Огни костров Свари

– Прости, я опоздал, – Йока смотрел с такой неподдельной грустью, что я поневоле начала недоумённо моргать. Шок от боли прошёл, и я была готова броситься этому парню на шею от радости.

– Ты один, – встала я с земли, отряхнулась и улыбнулась так лучезарно, что солнце пристыженно спряталось в облаках. – Акура, Мира, мастер Ю? Вы вообще в курсе, что происходит? – выпалила я одной скороговоркой новости. – Бабушку Хёси украли! И никто не знает как! А вы поймали своего сумасшедшего мага? А какие они, ледяные болота?

Теперь, когда Йока был здесь, мне казалось, что неразрешимых вопросов нет. Этому парню стоило лишь щёлкнуть пальцами, как всё тут же вставало на свои места, а тех, кто заупрямится и не захочет вставать с первого раза, достанет Акура и всыплет так крапивой по крестцу, что те десять раз подумают, прежде чем не слушаться. В этом, да и во всех других мирах, не было ничего, что было бы неподвластно господину главному хранителю границ!

– Хёси прислал сообщение, – хмурился Йока. – Но мы даже предположить не могли, насколько это серьёзно! Ещё раз, прости!

– За что? – рассмеялась я и всё-таки повисла у него на шее. – Теперь всё будет в порядке, правда?

Йока молчал. Обнял, поцеловал в макушку и молча вывел из сада Яргли.

– Нас ждёт Акура. Нужно очень серьёзно поговорить, – наконец произнёс он, закрывая за мной калитку.

Глава 2

– Ну и чего вы все такие мрачные? – отправила я в рот пирожок, пока Акура набивал трубку, Мира ковырялась в тарелке, не в силах решить, какой кусок подцепить на вилку, а Йока пытался обуздать зелёное свечение, означавшее наивысшую степень его ярости.

– Да, у меня во всё лицо проявилась татуировка бабочки, но это не повод меня хоронить! – следующий пирожок отправился в мой голодный рот. Всё-таки Громбул божественно готовил, и какое счастье, что он променял корону на кулинарию!

– По правилам игры, маги, колдуны, ведьмы, хранители и к ним причисленные не имеют права участвовать в обрядах Свари, – тёмно-лиловое колечко дыма взмыло под потолок. – Но ты рождена в мире, отрицающем волшебство, к тому же всё ещё считаешься пришлой. Я должен был это предвидеть! – Акура ударил кулаком по столу, отчего тот обиженно крякнул.

– Прошу не обижать мою мебель, – тут же материализовался рядом хозяин кафе, расставляя на столе пузатые горшочки, из которых шёл умопомрачительный запах.

– Прости, мой друг, – примирительно ответил глава хранителей. – Сам видишь, у нас непростая ситуация.

– Я всем сердцем буду болеть за Лису! Ты знаешь, я удачливый, если понадобится, отдам ей всю! – Громбул серьёзно взглянул на Акуру, а после повернулся ко мне и протянул изящный браслет, сплетённый из мелких белых колокольчиков, на ощупь оказавшихся очень твёрдыми.

– Это побеги лакошки, – улыбнулся самой очаровательной улыбкой Громбул, и только уверенность в его искренней симпатии ко мне не позволила тут же в ужасе сбежать из кафе, теряя сапоги. – Они способны указывать путь в темноте. Давай, помогу его застегнуть.

Я протянула левую руку и в который раз отметила, как ловко управляется с мелкими предметами этот, казалось бы, неуклюжий на первый взгляд громила. Крохотная застёжка едва слышно щёлкнула, удерживая подарок на моём запястье.

– Это истинно королевское подношение, – встал с места Акура и галантно поклонился за меня.

– Я знаю, что гора не пропустит волшебные вещи, но это же просто цветы, верно? – хитро подмигнул мне Громбул и тут же посуровел. – А вы чего не едите? Остынет же! Неужто хотите прославить меня как никудышного кулинара?

– Обещаю, мой друг, – рассмеялся Акура, – даже крошки не оставим!

– То-то же! – вновь расцвёл в улыбке хозяин кафе. – И не переживайте, вас никто не подслушает! Я позабочусь об этом!

И, откланявшись, Громбул отбыл за стойку.

