Код: Чёрное ядро

– Мистер Риверс, – она пожала ему руку. – Рада наконец встретиться лично.

– Взаимно. Ваши работы по гравитационным возмущениям произвели впечатление на комиссию.

– Боюсь, сейчас они покажутся неадекватными масштабу проблемы.

Риверс усмехнулся без радости.

– Все наши работы покажутся неадекватными. Но нужно с чего-то начинать. Пойдёмте, остальные уже собрались.

Конференц-зал был небольшим – длинный стол, двадцать кресел, экраны на стенах. Сидело человек пятнадцать: европейцы, американцы, двое азиатов, один явно русский с характерной осанкой военного. Все смотрели усталыми глазами людей, которые слишком много знают.

Во главе стола сидела Браунинг. Она встала.

– Благодарю всех за оперативность. Мы собрались здесь не официально – эта встреча не существует в протоколах ООН или любых других международных организаций. Что будет сказано в этих стенах, остаётся здесь. Ясно?

Все кивнули.

– Хорошо. Начнём с обзора ситуации. Профессор Чжан?

Роберт Чжан, который прилетел из Чили накануне, подошёл к экрану. Мария видела его впервые – невысокий китаец с умными глазами за очками в тонкой оправе. Он выглядел измотанным.

– Объект, обозначенный как Немезида, – начал он, и зал погрузился в данные.

Мария слушала, делая быстрые пометки в блокноте. Цифры складывались в картину, которая становилась всё более пугающей. Размер. Скорость. Траектория. И главное – аномалии.

Когда Чжан дошёл до спектрального анализа, она не выдержала.

– Простите, что перебиваю. Вы говорите, альбедо около пяти процентов?

– Да.

– А температурный профиль?

– На три-четыре градуса выше фона. Стабильно.

Мария нахмурилась.

– Это невозможно для инертного объекта. Камень или лёд такого размера должны иметь температуру близкую к космическому фону. Если он теплее….

– Внутренний источник энергии, – закончил русский военный. Он говорил с сильным акцентом. – Реактор или что-то подобное.

– Именно, – Мария посмотрела на Чжана. – Вы проверяли радиоизлучение?

– Да. Ничего необычного. Но инфракрасный спектр показывает аномалии в определённых диапазонах.

– Какие именно?

Чжан вывел на экран график. Мария смотрела на кривую, и у неё по спине побежали мурашки.

– Господи, – прошептала она. – Это не природный объект.

Браунинг наклонилась вперёд.

– Объясните.

Мария встала, подошла к экрану.

– Смотрите сюда, – она указала на серию пиков в инфракрасном диапазоне. – Эти линии слишком регулярны. Природные процессы дают размытый спектр. А здесь… здесь видна структура. Как будто объект имеет внутренние слои с разной температурой и теплопроводностью.

– Слои? – переспросил Риверс.

– Обшивку. Изоляцию. Внутренние отсеки. – Она обернулась к залу. – Господа, это не астероид и не комета. Это сконструированный объект.

Повисла тишина. Кто-то тихо выругался. Русский военный скрестил руки на груди.

– Вы предполагаете, что это… корабль?

– Я предполагаю, что это артефакт внеземного происхождения, – Мария говорила твёрдо, хотя внутри всё дрожало. – Назовите его как хотите. Корабль, зонд, станция. Но он явно сделан, а не возник естественным путём.

Браунинг посмотрела на Чжана.

– Вы согласны с этой оценкой?

Чжан снял очки, протер их.

– Данные соответствуют гипотезе доктора Альварес. Но это не единственная возможная интерпретация.

– Какая ещё?

– Необычный природный феномен. Мы много не знаем о космосе. Может, это новый тип объекта.

– С постоянным ускорением и идеальной траекторией к обитаемой планете? – Мария покачала головой. – Профессор Чжан, с уважением, но вы цепляетесь за бритву Оккама в ситуации, где она не применима. Простейшее объяснение здесь – разумный замысел.

– Простейшее не значит правильное.

– Но правдоподобное.

Браунинг подняла руку.

– Господа, давайте не будем спорить о терминологии. Вопрос практический: меняет ли искусственное происхождение объекта наши возможности противодействия?

Риверс задумался.

– Теоретически да. Если это корабль, у него может быть двигательная система, система управления. Возможно, слабые места в конструкции.

