Шпильки, корги и миллиард

Качели ревности и уязвленного профессионального самолюбия с диким свистом полетели назад, отправляя меня в глубокий ментальный нокдаун. Внутри всё мгновенно вспыхнуло яростным и обжигающим огнем. Эта скотина в синем костюме прямо сейчас пила шампанское с главной подозреваемой, пока я сидела в кабинете!

Я с силой сжала зубы, глядя на экран, а Шнырь у моих ног вдруг замер и трагически опустил свой пушистый хвост на линолеум, почувствовав, как аура его хозяйки превратилась в действующий вулкан.

Глава 7. НОЧНАЯ ЗАСАДА В ОДНОЙ МАШИНЕ

Ревность — это абсолютно нерентабельное, глупое и деструктивное чувство, которое полностью блокирует чакру логики и превращает трезвый калькулятор траблшутера в неисправный кухонный комбайн. Именно эту лекцию я читала себе самой на протяжении тридцати минут, пока моя скромная малолитражка на максимальной скорости неслась по темному, забитому фурами загородному шоссе.

Фотография Руслана из ресторана «White Rabbit» в смартфоне по-прежнему жутко раздражала. Эта наглая, синекостюмная сволочь прямо сейчас протирала штаны на празднике жизни, пока Андрей Филаретов честно отрабатывал свой шашлык в кабинете киберполиции. То, что Руслан выудил из молодой жены олигарха зацепку, меня злило. Но то, как Карина Полонская улыбалась ему на фото, держа его за руку, злило меня в три раза сильнее.

Шнырь, сидевший на пассажирском сиденье, полностью разделял мое предгрозовое настроение. Уши-радары были прижаты к голове, а роскошный хвост обернут вокруг лап плотным рыжим кольцом. Пес периодически бросал на меня косые, тревожные взгляды, словно проверяя, не собираюсь ли я прямо сейчас протаранить ворота какого-нибудь загородного комплекса.

Элитный загородный клуб «Резиденция», в который, по оперативным данным Филаретова, Руслан с Кариной уехали сразу после ужина, располагался в глухом сосновом бору. Вокруг темными великанами высились вековые деревья, а воздух пах сырой хвоей и грядущим ночным дождем.

Припарковав машину в паре сотен метров от массивных кованых ворот клуба, в густой тени раскидистого дуба, я заглушила мотор. Не успела я убрать пальцы с ключа зажигания, как мой телефон завибрировал, осветив темноту салона резким светом.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Я сейчас посмотрела на уличный термометр, а там стрелка замерла ровно между двумя делениями! Не вздумай смотреть назад, пока Луна не сменит четверть, иначе у тебя заклинит шейный позвонок на физическом плане!!!»

Я мысленно отмахнулась от Лилиного астрального бреда, хотя оглядываться на всякий случай не стала — шейные позвонки мне еще пригодятся для ведения бизнеса. Вытащив из бардачка компактный бинокль, я прильнула к стеклу.

Долго выслеживать «вепря» не пришлось. Знакомый черный матовый внедорожник без номеров уже стоял на служебной парковке клуба, спрятанный за живой изгородью из туй. Сам Руслан обнаружился возле бокового входа для персонала. На нем уже не было пиджака — только белоснежная рубашка с расстегнутым воротом и засученными до локтей рукавами, обнажающими крепкие, смуглые предплечья. Он стоял, прислонившись спиной к кирпичной стене, и лениво курил.

— Ну что, Шнырик, пошли портить детективу его идеальную засаду, — процедила я сквозь зубы, пристегивая поводок к ошейнику корги.

Я бесшумно выскочила из машины, стараясь ставить шпильки на мягкую землю, а не на гравий. Шнырь семенил рядом, его пушистый хвост стоял трубой, как антенна промышленного шпионажа. Мы тихонько проскользнули сквозь калитку в металлическом заборе и по дуге, прячась за декоративными кустами самшита, направились к парковке. Внутри меня кипел чистый азарт: я собиралась предъявить Руслану данные Филаретова про клуб «Авалон» и вице-президента Эдуарда, красиво щелкнув его по носу на его же собственной территории.