– Это хорошо, что вы вспомнили, что я в этом городе без году неделя и не знаю всех этих традиций, праздников и прочего, – видимо, поэтому мне до сих пор не страшно, – прекратила я разглядывать подарок, за который так и не поблагодарила от неожиданности. – Так что, может, поясните, чего такие мрачные?! Ну свалилось мне очередное приключение на голову, не в первой же! Подумаешь, поиграю немного в кладоискателя. Если повезёт – найду маску, а нет – тоже не страшно. Только вот с поисками Яргли вам придётся обойтись без меня. Я приключаться буду! Зато есть шанс попросить у маски вернуть хранительницу ключей от врат, ну если сами за неделю не управитесь!

– Я всё время забываю, что ты у нас как чистый лист, всё пояснять надо, – вздохнул Акура, запуская к потолку очередное дымовое колечко.

– Вся во внимании, – засунув в рот последний пирожок с тарелки, я потянулась за ароматным горшочком.

– Я так понимаю, что Хёси с Форкой частично рассказали про обряд, верно? – Акура посмотрел на меня так, что захотелось немедленно провалиться под землю, хотя я вроде бы ещё ничего плохого натворить не успела.

– Угу, – с усилием проглотила я кусок застрявшего в горле мяса.

– А то, что до вершины доходит только один игрок, сказали?

– Ну да, – кивнула я. – Логично, один приз – один победитель. Как говорится, кто первый встал, того и тапки.

– Единственный, оставшийся в живых, игрок. – глаза Акуры свирепо блеснули, и он тут же глянул на потолок, развеивая скопившуюся под ним лиловую дымку.

– А остальные? – в очередной раз поперхнулась я угощением.

– Случались года, в которые никто не доходил, – Йока наконец погасил зелёное пламя вокруг себя и теперь сидел мрачнее тучи. – А мы собирали с улиц пепел.

– Подождите, – отставила я в сторону пустой горшочек. – Но ведь у каждого игрока свой проводник из детей, который должен защищать, разве нет?

– По правилам игры, дух ребёнка сопровождает, подсказывает, но не может вмешиваться, – перестала наконец гонять еду по тарелке Мира и отставила её прочь. – Если хранитель не особо мудр или игрок неповоротлив, то шансов на победу нет. Запомни: всё забирает пара «хранитель – игрок», выживший игрок! И ещё ни разу не было такого, чтобы дева Замри-горы лично приходила за игроком и ставила на нём метку.

– Без Морока тут явно не обошлось. – Если бы от взгляда плавились камни, то мы бы уже поплыли, настолько угрюм был Йока в этот момент.

– Неудивительно, что наш мнимый сумасшедший рассыпался в прах ровно в тот момент, когда лицо Лисы украсила печать! – пробурчала Мира, решившая наконец, что еда – лучшее средство от стресса, и отправила в рот огромный кусок мяса, предварительно побултыхав его в рыжем соусе.

– Всё, хватит меня хоронить! – хлопнула я ладонью об стол, и напитки сменили цвет. – Если продолжите сидеть в этом настроении, то я не доживу до начала игр, обнимусь с кондратием прямо здесь и сейчас! Так что давайте, рассказывайте правила, про деву горы, про духов и всё то, чего никогда не было – и вот случилось!

– Молодец, девочка, – усмехнулся Акура, вновь становясь похожим на начальника всех границ: обаятельного, ироничного и чертовски хитрого проныру с внешностью Джуда Лоу. Вот честно, вытащи его в мой мир – стал бы президентом с полпинка.

– Значит, так. В инициации участвуют двенадцать детей, всегда, не больше и не меньше, и сейчас они нас мало волнуют. Под них подбирается двенадцать игроков из людей, не владеющих магией. Дева горы сама отбирает их через состязания, что длятся уже месяц, – самых находчивых, сильных, выносливых и не заморачивающихся на законности своих действий. Игра так устроена, что нужно иметь гибкость мышления, чтобы выжить. Для каждого игрока приготовлено шесть заданий. Каких – никто не знает. Ни один из выживших так и не рассказал, что происходит в игре, а дети-хранители утверждают, что не помнят ничего из своих снов. Так что у нас есть очень хороший шанс посмотреть через тебя, что же там творится.

Двенадцать игроков получают татуировку на лицо в виде определённого животного или птицы. Эти символы могут общаться с теми, кто остался болеть за героя по эту сторону. Передавать весточки в обе стороны.

Так как ты тринадцатая, дух горы согласился, чтобы мы сами выбрали тебе хранителя, и я решил, что им станет Йока. Надеюсь, ты не против.

