Грань. Часть 1

— А в чём разница? — она нахмурилась, пытаясь понять новую для себя реальность.

Он вздохнул, откинулся к стене и заговорил — устало, но терпеливо, как учитель, объясняющий сложную тему в сотый раз:

— Меченые - это те, кого Тьма коснулась, но не успела сожрать. Метка дает тебе способность видеть и чувствовать этот мир. Но ты всё ещё человек. Она — как заноза. Если её не тревожить, она так и останется маленькой.

— Но она может вырасти? – Кейт провела рукой по метке. Она шевельнулась. Девушка тут же убрала руку, после чего спешно опустила рукав.

— Да. И тогда ты или сдохнешь, или станешь полукровкой. Зависит от внутренней силы самого человека. — Макс посмотрел на неё в упор. — Полукровка — это когда Тьма внутри тебя становится частью твоей сути. Не просто метка на руке, а каждая клетка, вся кровь пропитана тьмой. Так бывает, когда Тьма уже начала перестраивать тело, а потом процесс оборвали.

— Полукровки сильнее Меченых?

— Гораздо, — Макс усмехнулся, но без радости. — Могут светиться, жечь тварей, двигаться быстрее, чем ты видишь. Раны у нас заживают быстрее. Но за всё надо платить. Используем Свет – Тьма внутри продвигается к сердцу. Когда доходит — мы умираем, сгораем. Если используем скорость и прочее – Тьма захватывает разум, и мы становимся Ловцами, или еще чем похуже.

Макс помолчал.

- Каждый раз, когда я пользуюсь силой, я выбираю как умру. Сгорю или стану Тварью. Так что мы, полукровки, — почти ходячие мертвецы. Просто у каждого разный срок.

Макс посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Голос его стал тише.

— Слушай, Кейт. Даже просто нахождение рядом с Тьмой — со мной, с Ловцами, в этих проклятых местах — будет понемногу питать твою метку. Она будет расти, медленно, но верно. Как ржавчина на железе. Так что, если хочешь сохранить себя, тебе лучше держаться от всего этого дерьма подальше. Дойдём до безопасного места, я тебя оставлю, и ты вернёшься к своей нормальной жизни. Забудешь всё это как страшный сон.

— А если не хочу забывать? – во взгляде девушки было что-то, что заставило Макса отвести взгляд.

— Тогда ты пойдёшь по моей дороге. И однажды сдохнешь так же, как я. В грязи, в крови, спасая какого-то щенка, который тебе даже спасибо не скажет. Или, что хуже, станешь одной из них — будешь жрать таких же, как ты сейчас.

— Но ты жив.

— Пока. — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой, почти жалкой. — И то благодаря тебе. Я уже попрощался с жизнью. А теперь… теперь есть смысл пытаться оттянуть этот момент.

Кейт молчала, глядя на свою руку. Она чувствовала легкое жжение. Метка пульсировала, словно была живой. Девушка закрыла глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. Мир стал ближе, объёмнее, в нём появились новые запахи и звуки, которых раньше не было.

Паника, накатившая волной, сменилась спокойствием, когда она почувствовала уже знакомую пульсацию. Сердце Макса. Она резко открыла глаза, встретившись с его внимательным взглядом. Чувствовал ли он тоже самое? Она не могла понять. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. А спросить у него напрямую она боялась.

— Ладно, — сказала девушка, отводя взгляд. — У меня есть время решить, хочу я уйти или нет. А сейчас, что с той девчонкой?

Макс дёрнулся, будто только что вспомнил.

— Твою ж… — он вскочил, зашипел от боли в плече, схватился за стену. — Она ж там одна осталась. Если костер погаснет она станет легкой добычей.

— Идём скорее, - Кейт поднялась на ноги. Боль почти прошла. В теле появилась странная легкость.

— Ты сидишь здесь. — парень уже натягивал куртку, морщась.

— Нет. — девушка не знала, что ее голос может звучать так твердо.

