. Имрана я не боюсь. Но, судя по тому, что он даже не стал меня искать, я в день свадьбы сделала верные выводы: я ему не нужна.

Никто не искал. Никто.

Для Имрана и моего отца это как щёлкать пальцами.

Я окончательно это осознала неделю назад, и впервые за долгое время вместо привычной пустоты в груди появилось что-то похожее на кислород. Можно дышать. Можно жить. Можно работать. Не на ногах и не за копейки. И уж тем более не в этом аду.

Засовываю телефон в карман грязного фартука. В этот момент, как рыбка в воде в животе что-то толкается.

Четвертый месяц. Мой маленький секрет, который пока не видно под свободной кофтой, но который с каждой неделей дает о себе знать все отчетливее. Скоро станет видно всем. Поэтому надо зацепиться за нормальную работу сейчас, пока живот еще не выдает мое положение. И пока я похожа на обычную уставшую девушку, а не на ту, у которой разбито сердце и внутри растет новая жизнь, за которую я буду драться до последнего.

— Карахан!

Грубый голос как нож врезается в спину.

Вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь, чувствуя, как краска злости заливает щеки.

В дверях моечного цеха стоит Вадим Сергеевич — маленький, лысоватый мужчина с вечно красным лицом. Он смотрит на меня с таким выражением, будто я лично украла у него всю дневную выручку, подожгла ресторан и убила его любимую собаку.

— Ты чего встала посреди рабочего дня? — шипит он, приближаясь ко мне мелкими шагами. Желваки на скулах ходят ходуном. — В рабочее время по телефону разговариваем? Я тебе разрешал?

— Я на секунду, — отвечаю максимально спокойно, хотя внутри уже закипает лава. — Это был важный звонок, Вадим Сергеевич.

— Мне плевать, что у тебя там за звонки! — орет он так, что из зала выглядывают официантки. Я кожей чувствую их любопытные взгляды, впивающиеся в мою спину. — Работать надо! Тут посуда горой стоит, не продохнуть, а она лясы точит! Я тебе за что плачу? За разговоры с подружками?

Я молчу, стиснув зубы. А руки в перчатках сжимаются в кулаки так, что вода брызжет в стороны. Чувствую себя настолько бессильной… Потому что ответить этому кретину не могу. В глазах щиплет предательскими слезами.

Только бы не заплакать… Не доставлять ему этого удовольствия. Я в последнее время слишком чувствительной стала. Раньше могла прятать эмоции, а последние пару месяцев не получается.

— Взяла тряпку и работай, пока я добрый! — он тычет пальцем в раковину, едва не попадая мне в лицо. — Будешь борзеть — выгоню к чертовой матери и забудь про расчет! Таких, как ты, очередь стоит, поняла?

Он разворачивается и выходит так же резко, как появился, оставив после себя запах перегара и чувство унижения, оседающее на коже липкой пленкой.

— Тварь, — шепчу беззвучно, одними губами, глотая слезы. — Надеюсь, сегодня все пойдет прекрасно и я, наконец, избавлюсь отсюда.

Возвращаюсь к работе. Потому что деньги нужны. Есть тот маленький человечек внутри меня, которого я должна кормить, защищать и ради которого обязана терпеть этого ничтожного ублюдка.

Несмотря ни на что, глубоко внутри поет тонкая струна счастья.

Пять вечера. Офис. Нормальная работа…

Получаю деньги, сую купюру в карман джинсов, туда же телефон, который чудом не утонул сегодня в раковине.

В раздевалке стягиваю мокрый фартук, вешаю на крючок. Сменную одежду — старые джинсы и серую толстовку с капюшоном — храню в пакете, чтобы не пропахла рестораном. Быстро переодеваюсь. Толстовка свободная, скрывает то, что нужно скрывать. Капюшон накидываю сразу — ветер сегодня холодный. И не забываю про куртку.

Выхожу через черный ход, как всегда. Короткий коридор, заваленный коробками, поворот, и я уже в общем зале.

Зал почти пустой. Только у бара скучает бармен, да за дальним столиком сидит мужчина. Один, спиной ко мне.

Прохожу мимо его столика, глядя из панорамного окна на то, как идет снег. И неожиданно врезаюсь плечом в мужчину, который идет навстречу.

— Ой, простите...

Опустив голову, делаю шаг в сторону.

— Аккуратнее.

Голос врезается в сознание как тысячи острых иголок.

Этот голос я слышала во сне три месяца. Этот голос шептал мне глупости по ночам. Этот голос обещал, что все будет хорошо. И этот же голос молчал в трубку, когда я звонила ему за несколько минут до свадьбы, а ответила женщина.