– Или защита, – добавил русский. – Если они способны построить корабль такого размера, у них наверняка есть средства защиты от атак.

– Кто «они»? – спросил кто-то из европейцев. – Мы вообще знаем, что внутри? Может, там никого нет. Может, это автоматический зонд.

– Или бомба, – сказал Риверс тихо.

Все посмотрели на него.

– Объясните, – Браунинг сжала губы.

– Подумайте логически. Объект размером с Луну летит точно к Земле. Не к Солнцу. Не к Юпитеру. К единственной планете в системе с развитой цивилизацией. Это не может быть совпадением.

– Вы думаете, это оружие?

– Я думаю, мы должны рассмотреть такую возможность.

Мария почувствовала, как холод сковывает грудь.

– Но зачем? Кто захочет уничтожить цивилизацию, которая даже не покинула свою планету?

– Не знаю, – Риверс пожал плечами. – Может, профилактика. Может, мы помеха чьим-то планам. Или просто… эксперимент.

Русский военный усмехнулся.

– Пессимистичная теория, мистер Риверс.

– Реалистичная, полковник Соколов. Если бы мы обнаружили потенциально опасную цивилизацию в соседней звёздной системе, что бы мы сделали?

– Попытались связаться.

– А если связь невозможна? Или опасна? – Риверс посмотрел в окно. – Мы уничтожаем опасных животных. Вырубаем леса под застройку. Почему высокоразвитая цивилизация должна действовать иначе?

Повисла тяжёлая тишина. Дождь стучал по стёклам. Где-то вдали прогремел гром.

Мария прочистила горло.

– Есть и третий вариант. Может, это не оружие и не зонд. Может, это… ковчег.

Все посмотрели на неё.

– Ковчег? – переспросила Браунинг.

– Корабль поколений. Межзвёздный транспорт. – Мария говорила медленно, формулируя мысль на ходу. – Представьте: цивилизация бежит от катастрофы. Умирающая звезда, война, что угодно. Они строят огромный корабль, загружают туда всё, что можно, и отправляются искать новый дом. Сканируют системы, находят планету с кислородом, водой, жизнью….

– И решают её захватить, – закончил Соколов.

– Или просто приземлиться. Мы не знаем их намерений.

– Но знаем траекторию, – сказал Риверс. – И она ведёт к столкновению.

– Может, они не умеют тормозить. Или топливо кончилось.

– Доктор Альварес, – Браунинг смотрела на неё внимательно. – Вы действительно верите в эту теорию?

Мария колебалась.

– Не знаю. Но она не хуже других. И если это правда, то у нас есть шанс на… не знаю. Переговоры? Контакт?

– С объектом, который летит к нам со скоростью семьдесят километров в секунду? – Риверс покачал головой. – Даже если они хотят контакта, времени на торможение у них нет.

– Тогда что мы делаем? – спросил кто-то из европейцев.

Браунинг встала.

– Делаем то, что умеем. Собираем данные. Строим модели. Разрабатываем планы противодействия. – Она обвела взглядом зал. – У нас семнадцать месяцев. Может, чуть больше. Этого мало, но это всё, что есть. Предлагаю разделиться на группы. Первая – продолжает наблюдения и анализ объекта. Вторая – разрабатывает варианты кинетического воздействия. Третья – думает о нестандартных решениях. Четвёртая – готовит протоколы эвакуации и защиты на случай худшего сценария.

– А пятая? – спросил Соколов.

– Пятой нет. Четыре группы – это всё, что мы можем координировать в режиме секретности.

– А когда секретность кончится?

Браунинг помолчала.

– Скоро, полковник. Очень скоро. И тогда начнётся настоящий хаос.

Поздним вечером Мария стояла на набережной, смотрела на огни Женевы, отражённые в тёмной воде озера. Где-то в отеле ждала дочь – Мария взяла её с собой, не желая оставлять одну в Буэнос-Айресе. София не знала, зачем они здесь. Думала, что мама на научной конференции.

Скоро придётся сказать правду. Всем придётся.

Рядом раздались шаги. Обернувшись, она увидела Риверса.

– Не спится? – спросил он.

– Не особо.

Они стояли молча, слушая плеск воды о камни набережной.

– Вы действительно считаете, что это может быть ковчег? – спросил Риверс наконец.

– Хочу верить. Альтернативы хуже.

– Но не верите.