Макс посмотрел на неё с удивлением. Но возражать не стал.

—Ладно, мелкая, - парень протянул ей руку. — Пора спасать девчонку.

* * * * *

Когда они вернулись к месту недавней бойни, солнце уже поднялось выше, заливая поляну жёлтым, каким-то нездоровым светом. Весь окружающий мир казался нереально ярким. И тем страннее была открывшаяся им картина.

Около десятка Ловцов ползало по поляне, как муравьи. Они копошились над телами, выгрызая что-то изнутри, с хрустом раздирая плоть. Кейт едва сдержала тошноту. Ее взгляд метнулся к костру. Огонь погас. Защитный круг исчез. Девчонка по-прежнему сидела связанная в центре поляны. Она была одна, абсолютно беззащитная. Несколько Ловцов медленно подбирались к ней, растягивая удовольствие, играя будто кошки с мышью. Один из них уже почти касался её ноги своими длинными, костлявыми пальцами. Девчонка зажмурилась и тряслась, не в силах даже кричать.

— Твою мать, — выдохнул Макс. — Они её сейчас…

Он рванул вперёд, но Кейт схватила его за руку и дёрнула назад.

— Стой.

Он обернулся, в глазах — бешенство.

— Ты сдурела? Отпусти! Иначе я не успею к ней!

— Дай мне попробовать отвлечь их.

— Дура! — Он вырвал руку, но не двинулся с места, глядя на неё с какой-то новой, странной смесью эмоций. — А если они тебя схватят? Ты даже не знаешь как с ними бороться!

— Научишь потом. Если выживем. – Кейт не сводила взгляда с девчонки. Мысль, что она сама могла попасться в руки Охотников и оказаться на ее месте заставляла медленно закипать в душе ярость, отдавая жжением в метке, - Ты сказал, я теперь для них лакомство. Значит, смогу отвлечь, пока ты будешь геройствовать.

Глаза Макса вспыхнули красным. Он понял, что задумала Кейт. Но девушка оказалась быстрее. Прежде, чем он успел остановить ее, она бросилась вниз по склону, прямо к поляне, крича во всё горло:

— Эй, Твари! Сюда! Я здесь! Поймайте, если сможете!

Глава 5. Лакомство для тварей

Безликие головы одновременно повернулись к Кейт.

Это было похоже на кадр из старого фильма ужасов — плавное, синхронное движение, от которого кровь стынет в жилах. В свете дня Ловцы казались страшными куклами. Гладкая серая кожа, натянутая на черепа, как резина, тёмные провалы на месте глаз, и хаотично расположенные жадные рты. Они пульсировали, втягивая воздух, пробуя его на вкус, и в глубине каждого копошилось что-то живое, многослойное, уходящих в бесконечность рядами игольчатых зубов.

Кейт ощущала их интерес. Липкий, маслянистый, он проникал под кожу, шарил внутри головы, выискивал самое сокровенное.

— Охренеть, — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё обрывается. Она на мгновение остановилась. — Сработало.

— Беги, дура! — заорал Макс откуда-то сзади, и его голос вырвал её из оцепенения.

Кейт бежала. Вдоль границы поляны, туда, где начинался лес. Она слышала за спиной шорох Ловцов, скользящих по траве. Они текли, переливались, как ртуть, и с каждым мгновением расстояние сокращалось. Их тела меняли форму на ходу — вытягивались, сплющивались, обтекали деревья и камни, не замедляясь ни на секунду.

Воздух стал густым, его было трудно вдыхать — он забивал лёгкие, как вода, делая каждый следующий вдох все меньше и меньше. Метка на запястье горела огнём, пульсировала в такт бешеному ритму сердца. Сквозь эту пульсацию Кейт чувствовала их — голод, древнюю, бесконечную злобу.

— Забери ее! — голос Макса раздался где-то слева.

Краем глаза она видела, как Макс метнулся к центру поляны, перерезал верёвки на девчонке и буквально швырнул её в сторону леса. Та, взвизгнув, кубарем покатилась по траве. Кейт свернула к ней.