Но стоило мне приблизиться к его внедорожнику, как тишину соснового бора внезапно разорвал тяжелый, отчетливый хруст гравия. Со стороны главных ворот на парковку медленно вырулил патрульный автомобиль частной охраны комплекса со светящейся люстрой на крыше. Мощный луч прожектора разрезал ночную тьму, медленно сканируя кусты и пространство между машинами.

Мой внутренний калькулятор панически выдал: «Обнаружение через три секунды. Статус VIP-ассистента не спасет от ночного допроса».

В эту же секунду из темноты возле джипа материализовалась широкая фигура. Сильные, горячие пальцы Руслана мертвой хваткой перехватили мое запястье, лишая меня всякой возможности двигаться. Вторая его рука молниеносно подхватила Шныря под пушистый живот, не дав псу издать ни звука.

— Снегуркина, ты совсем страх потеряла? — донесся до меня его яростный, обжигающий шепот.

Раздался тихий, едва слышный щелчок — Руслан рукой со Шнырем рванул на себя тяжелую пассажирскую дверь своего внедорожника, буквально затолкнул меня внутрь кожаного салона, закинул следом ошалевшего корги и прыгнул внутрь сам, плотно притянув дверь за собой.

Мы оба рухнули на широкое сиденье, распластавшись ниже линии тонированных стекол. Прожектор охраны в этот самый миг мазнул ярким белым лучом по кузову джипа, отразившись от матовой поверхности зловещим бликом, и медленно переполз дальше.

В салоне внедорожника воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь прерывистым дыханием двоих человек. Пространство было замкнутым и пугающе интимным. Руслан лежал практически на мне, его мощная грудная клетка, обтянутая тонкой тканью белоснежной рубашки, плотно прижимала мое плечо к кожаной обивке кресла.

В нос бил его фирменный аромат — резкий кедр, горький табак и дорогая кожа. Этот запах заполнил все мои легкие и в голове непрошеным эхом всплыло предупреждение Лили про «энергетику дикого вепря и кармический долг за сожженный стог сена». Я судорожно попыталась отодвинуться, мысленно приказывая себе не дышать этим кедровым туманом, но отступать было некуда — щит Руслана полностью заблокировал мою рапиру.

Шнырь, зажатый где-то в районе наших ног, проявил невиданные чудеса шпионской выдержки — пес замер, уткнувшись носом в коврик, и даже его хвост не шевелился, полностью слившись с интерьером салона.

— Ты что здесь забыла, Снегуркина? — Руслан чуть приподнялся на локтях, но его лицо по-прежнему оставалось в каких-то сантиметрах от моего. В полумраке его глаза казались абсолютно черными, а на дне зрачков горел опасный огонь. — Ты со своим калькулятором решила поиграть в ночную слежку? Тебя чуть охрана не упаковала вместе со шпильками.

— Я приехала работать, детектив, — процедила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от той сумасшедшей физической близости, которая сейчас плавила кожу. — В отличие от некоторых, кто предпочитает проводить полевой обыск в ресторанах с шампанским, держа за руку жену заказчика. Андрей Филаретов нашел реальный след. Вице-президент Эдуард сделал цифровую копию чертежей перед кражей, и передача флешки-дубликата состоится в клубе «Авалон». Так что свой «безупречный метод» со сбором сплетен у Карины можешь выкинуть на помойку.

Руслан выслушал меня, и его жесткая челюсть едва заметно дрогнула. Возмущение на лице сменилось сосредоточенностью. Качели нашего соперничества на секунду замерли.

— Клуб «Авалон»? — глухо переспросил он, и его дыхание опалило мои губы. — Твой киберпол уверен?

— Мой Фил никогда не ошибается в логах, Руслан Викторович. Пакт аннулирован, двойной гонорар уезжает ко мне. А теперь слезьте с меня, охрана уже уехала.

Но Руслан не двинулся с места. Напротив, его невозмутимость вернулась к нему в двойном объеме. Он медленно опустил взгляд на мои губы, затем снова посмотрел в мои серые глаза. Напряжение между нами взлетело до какой-то критической отметки, от которой воздух в машине стал осязаемым и горячим.

Его большая, теплая ладонь медленно скользнула по моей руке вниз и железно, но невероятно нежно перехватила мои пальцы, переплетая их со своими. Это было сделано так уверенно, что у меня внутри окончательно рухнули все логические предохранители. Рапира траблшутера сломалась о его щит.

