Огни костров Свари

Вера Шахова

Огни костров Свари

Глава 1

Когда в последний раз вы слышали о том, чтобы кто-то украл Хтонь? Нет, не просто какую-нибудь магическую субстанцию или реликвию – я говорю о древней хранительнице очага, о той самой Хтони, что веками оберегает баланс между мирами. Не особо добрую – скорее, суровую и непредсказуемую, но тем не менее любимую бабушку моего друга Хёси, пекущую пироги с капустой так, словно каждая булочка – это кусочек души.

И вот случилось самое ужасное – её украли. Бабулю, носящую сказочное имя – Яргли. Нет, конечно, мы не сразу подумали о плохом. Мало ли дел у старушки, в чьём ведении равновесие миров? Может, новый грибной пантеон создаёт, а может, варит варенье из малины, способное вернуть веру в самого себя с первой ложки. Но вот не ответить на зов внука она точно не могла. Хёси всю ночь носился между реальностями, но не учуял даже запаха дари Яргли, и теперь с поникшим видом сидел у меня в гостиной и пил чай вёдрами, в попытке успокоиться, пока я пыталась сообразить, кто вообще мог на такое решиться. Похитить бабушку Яргли! Это же смертный приговор без права на обжалование! Но, в первую очередь, меня заинтересовал вопрос: как? Ответ на него, видимо, надо было искать в теневых кругах могущественных бессмертных – тех, кто не мог понять природу старушки и потому яро завидовал её силе. И когда? В канун праздника Сва́ри!

В Абре, городе, где реальность переплелась с завораживающими легендами, окружённом вековыми лесами и окаймлённом магическими барьерами, праздник Сва́ри – это не просто торжество: это магический ритуал, объединяющий всё живое в единое целое. В ночь перед торжеством улицы наполняются ароматами редких трав и древних эликсиров в крошечных чашах, которыми мастера украшают свои лавки. По древним поверьям, в этот день магия достигает своего пика, позволяя любому, кто способен её уловить или хотя бы заметить, осуществить самые заветные желания – насколько бы безумными они не были.

В самый разгар праздника, когда луна откинет покрывало облаков и озарит городок холодным светом, начнётся сооружение всевозможных магических инсталляций – фонтанов из разноцветных искр, откроются таинственные порталы в иные измерения и поднимутся из воды зеркала с прозрачными изображениями прошлых эпох. Люди и существа, живущие в границах Абры, объединятся в ритуалах, посвящённых гармонии, силе и знаниям.

Однако за красотой и таинственностью этого праздника скрывается и тёмная сторона. Старинные рукописи рассказывают о том, что магия Сва́ри – это не только источник сил и вдохновения, но и опасная сила, способная разрушить всё, если её неправильно использовать. Если некто, ведомый любопытством, нарушит ритуал, то торжество процветания сменится тьмой, и будет она царствовать до полного разрушения баланса между магией и реальностью. А равновесие – как раз сфера ответственности похищенной бабушки Яргли. Так что действовать надо быстро. При этом все наши друзья-хранители недавно отправились в ледяные болота ловить очередного ополоумевшего мага, так что вся надежда была только на нашу с Хёси смекалку и немного везения. Хотя, кому я вру, мы с ним чертовски везучие! Хотя я и предпочла бы переложить эту задачку на плечи железного Йоки, чья выдержка потихоньку ржавела в болотах…

Да, прошу прощения, я не представилась, если кто ещё не знает, меня зовут Ли́са (с ударением на «и»). А А́бра – город, в котором магия растворена в воздухе с такой же непринуждённостью, с какой люди в Москве растворяют кофе без кофеина. Планируя просто пройти по улице, вы рискуете оказаться на вечере поэтов в шкафу у местного алхимика или сразиться в дебатах о смысле бытия с говорящей лампочкой. Хотя большинство людей и существ сами отказались от магии в пользу спокойной жизни, при этом с удовольствием пользуются плодами волшебства, расплачиваясь дари – этаким аналогом денег. Это субстанция, заключённая в счётчик на часах, на которую обычные люди, не маги, получают помощь во врачевании или иную услугу, оказываемую магами, ведьмами и прочей нечистью (или не нечистью), но при этом обладающими силой. Ещё дари может дать своему владельцу немыслимо долгую, почти вечную жизнь – пока тому не надоест или физически владельца дари не сотрут в порошок. И да, у каждого человека дари пахнет по-своему.

