Код: Чёрное ядро

Дмитрий Вектор

Код: Чёрное ядро

Глава 1. Аномалия в данных.

Когда астрономы впервые заметили её, никто не поверил в цифры.

Это был обычный обзор данных с автоматического телескопа в Чили. До самого интересного – спектра странной вспышки на дальнем краю поля – ассистент Дэвид Коэн даже не добрался: он зевал в третий час ночной смены, пролистывал ряды цифр, строил рутинные кривые блеска. За окном обсерватории в Серро-Параналь шумел ветер Атакамы, гоня песчаную пыль по склонам древних вулканов. Внутри пахло кофе и озоном от перегретых серверов.

А потом кривая вдруг «вздрогнула».

– Не может быть… – выдохнул Коэн и машинально потер глаза.

На графике яркость далёкой звезды провалилась на десятые доли процента, потом вернулась. Ничего особенного, транзиты экзопланет он видел десятки раз. Но в параметрах объекта маячило нечто странное: расчетная скорость. Слишком большая. И траектория, построенная автоматическим модулем, тупо упиралась… в Солнечную систему.

– Программа опять с ума сошла, – пробормотал он и перегнал данные в сторонний модуль верификации.

Через минуту второе окно выдало почти то же самое. Через пять – начались несоответствия орбитальных параметров, которые он уже не понимал. Руки похолодели. Коэн набрал номер старшего смены, Роберта Чжана, потом передумал и просто побежал по коридору, почти опрокинув стул.

Чжан сидел в соседнем помещении, разбирая спектры переменных цефеид и слушая что-то джазовое в наушниках. Увидев бледное лицо Дэвида, он вытащил один вкладыш.

– Что случилось?

– Роберт… – Коэн показал на экран ноутбука, который притащил с собой. – Посмотри на это. Просто посмотри.

Чжан нахмурился, пробежал глазами по цифрам, потом откинулся на спинку кресла и присвистнул.

– Ты проверял?

– Дважды. Разными программами.

– Скорость какая-то идиотская. Откуда оно вообще взялось?

– Не знаю. Первый захват был три дня назад, автомат пометил как шум. Я случайно наткнулся, когда пересматривал архив.

Чжан быстро печатал что-то на своей клавиатуре, выводя данные на большой монитор. Джаз всё играл в наушниках на столе, тихий и насмешливый. За окном рассветало – полоса света легла на далёкие горы.

– Размер… – пробормотал Чжан. – Дэвид, если эти расчёты верны, то это не астероид. Это….

– Я знаю, – перебил Коэн. – Примерно как Луна. Может чуть меньше. И летит со скоростью в три раза выше любой кометы из облака Оорта.

Они молчали. Где-то внизу хлопнула дверь – приехала утренняя смена. Скоро придёт директор программы, доктор Элизабет Крамер, и начнётся обычная рутина: совещания, отчёты, споры о бюджете. Но сейчас, в этой тишине между ночью и днём, двое астрономов смотрели на экран и понимали, что рутина, возможно, кончилась навсегда.

– Траектория, – сказал наконец Чжан. – Покажи мне траекторию.

Коэн развернул окно с орбитальной моделью. Красная линия шла откуда-то из глубины межзвёздного пространства, врезалась в Солнечную систему под острым углом и….

– О господи, – выдохнул Чжан.

Линия пересекала орбиту Земли. Не рядом. Не близко. Именно пересекала, в точке, которую планета должна была достичь через… Коэн судорожно проверил расчёт времени.

– Восемнадцать месяцев, – сказал он. – Плюс-минус неделя, нужно уточнять. Но где-то так.

Чжан медленно снял наушники и положил их на стол. Музыка всё играла, тихая и далёкая, словно из другого мира.

– Это невозможно, – сказал он. – Мы бы заметили такой объект раньше. Инфракрасные обзоры, гравитационные возмущения… Откуда он взялся?

– Понятия не имею. Может, шёл по траектории, скрытой за Солнцем? Или отражающая способность близка к нулю?

– Луна размером, и мы её не видели? – Чжан покачал головой. – Нет. Тут что-то не так. Либо данные ошибочны, либо….

Он не закончил. Не нужно было. Они оба понимали: если данные верны, то физика объекта выходит за рамки всего известного. А это означало либо научный прорыв века, либо катастрофу. Или и то, и другое сразу.

– Мне нужно разбудить Крамер, – сказал Чжан, доставая телефон.

