Новая Надежда 2

– И тебе не хворать, Анатолий, – дружелюбно отозвалась адвокатесса.

– Ой, узнали? – лицо мужчины озарилось улыбкой, сверкнули железные зубы. – Вот, кстати, гостинцы вам из деревни, – он протянул ей объемистую сумку, – мед да орехи кедровые.

– Ой, ну зачем? – улыбнулась в ответ Зинаида Ивановна, но сумку приняла. – Спасибо тебе. Ты просто так зашел или по делу? Присаживайся.

Сама она села за свой стол, позади которого застыли роскошные львы на обоях.

– Да как бы я зашел? – усмехнулся посетитель. – Пятьсот километров отсюда проживаю. У меня там хозяйство, пасека, работники, дела. Надолго не бросишь. Живу хорошо, закон соблюдаю. А тут, понимаешь, малявочка приходит. Племяш мой в беду попал у вас в городе. Ну к кому мне еще, как не к вам? Мне же вас Бог послал когда-то! От меня беду отвели, и от него отведете!

– Так, – Зинаида Ивановна перешла на деловой тон, – и что случилось с твоим племянником? Как его зовут?

– Петька он. Давно уж в городе живет, даже квартиру успел получить от завода. Только пришлось ему из той квартиры съехать, так-то. Жена попалась беспутная, да. Пока он на работе, она других привечала. А Петька однажды возьми и приди с работы пораньше. В общем, развернулся он молча и ушел.

– Так можно было квартиру разменять, чего ж он так? – на лице Зинаиды Ивановны не проскальзывало и тени удивления. Видимо, за столько лет работы всякого навидалась.

– Человек такой, – развел руками Анатолий, – ушел, и все, как отрезал. Снял было квартиру, и все бы хорошо, но на заводе начались с зарплатой перебои. То задерживают на полгода, то вовсе не платят. Так мы ему говорим, давай обратно в деревню – не хочет! Ладно, стал он углы снимать у людей разных. Долго так скитался. А потом снял комнатушку у бабки одной. Договорился, что не деньгами будет платить, а помогать ей всяко-разно по дому. Ну там, полку повесить или гвоздь забить. Он-то у нас рукастый.

– А когда он у бабки комнату снял?

– Да с полгода примерно. И тут на днях малявочка приходит сестре – Петькиной матери. Дескать, сидит ваш сын в СИЗО. Ну, она ко мне прибежала, стали мы везде звонить. Еле как узнали! В общем, сидит он по подозрению в убийстве. И сидит уже два месяца!

– Как два месяца? А кого убил-то?

– Они шьют, что он эту бабку убил. А он не мог, понимаете? Уж я-то племяша своего знаю как-нибудь. Я думаю так, что бабка сама померла от старости, ей небось многовато было. У сестренки моей телефон друга Петькиного есть. Так дружбан этот говорит, типа, бабка однажды на здоровье жаловалась, даже в больнице как-то лежала.

У меня холодок пробежал по всему телу от этого рассказа. Я сразу вспомнила про тетю Таню. Она же живет с Марией Ивановной, ухаживает за ней. А та очень стара и больна. А что, если вот так же помрет, а тетю Таню начнут обвинять в убийстве? Боже мой, Боже мой…

– Не мог он убить, – задумчиво произнесла Зинаида Ивановна, – если жену-гулену не убил, а просто ушел… Другой бы в состоянии аффекта грохнул обоих…

– Вот и я про то же! – воскликнул Анатолий и быстро взглянул ей в глаза. – Все будет оплачено, только помогите, возьмитесь за это дело. Сколько заплатить?

Зинаида Ивановна задумчиво побренчала пальцами по столешнице.

– Я думаю, сначала надо добиться, чтобы его из СИЗО выпустили. А потом сделать так, чтобы до суда не дошло. Племяннику же судимость ни к чему, правильно?

– Да уж, конечно, кому она нужна? На работу опять же устраиваться… С завода-то уже уволить успели за прогулы.

Вот так! А если человек ни в чем не виновен? А его быстрей-скорей увольнять.

– Ну для начала я бы взяла с тебя тысяч двести, – сказала Зинаида Ивановна. – Сам понимаешь, мне не только на зарплату деньги нужны. В СИЗО кому надо сунуть, в милиции кого надо отблагодарить.