Не против? Да я только что под потолок не подпрыгнула от радости. Этот парень уже несколько раз спасал мне жизнь, а значит, и из этой передряги я вылезу живой и невредимой, ну может, только глаз подёргиваться начнёт, если всё так страшно, как пугают.

– Я бы сам пошёл, – продолжил Акура, не обращая внимания на моё сияющее, как медный пятак, лицо. – Но, увы, меня хоть залей зельями, а магия никуда не денется. Зато Йоку я могу вернуть в состояние сорванца. Он, конечно, даже в малолетстве был не подарок, но по большому счёту ещё и не умел ничего. Так что на духа-хранителя игрока сойдёт. Да и рассудительности ему никогда занимать не требовалось, уверен, справится с твоей неуёмной жаждой всезнайки и не даст сунуть свой любопытный нос куда не следует. Больше, к сожалению, ничем помочь не могу. Твоя метка на лице – непреложный контракт, который может быть разорван только в случае твоей смерти или считаться выполненным в случае победы. В любом случае, на закате ты войдёшь во врата, и игра начнётся.

– Что ж, до заката ещё куча времени, так что я пойду, пожалуй, прогуляюсь по городу, пока вы превращаете моего рыцаря в сопливого мальчишку! – наигранно весело, даже с вызовом, провозгласила я, вставая из-за стола, вот только голос в конце всё же предательски дрогнул.

Всё-таки у меня удивительно красивый город. Не уставала влюбляться в него всё сильнее: в набережную с набегающими на берег волнами, в мощёные мелким камнем мостовые, в мосты, увенчанные горгульями, и воздушные шары над головой. Я закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Вдохнула запах свежего хлеба из пекарни, смешавшийся с ароматом угля, задержала дыхание. Казалось, сейчас я счастлива. Странно: я, всю свою прошлую жизнь страдавшая от панических атак и уже в этом мире пару раз чуть не погибнув, сейчас совершенно не осознавала всю серьёзность ситуации, что вот уже минут двадцать мне пыталась втолковать шагавшая рядом Мира. Уму непостижимо, она уже успела проштудировать несколько библиотек и сейчас изливала на меня крохи собранной из свитков мудрости.

– Тебе может показаться, что игра длится больше года, тогда как здесь пройдёт ровно неделя. Искажения времени на той стороне – вполне нормальное явление. Никому, ни при каких условиях не называй своего имени! Помни, все остальные игроки тоже хотят победить, значит, не остановятся ни перед чем. Подозреваю, что у Морока будет свой человек в игре, никому не доверяй, кроме Йоки! Твоими союзниками могут быть только стихии, помни – ты ветер, и это твоё преимущество! Лиса! – сестра схватила меня за плечи и развернула к себе. Я открыла глаза и успела заметить, как Мира кусает нижнюю губу, чтобы успокоиться.

– Я хотела бы тебя защитить, но не могу. Прости! – она прижала меня к себе, подозреваю, что просто не хотела, чтобы я видела, как она хлюпает носом. Сестра привыкла всегда быть сильной и не привыкла проигрывать, а сегодня как раз тот день, когда невозможно повлиять на решение вселенной.

Я вырвалась и, схватив Миру за руки, начала кружить прямо посреди площади.

– Хватит меня хоронить! Да, небо рухнуло, но посыпать голову пеплом ещё рановато, ты не находишь? Так что продолжаем жить дальше! Бежать-то всё равно некуда! Улыбаемся и машем! Жизнь прекрасна, и, возможно, через неделю станет ещё краше! У меня есть шанс построить всё заново, так, как я всегда мечтала. Без оглядки на прошлое, без страха перед будущим. Просто жить и творить. Даже если небо решит упасть ещё раз.

Вокруг нас образовалось кольцо из любопытствующих. Нет, никто не хватал за полы одежды и не просил автографы, слишком силён был страх перед избранным, чей пепел, возможно, завтра будет лежать на этих камнях. Но мне было весело. Всё же хорошо быть мной! Не умею грустить больше пятнадцати минут и бояться больше десяти. Скучно становилось. Вот и сейчас, под неодобрительный взгляд Миры, уже понявшей, что затеяна очередная шалость, я притопнула левой пяткой и взвилась вверх мятным бризом, рассыпая на головы восторженных зрителей леденцы вперемешку с медовыми пряниками и плодами Малиска. Пусть, даже если я не вернусь, меня вспоминают смехом, а не занудными речами.