– Сейчас? Роберт, она тебя убьёт….

– Если это реально, она меня потом поблагодарит. А если нет – ну, я уже был в её чёрных списках.

Он набрал номер. Коэн слышал долгие гудки, потом сонный раздражённый голос:

– Чжан, у тебя лучше умер кто-то важный, если ты звонишь в шесть утра….

– Доктор Крамер, нам нужна экстренная проверка данных. Мы обнаружили объект… – Чжан замолчал, подбирая слова. – Объект неизвестной природы на траектории к внутренней Солнечной системе.

Пауза. Потом голос Крамер, уже трезвый и острый:

– Размер?

– Предварительно – лунный.

Ещё одна пауза, длиннее.

– Я буду через двадцать минут. Никому ни слова, понятно? Даже утренней смене. Закройте двери и ждите.

Она отключилась. Чжан посмотрел на Коэна.

– Теперь начнётся, – сказал он тихо.

Крамер приехала через пятнадцать минут, ещё с мокрыми после душа волосами. Она была невысокой женщиной лет пятидесяти, с острым взглядом и привычкой сразу видеть суть проблемы. Сейчас она смотрела на экран, и лицо её каменело с каждой секундой.

– Запустите независимую проверку, – сказала она наконец. – Все три резервных модуля. И поднимите архив за последний месяц – если объект действительно такой большой, должны были быть предвестники.

Следующие два часа они работали молча. Коэн поднял данные со всех доступных телескопов – автоматических обзорщиков неба, спутниковых инфракрасных детекторов, даже старых оптических станций в Австралии и Южной Африке. Медленно, по крупицам, складывалась картина.

Объект появился словно из ниоткуда. Первые слабые следы – месяц назад, на границе чувствительности приборов. Потом ярче. Ещё ярче. Сейчас его можно было увидеть даже в любительский телескоп, если знать, куда смотреть. Просто никто не смотрел – он шёл из созвездия Кормы, где немного объектов для наблюдения, и траектория была слишком странной, чтобы автоматика её распознала.

– Скорость увеличивается, – сказал Чжан, глядя на новые расчёты. – Смотрите – ускорение. Постоянное ускорение.

Крамер подняла голову.

– Что значит «ускорение»?

– Именно это. Объект не летит по баллистической траектории. У него есть тяга.

Повисла тишина, тяжёлая как свинец. Коэн почувствовал, как по спине ползёт холод. Астероиды не ускоряются. Кометы могут, если дегазация несимметрична, но не с такой стабильностью. А что может?

– Вы понимаете, что вы говорите? – спросила Крамер тихо.

– Понимаю, – Чжан посмотрел на неё. – Это либо естественный объект с совершенно неизвестными свойствами, либо….

– Не надо, – резко оборвала его Крамер. – Не надо этого слова. Пока не будет железных доказательств. Сейчас мы делаем вот что: я связываюсь с коллегами в других обсерваториях. Конфиденциально, без деталей. Нам нужны независимые подтверждения и спектральный анализ. Дэвид, ты можешь поднять спектр?

Коэн кивнул и углубился в данные. Спектроскопия была не его специальностью, но основы он знал. Объект отражал солнечный свет странно – провалы в ультрафиолете, избыток в инфракрасном диапазоне. Линии поглощения не соответствовали ни одному известному минералу.

– Это не камень, – сказал он. – И не лёд. Поверхность… я даже не знаю. Как будто она поглощает почти всё излучение.

– Альбедо? – спросила Крамер.

– Около пяти процентов. Чернее угля.

Она покачала головой.

– Хорошо. Продолжайте. Я делаю звонки.

Она вышла в коридор. Коэн и Чжан остались вдвоём. За окном уже разгорелся день – яркий, безоблачный, обычный. Мир ещё не знал. Люди просыпались, шли на работу, думали о своих проблемах. А в небе, невидимое невооружённым глазом, что-то огромное и чёрное летело к ним с невозможной скоростью.

– Роберт, – сказал Коэн тихо. – А если траектория верна? Если оно действительно….

– Тогда у нас есть восемнадцать месяцев, – перебил Чжан. – Или чуть больше. Может, успеют что-то придумать.

– Что именно? Как остановить объект размером с Луну?

