Лунное серебро

– Ну это же утопия, – протянула я, окинув мужчину снисходительным взглядом.

– Согласен, но они искренне в это верят, и эта вера дарует им силу.

– Что-то я не заметила особых сил у тех разбойников. Если бы не солнце, нам бы не составило никакого труда их разбить. В ночное время этот бой не продлился бы и получаса. Даже без применения магии, могале быстро справились бы с ними.

– Но вы не можете отрицать смелость их поступка…

– И глупость, – перебила его, небрежно махнув рукой. – Эти люди могли бы жить, пить вино, радоваться детям и работать на благо империи, но предпочли бессмысленную смерть во имя иллюзорной свободы.

– Не соглашусь. Они искренне верят в эту, как вы выразились, «иллюзорную свободу». Всё начинается с идеи, поэтому, не стоит недооценивать народ дня. Они слабы, но их много, куда больше, чем нас.

– Видимо, мне стоит вернуть вам ваш же совет, – растянув губы в лукавой улыбке, протянула в ответ. – Стоит быть осторожным, другие князья вряд ли поддержат подобные речи.

– Многие сородичи в Абенфелде, ищут способ найти согласие с народом дня, но вековой уклад мешает некоторым научиться взаимоуважению.

– Что вы имеете в виду?

– Далеко за примером ходить не надо, генерал Джоссер, возможно, вы слышали о нём? – и на моё отрицательное покачивание, Дамиан тяжело вздохнул, – Он не самый известный из нас, но довольно исполнительный. Его отправили разобраться с разбойниками в лесу Фаргрин, но он так увлёкся, что устроил настоящую резню в деревне Стонбридж. Всего за одну ночь, деревня не просто вымерла, а познала истинную жестокость. Каждого из жителей, включая женщин и детей, подвергли изощрённым пыткам. И это только за подозрение в укрывательстве каторжников, боюсь представить как разошёлся бы наш храбрый генерал, если бы действительно обнаружил беглецов.

Сказанное, заставило меня задуматься. На языке горчил привкус собственной неправоты. Если Дамиан не солгал, то за такое преступление необходимо было покарать виновного. Настолько слепая ярость – это признак безумия, а безумцы опасны для всех.

– Леди Энора, судя по всему, в силу возраста вы видите мир лучше, чем он есть на самом деле, – выдержав паузу, с укором протянул он.

Поднявшееся возмущение на удивление быстро стихло под холодным взглядом серебристых глаз. Кем бы ни был этот Джоссер, уверена, это лишь досадное исключение!

***

Дорога до замка заняла ещё один день и целую ночь, а с рассветом, мы пересекли кованые ворота.

Внутренний двор выглядел недружелюбным: тени от высоких каменных стен будто бы поглощали голубой свет магических жаровен, а каменные плиты, покрывающие землю, казались холодными и неприветливыми. Ни цветов, ни деревьев – только голый камень и тишина, нарушаемая лишь стуком копыт и скрипом колёс.

Мы подъехали к главному входу, где нас встретил могале, облачённый в чёрную как ночь броню. Он поприветствовал нас и провёл внутрь замка, где всё оказалось куда лучше. На стенах висели роскошные гобелены, картины в позолоченных рамах и оружие. Очень много разнообразного оружия.

Тут были и клинки из тёмного серебра, и медные копья, топоры из закалённого стекла, массивней глефы, цепы, алебарды и даже редкие мушкеты. За всю дорогу мне нам не встретилось ни одной пустой секции. Местами у стен стояли низкие столики с композициями из цветов, которые сильно выбивались из мрачного окружения.

Наш путь лежал в главный зал, где на высоком троне восседал и сам хозяин замка. Его черты мне показались смутно знакомыми. Выглядел князь на сорок человеческих лет, что говорило о его внушительной силе.

Вопреки преданиям, жизнь кантаров пусть и долгая, но всё же не вечная, да и чаще всего, смерть к детям ночи приходит внезапно. Обращённые не стареют, но рождённые, увы, подвержены увяданию, пусть и крайне медленному. А этот князь определённо был рождённым – на это указывали его слегка вытянутые острые уши, точь-в-точь как у меня.