– Тебе пора, – суровая ладонь Акуры выхватила меня из кружева облаков и потащила за шкирку в невесть куда. – Прости, девочка, но лучше прийти чуть пораньше, чем опоздать.

Мы оказались на площадке перед высокой горой. Вокруг неё ровным кругом были воткнуты колья, на которые насажены черепа животных. Между ними стояли деревянные идолы. Поднявшийся ветер затейливо звенел колокольчиками, развешанными между ветвей деревьев. Терпкий аромат диких трав смешивался с запахом хлеба и теплом уходящего за горизонт солнца. Закатные лучи, отражаясь от водных струй, стекающих по медным зеркалам, отбрасывали причудливые тени, превращая идолов в танцующих демонов.

Я рассматривала деревянные изваяния, грубо вырезанные из почерневшего от времени дерева, представляющие собой нечто среднее между людьми и зверьми. Понимала, что уже видела их в детских книжках с картинками, видимо, поэтому их искажённые гримасы не вызывали ни трепета, ни ужаса, только любопытство. Вот значит, какое оно, капище Бабы-Яги. Улыбнулась. Всегда любила эту старуху, считая, что её невинно оболгали мои современники. И очень скоро предстояло убедиться, так это или нет. Уж больно созвучны были эти два имени: бабушки Яргли и Яги.

Раздался треск сухой ветки. Я обернулась. На поляну вышел мужчина с татуировкой скорпиона, за ним женщина, на её лице расположилась медведица, за ними шли другие игроки. Мы встали по кругу, каждый напротив своего истукана. Их было тринадцать, как и игроков. За каждым стояло по ребёнку. Двенадцать из них я спасла. И теперь кто-то из них мог стать причиной моей смерти. Нет, так нельзя думать. Поверить в проигрыш – значит проиграть, а я намерена жить. В конце концов, у меня столько планов, что даже двух бессмертий не хватит на их исполнение, что уж говорить о моей, человеческой, жизни.

И вновь подул ветер, принеся вкус соли с побережья. Дети припали на одно колено, кланяясь нам, прежде чем выйти в центр круга. У меня потели ладошки и одновременно бежали мурашки по спине.

Хранители игроков в белых рубахах один за другим вставали на помост, что был высечен в горе, словно булочки-жаворонки на противне, вот-вот готовые отправиться в печь. У меня перехватило горло и предательски выступили слёзы. Украдкой я посмотрела на соперников, за татуировками не было понятно, что за чувства прячутся на их лицах. Стиснула зубы, приказывая себе не раскисать, не сейчас!

Хёси, облачённый в костюм огромной птицы, вручил детям по пучку тлеющей травы, чей дурман, видимо, отключал сознание. Распорядители игр ловили ослабевающие тельца и укладывали на помост, тот медленно втягивался в гору, словно язык, скрываясь в пасти огромного животного. В потемневшее небо взлетели первые языки пламени. Я прикусила до крови нижнюю губу, стараясь не закричать. Вспомнила, как мне рассказывали, ещё в той, прошлой жизни, что такие пещеры были разделены на две части – внешнюю и внутреннюю. Во внешнюю часть закладывали хворост и разжигали огонь, в то же время дети находились в безопасной внутренней части. Сейчас, глядя, как весело взмывали к звёздам снопы искр, я понимала, откуда пошло поверье про сжигание сирот заживо, – мало кто догадывался, что специальный механизм опускает каменную плиту на выступ, отделяя углубление с детьми от огня. Но от этого знания не становилось легче.

Там, за стеной огня, был мой друг и надежда Йока, который, опять-таки, по моей милости влип по самое не балуй.

Я тряхнула головой, отгоняя отчаяние, которое наконец-то сумело до меня добраться, но поздно – с этой лодки не сбежишь. Словно ледяной ветер, оно сорвало последние покровы иллюзий, оставив меня наедине с голой реальностью. И в этот же момент, когда я поняла, что падать больше некуда, дно пробито, внутри родилась сила, способная сдвинуть горы. Слишком высоки были ставки, проигрыш равносилен смерти, так что стоило ли лить слёзы по волосам, если к голове уже приставлен топор? По ту сторону меня ждал Морок, жаждущий посадить на золотую цепь. Что ж, пути назад у меня всё равно нет. Значит – улыбаемся и машем! В конце концов, я сама жаловалась на излишне скучную и монотонную жизнь. Так что получите – распишитесь в новом сценарии своей жизни.