Чжан не ответил. Они оба знали: не остановить. Даже если собрать все ядерные заряды планеты, этого не хватит, чтобы сдвинуть такую массу. Можно лишь попытаться отклонить, изменить траекторию на доли градуса. И молиться, чтобы этого хватило.

Дверь открылась. Вошла Крамер, бледная.

– Подтверждение из Гавайев, – сказала она. – Кек-телескоп видит объект. Траектория совпадает с нашими расчётами. Они уже поднимают данные с космического телескопа Хаббл – архивные снимки за три недели. – Она села, тяжело. – Господи. Это реально. Это действительно летит к нам.

Коэн посмотрел на экран, где красная линия траектории пересекала синюю орбиту Земли. Цифры не врали. Физика не врала. Через восемнадцать месяцев, плюс-минус несколько дней, их планета и этот чёрный объект окажутся в одной точке пространства.

Если, конечно, кто-то не сумеет это предотвратить.

– Что дальше? – спросил Чжан.

Крамер достала телефон.

– Дальше я звоню директору НАСА, – сказала она. – А он поднимает президента. И дай бог, чтобы там нашлись люди умнее нас.

Она вышла снова. Коэн откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Усталость навалилась разом – он не спал почти сутки. Но сон не шёл. Перед внутренним взором вертелись цифры, графики, траектории. И один вопрос, который не давал покоя.

Откуда оно взялось?

Объекты такого размера не появляются из ниоткуда. Они формируются миллиарды лет, вращаются в поясе Койпера или дрейфуют в облаке Оорта. Их орбиты предсказуемы, траектории известны. А это… это летело словно по расписанию, словно кто-то запустил его в нужное время и в нужном направлении.

«Не думай об этом», – приказал себе Коэн. Но мысль уже засела в голове, как заноза.

А что, если оно действительно запущено? Что, если где-то там, в темноте между звёздами, кто-то нацелил этот объект на Землю?

Он открыл глаза и посмотрел в окно, на далёкие горы, залитые утренним светом. Мир был прекрасен. И у него оставалось восемнадцать месяцев жизни.

Если повезёт.

Глава 2. Проверка и перепроверка.

Новость распространялась медленно, но неотвратимо, словно трещина по льду.

Первыми узнали в Европейской южной обсерватории. Директор программы Маркус Вебер принял зашифрованный звонок от Крамер в половине второго дня по местному времени, выслушал, не перебивая, и попросил прислать необработанные данные. Через сорок минут перезвонил сам – голос его звучал странно, словно человек говорил из-под воды.

– Элизабет, мы подтверждаем. Объект на визирах трёх телескопов. Траектория совпадает с вашими расчётами с точностью до погрешности измерений.

Потом позвонили из Мауна-Кеа на Гавайях. Из обсерватории Кека. Из японского «Субару». К вечеру чилийского времени данные собрали с восьми крупнейших телескопов мира, и все они говорили одно: объект существует. Он летит. И он направляется к внутренней части Солнечной системы с пугающей точностью.

В маленькой комнате совещаний обсерватории Параналь собрались семнадцать человек – астрономы, физики, двое представителей чилийского правительства, которые прилетели вертолётом из Сантьяго. На большом экране светилась схема траектории, усеянная цветными точками расчётов.

Роберт Чжан стоял у экрана с указкой в руке, хотя никто уже не смотрел на указку – все смотрели на красную линию, которая пронзала Солнечную систему, как игла.

– Уточнённые параметры, – говорил он монотонно, механически. – Скорость на данный момент – семьдесят три километра в секунду. Для сравнения: средняя скорость долгопериодических комет – около сорока. Ускорение постоянное, вектор стабилен. Размер объекта – по предварительным оценкам от двух тысяч восьмисот до трёх тысяч двухсот километров в диаметре.

– Луна три с половиной тысячи, – пробормотал кто-то.

– Почти. Масса пока неизвестна – для точного расчёта нужны гравиметрические измерения, которые мы начали только час назад.

Один из чиновников, полный мужчина в мятом костюме, поднял руку.

– Простите, сеньор Чжан, но… откуда эта штука взялась? Почему мы заметили её только сейчас?

Чжан посмотрел на Коэна. Тот встал, подошёл к экрану.

– Объект имеет крайне низкое альбедо, – сказал он. – То есть отражает меньше пяти процентов падающего света. Это делает его практически невидимым для обычных обзоров. Кроме того, он шёл из области неба с малым количеством ярких объектов. Автоматические системы не распознали его как приоритетную цель.