– Да-да, я понимаю, – мужчина торопливо залез во внутренний карман и вынул пачку денег.

– Ну а остальные потом, как результат будет.

– Хорошо-хорошо. Я сразу принесу! Я пока не уезжаю, в городе остановился у знакомых.

– Тогда договорились, Анатолий. Я прямо сейчас начинаю заниматься этим делом. А ты мне телефон своих знакомых оставь. И мой запиши. Будем держать в курсе друг друга.

К тому времени, как посетитель ушел, я уже подключила компьютер и более-менее в нем разобралась.

– Ну что тут у тебя, Надя? – Зинаида Ивановна подошла и посмотрела на мерцающий экран.

– Все отлично, готова набирать исковое заявление, – отрапортовала я.

– Пока рано, мне сначала надо съездить, все разузнать. А ты езжай в «Аникс», я им сейчас позвоню насчет тебя.

И Зинаида Ивановна потянулась к желтому кнопочному телефонному аппарату. Поговорив, подмигнула мне:

– Ничего, скоро на машине ездить будем. Ну а сегодня пока своим ходом. Там дела сделаешь, и возвращайся сюда.

– Хорошо, – ответила я, – ой, Зинаида Ивановна, а мы делом Кости будем заниматься?

– Конечно, на днях вместе с тобой поедем по его делу.

– Хорошо, только вы моим родителям не говорите про него лишний раз, ладно? А то они при упоминании Кости почему-то раздражаются.

– Что ты? Конечно, не скажу, – ответила Зинаида Ивановна, – я же знаю, кому что можно говорить, а кому нельзя.

Глава 4

С дикими воплями я подпрыгнула на кровати. И первые мысли спросонья – от еще не улетучившегося сна. Что? Где? Что делать? Куда бежать? Прятаться?

Но рядом на тумбочке спокойно тикал будильник. Сквозь тюль на окне сверкали огни центральной площади. Встала с уютной кровати и опустила ноги на мягкий уютный ковер. Слава Богу, я дома и все в порядке. Только почему-то Ланка скулит в глубине квартиры.

И этот скулеж вернул меня в кошмарный сон, от которого пришлось с криком подпрыгнуть.

Мне снилось, будто мы с Ланкой в нашем старом аварийном доме. И почему-то на втором этаже, в какой-то заброшенной разгромленной квартире. Вокруг тоска и уныние, собака почему-то беспокойно скулит. Вдруг я вижу из окна, как у подъезда останавливаются крутые машины. Оттуда выходят братки в кожаных куртках. Поднимают головы, как по команде, и смотрят на окно, за которым я стою. Их глаза горят ненавистью ко всему живому и угрозой. Один из них вскидывает руку и кричит: «Она здесь!»…

Меня опять передернуло от остатков кошмарного сна. Интересно, чего я больше боюсь – встретиться снова с этими бритоголовыми или вернуться жить в аварийный дом? Нет, только не туда!

Хлопнула дверь спальни родителей:

– Ланочка, ты чего? Что не спишь? Что случилось? – послышались их голоса.

Да там и впрямь что-то случилось! Я накинула домашний халат и выбежала в прихожую.

Ланка подбегала к родителям, а от них стремглав неслась к дверям, выразительно поскуливая.

– Ты чего подскочила? – накинулась на меня сонная мама.

– Так переживаю.

– Иди спать! Видишь, Ланка на улицу просится.

– Сейчас я оденусь, свожу ее, – недовольно произнес папа.

– А почему ночью? – пожала я плечами. – С животиком что-то?

– Ой, Игорь, я тоже пойду, – не слушая меня, мама тоже ринулась одеваться.

Я ушла к себе. Будильник показывал четыре утра, но сон не шел. Такое бывает, проснешься среди ночи и потом никак не уснешь.

И я стала перебирать в памяти события вчерашнего дня. Как я приехала в этот «Аникс», как меня там странно встретили.

– Вам надо срочно пройти медкомиссию, – сказала девушка, просмотрев мои документы, – через неделю права получите.

– А мне говорили, две недели у вас учиться.

– Но Зинаида Ивановна сказала, что вам некогда ходить на занятия, – к нам подошел мужчина постарше, – и еще мы так поняли, что вы уже умеете водить машину.

– Умею, – подтвердила я, – только как же я экзамены в ГАИ сдам? И опять же, надо освежить знания теории. Я думала, хоть вечерами к вам походить.