Мужчина был примечательно красив: черты лица словно высечены из мрамора – прямой нос, чёткие скулы, волевой подбородок. В его глазах глубокого синего цвета читалась спокойная мудрость и проницательность. Тёмно-русые волосы были стянуты в хвост, отчего заострённые уши выделялись ещё сильнее.

– Мой дорогой Дамиан, – сладко протянул князь, едва завидев нас в дверях. – Я ждал тебя несколько раньше. А это, должно быть, леди Энора!

Приблизившись, он взял мою руку и запечатлел на ней почтительный, но ощутимо горячий поцелуй.

– К сожалению, в пути нас ждала засада.

– А я говорил, чтобы ты не ехал среди дня! – тут же воскликнул князь, но с каждым его словом у меня крепло ощущение, что отношения этих двоих давно вышли за рамки сюзерена и вассала.

Дамиан смотрел на него как на старого друга, а тот отвечал той же тёплой, почти фамильярной интонацией.

– Не представишь ли меня своей прелестной невесте?

– Леди Энора, это мой добрый друг и сюзерен Вердио отоль Нойлиар, глава дома карателей.

– Приятно познакомиться, – присев в реверансе, ответила князю.

Мне всё ещё было неясно, почему Дамиан скрывал его имя, но теперь я хотя бы понимала, кому служит мой жених. Нередко кантар, входящий в какой-либо дом, мог быть вассалом не самого главы, а кого-то из его рода. Но здесь, казалось, сошлись все звёзды – судя по всему, Дамиан служил непосредственно главе.

Мысленно поблагодарив Сатро за ускоренный курс истории, принялась перебирать в памяти всё, что знала про этого Вердио. Довольно сильный кантар в совершенстве, овладевший техникой призрачного купола и спектральным копьём. Обе способности относятся к иллюзии и невероятно полезны в бою.

Вердио славился своей страстью к поединкам и с готовностью вызывал на бой любого, кто посмел проявить неуважение или казался достойным противником. Он демонстрировал вспыльчивость, но при этом оставался расчётливым и хладнокровным. Особых достижений перед империей за ним не значилось, но и проступков тоже – что само по себе было примечательно. Ходили слухи о тёмной истории с гибелью его отца, однако детали того дела оставались скрытыми.

– Мы можем воспользоваться твоими вратами? – спросил Дамиан, пока я копалась в памяти в поисках хоть чего-то полезного.

– Конечно, – кивнул князь. – Но только следующей ночью, их нужно заправить.

– Опять Сейлия пользовалась?

– Ну ты же знаешь, сестрица любит развлекаться. Так что оставайтесь на день, заодно и отдохнёте.

Щелчком пальцев подозвав высокого мужчину в строгом чёрном костюме, как у гробовщика, Вердио приказал.

– Нужно подготовить покои для моих дорогих гостей и разместить их свиту.

Молча кивнув, мужчина удалился.

– Он немой? – спросила у князя, отметив странное движение губ слуги.

– Уже да. Слишком много говорил, вот и поплатился.

Мне жутко хотелось расспросить об обстоятельствах, но Вердио уже переключился на моего жениха.

– Пока тебя не было, на замок Сейлии было совершено нападение, даже пришлось направить своих могале, чтобы отбиться.

– Она могла просто полить мятежников кипящим маслом, ну или использовать проклятие.

– Там оказалась её любимая игрушка, поэтому пришлось вырезать аккуратно, чтобы не повредить «любимчика». Хотя, на мой взгляд, это была пустая трата времени.

В этот момент мы пересекли порог обеденного зала, где уже был подан поздний ужин. Судя по торопливым движениям служанки, наши приборы расставили буквально минуту назад.

На золотых тарелках были тонкие ломтики ароматного мяса, прижаренные лишь для вида, а по хрустальным бокалам уже было разлито кровавое вино.