– Но сейчас вы его видите?

– Сейчас он ближе. И мы знаем, где искать.

Крамер прочистила горло.

– Господа, мы не собрались здесь, чтобы обсуждать упущенные возможности. Вопрос в другом: что будет дальше? – Она кивнула Чжану. – Роберт, траектория. Худший сценарий.

Чжан нажал клавишу, и на экране появилась анимация. Красная точка двигалась к Солнцу, пересекала орбиту Марса, потом… остановилась прямо на голубой линии орбиты Земли.

– Точка максимального сближения, – сказал он тихо. – Пятнадцатое июля следующего года. Плюс-минус четыре дня, зависит от уточнения параметров.

– Расстояние? – спросил второй чиновник, молодой человек с планшетом.

Чжан помолчал.

– В худшем случае – нулевое.

Повисла тишина. Кто-то сглотнул. Кто-то тихо выругался по-испански.

– Вы хотите сказать, что эта штука может врезаться в Землю? – медленно произнёс полный чиновник.

– Вероятность прямого столкновения, по текущим расчётам, около сорока процентов, – Чжан не отводил взгляда от экрана. – Но даже если объект пройдёт мимо, расстояние будет критически малым. От тридцати до ста тысяч километров. Гравитационные эффекты будут… значительными.

– Насколько значительными?

– Приливные силы, сейсмическая активность, возможны цунами. Магнитное поле Земли испытает возмущения. В зависимости от точной траектории, последствия могут варьироваться от локальных катастроф до… – он запнулся. – До события планетарного масштаба.

Молодой чиновник быстро печатал что-то на планшете. Полный вытер лоб платком.

– Вы понимаете, что я должен буду доложить об этом президенту?

– Понимаю, – Крамер смотрела на него твёрдо. – Именно поэтому вы здесь. Нам нужно официальное подтверждение и санкция на передачу данных в НАСА и другие космические агентства.

– А почему не ООН?

– Потому что ООН – это месяцы бюрократии. А у нас нет месяцев на раздумья.

Чиновник кивнул и поднялся.

– Я сделаю звонок. Но вы понимаете, что начнётся после?

– Понимаю, – повторила Крамер.

После полуночи Коэн сидел один в комнате наблюдений. Коллеги разошлись – кто спать, кто в столовую, кто просто подышать воздухом. Совещание закончилось ничем: решили ждать официального ответа из Сантьяго и Вашингтона. Но Коэн не мог уснуть.

Он смотрел на экран, где светилась фотография объекта – серое пятно на чёрном фоне, неправильной формы, с размытыми краями. Увеличение было недостаточным, чтобы разглядеть детали, но даже так чувствовалось что-то… неправильное. Словно это не камень, не лёд, не что-то естественное.

– Не спится?

Он обернулся. В дверях стоял Чжан с двумя стаканами кофе.

– Не особо, – признался Коэн.

Чжан протянул ему стакан и сел рядом.

– Знаешь, что меня пугает больше всего? – сказал он, глядя на экран. – Не размер. Не скорость. А точность.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри на траекторию. Она идеальна. Слишком идеальна для случайного объекта. Комета из облака Оорта летит хаотично, под влиянием гравитации звёзд и планет. Астероид тоже. А это… это летит так, словно кто-то рассчитал курс с точностью до метра.

Коэн отпил кофе. Он был горячий и горький.

– Ты думаешь то же, что и я?

– Что оно искусственное? – Чжан усмехнулся. – Дэвид, я астроном. Двадцать лет смотрю в небо. И знаешь, чему меня научил опыт? Вселенная полна странностей. Пульсары, чёрные дыры, тёмная материя – всё это казалось невозможным, пока мы не нашли доказательства. Может, это просто ещё одна странность. Природный феномен, который мы не понимаем.

– Но ты в это не веришь.

Чжан помолчал.

– Нет, – сказал он тихо. – Не верю. Ускорение слишком постоянное. Траектория слишком точная. А спектр… ты видел спектр. Материал поверхности не соответствует ничему известному. Это либо вещество, которого мы никогда не встречали, либо….

– Либо покрытие. Обшивка.

– Да.

Они сидели молча, слушая гул серверов и далёкий вой ветра за окном. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Мир продолжал существовать, вращаться, жить. А в небе летело что-то огромное и чужое.

– Роберт, – сказал Коэн. – А если это действительно… послание? Или зонд? Или….