Мария вздохнула.

– Нет. Траектория слишком агрессивна. Скорость слишком высока. Если бы они искали новый дом, летели бы медленнее, аккуратнее. А это… это похоже на таран.

– Тогда зачем вы предложили эту теорию?

– Потому что люди в том зале начали паниковать. Нужно было дать им надежду. Пусть даже ложную.

Риверс усмехнулся.

– Вы циничны, доктор Альварес.

– Я реалистка, мистер Риверс. И я мать. Моя дочь спит сейчас в отеле, не зная, что через полтора года её мир может перестать существовать. Я обязана бороться. Даже если шансов почти нет.

Он кивнул.

– Тогда мы с вами в одной лодке.

Глава 4. Утечка.

Джеймс Пател не считал себя конспирологом. Он считал себя искателем истины.

В своей квартире в Мумбаи, на двенадцатом этаже панельной высотки с видом на грязный канал, он вёл канал в соцсети с двумя миллионами подписчиков. Название было простым и провокационным: «Что они скрывают». И Джеймс действительно находил то, что скрывали – коррупционные схемы, фальсификации в фармацевтике, правительственную слежку. Иногда он ошибался. Иногда попадал в точку. Но он всегда копал.

И сейчас он наткнулся на золотую жилу.

Всё началось со случайного твита. Астроном-любитель из Бразилии опубликовал фотографию ночного неба с пометкой: «Странный объект в Корме. Кто-нибудь знает, что это?» Твит набрал двадцать лайков и потонул в ленте. Но Джеймс его заметил – у него был настроен автоматический мониторинг ключевых слов: «странный», «неизвестный», «правительство скрывает».

Он скачал фотографию, прогнал через программу обработки. Действительно, там было что-то. Тёмное пятно на фоне звёзд, почти невидимое. Джеймс проверил координаты, сопоставил с картами неба. Официально в этой точке ничего не значилось.

Интересно.

Дальше он сделал то, что делал всегда – начал копать. Форумы астрономов. Закрытые чаты наблюдателей. Архивы обсерваторий. И наткнулся на аномалию: за последние две недели активность крупнейших телескопов резко возросла. Cerro Paranal, Mauna Kea, Keck – все вдруг развернулись в одну сторону. В сторону созвездия Кормы.

– Что вы там нашли, ребята? – пробормотал Джеймс, наклоняясь к экрану.

Он начал искать публикации. Ничего. Ни одной научной статьи, ни одного пресс-релиза. Полная тишина. А это было подозрительно – астрономы обычно трубили о каждом новом объекте. Но не сейчас.

Джеймс позвонил старому знакомому – Раджешу Мехте, который работал техником в обсерватории в Калькутте.

– Радж, ты слышал что-нибудь о странном объекте в созвездии Кормы?

Пауза. Слишком долгая.

– Джеймс, о чём ты?

– Не ври мне. Я знаю, что все телескопы смотрят туда. Что там?

– Слушай, я не могу… мне подписку о неразглашении дали.

– Подписку? – Джеймс почувствовал, как учащается пульс. – Радж, что, чёрт возьми, происходит?

– Ничего. Просто… не лезь, ладно? Это серьёзно.

– Насколько серьёзно?

Молчание. Потом:

– Очень. – И отключился.

Джеймс откинулся в кресле. Подписка о неразглашении. Координированные наблюдения. Полное молчание в прессе. Складывалось во что-то большое. Что-то, что правительства пытались скрыть.

И он собирался это раскопать.

Следующие три дня Джеймс почти не спал. Он поднял всё, что мог: внутренние документы обсерваторий (утекшие в даркнет месяц назад), расписания космических телескопов, финансовые отчёты НАСА. Постепенно картина складывалась.

Резкое увеличение бюджета на программу планетарной защиты. Экстренные совещания руководителей космических агентств. Секретная встреча в Женеве – он нашёл упоминание в счёте отеля, где остановились делегаты.

А потом он вышел на золото: перехваченное письмо между двумя астрономами из ESA. Переписка шла через корпоративный сервер, который, по слухам, взломали китайские хакеры ещё в прошлом году. Джеймс купил доступ к утечке за две тысячи долларов – последние деньги с рекламы канала.

И вот оно.

«траектория подтверждена. Объект, предварительно обозначенный как Немезида, движется к внутренней Солнечной системе. Вероятность столкновения с Землёй – 42%. Рекомендуем немедленно начать работу над сценариями эвакуации…».

