Беззвучный мир

Она не реагировала, продолжая держать Кристобаля.

– Каталина! – Он схватил ее за плечи, заставляя посмотреть на себя. – Он отдал жизнь, чтобы мы получили эти документы. Если мы погибнем здесь, все будет зря. Слышишь меня? Зря!

Что-то в его голосе достучалось до нее. Она медленно кивнула, осторожно положила руку Кристобаля на пол и поднялась. Лицо ее было бледным, в глазах – пустота.

Шаги приближались. Второй этаж. Они были на втором этаже.

– Есть другой выход? – быстро спросил Диего.

– Пожарная лестница. – Голос Каталины звучал механически. – С другой стороны здания.

Они выскочили из офиса и побежали по коридору в противоположную сторону. За спиной раздались крики:

– Здесь! Они здесь!

Пожарная лестница оказалась в конце коридора, за ржавой дверью. Диего с разбегу ударил в нее плечом, и дверь поддалась, распахнувшись в ночь. Холодный ветер ударил в лицо.

Они спустились по шатающейся металлической конструкции – ступени гнулись под весом, перила качались. Внизу была пустая парковка, заросшая травой. За ней – забор, а за забором – улица.

– Бежим к машине, – выдохнул Диего.

Они перемахнули через забор и побежали по улице. Каталина бежала, не оглядываясь, словно за ней гнались все демоны ада. Может, так оно и было.

Машина стояла там, где они ее оставили. Диего вскочил за руль, Каталина рядом. Двигатель взревел, и старенький "Фиат" рванул с места, взвизгнув шинами.

В зеркале заднего вида Диего увидел, как из здания мясокомбината выбежали трое мужчин в темной одежде. Один поднял руку – в ней что-то блеснуло. Выстрел. Заднее стекло покрылось паутиной трещин, но не разбилось.

– Держись! – крикнул Диего, выворачивая руль.

Машина вылетела на главную улицу, проскочила на красный, чуть не врезавшись в грузовик. Сигналы, крики, визг тормозов. Но они уже мчались дальше, петляя по узким улочкам Авельянеды, пока преследователи не остались далеко позади.

Только через двадцать минут, убедившись, что за ними никто не следит, Диего свернул в безлюдный переулок и остановился. Руки тряслись так, что он едва мог держаться за руль.

Каталина сидела, уткнувшись лицом в ладони. Плечи ее подрагивали.

– Он умер, – прошептала она. – Он умер из-за меня.

– Он умер, потому что хотел остановить преступление. – Диего повернулся к ней, взял ее за руки. – Каталина, послушай. Мы не можем сейчас оплакивать его. Мы не можем позволить себе сломаться. Понимаешь? Каждая секунда промедления – это риск, что они доберутся до нас раньше, чем мы обнародуем информацию.

– Что на флешке?

– Не знаю. Нужно проверить. Но не здесь. – Он огляделся. – Нам нужно безопасное место. Где-то, где у "Агротек" нет глаз.

Каталина вытерла слезы, и в ее глазах снова появился блеск решимости.

– У моей тети есть дом в Ла-Плате. Старый, в глубине квартала. Она в Испании уже год. Никто не знает, что у меня есть ключи.

– Поедем туда.

Они выехали из переулка и направились на юг, к Ла-Плате. Диего постоянно смотрел в зеркала, но никто их не преследовал. По крайней мере, пока.

Флешка в кармане казалась тяжелой, как свинец. На ней была информация, за которую человек отдал жизнь. Информация, которая могла изменить все.

Или уничтожить их.

– Диего, – тихо сказала Каталина, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города. – Ты слышал, что он сказал? "Оружие. Биологическое оружие".

– Слышал.

– Если это правда Если они специально создали токсин, чтобы уничтожить насекомых Зачем?

Диего молчал. Но в голове уже складывалась картина. Мир без опылителей – это мир, зависящий от тех, кто контролирует искусственное опыление. Кто контролирует семена, устойчивые к новым условиям. Кто контролирует технологии производства пищи.

"Кто контролирует пищу, контролирует мир", – сказал Кристобаль перед смертью.

Глава 6. Первый голод.

Июль 2027 года запомнился Диего не снегом – хотя это была самая холодная зима за последние тридцать лет – и не ветрами, сносившими крыши с домов на побережье. Этот месяц запомнился запахом дыма.

Кордова горела.

Точнее, горели продуктовые магазины, склады, правительственные здания. Четвертый день беспорядков. Армия введена в город, комендантский час с шести вечера до семи утра. Но это не останавливало людей. Когда нечего есть, страх перед автоматами меркнет.

Диего смотрел на экран ноутбука, на котором передавали прямую трансляцию с площади Сан-Мартин в центре Кордовы. Толпа в несколько тысяч человек штурмовала здание муниципалитета. Полиция стояла в оцеплении, но не стреляла – слишком много детей и стариков среди протестующих. Люди кричали, размахивали плакатами: "Мы хотим есть!", "Где наш хлеб?", "Правительство нас убивает!"

На другом экране – похожие кадры из Росарио. Там было хуже. Двенадцать погибших за три дня. Национальная гвардия применила слезоточивый газ, и началась давка. Трое детей задохнулись.

– Выключи это, – попросила Каталина, входя в лабораторию с двумя чашками дымящегося чая. – Ты смотришь новости уже четыре часа. Это не поможет.