Казалось бы, в чём проблема – найти потерявшуюся Хтонь по запаху? Вот только как это сделать, когда ни одна узкая улочка, ни одно дерево, ни один листочек, ни даже порыв ветра не сохранили аромат? Ни на одном камне мостовой не осталось ни следа, ни воспоминания, даже тени – и те пожимали плечами, хотя от этих товарищей вообще невозможно что-либо скрыть. Как искать пропавшую, когда все признаки, казалось бы, исчезли чисто физически?

Что ж, значит, мы с Хёси обязаны были решить эту загадку за…

– Хёси, а сколько времени длится этот праздник Сва́ри? – спросила я, обнимая друга за плечи.

– Ровно неделю, – ответил Хёси, сжимая кружку с такой силой, что побелели костяшки. Я, на месте кружки, уже бы рассыпалась в пыль, но она молодец: просто вытекла из ладоней и, шлёпнувшись зелёной кляксой об пол, удрала под шкаф.

– Опять попадёт от сестры, – вздохнула я. – Пропажа бабушки не повод наводить беспорядок в доме.

– В доме?! – взвился под потолок Хёси. – Да через неделю весь город может в руинах оказаться!

– Тогда нечего сидеть, пошли искать! – скомандовала я, решительно замотав волосы в пучок и закрепив его двумя карандашами.

– Если бы знать, где… – спустился с потолка Хёси. – Я всё обыскал.

– А дом, в её доме ты был? – не сдавалась я.

– Пошли! – взял меня под локоть Хёси. И таким он мне понравился гораздо больше, чем минуту назад. Уверенный, собранный, сосредоточенный и страшно спокойный. В таком состоянии мой друг способен сам разрушить город и воссоздать его заново настолько быстро, что я не успею даже зёрен намолоть на одну крошечную чашку кофе. Но именно сейчас он мне такой и нужен для решения этой задачи. Я знала: если быстро не найдём старушку, последствия разорвут ткань мира на части.

И наш общий долг – не только вернуть хранительницу, но и убедиться, что больше никому не придёт в голову соревноваться с её силой. Ведь в этой игре ставки – не только магия, но и судьба всего существующего.

Значит, вперёд – в лабиринт неизвестности, где каждая тень таит опасность, а каждый шаг может стать последним. Время играло против нас. Всё, что мне оставалось, – надеяться, что древняя хтонь, где бы она сейчас ни была, в своей твёрдости и хитрости всё-таки сможет найти дорогу обратно.

Несясь следом за Хёси, в очередной раз влюблялась в этот город. В узкие улочки, мощённые медового цвета камнем, разноцветные крыши домов, скрывающиеся в тени деревьев фигурки хранителей, сплетённые из лозы. Абра полон нежности, мостов и волшебства. Его каналы, словно серебряные нити, отражают в своих водах небесную лазурь и золотые отблески старинных фонарей. Воздух пропитан лёгким ароматом кофе и свежей выпечки, доносящимся из уютных кафе, примостившихся на набережной. И даже несмотря на то, что в тот день мы спешили и времени на прогулку не было, я всё равно успевала крутить головой по сторонам, замечая узловатое дерево на углу и сидящую в его ветвях девчонку, ловко обстреливающую плодовыми косточками мальчишку в пекарском колпаке. Подозреваю, что пропавшие с кухни вкусности уже не найдут.

Поворот, ещё один. Мы пробежали по мосту и оказались в старой части города. Здесь много зелени, и вообще она больше похожа на причудливую деревеньку, и это мне очень симпатизировало. Хёси устремился по песочной тропинке вверх по склону, я едва за ним успевала. Догнала, когда дух-хранитель, уже открыв калитку, нетерпеливо притоптывая, дожидался меня – слегка взмокшую и запыхавшуюся, чтобы представить дому.

– Это необходимо! – шепнул он мне на ухо, помогая залезть на табурет, только что установленный перед крыльцом. Пока Хёси рассказывал ступенькам, кто я такая и почему не стоит швырять в меня всевозможные охранные амулеты, я рассматривала резные украшения на окнах, печную трубу и венчающий её полукруглый дымник, на котором устроился страж в виде кованого чертополоха. Пахло яблоками, точнее, антоновкой, малиной и одуванчиками. Мимо проплыло мармеладное облачко слив. Да, такое могло быть только в ведьминском саду. И да, я конечно же тут же решила, что мне такой нужен!

