Новая эра. Воскрешение традиций

Он говорил с лёгкостью, но в его глазах горел огонёк настоящей гордости – не за себя, а за то, что они сделали вместе. Девушки смотрели на него с восторгом, и Кайл, польщённый вниманием, старался держаться уверенно, хотя лёгкий румянец всё же проступал на щеках.

– Было страшно? – спросила одна из девушек, кокетливо стреляя глазами.

Кайл, который только что откусил очередной кусок, поперхнулся и закашлялся. Вытерев губы тыльной стороной ладони, он пожал плечами с таким видом, будто речь шла о пустяках:

– Ну… не без этого. – В его голосе проскользнула тень признания, но тут же сменилась гордостью. – Когда на тебя пикируют два истребителя, а у тебя полбака горючего, страшно даже самому лучшему пилоту. Главное – не дать страху себя парализовать. И знать, куда жать.

Девушка захлопала ресницами, явно впечатлённая не столько техническими деталями, сколько самим образом юного героя.

– Как романтично! А вы не боялись?

– Я же сказал: боялся. – Кайл усмехнулся, и в этой усмешке была уже не бравада, а спокойная уверенность человека, который прошёл через это и вышел победителем. – Но это же просто техника. Если понимаешь её, она слушается. А если не понимаешь – лучше сразу уступи место тому, кто понимает. И я уже давно ничего не боюсь.

– Да ну? – раздался за спиной насмешливый голос Кейси. – А кто вчера увидел паука в мастерской и залез на стол?

Кайл поперхнулся тортом, закашлялся, и пока девушки прыснули со смеху, Кейси уже тащила его за ухо прочь.

– Кейс! – возмущался он. – Ну зачем ты при всех?!

– Чтобы не зазнавался, – наставительно сказала сестра, но в её голосе звучала неподдельная нежность. – Иди лучше к Рику, помоги с проектором, а то у него там опять что-то искрит. А ты в технике разбираешься не хуже меня.

– Я вообще гораздо лучше тебя разбираюсь! – попытался огрызнуться Кайл, но было поздно – сестра уже подталкивала его к выходу.

– И торт не забудь, – бросила она, оглядываясь на ходу. – Я знаю, ты за ним полвечера охотился.

Тея и Шон вышли на балкон. За ними мягко закрылась дверь, отсекая шум и музыку. В наступившей тишине было слышно только далёкое эхо праздника и тихий шелест ветра.

Воздух был прохладным, пахло мокрой землёй – недавно прошёл дождь. Тея облокотилась на каменные перила, рядом встал Шон.

Под ними расстилалась Элиатея. Огни горели не везде – многие кварталы ещё восстанавливали после боёв. Но там, где свет был, он казался тёплым, живым. Вдали виднелись строительные краны, подсвеченные прожекторами, – работа не прекращалась даже ночью. Город медленно заживал, как заживала и их память.

– Третий год, – тихо сказала Тея. – А я всё ещё удивляюсь, глядя на это.

– Чему?

– Тому, что это наш город. Что мы его отстроили. Что люди здесь больше не боятся. – Она повернулась к нему. – Помнишь, как мы сидели в лазарете и строили планы?

– Помню. – Он усмехнулся. – Ты хотела стать библиотекарем.

– Я им стала. – Она улыбнулась. – Архивариус, между прочим. Самая молодая в истории.

– И как? Не жалеешь?

– Ни разу. – Она помолчала. – Знаешь, когда я разбираю старые архивы, читаю дневники, смотрю на чертежи – я чувствую её. Маму. Она как будто рядом. Говорит: «Молодец, дочка».

Шон обнял её за плечи, притянул к себе. Она прильнула к нему, и он чувствовал, как бьётся её сердце – ровно, спокойно, в унисон с его собственным.

– Она гордилась бы тобой.

– И тобой, – ответила Тея. – Тем, кем ты стал.

Он покачал головой:

– Я не стал. Я просто… остался. Рядом с тобой.

– Этого достаточно.

Они стояли молча, глядя на огни города. Внизу, в зале, кто-то заиграл на пианино простую мелодию. Шон узнал её – ту самую, что когда-то напевала мать. Теперь эта мелодия не вызывала боли – только светлую грусть и благодарность.