Нет.

Не может быть.

Нее поднимаю голову. Сжимаю в кармане деньги, заработанные потом и болью в пояснице.

— Извините, — выдавливаю хрипло и буквально бегу к выходу.

Это бред. Мое глупое воображение. Имран не может быть здесь. Я ему даром не нужна. Уверена.

Глава 2

Влетаю в подъезд, и только здесь, между этажами, позволяю себе остановиться.

Прислоняюсь спиной к холодной стене, закрываю глаза и пытаюсь дышать. Грудная клетка разрывается, легкие горят после бега.

Дура.

Какая же я дура.

Это не Имран. И быть не может! Я просто услышала голос, похожий на его, и мое больное воображение дорисовало остальное. Три месяца я учусь жить заново, собираю себя по кускам, а сейчас, достаточно одного случайного звука и я снова разбита.

Отталкиваюсь от стены и начинаю подниматься по лестнице. Лифт в нашей пятиэтажке сломался и чинить его никто не собирается.

Достаю ключи, вставляю в замок, и захожу в квартиру.

В коридоре горит свет. Из моей комнаты доносится тихая музыка, чтобы не беспокоить соседей снизу. На вешалке уже висит кожаная куртка, усыпанная блестками, а на полу валяются ботильоны на шпильке — один носом в стену, другой под вешалкой.

— Кир, занята? — кричу в сторону комнаты, хотя ответа не жду.

Музыка стихает, в коридор высовывается взлохмаченная голова с ярко-рыжими волосами, собранными в небрежный пучок.

— Я, — Кира появляется в проеме целиком, закутанная в длинный махровый халат, из-под которого торчат голые щиколотки. — О, живая. А я уже думала, ты там утонула в своей посудомойке.

— Почти, — стягиваю куртку, вешаю на крючок, следом толстовку. Под ней старая футболка, которую давно пора выкинуть. — Как смена?

Кира зевает, прикрывая рот ладонью, и трет глаза — тушь с вечера она так и не смыла, и теперь вокруг глаз разводы. Прямо как у панды.

— Нормально. Чаевых накидали прилично. Завтра купим торт, — она щурится, разглядывая меня. — Ты чего такая дерганая? Случилось что?

— Нет, — отвечаю слишком резко. — Просто устала. И замерзла.

Она смотрит с прищуром. Киру не проведешь. Она работает в клубе, танцует на шесте, как она это называет, «поль-дэнс для взрослых дядек с деньгами». И за два месяца, что мы живем вместе, успела выучить меня лучше, чем я сама. Потому что она каждый день видит ложь. В улыбках клиентов, в их обещаниях и деньгах, которые они оставляют на барной стойке, думая, что купили не просто танец, а саму женщину.

— Ладно, — тянет она, не веря в мои слова. — Не хочешь — не говори. Но имей в виду: я умею слушать и не задавать вопросов. Если когда-нибудь понадобится…

— Знаю, — улыбаюсь искренне. — Спасибо.

Кира — единственный человек в этом городе, который знает обо мне ровно столько, сколько нужно. Меня зовут Алина. Я сбежала от бывшего. Ищу работу. Больше никаких деталей. Она не лезет. Принимает мое молчание и платит половину аренды, не требуя исповедей.

Мы познакомились случайно — обе искали соседку в съемную двушку, пришли на просмотр в одно время, и здесь же договорились жить вместе.

Она спит днем, я ночью. Она приносит домой запах чужих духов и дорогого виски, я — запах жареного лука и хлорки. Мы встречаемся на кухне в промежутках между нашими жизнями и иногда говорим… ни о чем.

— Я в душ, — бросаю, стягивая футболку прямо в коридоре. — А потом на собеседование.

Кира, уже собравшаяся уползти в свою комнату, замирает.

— Чего? — она разворачивается так резко, что полы халата разлетаются. — Какое собеседование?

— В офисе. Помощник офис-менеджера, — стараюсь говорить буднично, но предательская улыбка так и лезет на лицо. — В «Альфа-Строе».

— Охренеть, — выдыхает Кира. Ее глаза превращаются в два блюдца. — Это же серьезная контора. Ты как туда пробилась?

— Резюме отправила. Видимо, повезло.

— Алин, — подруга подходит ближе и хлопает меня по плечу. — Ты гений. Я всегда говорила, что твое место не в посудомойке. Ты слишком умная для этого дерьма.

— Посмотрим, что скажут на собеседовании, — пожимаю плечами, хотя внутри все поет от одной мысли, что сегодня вечером я могу стать ближе к нормальной жизни. — В любом случае, попытка не пытка.