Наконец мне разрешили громко представиться, пожелать добра этому месту и слезть с табуретки. Дом бабушки Хёси встретил тишиной и свалившейся на меня с потолка лягушкой, благодаря которой я побила все рекорды по прыжкам в высоту и взятию высоких нот. Ну и ещё парочку ругательств вспомнила, да. На что Хёси восхищённо щёлкнул языком, сказав, что давно уже никто не вспоминал этих древних божеств, за что дом явно будет мне благодарен и примет как родную. В подтверждение на меня свалилась ещё одна лягушка. Видимо, здесь примета такая: словил лягушку – будет тебе счастье. В моём мире на меня только голуби гадили. Впрочем, с таким же пророчеством.

Дом, снаружи казавшийся вполне скромных размеров, внутри оказался огромным. Чтобы его обойти, нужен проводник дня на два, а то и на три. Сквозь овальные арочные окна пробивался свет, играя на латунных деталях хитроумных механизмов. Бабуля явно не чуралась современных новинок. Стены покрыты живым мхом с вкраплениями крохотных белых колокольчиков. Гостиная совмещена с кухней таких размеров, что можно устраивать турнир по гольфу. Очаг из круглых камней облицован изразцами с изображением переплетающихся трав и астрономических символов. От него расходились трубы, словно артерии, обогревая помещение не только теплом, но и мягким светом встроенных ламп.

Травы повсюду: в подвесных кашпо, сплетающихся в живые гирлянды, в вертикальных садах, занимающих три стены из пяти, в аптекарских баночках на полках, любовно расставленных по принципу магических соответствий. Ароматы лаванды, розмарина, полыни смешивались с запахом меди и машинного масла, создавая уникальный, ни на что не похожий букет.

Центр гостиной занял старинный письменный стол, на котором возвышался сложный аппарат, сочетающий в себе функции телескопа, микроскопа и… кофеварки. Рядом лежала гора книг по ботанике, алхимии и механике, переплетённых в кожу с тиснением.

Не будучи знакома с хозяйкой, я уже заочно влюбилась в неё и представляла, как буду осаждать эту кухню с требованием рассказать кучу всего интересного, и точно знала, что мне не откажут. Это жилище истинное отражение своей хозяйки: интеллектуалки, травницы, механика, волшебницы, а такие не могут устоять перед моим обаянием.

– Стой! – услышала вопль Хёси, но было уже поздно: я сунула палец в кастрюлю, стоявшую на столе, и теперь, облизываясь, пыталась определить, что в ней такое наварено.

– Похоже на тыквенный суп с гренками, только очень острый, – расплылась я в улыбке.

– Ничего здесь не трогай! – зашипел Хёси, становясь похожим на растрёпанного кота. – У бабушки Яргли может быть что угодно в чашках, кастрюлях, колбах. Один раз вдохнёшь – и станешь очередной лягушкой, встречающей гостей!

– Чего? – усмехнулась я.

– Ква, – ответила за друга мне лупоглазая и полезла в кастрюлю с супом, за что была поймана за лапу и выкинута через окно в сад.

– Варево ещё тёплое, значит, бабуля была здесь недавно! – заметила я.

– Это ничего не значит, – возразил Хёси, продолжая осматривать полки.

– Думаешь, твоя бабушка завалилась за книжку, словно лист от гербария? – не удержалась я от колкости.

– Надо найти секретаря, – отозвался Хёси. – Странно, что я сразу про него не подумал.

– А какой он?

– Похож на каминного гнома, с тем лишь отличием, что в каждую свободную минуту заваливается спать.

– Ну тогда я бы спряталась тут! – приподняла я полотенце с пирога, в центре которого, между крошек и миндальных лепестков, устроился крохотный человечек.

Спящий в пироге растрёпа сладко посапывал, почёсывал пятку и переворачивался на другой бок, накрываясь полой кафтана. Хёси вздохнул, схватил человечка за шкирку, приподнял над столом и встряхнул. Я втайне радовалась, что процедуре «зашкирства» подвержена не только я.

– Фрр-р-р-р, – издал звук существо, на глазах раздуваясь до размеров футбольного мяча, обрастая перьями, отращивая парочку когтистых лап и внушительных размеров клюв, над которым засверкали недовольством круглые жёлтые глаза.

– Кто пос-с-смел нарушить мой покой? – зашипел филин и, ловко извернувшись, захватил клювом нос Хёси.

Я согнулась пополам от смеха, наблюдая за выражениями их лиц: ошеломлённым Хёси и виновато-растерянным птицы, осознавшей, кого она кусает.