— Не останавливайтесь! — крикнул Макс, бросаясь наперерез Ловцам.

Они оставили попытки догнать Кейт и сосредоточились на нём. На существе, который пах одновременно и жертвой, и охотником, что приводило их в бешенство. Они зашипели, завыли, заклацали зубами, окружая его полукольцом. Они вытягивали шеи, головы вращались почти на триста шестьдесят градусов, не отрывая от Макса пустых провалов глаз.

Макс засветился. Достаточно ярко, чтобы Ловцы отшатнулись, заскребли когтями по земле. Он пятился к лесу, держа их на расстоянии, и Кейт видела, как метка снова поползла по его шее, быстрее, чем прежде.

— Не смей! — закричала она, останавливаясь. — Ты же сдохнешь!

— Уводи девчонку! — рявкнул он, не оборачиваясь. Голос его звучал напряжённо, с металлическими нотками, будто говорил не человек, а механизм. — Я найду вас.

— Макс!

— Я сказал — уводи ее!

Кейт стиснула зубы так, что челюсть заныла. Спорить с ним было бесполезно. Он все равно не позволит помочь. Она развернулась и побежала туда, где в траве сидела перепуганная девушка. Та была худенькая, светловолосая, в дорогой, но уже порванной и грязной одежде. Глаза у неё были бешеные, полные слёз и ужаса, зрачки, казалось, заняли всю радужку. Она тряслась и не могла встать — ноги не слушались. Изо рта вырывались только нечленораздельные всхлипы, похожие на скулёж раненого щенка.

— Вставай, — Кейт рванула её за руку, вкладывая в рывок всю злость и страх. — Вставай, твою мать! Слышишь?

— Они… они… — девушка мычала что-то невнятное, глядя за спину Кейт на поляну, где Макс сдерживал Тварей. Свет от него разгорался всё ярче. Он ждал, когда они уйдут.

— Наплевать, кто они. — Кейт наотмашь ударила её по щеке. Не сильно, но достаточно, чтобы привести в чувство. — Вставай, или я тебя здесь брошу. Он не для того жизнью рискует, чтобы ты тут в истерике билась!

Девушка всхлипнула, но встала. Ноги не слушались, она повисла на Кейт, но хотя бы перебирала ими, спотыкаясь на каждом шагу.

Они побежали в лес. Кейт не знала куда, просто углублялась в чащу, подальше от этого места, от света и тьмы. Девушка спотыкалась, падала, Кейт поднимала её и тащила дальше, не давая остановиться. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые полосы, лёгкие горели огнём. Корни цепляли за ноги, рвали одежду, но они бежали, пока не вывалились на опушку, за которой начинался пологий склон, поросший кустарником. Внизу, в долине, виднелись крыши — небольшой посёлок, прилепившийся к склону горы. В основном это были избы-пятистенки, покрытые шиферными крышами, поросшими мхом. Из труб тянуло дымом и покоем. Таким далёким, таким нереальным.

Кейт отпустила руку девушки, позволяя ей упасть на землю, и сама рухнула рядом, пытаясь отдышаться. Сердце с болью билось о ребра, в глазах темнело. Метка на запястье пульсировала часто-часто, отдаваясь в висках.

— Ты как? — спросила она, поднимая голову и разглядывая спасённую.

Та была младше Кейт, лет пятнадцати, светловолосая, с огромными синими глазами, полными слёз. Вся её одежда была в грязи, на щеке красовался огромный синяк, губы разбиты, из ссадины на лбу сочилась кровь.

— Кто вы? — прошептала девушка. Голос сел, сорвался.

— Кейт. А ты?