— Во сколько?

— В пять.

Кира бросает взгляд на настенные часы в коридоре.

— Так у тебя полтора часа, — констатирует она. — А ты еще воняешь рестораном, и волосы как сосульки.

— Спасибо за комплимент, — фыркаю, понимая, что подруга права. От меня действительно разит жареным луком и дешевым моющим средством.

— Давай, бегом в душ. Я пока поглажу тебе блузку. Ту голубую, да?

— Да. Кроме нее нет нормальной.

— Отлично. И юбку надень. У тебя ноги красивые, надо пользоваться, — она подмигивает и исчезает в своей комнате, откуда доносится шум открываемого шкафа.

Захожу в ванную, смотрю на себя в зеркало.

Из отражения на меня смотрит уставшая девушка с темными кругами под глазами и впалыми щеками. Волосы тусклые, кожа серая. Три месяца посудомойки и постоянного недосыпа сделали свое дело. Но глаза... глаза горят.

Впервые за долгое время в них есть что-то кроме боли и страха.

Стягиваю джинсы, залезаю под горячую воду и позволяю себе постоять, чувствуя, как тепло растекается по забитым мышцам. Спина ноет. Поясницу ломит так, что иногда хочется лечь и не вставать. Тру живот гелем для душа, провожу ладонью по едва заметной выпуклости.

— Мы справимся, — шепчу я еле слышно. — Слышишь? Сегодня важный день. Поддержи меня.

Через двадцать минут выхожу из ванной, закутанная в полотенце, и натыкаюсь на Киру, которая уже стоит в коридоре с отглаженной белой рубашкой в руках.

— Держи. И вот это надень, — она протягивает мне узкую черную юбку-карандаш. — Моя. Ты тоньше меня, застегнешь. Будет сидеть идеально. В меня давно не влезает, — посмеивается подруга.

— Кир, не надо...

— Надо, — обрывает она. — Ты идешь на собеседование в серьезную компанию. Там встречают по одежде. А твои джинсы и толстовка... ну ты поняла.

Дорогая, качественная ткань. Кира покупает вещи в секондах, но у нее глаз-алмаз — она выуживает настоящие бренды за копейки.

— Спасибо.

— Иди уже одевайся, — она машет рукой. — И волосы высуши. Не смей идти с мокрыми.

Через полчаса я стою перед маленьким зеркалом в своей комнате и рассматриваю себя.

Блузка сидит идеально, черная юбка обтягивает бедра, делая талию тоньше. Волосы я высушила и уложила мягкими волнами — спасибо Кире, которая впихнула мне в руки свою плойку и заставила. На ногах единственные приличные туфли-лодочки на невысоком каблуке, купленные пару месяцев назад.

— Красотка, — раздается сзади голос Киры. Она стоит в дверях, скрестив руки на груди, и довольно улыбается. — Я же говорила. Ноги — огонь.

— Спасибо тебе, — поворачиваюсь к ней. — Правда. Я бы без тебя...

— Ай, перестань, — отмахивается она. — Иди уже, а то опоздаешь. И дай знать, как пройдет. Я буду волноваться.

— Обязательно.

Подруга наблюдает, как я натягиваю верхнюю одежду.

— Кир?

— М?

— Если меня возьмут, я тебе торт куплю. Самый дорогой, какой найдем.

— Договорились, — она улыбается. — Давай, Алин. Ты сможешь.

Ловлю такси — в последний раз могу себе это позволить, потому что нельзя приехать потной и мятой. Называю адрес. Машина трогается, за окном проплывают серые улицы чужого города, а я сжимаю в руках папку с документами и пытаюсь унять дрожь в коленях.

Это просто собеседование.

Просто разговор.

Шанс.

Я справлюсь.

Должна справиться!

Захожу в стеклянное здание. Волнуюсь ужасно. А в кабине лифта, где нахожусь не одна, чувствую знакомый запах.

У меня, кажется, паранойя.

Я потихоньку схожу с ума.

Глава 3

Стеклянные двери разъезжаются.

В холле очень много людей. Тут безумно красиво: высокий потолок, белые стены, кожаные диваны для посетителей. За стойкой ресепшена сидит девушка с идеальным макияжем и такой же идеальной улыбкой.

— Здравствуйте, я на собеседование в отдел персонала, — очень стараюсь говорить спокойно, но только бог знает, как нервничаю и трясусь. Вроде бы получается неплохо. По крайней мере, мне так кажется. — Екатерина Сергеевна приглашала.

Девушка сверяется с монитором.

— Алина Карахан? Да, вас ждут. Идите прямо налево. Кабинет номер 103.