Он закрыл глаза на секунду, потом открыл и посмотрел на звёзды. Они всё так же холодно мерцали в чёрном небе, но теперь в их свете не было угрозы – только бесконечность и обещание новых путей.

– Идём? – спросила Тея.

– Идём.

Когда они вернулись в зал, к ним подошёл Кайл. Уже без торта, зато с бархатным футляром в руках. Мальчик заметно смущался, но в глазах горела гордость.

– Тея, – сказал он, протягивая футляр. – Это тебе. Я давно хотел, но ждал подходящего момента. Думал, сегодня – самое то.

Она открыла и замерла. Внутри, на мягкой подложке, лежали мамины очки. Целые. Отреставрированные. Стекло было новым, идеально прозрачным, но оправа – та самая, с мелкими царапинами, которые она помнила на ощупь. Кайл даже восстановил биометрический замок.

– Кайл… – голос Теи дрогнул. – Где ты…

– Дик нашёл их в замке, когда ты попала в ловушку. Ему чудом удалось их сохранить. Когда вся суета закончилась, отдал мне. А я… – он смущённо улыбнулся, – я их починил. Долго возился, честно скажу. Там кристаллы немного отошли, пара микротрещин в линзах. Рик помогал с калибровкой, без него бы не справился. Но теперь они работают! Я проверял. Только голос твой пока не настроил – сама сделаешь, так правильнее.

Тея прижала очки к груди. Шон молча обнял её за плечи, чувствуя, как она вздрагивает – то ли от слёз, то ли от счастья.

– Спасибо, – прошептала она. – Ты даже не представляешь, как это важно.

Кайл пожал плечами, но его глаза сияли.

– Такие вещи нельзя терять, – сказал он просто. И в этой фразе было столько взрослой мудрости, что Шон невольно усмехнулся.

Тея надела очки – они легли на лицо так же привычно, как пять лет назад. Мир вокруг приобрёл новые краски, данные замелькали перед глазами – но она мягко отключила интерфейс, оставив только то, что видела своими глазами.

– Спасибо, Кайл, – повторила она, снимая очки и глядя на него с такой теплотой, что мальчик окончательно смутился и спрятал взгляд.

– Ладно, – буркнул он, пятясь к выходу. – Я пойду… торт доем, а то Кейс опять заберёт. И быстро нырнул в толпу, пока его не остановили.

Тея проводила его взглядом, полным благодарности, потом перевела его на Шона. В её глазах блестели слёзы – но это были слёзы радости, а не боли.

– Знаешь, – тихо сказала она, – кажется, у нас всё получится.

Шон посмотрел на неё, на свои руки, на шумный зал, полный жизни, и вдруг понял: она права. Всё получится. Не потому что они идеальны, а потому что они есть друг у друга.

– Знаю, – ответил он и поцеловал её в висок.

Где-то в глубине зала снова заиграла музыка, и кто-то громко рассмеялся. Жизнь продолжалась. И это было главное.

Когда Кайл ушёл, Тея ещё долго смотрела на очки, прижатые к груди. Потом перевела взгляд на пояс, где в потайном кармане лежала трость. Два наследия матери. Два обещания. Два символа того, что Клера жива в ней – в её глазах, в её руках, в её сердце.

Она достала трость, взмахнула – и та с лёгким шорохом раскрылась, став полноценным посохом. Тея покрутила его в руках, привыкая к знакомому весу. Потом надела очки.

Мир стал прозрачным. Данные замелькали перед глазами. Но она мягко отключила интерфейс, оставив только то, что видела своими глазами.

Шон, стоявший рядом, усмехнулся:

– Вооружена до зубов. И выглядишь при этом как принцесса с бала.

– Это бал, – парировала Тея. – А я – Хранительница. Имею право на красивое оружие.

Она сложила трость обратно – короткий цилиндр исчез в кармане. Очки легли на лоб, превратившись в стильный аксессуар.

– Идём?

– Идём.

Она взяла его под руку, и они шагнули в зал, где их ждала музыка, свет и новая жизнь. Мамино наследие было с ними. В прямом и переносном смысле.