– Извини, – встряхнулся, насколько это было возможно, вися в воздухе, филин. – Обознался. И вообще, сам виноват, нечего хватать немытыми руками.

– Где Яргли? – поставил птицу на стол Хёси и внимательно ощупал свой нос. Филин поёжился под взглядом хранителя города.

– Яргли… Она… Э-э-э… Улетела, – пробухтел он, прячась за сахарницей. – Давно. Пару часов как. Сказала, что хочет повидать мир, попробовать новых пирогов… Ну и фьють…

Хёси нахмурился. Яргли никогда не исчезала без предупреждения. А сейчас, накануне праздника Свари, когда откроются все границы, это было просто невозможно.

– И куда она изволила отправиться? – переставил на другой конец стола сахарницу Хёси, в голосе которого зазвенела сталь. Филин насупился, распушился ещё сильнее и недовольно пробурчал:

– Откуда я знаю? Я просто секретарь, мне не докладывают!

– Врёшь, – нахмурился Хёси. – Не могла Яргли не предупредить тебя! Так и скажи, проспал!

Филин совсем сник, став похожим на сдувшийся пернатый шарик.

– Ладно, ладно, – прошептал он. – Я соврал. Проспал. Объелся. Может, ещё найдётся? В смысле, хозяйка найдётся, не еда, – попытался прикрыть хвостом остатки пирога этот хитрец.

– Может, – вздохнул Хёси, падая в кресло. – Но это навряд ли. Если уж даже запах её дари стёрся, значит, стряслось что-то серьёзное. И совершенно не понятно, что делать.

– Пошли сообщение Акуре, – осознав, что ему ничего не грозит, начал приводить оперение в порядок филин.

– Уже, – почесал в раздумье лоб Хёси. – Они вернутся не раньше чем через три дня. Вся надежда на нас. Сам понимаешь, если ворота не закрыть…

– Нам крышка… – закончила за него птица.

– Так, – я дважды обошла вокруг стола, рассматривая стоящую на нём замысловатую конструкцию. – Сейчас вы говорите мне, где в этом доме достать кофе, потом рассказываете про праздник, и в последнюю очередь – почему нам крышка. Хотя нет. В последнюю очередь я хочу услышать про счастливый конец, а вот все настроения по типу «о боже, боже, мы все умрём» оставим для Стивена Кинга.

– Кого? – хором воскликнула эта парочка.

– Не важно! – пресекла я все ненужные расспросы. – Вначале кофе, после история и в конце хэппи-энд! Итак…

Я не успела договорить: дом тряхнуло так, словно он оказался внутри футбольного мяча, которым забивают пенальти. Нас перевернуло, раскачало и уронило по креслам, вручив каждому по кружке. Что было у этих двоих, не знаю, а у меня оказался самый лучший кофе за всю мою жизнь! И кусок пирога в придачу на красивом блюдце.

– Ах ты ж мурчащая сыроежка! Как вообще это сделала?! – одновременно уставились на меня Хёси и пернатый.

– Я? – чуть не подавилась от возмущения кофе. – Я тут вообще ни при чём! Оно само!

– Понятно, – пробурчал филин, вновь принимая облик пухлого человека. – Притащили ещё одну ведьму, и дом в восторге! Чего смотришь? Разве не понятно, что в человека вкусностей помещается больше, чем в птицу? – и в подтверждение своих слов широко раскрыл рот, отправив в него часть своего пирога.

– Этого старого ворчуна зовут Форка, – усмехнулся Хёси. – Вечно недоволен всем и вся, не обращай внимания. Просто дом тебе действительно рад, соскучился, давно ты его не навещала. Но об этом потом. Тебе действительно надо напомнить, что это у нас за праздник такой.

– Я сам! – тут же встрял в разговор Форка. – А то ты что-нибудь обязательно напутаешь! Меня слушай, девочка. Грядёт неделя посвящений и великой игры! Одни выберут свой путь, другие исполнят самое заветное желание, и всё это время будут открыты врата между мирами. Всё невозможное станет возможным, и только Яргли может уследить за всем и сохранить равновесие, не дать погаснуть звёздам и родиться тьме!

– Всё проще, – перебил секретаря Хёси, пока тот не начал рассуждать о бесконечности материй и рождениях вселенных. – Многие из детей, что ты вывела из зачарованного дома, оказались сиротами, и Яргли обещала во время праздника провести обряд посвящения, чтоб определить путь каждого. У Замри-горы есть поляна, на которой проходят великие игрища. Каждому игроку помогает дух ребёнка, которого на время испытания переодевают в белые одежды, окуривают дымом сон-травы и укладывают на специальный помост в горе. Вход закрывают большим камнем, чтоб никто не тревожил сны детей, а у входа зажигают костры и ставят стражей.