— Снегуркина, — его низкий голос опустился до хриплого, вибрирующего шепота, от которого у меня по коже побежали крупные, обжигающие мурашки. — Ты слишком много думаешь о гонорарах и Полонском. И слишком мало о том, что происходит прямо сейчас в этой машине. Перестань воевать со мной. Хотя бы на одну минуту.

Он наклонился еще ниже. Расстояние между нашими лицами почти исчезло. Я затаила дыхание, чувствуя, как его губы уже почти касаются моих.

Когда наши губы практически слились в поцелуе, мой телефон получил новое сообщение.

Волшебство момента исчезло как кусочек пармезана в пасти Шныря, а я, артистично изогнувшись, достала смартфон из сумочки.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Мой внутренний компас только что зафиксировал прорыв некромантской энергии! Если твоя анахата заблокируется, то ты начнешь разговаривать юридическими терминами даже во сне! Срочно сожги лавровый лист!!!».

Мы оба замерли, глядя на экран смартфона, который крупным шрифтом транслировал предупреждение Лили про «блокировку анахаты» прямо посредине кульминации нашей романтической сцены. Чувственное напряжение разлетелось на мелкие осколки, как хрустальный графин, на который упала пудовая гиря.

Руслан медленно перевел взгляд с экрана на меня. Его плечи начали мелко подрагивать, и салон машины огласился его рычащим смехом. Оборвав смех на середине, Руслан замер, его лицо помрачнело, а в глазах снова зажегся огонек сурового самоконтроля. Его собственный телефон в кармане брюк внезапно взорвался яростным, громким и непрекращающимся звонком.

Сохраняя на своем лице гранитное спокойствие, Руслан достал телефон. На дисплее горело имя: «Марианна».

Из динамика на всю машину мгновенно вырвался капризный, визгливый и требовательный женский крик бывшей жены:

— Руслан! Руслан, ты где?! У меня сломался тостер, Тёмочка плачет, у него истерика, а у меня из-за этого началась жуткая депрессия и паническая атака! Мне плохо, Руслан! Срочно бросай все свои детективные бредни и приезжай к нам, ты обязан починить технику и успокоить ребенка!

Руслан тяжело вздохнул, и на его лице проступила такая глубокая усталость, от которой мне внутри вдруг стало за него по-настоящему больно. Кодекс отца и чувство долга перед сыном сработали мгновенно. Руслан медленно отпустил мою руку, и этот звонок окончательно отодвинул нас друг от друга.

— Прости, Снегуркина, — его голос прозвучал сухо, глухо и совершенно отчужденно. — Работа окончена. Мне нужно ехать. Марианна права, Артём не должен страдать из-за моих контрактов.

Он завел мощный мотор джипа, включая передачу, и салон мгновенно заполнился холодным, рабочим шумом. Я сидела, отвернувшись к окну, сжав побелевшие от бешенства кулаки. Женская и профессиональная ярость внутри меня достигла точки кипения. Эта капризная Марианна со своим тостером только что сломала самый важный для меня момент за сегодняшний день, а Руслан снова превратился в непробиваемую, холодную стену.

Шнырь на заднем сиденье трагически опустил свой пушистый хвост и выдал тихий, сочувственный «вуф», полностью разделяя гнев своей хозяйки.

Глава 8. СБОЙ СВЯЗИ И ТОСТЕР МАРИАННЫ

Дверь матового черного внедорожника захлопнулась перед моим носом с таким плотным и безапелляционным звуком, словно Руслан запечатал меня в хрустальном гробу моего собственного уязвленного эго. Тяжелый многолитровый двигатель джипа хищно взревел, широкие колеса с сухим скрежетом крутанули гравий и машина стремительно растаяла в кромешной ночной темноте. Джип уехал, оставив после себя лишь тающий в прохладном воздухе шлейф выхлопных газов и дразнящий запах кедрового парфюма, который, кажется, умудрился впитаться даже в мои волосы.

Я осталась стоять посреди темной аллеи. Абсолютно одна. Если не считать Шныря, который сидел у моих ног на холодной земле и преданно задирал пушистую лисью морду вверх, пытаясь рассмотреть в густых ночных тенях выражение лица своей хозяйки.