– Оружие, – закончил Чжан. – Ты хочешь спросить, может ли это быть оружием.

Коэн кивнул.

Чжан встал, подошёл к окну. За стеклом простиралась пустыня, чёрная и бескрайняя, усыпанная звёздами. Где-то там, за горизонтом, над Тихим океаном, всходило солнце. Новый день. Может быть, один из последних спокойных дней в истории человечества.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Если это оружие, то кто его запустил? И зачем? Мы не ведём межзвёздных войн. Мы даже радиосигналы в космос толком не отправляем. Кому мы могли угрожать?

– Может, не угрожали. Может, просто… были.

Чжан обернулся.

– Что ты хочешь сказать?

– Ферми парадокс, – Коэн пожал плечами. – Где все? Почему мы одни? Может, ответ прост: мы не одни. Просто тех, кто был до нас, стёрли с лица вселенной. И теперь наша очередь.

– Это параноидальная чушь.

– Возможно. Но это объясняет точность траектории.

Чжан хотел возразить, но в этот момент в комнату вбежала молодая ассистентка, Изабелла Рохас, с планшетом в руках.

– Доктор Чжан! Новые данные с Хаббла! Вам нужно это увидеть!

Они бросились к экрану. Изабелла вывела на большой монитор серию снимков – чёрно-белые кадры с временными метками. На каждом был виден объект, маленькая тёмная точка на фоне звёзд. Но самое интересное было в деталях.

– Смотрите, – она увеличила один из снимков. – Здесь видна структура поверхности. Это не монолит.

Коэн присмотрелся. Изабелла была права: на поверхности объекта виднелись узоры, регулярные линии, словно….

– Господи, – выдохнул Чжан. – Это секции. Модули.

– Именно, – Изабелла кивнула. – И вот ещё. – Она показала другой снимок. – Спектральный анализ показывает тепловое излучение. Объект теплее окружающего пространства на три градуса.

– Он излучает тепло?

– Да. Совсем немного, но стабильно. Как будто внутри….

– Работает реактор, – закончил Коэн.

Повисла тишина. Они смотрели на экран, на это тёмное пятно, летящее к ним со скоростью артиллерийского снаряда. И теперь было очевидно: это не астероид. Это не комета. Это что-то сделанное. Построенное. Запущенное.

– Нам нужно имя, – сказал вдруг Чжан. – Официальное обозначение. Объект-2026-A звучит слишком скучно для конца света.

Коэн усмехнулся, хотя смеяться совсем не хотелось.

– Какие предложения?

– В древнегреческой мифологии Немезида – богиня возмездия, – сказала Изабелла тихо. – Та, что карает за гордыню.

Чжан кивнул.

– Немезида. Подходит. – Он повернулся к Коэну. – Что скажешь?

– Скажу, что мы, кажется, только что открыли доказательство внеземного разума, – Коэн смотрел на экран, не моргая. – И это доказательство летит к нам, чтобы нас убить.

– Ещё не факт, что убить, – возразил Чжан. – Может, это просто… транспорт. Или научная миссия.

– Транспорт размером с Луну? К планете, где есть жизнь? Роберт, не смеши.

– Тогда что мы делаем?

Коэн встал.

– Делаем то, что умеем. Собираем данные. Строим модели. Вычисляем точную траекторию. А потом передаём это тем, кто принимает решения. – Он посмотрел на Чжана. – И молимся, чтобы они приняли правильное.

Чжан кивнул. Изабелла выглядела бледной.

– Доктор Чжан, а что если они не смогут? Что если ничего нельзя сделать?

Чжан положил руку ей на плечо.

– Тогда, Изабелла, у нас будет восемнадцать месяцев, чтобы попрощаться с теми, кого любим. Но пока этого не случилось – работаем. Хорошо?

Она кивнула, моргая слезами.

Утром пришёл ответ из Вашингтона. Директор НАСА лично подтвердил получение данных и объявил о созыве международной комиссии. Информацию пока держали в секрете, но Коэн понимал: долго не продержат. Слишком много людей уже знают. Слишком много телескопов направлены теперь на эту точку в небе.

Он стоял на крыше обсерватории, смотрел на рассвет над Андами. Горы были красными от восходящего солнца, небо – фиолетовым и золотым. Красиво. Спокойно.

А где-то там, за этой красотой, за атмосферой, за границей космоса, летела Немезида.