– Можете походить, а можете просто почитать правила дорожного движения. Права вы в любом случае получите.

– Но мне надо будет сдавать экзамен в ГАИ? – уточнила я.

– Конечно, у них на дроме надо будет заехать на эстакаду, потом сделать круг и въехать задом в гараж. Сможете?

– Думаю, да, – пожала я плечами. – А это все так сдают?

В общем, я поняла, что в эти времена получить права гораздо проще, чем в моей прошлой жизни. По городу ездить не надо, только два маневра на автодроме. Теорию сдают по бумажным билетам, и с этим гораздо больше проблем. Но через «Аникс» сдают все.

А может, это просто Зинаида Ивановна договорилась, чтобы мне помогли в ускоренном порядке? Интересно, есть что-нибудь непосильное для этой женщины? Права получить – пожалуйста, группу девочек-летчиц организовать – пожалуйста. Ничего невозможного нет.

Ой, так может, подкинуть ей идею – вернуть Советский Союз? Хотя вряд ли, мы ведь не в Москве.

Ладно, прямо из «Аникса» я поехала в поликлинику проходить комиссию. Благо, деньги у меня с собой были, и никаких затруднений не возникло.

Когда я вернулась в контору, Зинаида Ивановна была уже там. Под ее диктовку я напечатала исковое заявление. Потом она предупредила, что по поводу Кости поедем не завтра, а на днях. И домой я вернулась совсем поздно. Сил хватило только поужинать, помыться и рухнуть спать.

С этими мыслями я не заметила, как снова уснула. И проснулась уже утром под звон будильника.

И завертелась череда рабочих дней: сборы на работу, прогулка через центральную площадь, работа в конторе. Иногда звонили люди и записывались на консультацию. Бывало, кто-то приходил лично. Но, как правило, вся суета происходила с утра, после обеда надо было лишь печатать исковые заявления и другие документы.

В четверг я возвращалась домой раньше обычного. И увидела возле подъезда двух молодых девок, которые смотрели на меня так пристально, что стало неуютно. Вдруг одна из них, маленького роста, с темными волосами, огромными темными глазами и носиком-пуговкой бросилась ко мне с дикими воплями:

– О, Надька, сколько лет сколько зим! А мы ждем-ждем! Ты где была?

Я заметила на ее руке блеснувшие кольца советского производства – точь-в-точь, как у тети Лизы. Так, может, это и есть та самая двоюродная сестра Машка? А кольца ей мама дала надеть по случаю поездки в город?

– Привет, – сдержанно ответила я и вопросительно взглянула на вторую девицу – тоже малорослую, но светловолосую, с веснушчатым прямым носиком и светло-зелеными глазками.

– Ой, познакомься, это же моя подружка, Ленка! – воскликнула темноволосая таким тоном, как будто я немедленно должна была запрыгать от радости.

– Очень приятно, – вежливо откликнулась я.

– Ну давай, веди нас в свои хоромы, – Машка по-хозяйски бесцеремонно взяла меня под руку.

Я недовольно остановилась и попросила:

– Не надо хватать меня, ладно?

– Почему? – искренне удивилась девчонка.

– Я же не мужик тебе, у меня потом рука будет болеть.

Машка в ответ рассмеялась:

– Ох, и характер у тебя! Такая бука! Вечно хмурая, мрачная, недовольная. А я другая, я такая финтифлюшка, такая легкомысленная, такая простая!

Подружка что-то ей стала весело говорить, и обе помчались вперед меня к лифту.

Так, стоп. А может, совершить сейчас самый правильный поступок – отправить их к чертям собачьим? Чем я рискую, в конце концов, что мне за это будет? Перестанут нас принимать в Каменске? Так это и к лучшему. Родители хоть перестанут возить им продукты, отрывая деньги от собственной семьи. Перестанут они к нам приезжать? Ну и ладно. Зато не придется выслушивать бредни об их «правах».

А я лично так вообще ничего не потеряю. Мне моя подружка Аня гораздо ближе и важнее этих родственников.

Но шебутные девчонки уже орали мне из лифта:

– Надя, скорей! Мы лифт держим, чтоб не уехал!

– Да тише вы, – шикнула я, входя в кабину и закрывая двери, – тут люди приличные проживают. И зачем мы туда едем? Давайте сразу отправимся на ту квартиру, где поселим Лену.