— Спасибо.

Ладони вспотели.

Глубокий вдох. Выдох. Я просто иду на собеседование. Обычное собеседование. Ничего особенного вроде бы нет, но я впервые в таком серьезном месте.

Опять чувствую аромат. Знакомый до одури, до боли в зубах и спазма в горле. Древесный, терпкий, с горьковатой ноткой цитруса.

Беру себя в руки, остановившись у нужного кабинета. Обычная офисная дверь с табличкой «Отдел персонала».

Стучусь.

— Войдите.

Помещение небольшое, светлое, с большим окном во всю стену. За столом сидит женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и внимательными глазами. Очки в тонкой оправе, белая блузка, нитка жемчуга на шее. Идеальный офисный шик. На столе лежат аккуратные стопки бумаг, ноутбук, чашка то ли с чаем, то ли кофе.

— Алина? — она поднимается и протягивает руку. — Екатерина Сергеевна. Очень приятно.

— Здравствуйте, — пожимаю руку женщины. — Спасибо, что пригласили.

— Присаживайтесь.

Она указывает на стул напротив, и я сажусь, стараясь держать спину прямо и не трястись.

— Кофе? Чай?

— Нет, спасибо.

Екатерина Сергеевна садится, поправляет очки и смотрит на меня с легкой улыбкой. Не изучающе, а скорее доброжелательно. Это чуть-чуть расслабляет.

— Что ж, Алина, давайте сразу к делу, — она открывает папку, где уже лежат какие-то бумаги. — Ваше резюме я изучила внимательно. Оно хорошее. Но, как вы понимаете, резюме — это только бумага. Поэтому я сделала то, что делаю всегда с перспективными кандидатами, — позвонила на ваше прошлое место работы.

Прошлое место работы — это компания Имрана. Там знают, что я была не просто сотрудником. Там знают, что я была женой владельца.

Хотя… Почему же было? Я до сих пор ею являюсь.

Да, как бы не бежала от бывшего мужа, умом всегда понимала, что мы рано или поздно снова встретимся.

Чтобы развестись.

Я до сих пор ношу его фамилию.

Пора бы ее сменить.

А потом попытаться стереть из памяти те несколько счастливых недель, что я провела с Имраном.

— И? — мой голос звучит на удивление ровно.

— И мне сказали, что вы были одним из лучших сотрудников отдела, — Екатерина Сергеевна чуть улыбается. — Охарактеризовали вас как ответственного, грамотного специалиста с отличными коммуникативными навыками. Сказали, что потеряли ценного работника, когда вы ушли.

Шумно сглатываю. Потому что этого я не ожидала. Совсем.

— Правда?

— Правда. Я разговаривала лично с вашим бывшим руководителем, — женщина заглядывает в записи. — Она очень тепло о вас отзывалась. Сказала, что вы никогда не опаздывали, не срывали дедлайны, а когда горел проект, могли задержаться и все доделать. Похвалила вашу стрессоустойчивость и умение работать с людьми.

— Я... приятно удивлена, — выдыхаю. — Не думала, что они будут так хорошо отзываться.

— Почему? — Екатерина Сергеевна чуть склоняет голову. — Были конфликты при увольнении?

— Нет, что вы. Никаких конфликтов. Просто... обстоятельства сложились так, что пришлось уйти очень быстро. Я переживала, что это могло оставить неприятный осадок.

— Судя по отзыву, никакого осадка не осталось. Наоборот, мне сказали: «Если Алина захочет вернуться, мы возьмем ее обратно с руками и ногами».

Я молчу. В горле образовывается колючий ком.

Что, черт побери, происходит?

— Поэтому, Алина, — Екатерина Сергеевна откладывает папку в сторону, — собеседование у нас с вами будет коротким. Мне не нужно проверять ваши навыки — их уже проверили на прошлом месте, и проверка была блестящей. Мне не нужно тестировать ваш английский — в резюме указано, и я верю, что раз вы так хорошо работали, то язык вы знаете на должном уровне. Мне нужно понять только одно.

— Что именно? — голос хрипнет.

— Почему вы хотите работать именно у нас и готовы ли вы к нашим условиям.

Облегченно выдыхаю. Это я могу объяснить.

— Я переехала в этот город недавно, — говорю максимально честно. — Мне нужно встать на ноги, найти стабильную работу. «Альфа-Строй» — крупная компания с хорошей репутацией. Для меня это возможность вернуться в профессию. В нормальный ритм жизни, перестать выживать и начать жить.

— Выживать? — она цепляется за слово. — Настолько все плохо?