Джеймс перечитал письмо пять раз. Руки дрожали.

Объект. Траектория к Земле. Вероятность столкновения.

– О господи, – выдохнул он. – О господи Боже.

Он встал, прошёлся по комнате. За окном гудел Мумбаи – миллионы людей, которые не знали. Не знали, что к ним летит что-то огромное. Что-то смертельное.

И правительства молчали.

Джеймс сел обратно. Открыл программу записи видео. Включил камеру. Глубокий вдох.

– Привет, друзья. Сегодня у меня для вас информация, которая изменит всё.

Видео вышло в три часа ночи по индийскому времени. Джеймс назвал его просто: «ОНИ СКРЫВАЮТ КОНЕЦ СВЕТА».

Он показал письмо (замазав имена отправителей), продемонстрировал графики активности телескопов, процитировал финансовые документы. Говорил спокойно, без истерики – факты, только факты. Но факты были достаточно страшными.

– Объект размером с Луну летит к Земле, – говорил он в камеру. – Правительства знают об этом минимум две недели. Проводят секретные совещания. Говорят об эвакуации. Но нам ничего не сообщают. Почему? Потому что боятся паники? Или потому что уже решили, кого спасать, а кого нет?

Он закончил видео призывом:

– Требуйте ответов. Выходите на улицы. Пишите депутатам. Они обязаны сказать правду. Потому что если мы умрём – то умрём все. И богатые, и бедные. И они не имеют права решать за нас, как провести последние дни.

Он нажал «Опубликовать» и выключил компьютер. Усталость навалилась разом. Джеймс рухнул на кровать и провалился в тяжёлый сон без сновидений.

Проснулся от звонка телефона. На экране – Радж.

– Ты офигел? – орал тот. – Ты понимаешь, что наделал?

– Что? – Джеймс сел, протирая глаза. – Радж, сколько времени?

– Одиннадцать дня! Твоё видео набрало пятнадцать миллионов просмотров! Его репостят все! И теперь у меня полиция в кабинете требует объяснить, откуда ты узнал!

– Господи….

Джеймс бросился к компьютеру. Включил. Открыл соцсеть.

Двадцать три миллиона просмотров. И росло на глазах.

Комментарии – тысячи, десятки тысяч:

«Это правда???».

«Мы все умрём».

«Правительство лжёт!».

«Выходим на улицы СЕГОДНЯ».

«Пусть скажут правду или уйдут».

Джеймс открыл соцсеть. Хештег #Немезида был в топе мировых трендов. Новостные агентства наперебой требовали комментариев от НАСА, Роскосмоса, ЕКА. Политики отмалчивались.

А люди выходили на улицы.

В Нью-Дели толпа в десять тысяч человек собралась у здания парламента. Скандировали: «Правда! Правда! Правда!» Полиция стояла цепью, но не вмешивалась.

В Лондоне студенты заблокировали Вестминстер-Бридж. Держали транспаранты: «Tell us the truth» и «We have right to know».

В Сан-Паулу разгромили офис местного отделения НАСА. Трое пострадавших, десятки арестованных.

В Москве провели несанкционированный митинг на Красной площади. Задержали сто двадцать человек.

Мир кипел.

А в Белом доме Джеймс Уиллоу смотрел на экраны с трансляциями и понимал: время секретности кончилось.

– Мистер президент, – Кэтрин Браунинг стояла рядом, бледная. – Нужно делать официальное заявление. Немедленно.

– И что я скажу? Что этот блогер прав? Что мы действительно скрывали?

– Скажете правду. Иначе потеряете доверие полностью.

Уиллоу потер лицо руками.

– Созовите пресс-конференцию. На шесть вечера. И свяжитесь с генсеком ООН – пусть готовит совместное заявление.

Джеймс сидел в своей квартире и смотрел на хаос, который создал. По телевизору показывали беспорядки в разных городах. Горели машины в Каире. В Джакарте толпа штурмовала правительственное здание.

Телефон разрывался от звонков – журналисты, политики, даже какой-то представитель ООН. Он никому не отвечал.

В дверь постучали. Громко, настойчиво.

– Мистер Пател! Полиция! Откройте!

Джеймс встал. Подошёл к двери, но не открыл.

– По какому вопросу?