Хёси протянул мне факел и указал на одну из высеченных в камне чаш с водой. Я погрузилась в неё с головой, и только факел продолжал чадить в вытянутой вверх руке. Я слышала над собой бормотание, но не могла разобрать слов. Хотела вынырнуть, но не могла, хранитель крепко держал меня под водой. Я сопротивлялась, кричала, выпуская изо рта последние пузырьки воздуха. Было страшно до ломоты в костях, чуяла, как виски пробивают набухшие артерии, было жарко и холодно одновременно. Тьма окружала со всех сторон. Я понимала, что это конец, моя игра закончилась, не начавшись. И только чья-то железная рука схватила меня за шкирку, чтобы выкинуть прочь…

Глава 3

Согласись, получить шишкой в лоб не очень приятно, особенно когда лежишь в разнотравье, пытаясь определить, на каком ты свете – том или этом.

– И долго ещё валяться будешь?! – услышала я насмешливый голос. – Может, прекратишь изображать труп, а то мне скучно! – очередная шишка оцарапала щёку. Я открыла глаза, повернула голову, пытаясь рассмотреть наглеца, вообразившего себя будильником. И нет бы соблазнил запахом горячих бутербродов, так этот пройдоха пошёл простейшим путём. Вот он сидел в метрах десяти, патлатый, тощий оборванец, и нагло скалился, приготавливая очередной снаряд. Если бы не глаза, в жизни не признала бы в этом пацане Йоку.

– Так вот ты какой, великий маг и волшебник, гроза всех окрестных барышень, похититель сердец, артефактов, непримиримый хранитель границ и традиций. Мастер меча и кинжала! – расхохоталась я, перекатываясь на живот, уклоняясь от очередной шишки. – Кинешь в меня ещё раз, и я надеру тебе задницу!

– Ага, – ещё шире расплылся в улыбке Йока. – Как только вернёмся домой, тут же предоставлю тебе такую возможность. – И тут же улыбка сменилась сосредоточенностью. – А теперь серьёзно. Есть три артефакта. Собранные вместе, они приведут к вершине горы. И есть охраняющие их охотники из ырок и укрутов, большинство игроков погибают от их грязных лап. Заманив в ловушку, заморочив, упыри выпивают человека до последней капли, а после сжигают.

– Зачем? – недоумевала я.

– Дух привязан к телу и не может покинуть своих костей, пока те не истлеют, – криво усмехнулся Йока. – Такой вот акт искупления за насыщение.

– И прах в виде пепла появляется на улицах Абры? Да, весёлая перспективка. Но не будем о грустном, где искать эти артефакты?

– У духов стихий, решив их загадки. И помни: меня видишь только ты. Ни другие игроки, ни зрители меня видеть не могут, разве что Акура – он может всё!

– В смысле зрители? – подскочила я на месте. – Вы же меня на четыре голоса убеждали, что никто не знает, что здесь происходит.

– Не знали, пока Хёси не установил зеркала. Через них и смотрят. Обратила внимание, стоят на капище, по ним ещё вода стекала.

– Угу, – кивнула я.

– Вот, – вновь усмехнулся Йока. – Сейчас весь город на поляне собрался, уже ставки на тебя делают. Ведьма на игрищах! Ради такого можно не один запрет нарушить. Так что подбирай юбки и пошли!

– Куда?

– Надеюсь, в наше светлое будущее, а там как получится! – Йока развернулся и ловко побежал по тропе через березняк. Я, проклиная обрядовые тряпки, путающиеся под ногами, устремилась за ним.

Кто вообще придумал эти юбки? Спасибо хоть без оборок и кружев. И так каждая травинка норовила обвиться вокруг щиколоток, каждый камешек бросался под босые ступни, репейник хватал за руки, и крапива ластилась к телу. Я бежала вверх, стараясь не терять из вида Йоку. Перелезала через поваленные деревья, пробиралась сквозь валежник, пересекала ручьи по скользким брёвнам, теряла и вновь находила блуждающую меж корней тропку. Лучи солнца едва пробивались сквозь густую крону деревьев. Мягкий полумрак играл тенями, вызывая игры разума. Было тревожно. Тихо. Даже птичьих трелей не слышно.

– Прекращай! – резко остановился Йока и повернулся ко мне настолько неожиданно, что я пробежала сквозь него и, споткнувшись, покатилась кубарем до ближайшей ели. Ничего себе шуточки!