— Лиза, —она всхлипнула. — Они меня поймали три дня назад. Я из дома сбежала, думала, к парню в другой город попаду, а они… они на трассе поймали, сказали, подвезут, а сами… — Она зашлась в рыданиях, трясясь всем телом. — Они говорили, что продадут меня каким-то… тварям. Я думала, они сумасшедшие. Думала, это шутка. А потом… потом я увидела их… эти тени…

Кейт, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, уже привычная злость. Она шумно выдохнула. Лиза смотрела на неё с ужасом и надеждой одновременно — странная смесь, от которой у Кейт защемило сердце. Лиза вновь всхлипнула.

— А тот парень… он кто? Он их… убил? Тех, кто меня поймал? Я видела, он…

— Убил, — Кейт поморщилась, вспомнив руки Макса, покрытые кровью. Это звучало страшно. Как и та легкость, с которой обрывалась чужая жизнь. Но тут же память подкинула другой фрагмент. Неприкрытая ненависть, когда он говорил про Охотников. Глядя на Лизу, она начинала понимать, почему Макс упрямо продолжает сражаться. Ее голос стал тише, словно пытаясь убедить не только девчонку, но и себя. — Но он хороший.

Она посмотрела в ту сторону, откуда они прибежали. Тишина. Ни криков, ни света. Только ветер шумит в ветвях, да где-то далеко кукует кукушка — мерно, равнодушно.

— Он придёт? — спросила Лиза, размазывая слезы по лицу.

— Обещал.

Кейт сидела и смотрела на тропинку. Жжение прекратилось. Метка успокоилась, как будто ее не было. Но она все равно чувствовала что-то странное — лес вокруг стал ближе. Наполнился шорохами. Запахами. Они будто невесомо прикасались к ее коже, оставляя свои следы. Кейт резко обернулась, почувствовав, словно холодный ветер коснулся ее затылка. Ее взгляд метнулся к холмам, за деревней. Холод шел оттуда.

Минуты тянулись бесконечно. Кейт уже начала думать, что Макс не придёт, что она осталась одна в этом аду с перепуганной девчонкой, что придётся как-то выживать самой, когда кусты позади них зашуршали.

Она вскочила, заслоняя собой Лизу.

Из-за деревьев вышел Макс.

Он был весь в крови — своей и чужой, с рваной раной на боку, из которой всё ещё сочилась густая жижа, и с совершенно белым лицом. Джинсовка – пропитана кровью и покрыта пылью. Но он не снимал её — словно она была частью его самого, защитой, которую нельзя терять.

Он двигался медленно, опираясь на стволы деревьев.

— Макс!

— Я в порядке. — он глянул на Лизу, и, заметив, как девчонка вжимается в землю при его приближении, достал из кармана солнцезащитные очки и надел их, скрывая глаза. — Живые. Хорошо. Вставайте, идём дальше. Здесь нельзя оставаться.

— Ты ранен, — Кейт шагнула к нему, протягивая руку, но Макс выставил ладонь, останавливая.

— Не трогай. Я весь в их дерьме. Сначала нужно смыть все, потом можешь меня трогать, сколько захочешь.

Он улыбнулся — криво, устало, заставив Кейт покраснеть. Но это была его обычная улыбка, с уже привычным подколом.

— А ты молодец, мелкая. — Макс окинул её взглядом, задержался на толстовке, в которую она была закутана — его толстовке, огромной, до колен. - Отвлекла их как надо. Я даже не думал, что справишься. Думал, придётся тебя снова спасать.

— Я сама не думала, — честно сказала Кейт.

— Значит кое-что ты уже усвоила, — он качнул головой, и на миг его взгляд задержался на её лице дольше, чем нужно. — Ладно, идём. Тут недалеко есть ручей. Надо смыть эту дрянь, пока она в кожу не въелась. И костёр разведём.

Кейт в недоумении посмотрела вниз, на деревню. До неё было рукой подать — километра три, не больше. Потом перевела взгляд на Макса.

— Но деревня же вот, рядом?