– Вам нужно пройти для дачи показаний. Откройте добровольно, или мы взломаем дверь.

Он открыл. На пороге стояли трое – два полицейских и мужчина в штатском.

– Джеймс Пател? – мужчина показал удостоверение. – Служба национальной безопасности. Вы обвиняетесь в разглашении государственной тайны и разжигании массовых беспорядков.

– Я журналист. У меня есть право публиковать информацию.

– Не ту, которая получена незаконным путём. – Мужчина кивнул полицейским. – Наручники.

Джеймса скрутили. Он не сопротивлялся. Просто смотрел в камеру телефона, который успел включить на запись и положить на стол.

– Они меня арестовывают, – сказал он в объектив. – За то, что я сказал правду. Запомните это. Запомните, кто был на стороне народа, а кто – на стороне власти.

Его вывели. Телефон продолжал снимать пустую комнату. Прямая трансляция шла в сеть. Сто тысяч зрителей. Двести. Триста.

Комментарии взрывались:

«Свободу Пателю!».

«Они боятся правды!».

«Это диктатура!».

Вечером президент Уиллоу вышел к прессе. Лицо его было каменным.

– Граждане Соединённых Штатов и всего мира, – начал он. – Сегодня я вынужден подтвердить информацию, которая появилась в интернете. Астрономы действительно обнаружили объект, движущийся к внутренней части Солнечной системы. Объект крупный – размером сопоставимый с Луной. Траектория его проходит близко к Земле.

Он сделал паузу. Вспышки камер слепили.

– Мы не скрывали эту информацию из злого умысла. Мы хотели сначала убедиться в данных, разработать план действий. Но события последних часов заставляют нас быть откровенными. Да, угроза существует. Да, мы работаем над решениями. И да, мы будем делать всё возможное, чтобы защитить человечество.

– Мистер президент! – выкрикнул репортёр. – Какова вероятность столкновения?

– По текущим расчётам – от тридцати до сорока пяти процентов.

Зал ахнул.

– Когда это произойдёт?

– Пятнадцатого июля следующего года. Плюс-минус несколько дней.

– Что вы планируете делать?

– Мы создали международную комиссию. Ведущие учёные и инженеры разрабатывают способы отклонения объекта. Также готовятся протоколы защиты населения на случай, если отклонение не удастся.

– А что с Пателем? Вы арестовали его за правду?

Уиллоу стиснул зубы.

– Мистер Пател опубликовал секретные данные, полученные незаконным путём. Это преступление независимо от содержания информации. Но… – он помолчал. – Но учитывая обстоятельства, я распорядился освободить его под подписку о невыезде. Нам сейчас не нужны внутренние конфликты. Нам нужно единство.

Ночью Джеймс вышел из участка. Его встретила толпа журналистов и сторонников.

– Мистер Пател! Как вы себя чувствуете?

– Что вы думаете о заявлении президента?

– Вы герой!

Джеймс поднял руку, прося тишины.

– Я не герой, – сказал он устало. – Я просто человек, который хотел знать правду. И теперь мы её знаем. Вопрос в том, что мы будем с ней делать.

– А что, по-вашему, нужно делать?

Он посмотрел на небо. Звёзды светили холодно и безразлично. Где-то там, невидимая глазу, летела Немезида.

– Бороться, – сказал Джеймс. – Или хотя бы умереть, пытаясь.

Его слова облетели мир за часы. Стали мемом, лозунгом, символом.

А планета медленно погружалась в хаос, из которого, как понимали некоторые, уже не выбраться.

Глава 5. Официальное заявление.

Генеральный секретарь ООН Антониу Рибейру не спал тридцать шесть часов.

Он сидел в своём кабинете на тридцать восьмом этаже штаб-квартиры в Нью-Йорке и смотрел на текст речи, которую должен был произнести через два часа. Текст переписывали семь раз. Каждое слово взвешивали, каждая формулировка проходила через юристов, дипломатов, психологов. Нужно было сказать правду, но не вызвать панику. Дать надежду, но не обмануть. Объединить мир, который и без того трещал по швам.

Невыполнимая задача.

– Антониу, – его помощница Клара заглянула в дверь. – Представители Совета Безопасности уже в зале. Китай требует изменить формулировку в третьем абзаце.

– Какую именно?

– Про вероятность столкновения. Они считают, что семьдесят три процента звучит слишком пугающе.