– Здесь территория снов, – продолжил Йока, указывая пальцем на листья подорожника для моей расшибленной коленки. – Они подчиняются настроению. Твоему настроению! А ты, насколько я понимаю, настроена бояться! Я помню, что ты рассказывала, как долго тебя преследовал один и тот же кошмар. Это не значит, что его нужно овеществлять здесь и сейчас, если, конечно, ты не хочешь разобраться с ним, пока мы не вошли в первый портал за подсказкой. И да, как и в любом сне, ты можешь выглядеть как пожелаешь, не обязательно таскать на себе этот балахон! Что ж, побороться со страхами в самом начале пути – это достойное решение. Я подожду. – Йока уселся на трухлявое, покрытое мхом дерево, поджал под себя тощие ноги и с интересом уставился за мою спину.

Я всегда умела управлять снами, почти всеми, кроме одного, что снился мне лет с десяти пять раз в неделю и пугал до икоты. И я ни разу не была к нему готова. Только научилась сбегать в другие сны. Что ж, кто-то, видимо, решил, что пора закрыть этот гештальт, а то чего это я просто так по снам шляюсь, а самый незабываемый – игнорю. В конце концов, свершившееся событие парадоксальным образом освобождает нас от иллюзий контроля, заставляя быть готовыми к любым, даже самым неожиданным поворотам судьбы. Это как генеральная репетиция перед спектаклем, который никогда не повторится, и где импровизация становится единственным способом выжить.

Мой страх только что обернулся густым хвойным лесом. Под каждой елью ровным жёлтым светом обозначились яркие пятна фонарей, из-под раскидистых игольчатых лап сверкали волчьи глаза, рваные облака, запутавшись в верхушках деревьев, повисли на них растрёпанной ватой. Ухнул филин, залилась смехом выпь, поляна расползлась масляным пятном.

Рассохшееся дерево без коры, заскрипев, повернулось ко мне, протянув вперёд узловатые ветви. Я сглотнула, попятилась, упёрлась спиной в непроходимый валежник. Бревно смотрело на меня бельмами глаз, усмехаясь кривым дуплом, тянулось в мою сторону, вытаскивая из земли корни.

– Тебя не существует! – прошептала я, зажмурившись, но скрипы дерева убеждали в обратном. Можно было снова сбежать, но тогда, возможно, я застряла бы здесь навсегда. А мне надо суметь вернуться домой! В тот момент я физически ощущала, как соскучилась по друзьям, сосредоточенной на книгах Мире, неунывающему Хёси, уверенности Акуры, по городу – моему прекрасному, нежному, бесконечно беспечному городу с набережной из белого известняка, кафе и облупленными стенами старых домов, скрывающих не один секрет. По запаху: смесью солёного бриза, цветущих каштанов и свежеиспечённого хлеба из маленькой булочной на углу.

Хотела вновь потеряться в лабиринте переулков, найти с два десятка уютных двориков, увитых виноградом, где замершее время играет в струях фонтана. Сидеть на парапете, наблюдая за закатом, помогая небу окрашиваться во все оттенки алого и золотого. Я согласна даже на затяжные дожди, пронизывающий ветер и недовольные крики чаек, лишь бы вернуться! Этот город – часть меня, моя душа, моё сердце. И я обязана вновь услышать его голос.

– Тебя не существует! – прошептала я, открыв глаза и встретившись взглядом с бревном, застрявшим корнями в земле. Оно скреблось сучьями о влажную почву, упиралось в кротовьи насыпи, но не могло до меня добраться и, понимая, что я недостижима, издало вопль, от которого заложило уши, и рубашка прилипла к телу, покрывшемуся холодным потом.

Из-под елей начали вылезать длиннолапые волки с человеческими глазами, светящимися так, словно у каждого вместо зрачков было вставлено по солнцу. Вновь ухнул филин, и в образовавшейся за этим тишине заклацали зубы.

Что ж, правильно говорят: будьте осторожнее со своими желаниями! Без точно выверенной формулировки, вместо знойного красавца, скрашивающего ночи, вы получите комара, просто пожелав кого-то внимательного, настойчивого и не дающего спать ночами. В моём случае ирония судьбы, помноженная на моё природное раздолбайство, вылилась в тот самый момент, когда я, уставшая от рутинной работы, сгоряча пожелала «настоящих приключений».

Ну кто знал, что Вселенная воспримет это так буквально? Теперь я, в компании бесплотного духа, продиралась сквозь свои же страхи в поисках артефакта, который, по легенде, исполняет желания. Главное, чтобы он моё желание вернуться к нормальной жизни тоже истолковал правильно.