Внутри меня в этот момент бушевал такой филиал ада, что внутренний калькулятор траблшутера просто завис, намертво заблокировав систему и выдавая на ментальный экран сплошные нецензурные символы. Это была не просто злость. Это была концентрированная, ядерная ярость пополам с обжигающей, горькой обидой, которую я принципиально, всеми силами своего прагматичного ума отказывалась признавать. Всего минуту назад этот человек переплетал свои пальцы с моими, его горячая ладонь удерживала меня так нежно, а губы находились в каких-то миллиметрах от моих губ, плавя мою хваленую логику до состояния жидкого пластика. И что в итоге? Один-единственный звонок капризной Марианны про гребаный сломанный тостер — и великий детектив, вольный сыщик, брутальный обладатель синего костюма и гроза всей Жуковки испарился, как утренний туман над МКАДом!

Размеренное течение моих мыслей было безжалостно ликвидировано серией судорожных, зудящих толчков от смартфона. Я едва не выронила его из подрагивающих пальцев.

ЛИЛЯ: «Яна!!! Срочно выставь ментальные щиты! Я сейчас отодвинула штору на окне, а она зацепилась за кактус! Это знак энергетического тупика, который притягивает низшие астральные сущности! Сведи ладони вместе и три раза скажи Ом !!!».

Я тоскливо ухмыльнулась, глядя на экран, и мысленно пообещала Лиле купить ей самый большой мешок мандаринов, если я выберусь из этого бора живой. Астральные сущности меня сейчас волновали меньше всего — куда опаснее был тот гормональный всплеск, который Руслан спровоцировал своими губами и который теперь требовал немедленного заземления.

Заблокировав телефон, я сделала первый шаг по направлению к машине. Это был настоящий марш ярости. Тонкие одиннадцатисантиметровые шпильки моих туфель от «Кристиана Лабутена» безжалостно проваливались в мягкий загородный грунт, мох и прелую хвою. Каждый шаг давался с трудом, щиколотки предательски подгибались, а полы дорогого жакета «Шанель» безжалостно собирали на себя росу с декоративных кустов. Хлесткие сосновые ветки периодически били меня по плечам, словно сама природа Жуковки пыталась приземлить мой пафос. Но я шла напролом, как терминатор в дизайнерской обертке.

Мой внутренний монолог в этот момент напоминал затяжную пулеметную очередь. Я раскладывала по полочкам поведение Руслана, злилась на то, что мою утонченную логику и профессиональный пакт променяли на нагревательный элемент бытового прибора. Но больше всего я злилась на собственное предательское тело — за то, что оно посмело выдать электрический импульс в ответ на его близость, за то, что я до сих пор помнила сухой жар его ладони и этот невыносимый, заполняющий легкие запах кедра и табака.

— Ну, каков мерзавец, Шнырь, а? Каков тип! — заговорила я вслух, и мой голос, звенящий от ледяного бешенства, испуганно отразился от стволов вековых сосен. — «Перестань воевать со мной, Снегуркина... Хотя бы на одну минуту...» И тут — бац! — Марианна! Тёмочка плачет, тостер сломался! Да у половины этой страны тостеры сломаны, и ничего, никто не вызывает элитных оперативников среди ночи для ремонта их нагревательных элементов!

Шнырь семенил рядом на поводке, его короткие лапы быстро и ритмично шуршали по сырой траве. Пушистый рыже-белый лисий хвост уныло волочился по земле, полностью транслируя мой эмоциональный нокдаун. Пес периодически бросал на меня сочувственные взгляды, словно проверяя, не собираюсь ли я прямо сейчас пойти и вручную перекрыть Новорижское шоссе в знак протеста против мужского вероломства.

Наконец мы добрались до моей компактной малолитражки, сиротливо стоявшей под раскидистым дубом в паре сотен метров от ворот клуба. Я судорожно дернула ручку двери. Салон встретил меня стерильной прохладой и тонким запахом моей собственной мятной жвачки — никакого кедра, никакого табака, полная изоляция. Рухнув в водительское кресло, я шумно выдохнула и с силой захлопнула дверь, полностью отсекая глухие, пугающие звуки ночного леса.