Расположившись за столом, я молча принялась за трапезу, при этом внимательно прислушиваясь к разговору.

Мужчины обсуждали детали последних нападений, и так мне стало понятно, почему в Абенфелде стали чаще пользоваться вратами. Всё же это самый безопасный способ передвижения, особенно в условиях войны.

Правда, перемещать через врата гружёные телеги было слишком затратно, поэтому иногда рисковать всё же приходилось. Нападения на кантарианские кареты и повозки стали уже привычным делом, но чтобы люди осаждали замки… об этом я слышала впервые.

– Довольно любопытная тенденция, – мрачно заметила я, вступая в разговор.

– Что именно? – спросил Вердио, бросая на меня заинтересованный взгляд.

– Люди уже нападают на наши дома, как скоро нам с Дамианом ждать нападения?

Мой жених едва не поперхнулся вином, а повисшую в воздухе тишину разрезал заливистый смех князя.

– А она остра на язык, – отсмеявшись, выдохнул он.

– Леди Энора, вам не стоит беспокоиться об этом. Мой замок не так приметен, как дома других князей, к тому же моя репутация позволяет оставаться в тени, не вызывая гнев народа дня.

– Простите, но это только слова, – откинувшись на спинку, ответила ему. – Люди не постеснялись вторгнуться во владения леди Сейлии, с чего бы им обойти стороной нас?

Будучи сестрой главы дома, Сейлия по статусу немногим уступала своему брату. И если кто-то осмелился напасть на её замок, значит, ситуация действительно вышла из-под контроля. Народ дня явно перестал понимать границы дозволенного. Это уже нельзя списать на обычное недовольство.

Впервые я жалела о том, что не сильно интересовалась последними новостями. Ранее слухи о нарастающих бунтах мне виделись чем-то незначительным, но за каких-то два дня я пережила больше, чем за последний год и уже начинала скучать по привычной рутине.

– Ох, Дамиан, какой же прекрасный цветок попал к тебе в руки. Нечасто можно встретить настолько чистое создание, но сие, признак молодости. Ты должен ценить это, – с довольной улыбкой произнёс князь, скользнув взглядом по лицу моего жениха, на котором читалось желание меня придушить. – Моя сестра, довольно своеобразная особа, – продолжил Вердио, уже повернувшись ко мне, – Сейлия всегда была довольно чувственной женщиной, ищущей удовольствий.

– Уже три сотни лет ищет, а всё никак найти не может, – буркнул Дамиан, налив себе ещё вина.

– А когда вы планируете закрепить ваш союз?

– Как можно скорее, – ответила князю, что заставило Дамиана вновь поперхнуться.

– Вообще-то, я не планировал так скоро.

– Не вижу смысла тянуть. Как только прибудем в замок, можно будет начать подготовку к ритуалу.

– Гостей приглашать планируете? – с нездоровым блеском в глазах спросил Вердио.

– Нет! – мрачно отрезал мой жених.

– Как жаль, мы с Сейлией обязательно присоединились бы, как и весь дом карателей. Всё же, ты у нас первый, кому удалось породниться с другим домом.

– Думаю, на официальную часть можно пригласить гостей, – тихо предложила ему, чем заслужила колючий взгляд.

Да что же это такое! Почему у него такая реакция на мои слова? Стоит только открыть рот, как в ответ только раздражение. Ну и как мне его соблазнять, если я ему настолько неприятна?

Пламя обиды разгоралось всё сильнее, и причина была простая, Дамиан понравился мне. Может это и неправильно, но мне хотелось, чтобы он увидел во мне нечто большее, чем гарант исполнения условий сделки. Пусть не любовь, но хотя бы уважение, страсть, признательность, хоть что-то, кроме раздражения.

И именно эта неуёмная жажда внимания, толкала меня на действия, которые могли показаться странными и даже невежественными. Всё, о чём я могла думать, так это как выделиться, доказать свою значимость, быть в центре событий. Эта потребность быть замеченной заставляла меня искать новые способы привлечения внимания, ведь он не может вечно испытывать раздражение?