– Ты что? – округлила смеющиеся глаза Машка. – Быть здесь и не взглянуть на вашу новую шикарную квартиру?

Однако, правильно мыслит девчонка. «Вашу» квартиру – верно выразилась.

– А я так в тубзик хочу, – смущенно выговорила Ленка, – можно будет у вас сходить? А то мы столько на улице простояли, на морозе.

Я кивнула:

– Можно.

В прихожей, едва мы вошли, сразу стало тесно и шумно. Собака радостно повизгивала и виляла пушистым хвостом. Девчонки снимали пуховики и шапки, на ходу восторгались интерьером квартиры. И только кот хмуро и недоверчиво поглядывал на нас издалека своими большими зеленовато-желтыми глазами.

– Ой, я его так боюсь, – призналась Машка, – у него такой взгляд тяжелый исподлобья.

– Да ничего страшного, – ответила я, – ты все равно здесь ненадолго.

Мы прошли по всем комнатам, после чего присели в гостиной.

– Я бы вам чаю предложила, да некогда, – сказала я, – время идет, совсем скоро стемнеет, а нам еще до Кирова добираться.

– Ты хоть расскажи, как поживаешь, – попросила двоюродная сестра, – никакого пацана не зацепила?

Меня так и подмывало ответить ей какой-нибудь колкостью. Сказать что-то вроде: «Неудачника вроде твоего мне и даром не надо». Но я вовремя взяла себя в руки и спокойно сказала:

– Нет, а почему тебя это так волнует?

– Да так, переживаю, – пожала она плечами, – мы-то почти замужем. Осталось только свадьбы сыграть. И чего сидишь? Накрасилась, намазалась и поперла! Глядишь, кто-нибудь и обратит внимание. Неплохо было бы на дискотеки походить, но в твоем возрасте там делать нечего. Туда ж одни малолетки ходят.

– Не знаю, у меня и без дискотек от женихов отбоя нет, – вступила в разговор Ленка, – сколько себя помню, меньше троих ухажеров не бывало. Вечно – один на остановке меня ждет, второй возле дома, а третий под дверью дожидается. А Славик, так тот до сих пор успокоиться не может, что я замуж выхожу.

– Славик? Тот, который физик-ядерщик, в Озерске практику проходит? – уточнила Машка.

– Он самый. Да у него уже практика закончилась, он здесь в институте учебу заканчивает. Так просил о встрече! Ой, а можно я от вас ему позвоню? – обратилась она уже ко мне.

– Звони, – разрешила я не без удивления. Странно, у самой жених дома – гаишник, а она с другим собралась встречаться.

Хотя чего тут понимать, они же знатные финтифлюшки, легкомысленные и простые. Не то, что я – бука.

Девушка присела возле журнального столика, достала из сумочки блокнот и набрала цифры.

– Алло, а Славу позовите, пожалуйста… Слав, привет! А я в городе. Можем увидеться. Адрес? – она вопросительно посмотрела на меня.

– Пусть на Кирова шесть подъезжает, – сказала я, – мы сейчас туда выдвигаемся.

Ленка вернулась на кресло оживленная, глаза сверкали.

– Ох уж этот Славик! – заговорила она. – С десятого класса за мной бегает. Мы и пожениться собирались. А потом я приехала к нему на практику и говорю, что за другого выхожу. Представляете, я в автобус села домой ехать, смотрю в окно, а он бежит за автобусом! А потом письмо мне прислал. А там – целый роман в стихах, и все признания в любви!

– Не пойму что-то, – пробормотала я, – если за другого выходишь, зачем этого на встречу зовешь?

– Понимаешь, это такая подпитка, – стала она объяснять, – когда ты знаешь, что тебя так сильно любят, то сразу и настроение, и подъем! Я же не собираюсь жениху изменять, а так. Приятно ловить на себе влюбленные взгляды. И еще одна причина. Я должна с человеком встретиться. А то вдруг он с ума сойдет, чего доброго, или руки на себя наложит от горя.

– Да ты не понимаешь, – встряла Машка, глядя на меня с сочувствием, – тебе бы тоже зацепить кого-нибудь…

– Да когда мне цеплять? – раздраженно ответила я. – Работы полно, а еще я собираюсь высшее образование получать.