Ребёнка, чей игрок пройдёт через все испытания и получит главный приз, Яргли возьмёт себе в ученики. Он станет магом, хранителем или лекарем, как пожелает. Остальных распределят по семьям в соответствии с талантами. Но если Яргли в последний день игрищ не закроет врата, то дети не смогут проснуться, а значит, укажут путь Мороку в наш город. И что-то мне говорит, что без него тут не обошлось.

– Наступило время истончения грани меж мирами, – снова перехватил нить разговора Форка, прихлёбывая что-то фиолетовое из кружки. – И если Яргли не вернётся, то придётся равновесие удерживать хранителям, и я ни им, ни нам не завидую, сразу говорю! Хотя, теоретически, Хёси может провести обряд и сам, сил хватит, я за порядком присмотрю, а вот куда тебя применить – ума не приложу!

– Яргли искать буду, пока вы тут из себя главнюков строите! – буркнула я. – А что за приз у игрока?

– О, это самое интересное! – оживился Хёси. – На вершине Замри-горы, в последнюю ночь Свари, зажигают костёр, из которого в облаке из искр поднимается маска, увенчанная рябиновой гроздью. Надевший маску получит всё, что пожелает: бедный найдёт клад, одинокий – любовь, обиженный утешится местью врагам, а кто-то может даже занять место любого из хранителей и стать магом. Правда, таких желающих до сих пор не находилось.

– Не забудь про легенду, – перебил хранителя города Форка. – Если кто худое задумает, то будет мгновенно наказан самой судьбой. При этом маска меняет голос и внешность обладателя до неузнаваемости, превращая их в самых удивительных существ. Что, сама понимаешь, даёт немыслимую власть над сущим.

– Итак, подытожим, – поставила я пустую кружку на стол и, встав с кресла, стряхнула с брюк крошки (тотчас проросшие зверобоем). – Пропала хранительница равновесия и ключей от врат между мирами накануне праздника Свари, и это грозит большими неприятностями. С одной стороны, в теории мы сами справимся, с другой – нам всем крышка. С чего начать поиски Яргли, не понятно, но при этом не всё потеряно. Учитывая всё вышесказанное, можно спокойно дождаться, когда с ледяных болот вернётся Акура и всё порешает, а можно самим ввязаться в это приключение. И тогда Акуре придётся, скорее всего, спасать ещё и всех нас, по крайней мере меня. Но ему не привыкать. При этом вам есть чем заняться, а мне нет. Вывод?

Хёси с Форкой смотрели на меня не отрываясь и, даже, кажется, не дышали.

– Всё просто, – вздохнула я, подтягивая сапоги. – Вы устраиваете праздник, удерживаете на своих плечах все миры, вселенные и сыроежкины боги знают, что ещё, проводите игрища, инициации, выбираете победителя, а я, как всегда, сую свой любопытный нос во все щели в поисках бабули! Вот такой план.

– Надеюсь, в этот план входит твоё намерение выжить? – мрачно произнёс Хёси.

– В планах жить долго и счастливо! – рассмеялась я и, подбежав к Хёси, поцеловала его в макушку. – А теперь хватит рассиживаться, вы меня отвлекаете от расследования! Выметайтесь из дома, мне надо подумать! А вам – заняться делом!

И в подтверждение моих слов дом буквально выплюнул этих двоих за дверь…

Легко сказать: «Найду я вашу бабулю, фигня вопрос». Сложнее было сообразить, с чего начать. В голове роились обрывки мыслей, словно стая потревоженных воробьёв. Дом осматривать бесполезно – Хёси бы с порога учуял хозяйку. Сад – вот за что нужно было цепляться. Там больше простора, а значит, и возможностей что-то упустить. Может, найдётся обронённый платок, сломанная ветка, след на мягкой земле после дождя. Мелочи, из которых складывается большая картина, необходимая мне подсказка.

Через полумрак шепчущихся с ветрами деревьев, где свет просачивался сквозь листву, словно призрачное одеяло, я попала в удивительное место, полное умиротворения и колдовства. Вот это узловатое дерево у колодца – забвение. Роса, собираемая с его листьев, за секунду стирает из памяти тревоги и печали, подменяя воспоминания на светлую грусть о забытых снах. Рядом – пустая кованая клетка. Я ухмыльнулась, представив, как в неё запирают нашкодившего Форку.