— Было плохо. Сейчас налаживается.

Налаживается, ага. Я сейчас готова отдать все, чтобы так же тихо развестись, как тихо было последние три месяца.

Имран не подал на развод, что удивительно еще больше. Почему?

С сестрой я разговаривала. Она мне ничего не сказала. Только то, что они с мамой переехали на следующий день после той ночи, что я сбежала. И что моего мужа не встречали.

Екатерина Сергеевна кивает. Вижу в ее глазах что-то похожее на понимание. Не жалость — ее я не вынесла бы. Именно понимание.

— Хорошо, — она встает и подходит к шкафу. — Тогда перейдем к условиям. Должность помощника офис-менеджера. Оклад, соцпакет, премии по результатам работы. Испытательный срок — два месяца, но, учитывая ваш опыт, думаю, это формальность. — Достает тонкую папку и кладет передо мной. — Трудовой договор.

На обложке папки логотип компании и знакомая надпись.

— Можете прочитать дома, — говорит Екатерина Сергеевна. — Но я сразу предупрежу: у нас есть политика подписания договора на минимальный срок. Компания вкладывает ресурсы в обучение сотрудников, нам невыгодна текучка.

— Какой срок?

— Год. Вы обязуетесь проработать в компании минимум один год. Если уйдете раньше — выплачиваете неустойку в размере трех окладов. Это стандартная практика.

Целый год в этом городе. На этой работе. С этой зарплатой, которая позволит мне встать на ноги, родить ребенка, обеспечить ему нормальную жизнь.

— Мне нужно подумать? — спрашиваю осторожно.

— Можете подумать, — пожимает плечами Екатерина Сергеевна. — Но вакансия горячая, желающие есть. Я готова дать вам время до завтрашнего утра. Если согласны — завтра приносите документы и выходите на работу. Если нет — будем искать дальше.

Автоматически вспоминаю утреннюю сцену в ресторане. Вадима Сергеевича с его вонючим запахом Гору грязной посуды. Боль в пояснице. Копейки, которых едва хватает на еду.

Вспоминаю Киру, которая отдала мне свою лучшую юбку.

И маленькую жизнь внутри себя, которая толкается и требует будущего.

— Я согласна. Давайте договор.

Екатерина Сергеевна кивает, будто именно этого ответа и ждала.

— Читайте внимательно. Особенно пункты о конфиденциальности.

Вчитываюсь в каждую строчку, каждый пункт. Обязанности, права, ответственность. Срок действия — один год с возможностью продления.

Ставлю подпись внизу каждой страницы. На последней — число и роспись.

— Поздравляю, Алина, — Екатерина Сергеевна протягивает руку. — Завтра жду вас в девять утра. Паспорт, ИНН, трудовая книжка. Можете нести оригиналы, мы снимем копии и вернем.

— Спасибо большое. Я приду.

— Вот и отлично. Тогда до завтра.

Попрощавшись, выхожу из кабинета на ватных ногах.

Покидаю здание, поднимаю голову к небу, и именно в этот момент чувствую толчок внутри. Прижимаю ладонь к животу и улыбаюсь.

— Я рад, что ты опять в моей власти, — слышу позади мужской голос. Вздрагиваю, резко разворачиваюсь. Улыбка слетает с лица. — Ну, здравствуй, женушка…

Глава 4

Поворачиваюсь на голос так резко, что шею простреливает острой болью. Мой мозг отказывается верить тому, что видят глаза.

Передо мной стоит Имран Карахан. Да, это мужчина, с которым три месяца назад должна была состояться наша шумная свадьба. Но вместо этого он целовал другую женщину за несколько минут до церемонии. А сейчас пялится на меня с таким выражением, которое я не могу прочитать… Несмотря на его слова, которые он только что произнес, взгляд у него не злой, даже не торжествующий… Будто я не та женщина, которую он заставил ждать в свадебном платье, а сам терся об другую в том же доме, где находились гости и я — его законная жена. Смотрит так, словно я его личная добыча, которую он наконец-то загнал в ловушку.

Внутри все обрывается, словно кто-то перерезал канат, на котором я держалась последние три месяца. Я лечу вниз, в темноту, не понимая, где земля, а где небо. Где боль, где страх… Вижу только его глаза, голос и аромат… Запах, от которого до сих пор кружится голова, хотя я поклялась себе, что больше никогда не позволю этому случиться. Колени становятся ватными, ладони ледяными, сердце бьется так сильно, что я слышу эти звуки в ушах. Мне кажется, что еще секунда и я упаду прямо здесь. На ступеньках этого проклятого офиса, в котором только что подписала себе приговор на целый год.