Макс не ответил. Он стоял, глядя на полосу черного кустарника между ними и посёлком. Кейт проследила за его взглядом. Только сейчас заметила: кусты были чёрные, обугленные, без листьев. Трава под ними высохла и стелилась серым ковром. А воздух над этой полосой дрожал, будто над горячим асфальтом.

— Что это? — тихо спросила Кейт.

— Грань тут тонкая, — ответил Макс. — Если пойдем напрямую – кроме Ловцом можем наткнуться на кого похуже. Нам нужно идти в обход.

Они шли по кромке леса с пару часов, уходя все дальше и дальше от манящей покоем деревни. Черная полоса внизу все никак не кончалась.

Макс шел впереди, временами покачиваясь, но не останавливаясь. Лиза держалась за Кейт, не сводя глаз со спины парня. Ее всё ещё трясло, но она хотя бы молчала и переставляла ноги. А Кейт ловила себя на мысли, что с каждым шагом чувствует лес острее, ярче, и это пугало и одновременно завораживало.

Ручей нашёлся в низине — чистый, быстрый, с ледяной водой, бегущей по светлым камням. Вода искрилась в лучах заходящего солнца, пахло мятой и свежестью.

Макс бережно повесил грязную джинсовку на сук, расправил рукава. Под ней он привык прятать не только метку, но и всё то, что делало его уязвимым — сомнения, страхи, память о тех, кого не успел спасти. Снимая её, он словно оставался голым перед миром. Но, находясь с Кейт, он чувствовал, что может позволить себе быть таким. Уязвимым. Настоящим. Это чувство пугало и злило его. Он постоянно напоминал себе: нельзя привязываться к ней. Но потребность снять маску была сильнее.

Он в раздражении скинул кроссовки. Выбрал место глубже и зашёл в ручей прямо в одежде. Опустился на колени, начал смывать с себя чёрную слизь. Кейт смотрела, как вода вокруг него темнеет, становясь чернильной, а потом светлеет, унося с собой грязь. Сквозь дыру в футболке было видно, как рана на боку затягивалась.

— Тебе не больно? — спросила она, помня его рассказ про серебряную воду.

— Вода не серебряная. Обычная, горная. — отозвался он, не оборачиваясь. Потом вдруг набрав в ладони воды, плеснул себе в лицо, — Веди девчонку, пусть тоже умоется. И сама заходи. От вас разит страхом, как от покойников — формалином.

Он выбрался на берег, окинул девушек взглядом.

- Если не хотите заболеть, одежду лучше снять.

Лиза хотела возразить, но Кейт молча подтолкнула ее к ручью. Макс, демонстративно отвернувшись, пошел в сторону леса. Проводив его взглядом, Кейт скинула с себя одежду, оставшись в одном белье, подавая пример Лизе. Раздевшись, та послушно зашла в воду, ахнула от холода, но начала умываться, оттирать грязь и кровь. Кейт зашла следом. Холод обжёг ноги, поднялся выше, сбивая дыхание.

Макс, выжав насколько получилось, не снимая, футболку и джинсы, накинул на плечи джинсовку. Просто чтобы чувствовать её вес. Кейт заметила это движение. Фыркнула, но ничего не сказала. У каждого свои тараканы, бороться с которыми она собиралась.

Пока девушки приводили себя в порядок, он бродил по краю леса, срывал какие-то растения — пучки мелкой травы с серебристыми листьями, жёлтые цветы на высоких стеблях, ещё что-то, похожее на полынь. Сложил их в кучу на плоском камне.

Оставив Лизу приводить себя в порядок, Кейт пошла к Максу. Он слышал ее шаги, но даже не смотрел в ее сторону, ожидая, когда девушка подойдет к нему ближе.

– Тебя, мелкая, похоже придется многому научить.

— Чему например? – девушка с интересом стала рассматривать лежащие на камне растения.

- Для начала - какие травы помогут пережить ночь. — Макс показал ей серебристую траву. — Чернобыльник. Если его сжечь, он отпугивает Ловцов. Горит синим, как обережный костёр. Помнишь?

— Помню.