Рибейру усмехнулся без радости.

– А сколько, по их мнению, звучит приемлемо? Пятьдесят? Тридцать? Может, вообще скажем, что это лёгкий ветерок?

– Они предлагают формулировку «существенная вероятность».

– Клара, мы говорим о конце цивилизации. Люди имеют право знать цифры.

– Китайцы угрожают не подписать совместное заявление.

Рибейру встал, подошёл к окну. Внизу, на площади перед зданием ООН, собралась толпа – несколько тысяч человек с плакатами и транспарантами. «Скажите правду», «Мы имеем право знать», «Спасите наших детей». Полиция держала оцепление, но напряжение чувствовалось даже отсюда.

– Пусть не подписывают, – сказал он тихо. – Я скажу правду. С цифрами. Если мы начнём лгать сейчас, люди никогда нам не поверят. А без доверия мы все мертвецы.

Клара кивнула и вышла. Рибейру вернулся к столу, взял ручку и дописал в конце речи несколько строк от руки. Слова, которые не проходили через комитеты и согласования. Просто то, что он чувствовал.

Зал Генеральной Ассамблеи был забит. Все сто девяносто три государства-члена прислали представителей. Сидели плотно, без пустых мест. В ложах прессы – камеры всех крупнейших телеканалов мира. Трансляция шла в прямом эфире на двух сотнях языков.

Рибейру вышел на трибуну ровно в девять вечера по нью-йоркскому времени. Залитое софитами лицо, строгий костюм, седые волосы. Он выглядел старше своих пятидесяти восьми.

– Граждане Земли, – начал он, и зал мгновенно затих. – Я обращаюсь к вам в час, который может стать самым важным в истории нашего вида. Две недели назад астрономы обнаружили объект, движущийся к внутренней части Солнечной системы. Объект огромен – его размер сопоставим с размером Луны. Он летит с невероятной скоростью и направляется к орбите Земли.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– По расчётам ведущих учёных мира, пятнадцатого июля следующего года этот объект, получивший название Немезида, достигнет точки максимального сближения с нашей планетой. Вероятность прямого столкновения составляет семьдесят три процента с погрешностью в пять процентов в любую сторону.

В зале кто-то вскрикнул. Послышался приглушённый гул голосов.

– Даже если столкновения удастся избежать, – продолжал Рибейру твёрдо, – расстояние пролёта будет критически малым. Гравитационное воздействие такого массивного объекта вызовет серьёзные последствия для нашей планеты: землетрясения, цунами, климатические изменения. Масштаб этих последствий зависит от точной траектории, которую мы продолжаем уточнять.

Он посмотрел в зал, встречая взгляды делегатов. Видел страх, недоверие, гнев.

– Я знаю, многие из вас спросят: почему мы молчали? Почему не сообщили раньше? Ответ прост и болезнен – мы хотели избежать паники. Мы хотели сначала понять масштаб угрозы и разработать план действий. Но события последних дней показали: секретность невозможна в современном мире. И люди имеют право знать правду о том, что может определить их будущее.

Он перевернул страницу.

– За последние две недели была создана международная научная комиссия. В её состав вошли лучшие астрономы, физики, инженеры со всего мира. Они работают круглосуточно над тремя задачами. Первая – максимально точно рассчитать траекторию объекта. Вторая – разработать способы изменения этой траектории. Третья – подготовить планы защиты населения на случай, если изменить траекторию не удастся.

– Что конкретно вы планируете делать? – выкрикнул кто-то из зала.

Рибейру поднял руку.

– Я понимаю ваше нетерпение. Но позвольте мне закончить. – Он посмотрел на текст. – Комиссия рассматривает несколько вариантов воздействия на объект. Ядерные заряды, способные изменить его траекторию. Кинетические импакторы – космические аппараты, которые врежутся в объект на огромной скорости. Лазерные системы для испарения части массы. Гравитационные буксиры. Каждый вариант имеет свои преимущества и риски. Мы будем использовать все доступные средства.

– А если ничего не сработает? – спросил представитель Бразилии.

Рибейру помолчал.

– Тогда мы переходим к плану защиты. Строительство подземных убежищ. Эвакуация населения из прибрежных зон. Создание стратегических запасов продовольствия и медикаментов. Подготовка систем связи и управления, которые смогут функционировать после катастрофы.