Пусть будет злость, с этим чувством хотя бы можно что-то сделать. Злость – это интерес, яркая искра, буря, а не серый вакуум, который скрывался за светящейся бездной его глаз.

– Мне кажется, вы берёте на себя слишком много и принимаете решения, не потрудившись хотя бы посоветоваться, – тихо начал мой жених, сквозь зубы цедя слова. – Или же просто хотите предаваться плотским утехам на глазах остальных?

В голосе мужчины звучал упрёк и нотки брезгливости. Перспектива совокупления в присутствии других князей и их окружения меня не особо радовала, но от этой традиции уже давно отошли, оставив только смешение крови. Неужели в доме карателей всё ещё придерживаются этого обычая?

– Можно ограничиться лишь скромной церемонией, однако, если вы желаете взять меня на глазах у остальных, противиться этому не буду.

– Леди Энора, вы перегибаете.

– Как жаль, что умирают традиции, – с сожалением вздохнул Вердио, гипнотизируя взглядом алую жидкость в бокале.

– Я думала, что наш союз – это дело решённое, поэтому и строю планы исходя из этого, – легкомысленно пожала плечами.

– А я в ваших планах есть?

– Конечно же, есть! Можно сказать, что теперь мои планы полностью посвящены вам.

– Смело, – снова вклинился Вердио.

– Прошу меня извинить, – поднявшись, резко произнёс Дамиан. – Дорога была долгой и мне необходим отдых. Доброго дня, леди Энора.

Сказав это, он поспешил удалиться, что заставило меня залпом выпить остатки напитка и потянуться к полупустому графину.

– Давненько я не видел его таким, – с довольной улыбкой протянул князь, откинувшись на спинку стула.

– Таким раздражённым?

– В том числе. Он всегда был сам себе на уме, а после того как стал четвёртым палачом, не позволял не то что лишнего слова, но даже взгляда. Интересно, к чему приведёт ваше противостояние.

– Можете оказать мне услугу? – обратилась к князю, в последний момент осознав, что плата за это может оказаться непомерной.

– Для вас, леди Энора, хоть звезду с неба, – усмехнулся он, прикрываясь бокалом.

– Можете рассказать, как так получилось, что Дамиан обрёл приставку «дель» к своему имени?

Мужчина нахмурился, после чего отставил бокал и, сложив пальцы в замок, окинул меня серьёзным взглядом.

– Я не буду спрашивать, почему вас это интересует, думаю, ответ очевиден. Но искренне не понимаю, почему вы решили искать ответы у меня, а не обратиться напрямую к нему?

– Во-первых, потому, что вы его сюзерен, а во-вторых, потому, что сомневаюсь, что Дамиан честно ответит на этот вопрос. Если это тайна, можете не отвечать, настаивать не буду.

Придав лицу, максимально безразличное выражение, налила себе ещё вина и принялась его цедить, в ожидании ответа.

Ещё дома я пыталась выяснить всё про своего жениха, но согласно сведеньям Сатро, там была какая-то запутанная история. То ли кого-то убил, то ли сам решил уйти, то ли предал, в общем-то все ниточки вели к чему-то простому и ставшему уже обыденностью для ночного народа.

Что я знала точно, так это то, что приставка «дель» была ему пожалована около ста лет назад, а это значит, сам поступок был совершён немного раньше.

Из-за не слишком знатного происхождения в его истории было много чёрных пятен, на которые он сам, явно не желал пролить свет. Отстранённость и нежелание искать благосклонности у более влиятельных князей, сделали его изгоем.

Но теперь я понимала, что Дамиану не было смысла прислуживать другим, если его другом является не просто знатный господин, а сам глава дома.

– Да, в общем-то, тайны никакой нет, – неожиданно легко протянул князь. – Просто история не из приятных.

– И что я буду должна вам за сей неприятный рассказ?

– Пока мне от вас ничего не нужно, но пусть будет небольшая услуга в будущем.