— Это зверобой. — он протянул ей жёлтые цветы. — Если настоять и пить, помогает от слабости и людям и полукровкам. Для ловцов — яд. — Он усмехнулся. — Но воевать букетами мы не будем. И… — он показал горьковато пахнущие листья, — полынь горькая. Тоже идет в костер. Запах сбивает их со следа.

Лиза, выбравшаяся из воды и стоявшая чуть поодаль, смотрела на него с ужасом. Макс покосился на неё, вздохнул и снова надел очки.

— Не бойся, — сказал он устало. — Я не кусаюсь.

Лиза шмыгнула носом. Помолчала. Потом не выдержала — посмотрела на Макса.

— А вы… — начала она тихо. — Вы правда можете светиться? Или у меня были галлюцинации?

Макс не поднял головы. Продолжал раскладывать травы.

— Могу.

— А покажете?

Кейт напряглась. Лиза смотрела на парня широко открытыми глазами, как ребёнок, который впервые увидел что-то необычное.

Макс поднял голову. Посмотрел на неё. В его взгляде не было злости — только усталость.

— Нет.

— Почему? — Лиза надулась.

— Ты много чего видела, — отрезал Макс. — Забудь.

— Но я хочу…

— Я сказал — нет. — Голос стал жёстче. — Это не фокус. Так что нет. Не покажу.

Лиза замолчала. Обиженно отвернулась. Кейт видела, как она поджала губы, будто собиралась заплакать, но сдержалась.

— Ладно, — буркнула она. — Просто… я никогда такого не видела. Думала, это как в кино. Красивый фокус.

— Это не кино, — сказал Макс, не отрываясь от трав. — Это ад. И если хочешь выжить — забудь всё, что видела. Поняла?

— Поняла, — ответила Лиза, но в голосе слышалось упрямство.

Кейт вздохнула. Девчонка ещё не понимала, во что вляпалась. И Макс не собирался её просвещать. Он просто хотел доставить её в безопасное место и уйти. Не привязываться. Не объяснять. Не тратить силы.

— Костёр будем разводить здесь, — сказал он, оглядывая поляну. — Место хорошее, вода рядом, обзор нормальный. Трава есть для защиты.

Он быстро собрал сухие ветки, сложил их в аккуратный костер. Из кармана джинсовки достал спички. Протянул их Кейт.

- Ну давай, Меченая, ставь защиту.

Вздохнув, девушка чиркнула спичкой. Пламя тут же занялось, охватывая сухие ветки. Она покосилась на камень, где лежала трава. Макс молчал, внимательно наблюдая за ней. Взяв чернобыльник и полынь, Кейт бросила их в костер. Огонь на мгновение окрасился в синий, потом стало обычным.

Макс одобрительно усмехнулся, добавил ещё немного трав.

Лиза наблюдала за всеми их действиями с неприкрытым любопытством. Потом не выдержала:

— А почему синий? Это что, химия какая-то?

— Травы, — коротко ответил Макс.

— А какие?

Он посмотрел на неё. Долго. Так, что Лиза поёжилась.

— Тебе зачем?

— Интересно. — Она пожала плечами, пытаясь выглядеть смелой. — Вдруг пригодится.

— Не пригодится, — отрезал Макс. — Ты завтра поедешь домой. Забудешь всё это.

— А если я тоже хочу научиться. Как она. — Она кивнула на Кейт.

Макс отложил ветку, которую держал в руках. Выпрямился. Посмотрел на Лизу сверху вниз — и в этом взгляде было столько холода, что даже Кейт поёжилась.

— Слушай сюда, — сказал он тихо, чеканя каждое слово. — Ты не такая как она. Ты — обычная девчонка, которая сбежала из дома и чуть не стала кормом для тварей. Тебе повезло, что ты осталась жива. Ты вернёшься домой. И все забудешь. Это не обсуждается.

— Но…

— Никаких «но». — Макс шагнул ближе. — Ты думаешь, это приключение? Думаешь, это интересно? Думаешь, ей нравится?