Вдоль извилистых тропинок, обрамлённых светящимися грибами, распускались орхидеи, аромат их лепестков дурманил разум, уводя в мир грёз и кошмаров. В глубине сада, под раскидистой ивой, росли мандрагоры, их корни, напоминающие человеческие фигуры, способны вопить так, что не нужны никакие охранники. Очнёшься, только если бабуля из лейки живой водой польёт.

Даже не знаю, вспомнила я всё это только что или придумала – воображения мне не занимать, – но то, что в этом месте переплелись красота и опасность, жизнь и смерть, свет и тьма, не подлежало сомнению. Что-что, а учуять силу я способна не хуже хранителей. А здесь, среди колдовских растений и каменных скульптур, ведьма черпает свою силу, создавая зелья, плетя заклинания, верша судьбы.

Скульптуры. Точно, надо спросить у них! Зря, что ли, Акура учил меня общаться с предметами, входить в их память. Хотя, при взгляде на некоторые здешние шедевры я начала подозревать, что это замаскированные мистические существа. По ощущениям, это древние колдуны, уставшие от вечной жизни или преследуемые незримым врагом, превратившие себя и своих соратников в камень, надеясь переждать бурю в безмолвии и неподвижности. В их застывших позах, в складках каменной одежды и в глубине высеченных глаз угадывалась затаённая энергия, спящая, но готовая пробудиться в любой момент.

Я уселась напротив одной из них, внимательно вглядываясь в каждую трещину. Чуяла, как по спине пробегает холодок, ощущала, что вот-вот изваяние шевельнётся, сойдёт с пьедестала, заговорит, раскрыв тайны давно ушедших эпох. Игра света и тени на камне создавала иллюзию движения, и казалось, лицо скульптуры меняется, отражая эмоции, скрытые глубоко внутри. Вот сейчас, ещё немного, надо только точно сформулировать вопрос и выбрать точку посыла. Вокруг каменного лица вились мотыльки. А что, если последовать за одним из них? Вот за тем, что сейчас отделился от сородичей и кружил возле куста шиповника, словно искра, упавшая с небес. Куда он меня приведёт? Может, к разгадке тайны? А может, он просто заблудился, и я стану его проводником, верну к своим сородичам, в хоровод светящихся точек над садом?

Решено. Я встала, сделала шаг вперёд, и светлячок, словно почувствовав мой интерес, начал медленно удаляться вглубь сада, петляя между деревьев. Пошла за ним, стараясь не отставать, продираясь сквозь заросли папоротника и спотыкаясь о корни деревьев. Мир вокруг наполнился шорохами, шепотками, едва различимыми звуками капающей воды, и только светлячок впереди был моим ориентиром, моей путеводной звездой в этом непостижимом царстве.

Он вёл всё дальше и дальше, и вот, сквозь листву, скрывающую небо, я увидела слабый свет. Минуту спустя вышла на небольшую поляну, в центре которой стояла старая, покосившаяся беседка. А возле неё – силуэт женщины. Она стояла, глядя на луну, и в её глазах были тоска и надежда. Неужели это она ждала светлячка? И что это за история, которая привела её сюда, в эту глушь, в эту ночь?

Светлячок, словно выполнив свою миссию, подлетел к женщине и сел ей на плечо. Она вздрогнула, повернулась и посмотрела на меня с неподдельным интересом, улыбнулась. В её глазах я увидела отражение луны и звёзд и поняла, что этот светлячок привёл меня не только к ней, но и к частичке самой себя, которую я давно потеряла в суете дней. Незнакомка раскрыла ладонь и сдула с неё бабочку. Чудесная красавица села мне на нос, щекоча усиками бровь. И только я открыла рот, чтобы задать вопрос, как плечо обожгло огнём. Вздрогнула. И закричала от испуга так, что едва сердце не вылетело вместе со звуком. Оглянулась. Рядом стоял Йока, как всегда спокойный, сосредоточенный, невозмутимо ожидая, когда я наконец соображу, что по-прежнему сижу на земле перед каменным изваянием и мотылёк мне просто приснился. А вот прикосновение хранителя к моему плечу вывело из состояния небытия. И вот этого человека я называла своим другом! Чёрт, да я только что поседела, как минимум, на полголовы, – надеялась, что здешние цирюльники способны справиться с этой неприятностью.