– И что? – возразила Машка. – Одно другому не мешает. Я, хоть и замуж выхожу и уже беременная, а тоже собираюсь наш техникум заканчивать. Ты думаешь, мы необразованные останемся?

– Так и я приехала в город узнавать насчет поступления, – поддержала Ленка, – параллельно надо везде успевать, и на личном, и по учебе.

Неожиданно Машка подхватила с пола тапочек:

– Только подойди, я в тебя как запущу! – пригрозила она Ваське, который попытался войти в комнату.

Ну, это уж слишком! Как же я правильно сделала, что ни в какую не согласилась разместить гостей в нашей квартире. Еще не хватало, чтобы тут притесняли наших пушистых маленьких домочадцев! Не дай Бог бы она швырнула в Васю тапочек! Я бы кого угодно прибила на месте за такое.

– Так, девочки, – я встала, – едем, а то время идет. А мне еще с Ланкой надо успеть погулять, и ужин приготовить.

Понятное дело, они спорить не стали и потянулись дружно на выход.

– Ланочка, извини, сейчас не могу, – сказала я собаке, закрывая дверь, – вернусь и погуляю с тобой.

Да, гости определенно создают дискомфорт.

Через полчаса мы уже вышли из автобуса и направились в сторону того незабываемого аварийного дома, который иногда преследует меня в кошмарных снах.

Было уже совсем темно, и тем сильнее были заметны яркие звезды в небе, плывущие между ледяных зимних ветвей. Свет фонаря перед домом струился по фасаду, спускался на лавочку. Я сразу же увидела сидящего на ней Охляма и с радостью рванула туда.

Успела заметить, как перед Ленкой возник высокий симпатичный парень с букетом цветов.

– Привет, Сергей, – поздоровалась я с Охлямом.

– О, соседка, – видно было, что он обрадован моим появлением и в то же время чем-то очень сильно расстроен.

Мимо нас прошмыгнула Валюха Бандуревич, злобно бормоча на ходу:

– Подзаборница…

Я слегка опешила и недоуменно проводила ее глазами.

– Да тут соседи говорят, что вы съехали и под забором теперь живете, – объяснил Охлям, поймав мой взгляд, – да не обращай внимания. А куда вы переехали-то?

– В центре живем.

– А-а-а. Не угостишь сигареткой?

– Да нету, – виновато похлопала я себя по карманам.

– Ладно. А у меня же батя умер.

– О-о, – вскрикнула я, – да ты что? Давно?

– Да с неделю назад, похоронили уже, – парень горестно понурился, – а тут еще беда. Недаром говорят «пришла беда, отворяй ворота».

– Что еще случилось? – встревоженно спросила я, вглядываясь в его бледное лицо.

– Да мамка так горевала, – махнул он рукой, – в общем, поминала батю, все звала его, а потом упала с кровати и сломала бедро. Так что теперь она лежачая.

– Боже, – всплеснула я руками, – и как же ты справляешься?

– Да как, хожу к ней в больницу, а там такой бардак. Ничего не добьешься. Ни санитарки не помогают, ни врачи не подходят. Типа, алкашка, к ней подойти противно.

– Блин, я тебе так сочувствую, – призналась я, – только даже не понимаю, чем тут можно помочь.

– Да чем ты поможешь? Ты лучше скажи, где тетя твоя? Она с вами переехала?

– Да нет, работу нашла с проживанием, там и живет.

– Но это здесь, в городе?

– Да.

– Ты хоть привет ей передай от меня, – попросил Охлям, – скажи, мол, очень хотел бы увидеться.

– Передам обязательно, – пообещала я, – она бы и сама давно пришла, но видно, работы выше крыши.

Я иногда посматривала на девчонок, приехавших со мной. Ленка разговаривала с парнем, держа букет цветов. Тот что-то говорил, отчаянно жестикулируя. Наверно, опять в любви объяснялся. А Машка стояла рядом, открыв рот и восхищенно глядя то на свою подругу, то на этого Славика.

Как вдруг у меня в ушах сама собой зазвучала песня, которую я слышала на одной из кассет Надежды. Тоже в исполнении «Агаты Кристи»:

«Ночь и Луна потаенная война

Запрещенная мечта.

Наша красота подлая судьба нас еще погубит навсегда…»

Меня как током ударило. Теперь я видела Ленку и ее несчастного ухажера в свете такой трагической безысходности! Случится что-то страшное и с ней, и с ним. Теперь я была уверена в этом!