Коэн достал телефон, набрал номер жены в Бостоне. Она ответила сразу – там была глубокая ночь.

– Дэвид? Что случилось?

– Ничего, – солгал он. – Просто хотел услышать твой голос.

– В четыре утра?

– Да. Прости. Я… скучаю.

Она помолчала.

– Ты же знаешь, что я чувствую, когда ты врёшь?

Он улыбнулся. Конечно, знает. Двадцать лет брака научили их читать друг друга по интонациям.

– Сара, – сказал он тихо. – Скоро всё узнаешь. Все узнают. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я люблю тебя. И Эмили. И Джейка. Больше всего на свете.

– Дэвид, ты меня пугаешь.

– Не бойся. Просто… помни. Хорошо?

Он отключился, не дожидаясь ответа. Слёзы застили глаза. Он смахнул их, зло, по-детски.

Глава 3. Закрытые двери.

Президент Соединённых Штатов узнал о Немезиде в четверг, за завтраком.

Джеймс Уиллоу не любил утренних совещаний, но главный научный советник Белого дома, Кэтрин Браунинг, настояла на личной встрече. Она вошла в Овальный кабинет с папкой под мышкой и лицом человека, который не спал двое суток.

– Мистер президент, нам нужно поговорить о приоритетной угрозе национальной безопасности, – сказала она без предисловий.

Уиллоу отложил газету. Ему было пятьдесят восемь, у него болела спина после вчерашнего приёма, и он рассчитывал на спокойное утро перед вечерним саммитом с канадским премьером.

– Какого рода угроза?

Браунинг открыла папку и положила перед ним распечатку. Он увидел схемы, графики, цифры. Много цифр.

– Астрономического, – сказала она.

Следующие двадцать минут Уиллоу слушал молча. Когда Браунинг закончила, он откинулся в кресле и долго смотрел в окно на южную лужайку, где садовники подстригали траву.

– Вы уверены в этих данных?

– Абсолютно. Подтверждение от восьми независимых обсерваторий. НАСА проверяло трижды.

– И у нас есть восемнадцать месяцев.

– Плюс-минус две недели.

Уиллоу потер переносицу.

– Кто ещё знает?

– Узкий круг. Астрономы, несколько человек в НАСА, директор ЦРУ. Пока информация не просочилась в СМИ.

– Пока, – повторил он. – Кэтрин, вы же понимаете, что произойдёт, когда люди узнают?

– Понимаю, сэр. Поэтому рекомендую действовать быстро. Нам нужна международная координация. Россия, Китай, Европа – у всех есть космические программы. Если мы хотим хоть что-то сделать, нужно объединить ресурсы.

– ООН?

– Слишком медленно. Я предлагаю закрытую комиссию. Научные представители от крупнейших держав плюс специалисты НАСА, Роскосмоса, ЕКА. Встреча на нейтральной территории, полная секретность.

Уиллоу кивнул.

– Организуйте. И найдите мне лучших людей. Не политиков – учёных. Тех, кто действительно понимает, с чем мы столкнулись.

Браунинг встала.

– Уже работаю над списком, сэр.

В Женеве было холодно для середины мая. Дождь барабанил по крыше закрытого конференц-центра на берегу озера, и Мария Альварес, кутаясь в пальто, смотрела в окно на серую воду и думала, как странно устроена судьба.

Две недели назад она была никому не известным физиком-теоретиком в Институте астрофизики Ла-Платы. Её работа над аномальными траекториями межзвёздных объектов интересовала разве что пару коллег и рецензентов в специализированных журналах. Она преподавала квантовую механику студентам, которые зевали на лекциях, и растила дочь-подростка, которая хотела быть художницей, а не учёным.

А потом позвонили из НАСА.

– Доктор Альварес? Меня зовут Кэтрин Браунинг. Я главный научный советник президента США. Нам нужна ваша экспертиза по вопросу экстремальной важности.

Сначала Мария решила, что это розыгрыш. Но голос в трубке звучал слишком серьёзно, а детали, которые Браунинг сообщила для проверки, оказались подлинными.

Через два дня она сидела в самолёте в Женеву с дипломатическим паспортом и грифом «совершенно секретно» на документах.

– Доктор Альварес?

Она обернулась. В дверях конференц-зала стоял высокий мужчина лет сорока с седеющими висками – Томас Риверс, ведущий инженер НАСА по программе планетарной защиты.