Лиза молчала. Губы у неё дрожали.

— У неё нет выбора, — продолжил Макс. — А у тебя есть. Так что закрой тему. Или я найду способ закрыть её сам.

Он отвернулся. Сел обратно к костру. Лиза сидела, вжавшись в землю, и Кейт видела, как по её щекам текут слёзы — беззвучно, обиженно.

Кейт подошла, села рядом с ней.

— Не злись на него, — сказала она тихо.

— Почему он такой злой? — прошептала Лиза.

— Он не злой. — Кейт посмотрела на Макса — на его спину, напряжённую, как тетива.

Лиза шмыгнула носом. Вытерла слёзы.

— Ты его не боишься, — сказала она вдруг.

Кейт удивлённо посмотрела на неё.

— Почему ты так решила?

— Потому что с тобой он другой. — Лиза пожала плечами.

Кейт молчала. В груди что-то дрогнуло. Она и сама это чувствовала. Но слышать это со стороны, от чужого человека, было странно.

— Спи, — сказала Кейт, поднимаясь.

Лиза кивнула, улеглась у костра.

Кейт на мгновение замерла. Она встретилась взглядом с Максом. Даже за стеклами очков она чувствовала тяжёлый, изучающий взгляд.

— Что? — спросила Кейт, садясь рядом с ним. Макс, чуть улыбнувшись качнул головой. Но девушка почувствовала, как он начал расслабляться.

— Ты был резок с ней, — сказала Кейт тихо.

— Знаю. — Он не обернулся. — Так надо.

— Почему?

— Нельзя чтобы она привязалась ко мне. Ей сотрут память. Она все забудет, — он помолчал. — а я буду помнить.

Кейт смотрела на него. На его профиль, резкий, высеченный из камня. На то, как он сжал челюсти.

— Ты поэтому и меня пытался оттолкнуть? — спросила она тихо. — Тогда, в начале?

Он долго не отвечал. Потом сказал — глухо, не глядя на неё:

— Да.

— И что изменилось?

Он повернулся. В его глазах, красноватых в свете костра, она увидела то, что он редко показывал. Сомнение.

— Ты не захотела уходить, — сказал он просто. — Я не знаю, почему. Но это… меняет всё.

— Что меняет?

— Всё. — Он отвёл взгляд. На мгновение Макса охватила тревога. Зря он позволил ей приблизиться. Он знал: когда она уйдёт — а она уйдёт, рано или поздно, — ему снова будет больно. Сильно. Невыносимо. Так, как было больно, когда погиб Ворон.

А он не хотел. Не хотел этого. Думал, что если никого не подпускать — то и терять будет нечего. Но каждое мгновение рядом с Кейт дарило ему давно забытый покой. И он позволил себе мечтать, чтобы эти мгновения длились как можно дольше.

Какое-то время они сидели молча. Лиза уснула, свернувшись калачиком, и парень позволил себе снять очки. Он чуть наклонился к Кейт.

— Ты чувствуешь, да? — тихо спросил он. — Лес. Тварей. А это значит, метка начала расти.

Кейт посмотрела на руку. Чёрная ниточка стала толще и теперь поднималась выше, к локтю, ветвясь тонкими, почти незаметными усиками. Она пульсировала в такт ее сердцу.

— А что я могу сделать? Ты сказал — это плата. Я согласилась с ней.

Метка на мгновение дрогнула. В глазах Макса Кейт увидела что-то, чего раньше не замечала. Тоску? Или что-то другое, чему она не знала названия. Может быть, нежность, которую он сам боялся признать.

— Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Это не просто плата. Это билет в один конец. И где он будет, никто не знает наверняка. Я думал, у меня есть два года. После сегодняшнего, и то благодаря твоей жертве, понял, что может от силы полгода. Если повезёт.

— Ты спас нас. Лизу. Меня. Это стоит того.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

Он усмехнулся, покачал головой.