Но что?

Эх, зря все же она с ним встречается! Разве ж можно так издеваться над парнем? Она-то думает, что расстается по-хорошему, не рвет резко отношения. Но на самом деле лишь продлевает его мучения.

Но мне-то что делать? Подбежать сейчас к ним и сказать этой Ленке, чтобы не смела больше с ним встречаться? Так они меня на смех поднимут. Скажут, что это я от зависти. Сама же сижу одинокая, никто замуж не берет. А они все из себя нарасхват.

– А где твоя Льдинка? – повернулась я к Охляму.

– Да вон бегает.

Из подъезда вышел молодой парень в кожаной куртке и тяжелой походкой направился к нам. Лицо его было мне слегка знакомо, но кто он такой, я не знала. Должно быть, тоже здесь живет.

– Привет, – он поздоровался за руку с Охлямом и слегка кивнул мне, – а это что за девчонки? Они с тобой пришли?

– Да, – ответила я, – поживут немного в нашей квартире. А что?

– Да ничего, зайду к вам попозже.

Я пожала плечами:

– Да мы не сразу домой, сначала зайдем к Сергею чаю попить. А то в нашей квартире и чайника-то нет.

– Понял, тогда туда зайду.

И, посвистывая, пошел куда-то в сторону ларьков.

– Узнала Андрюху Бандуревича? – спросил Охлям, глядя парню вслед.

– Так это сын придурка Бандуревича?

– Ну да, он же осенью пришел из армии и все работу не мог найти, дома сидел. А потом решился, подошел к Опасному и попросил дать ему хоть какую-нибудь работу.

– А тот что?

– Да взял его к себе шестеркой. Только условие поставил, чтоб не пить ни в коем случае. Юрка у себя алкашей не держит.

– Правда? У них так строго с этим? – не знала таких подробностей.

– Так конечно, – усмехнулся Охлям, – алкашу на допросе рюмку предложат, и он всех сдаст.

Глава 5

И когда они только наболтаются? Я недовольно покосилась на девчонок, увлеченно что-то обсуждающих с парнем. Мне домой пора ехать, дел полно, и на улице совсем стемнело!

Наконец, жених-неудачник начал медленно и поминутно оглядываясь, уходить с нашего двора – его сгорбленная понурая фигура с поднятым воротником выражала грусть и сожаление.

А девчонки подбежали к нам – оживленные, румяные, с горящими глазами.

– Смотри, какой браслет мне Славик подарил на прощанье, – Ленка хвастливо вытянула руку. На запястье под приглушенным светом фонаря переливались бусины темного цвета. – Гранатовый!

Я в смятении взглянула на нее. Эх, до чего же молодые дурные! Разве можно брать подарки у обиженного человека? Мало ли с какими чувствами он это преподносил! И кто знает, какой энергетикой теперь окутана эта вещь? Прям как в знаменитом романе – гранатовый браслет!

Однако я предпочла благоразумно промолчать. А то, чего доброго, скажут, что завидую и все такое.

Хотя чего мне завидовать? А главное, чему? Выскочат замуж в свои семнадцать-восемнадцать лет, детишек нарожают и все! И вся жизнь! И никуда никогда потом не вырвутся из своих маленьких затухающих городков. Ни в культурные столицы, никуда.

А то еще разведутся и останутся с детьми. А то еще и без всяких алиментов, без всякой помощи. Вряд ли в эти времена так легко с мужиков что-то стрясти. Будут в суд бумажки приносить, что нигде не работают, и все. Никому ничего не докажешь. Лично меня бы подобные перспективы совершенно не вдохновили. Но самовлюбленным девушкам не втолкуешь.

– Пойдемте ко мне, – встал с лавочки Охлям, – чаю попьем, телевизор посмотрим.

Под скрип снега под ногами мы направились к подъезду.

А там нас незамедлительно встретил знакомый до боли запах общественного туалета и сырости. Век бы его не знать.

Облупленные, кое-где с трещинами, стены. Длинный коридор с окном в конце. На подоконнике жестяные банки, полные окурков.

– Ничего, здесь вам будет лучше, в отдельной квартире, – с оптимизмом сказала я и с силой постучала ногами, чтобы стряхнуть снег с сапог, – особенно когда жених приедет. Не то, что у нас.