Этот ответ мне не понравился. Старые кантары часто прибегали к такому способу вогнать молодых сородичей в долги. Вроде бы здесь и сейчас ты не ничего должен, а будущее кажется невероятно далёким, да и вообще, неизвестно, попросит ли сородич о чём-то или так и оставит долг в подвешенном состоянии. Но правда в том, что долг взыскивают всегда и, как правило, в самый неподходящий момент.

В этом плане проще согласиться, зная условия, так хотя бы понимаешь, чем придётся заплатить. Но глядя в глаза Вердио, я отчётливо видела, что он не потерпит даже намёка на торг, поэтому вынуждена был согласиться.

– Хорошо, небольшая услуга в будущем, но ничего нарушающего закон!

– Тогда по рукам.

Князь быстро протянул мне свою ладонь, и стоило прикоснуться к прохладной коже, как между нашими ладонями пробежала алая искра.

– Приятно иметь с вами дело, юная леди, – выпустив мою руку из крепкого захвата, удовлетворённо протянул он.

– Так что там с Дамианом?

– Вы знали, что наш общий друг первый в своём роде?

– Нет.

– Вы даже этого не знаете? – удивился Вердио, проведя пальцами по краю бокала.

– К сожалению, меня не посвятили в детали биографии моего жениха, впрочем, и выбора как такового у меня не было, – неохотно призналась я.

– Что ж, это многое объясняет. Не знаю как на это смотрят в Элдервилле, но в наших краях отсечение от рода – не что-то невиданное. Часто молодые сородичи хотят обрести силу и независимость, поэтому уходят, но Дом Карателей всегда славился верностью традициям. Мы чтим даже древнейшие обычаи, и в особенности – неприкосновенность иерархии.

В его словах не было ни капли тепла, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Дамиан рос вместе с Сейлией как товарищ по играм, и обратили его лишь по нашей просьбе. Сейлия была привязана к нему всем сердцем, а мне было невыносимо думать, что совсем скоро мой верный друг состарится и умрёт. Вот такая сказка на ночь: когда верность награждают бесценным даром.

– Но как тогда получилось, что он отсёк себя от вашего рода и стал князем?

Вердио задумчиво покрутил бокал в руке, следя за игрой рубиновых бликов, затем перевёл на меня тяжёлый взгляд.

– Дамиан полностью оправдывает своё имя. Ведь он убил своего создателя, господина и по совместительству – моего отца.

Глава 6 «Наглость как искусство»

Услышанное, всё ещё эхом отдавалось в ушах. Будучи связанной клятвой молчания, которую с меня взял князь после разговора, я даже не могла поведать эту историю кому-то близкому.

С клятвами не шутят, а отказать князю я не могла, ибо устроить несчастный случай, особенно в Абенфелде, не так уж и сложно.

Первой мыслью было вернуться к отцу – у него всегда находилось решение для любой проблемы. Но я тут же вспомнила, что это он сам меня сюда отправил, и отбросила эту идею. Второй мыслью стало страстное желание сбросить его с самой высокой башни нашего замка. Падение не смертельное для кантара, но крайне болезненное – минимум пару дней в кровавой ванне придётся отлежаться. Но и этой фантазии не суждено было сбыться.

И несмотря на бушующий внутри гнев, мыслями я продолжала возвращаться к услышанному.

Дамиан оказался не просто предателем, отрёкшимся от рода. Он был тем, кого презирали даже самые низшие сородичи. Пожирание себе подобных всегда было под строжайшим запретом, и я не понимала, как можно было переступить эту черту. Ему оказали высшее доверие – подарили вечность, приблизили к власти. А в ответ – удар в спину.

Тряхнув головой, я попыталась отогнать мрачные мысли, но воображение упрямо рисовало чудовищные картины. Дамиан не просто убил своего создателя – он поглотил саму его сущность.

Теперь я понимала, почему его облик так напоминал рождённого кантара. Обращённые обычно сохраняли человеческие черты, но, видимо, поглощение сущности сородича позволяло им обрести нашу внешность. Хотя механизм этого преображения оставался для меня загадкой.