Шнырь ловко, в один прыжок взлетел на соседнее сиденье, аккуратно устроился там, поджав под себя короткие лапки, и уставился на меня своими понимающими глазами. Уши развернулись в мою сторону, из горла вырвался тихий, протяжный вздох.

Уронив голову на кожаный обод руля, я почувствовала, как подкатывает совершенно ненужная волна слез. Пальцы крепко сжали оплетку рулевого колеса. Яна Снегуркина не плачет. Это портит макияж и снижает стоимость её услуг на рынке траблшутинга. Я сделала глубокий вдох, подняла голову и посмотрела на своего единственного пушистого союзника.

— Я проклинаю всех Марианн этой планеты, Шнырь, — выдохнула я в полумрак салона, и мой голос прозвучал глухо и хрипло. — Всех Марианн, их капризы, их искусственные депрессии из-за бытовой техники и их выдуманные права на чужих мужчин! Я проклинаю этот тостер, его термостат, его возвратную пружину и тот хлеб, который они туда засовывают! Лиля ошиблась: это у Руслана чакра анахаты закрыта, и не просто на замок, а заварена аргоновой сваркой под бдительным контролем его бывшей змеи-манипуляторши! Его щит непробиваем, потому что за ним прячется обычный подкаблучник с детективным удостоверением!

Шнырь внимательно выслушал мою тираду. Его лисий хвост совершил несколько медленных утешительных взмахов. Корги придвинулся ближе, вытянул свою рыжую морду вперед и мягко ткнулся мокрым носом в мое запястье — ровно туда, где еще пару минут назад оставался осязаемый, горячий след от пальцев Руслана. Пес издал тихий, глубокий, чисто человеческий вздох и понимающе прищурился. Его взгляд словно говорил: «Я знаю, Янка. Мужчины — козлы, но у нас есть двойной гонорар Полонского, закрытые логи Филаретова и флешка-дубликат в клубе «Авалон». Так что плевать мы хотели на него и его Марианну. Работай головой, Снегуркина».

— Спасибо, Шнырлик, — я на секунду закрыла глаза, чувствуя, как внутренний калькулятор начинает медленно возвращаться в рабочий режим под воздействием этой нехитрой корги-терапии. Я мягко погладила пса по бархатной голове, за большими ушами. — Ты единственный нормальный мужчина в моей жизни. По крайней мере, твоя преданность продается за честное, качественное говяжье ухо, а не за капризы бывшей жены со сломанной техникой. Мы переиграем его. Мы снимем этого крота в «Авалоне» раньше, чем Руслан доедет до своей засады.

Я решительно повернула ключ в замке зажигания, намереваясь завести мотор и немедленно убраться из этого проклятого соснового бора. Салон мгновенно ожил: приборная панель мягко загорелась синеватым неоновым светом, кондиционер выдал первую порцию теплого воздуха, а мультимедийная система начала загружать карту. Работа — лучший антидепрессант VIP-класса, и я была готова в нее погрузиться.

Но стоило мне переключить рычаг коробки передач, как телефон, брошенный на приборную панель снова требовательно зажужжал.

ЛИЛЯ: «Яна, смотри в оба!!! Мой внутренний маятник только что сделал резкий, хаотичный кульбит и замер строго на геопатогенной зоне! Силы зла активизировались на физическом плане! Читай мантру защиты, пока Сатурн не ушел за горизонт!!!».

Я тоскливо ухмыльнулась, собираясь нажать на педаль газа и наконец-то покинуть это место. Абстрактные силы зла из Лилиного СМС меня пугали меньше всего. Геопатогенный бред моей подруги сделал очередной кульбит оторванный от реальности.

Но додумать эту ироничную мысль я не успела.

Внезапно, без единого звука, яркий свет фар моей машины, отражавшийся от раскидистых ветвей старого дуба впереди, полностью погас. Вся электрика автомобиля мгновенно затихла, погружая салон в абсолютную, звенящую и ледяную темноту. Кондиционер издал предсмертный, хриплый вздох и замолчал. Синеватая приборная панель пару раз судорожно мигнула, как в дешевых фильмах ужасов, и полностью потухла, словно кто-то невидимый снаружи перерезал главный силовой кабель.