Апельсиновый вереск. Дорога возврата

– За что я вам плачу? – покраснев от гнева, крикнул граф. – Схватите мерзавку!

Но охрана даже не шевельнулась.

– Вы глухие?! – рявкнул он.

Охранник, что был шире в плечах, дерзко усмехнулся.

– А ты тупой. У всех свои недостатки.

Из-за его спины выглянула маленькая официантка. Она едва сдерживала смех. Граф Меллори слишком поздно понял, что его загнали в ловушку. Леди Кассия, если это действительно была она, наняла головорезов и подкупила официантку, чтобы его обчистить. Поступок, недостойный леди из высшего общества.

Но баронесса даже не улыбнулась. Она крутила кинжал в пальцах столь профессионально, что Уильям впервые отвлекся не на ее декольте.

– Вставай, – приказала она.

Графу Меллори пришлось подчинится.

– Что вам надо? – глухим от страха голосом запричитал он. – Я ничего не знаю. Не убивайте меня, пожалуйста.

– Мы подумаем над твоим предложением, – снова встрял улыбчивый охранник. А затем, оскалился так что у графа подкосились ноги.

– Видишь бумагу и карандаш на столе? – кивнула баронесса в сторону дальнего угла. – Ты начертишь план Кейтонской тюрьмы и план нового дворца. Не сделаешь это – умрешь, – равнодушным голосом произнесла она. Уильям затрясся от страха еще больше, по виску скатилась капля пота. – У тебя час.

– Но лед-д-и, – заикаясь, посмел возразить граф, – я был во дворце всего трижды, я не знаю, как он устроен.

– Нас устроит даже часть того, что ты знаешь, – низким бархатным голосом сказал второй охранник. До этого момента он лишь гипнотизировал их взглядом, сложив руки на груди.

Больше вопросов граф не задавал. Он отошел к столу и стал схематично зарисовывать чертежи, которые сохранились в его памяти. К счастью, строительство тюрьмы он контролировал лично и знал каждую деталь и каждый угол.

Спустя полчаса мужчина закончил с планом Кейтонской тюрьмы и искоса взглянул на баронессу. Она стояла в окружении его бывших охранников и официантки. Серьезная, собранная, беспощадная. В голову графа Меллори закралась мысль, что где-то раньше он видел этот взгляд. Вот только он никак не мог вспомнить где. Лица охранников и девчонки теперь тоже начали казаться знакомыми.

Где же он мог их видеть?

Понимая, что время поджимает, Уильям принялся чертить. Все, что знал. Внутреннее строение залов, коридоров, этажей. Все, что мог вспомнить.

Ему удалось уложиться в срок. Девчонка-официантка забрала бумаги, передавая их баронессе. Леди Кассия придирчиво осмотрела чертежи и скупо кивнула.

Граф уже было радостно подумал, что может быть свободен, но нет. Все с той же улыбкой охранник привязал его к кровати, напоследок похлопав по щеке.

– Думаю, это научит вас манерам, ваше сиятельство, – издевательски протянул он.

Они вышли из номера. Только леди Даори задержалась.

– Никакое письмо вам не приходило, – она говорила таким тоном, словно отслеживала его корреспонденцию более десяти лет, – Его Высочество не так глуп, чтобы держать при себе такого идиота, как вы, граф Меллори. Но если вам по счастливой случайности все же удастся выбить для себя аудиенцию, передайте ему мои слова: Черный Легион уже близко, а Его Высочество Хейден Вардан, герцог Найвильский, надолго в Приморском королевстве не задержится.

Леди вышла, оставляя Уильяма в одиночестве.

– О боги… – прошептал пораженный граф.

Этери

Эта ночь далась Этери с трудом. Она так и не смогла сомкнуть глаз. Все ее мысли вертелись вокруг слов Элфи. Было глупо надеяться, что после трех лет отсутствия все останется так, как было прежде. Королевства больше нет. На его месте теперь находится герцогство Найвиль, которое входит в состав Империи Сион. Этери пыталась выяснить у Элфи все детали, но он отделался от нее несколькими базовыми фразами.

Герцогством правит младший сын императора, Его Высочество принц Вардан совместно с Астровым Советом. Люди бывшего Приморского Королевства восприняли новость о присоединении к империи спокойно. Этери предполагала, что все из-за проклятых фейри. То, что она видела в Карлеоне, когда прибыла туда с Авалоной, Иэном и Элфи, явно повторялось из года в год. Альвы безнаказанно убивали тех, кто был неспособен выполнить свою часть уговора заключенной сделки, а мелкая нечисть вроде пикси развлекались, заставляя людей творить ужасные вещи. Понятно, что люди терпели это только потому, что боялись пойти против армии рыцарей Артура. И не последнюю роль рождения их страха сыграл эшафот, возвышающийся в центре города. Показательные казни довольно быстро устраняли внезапные мятежи.

После захвата империей земель люди с радостью позволили всадникам культа Морриган и Алой Инквизиции порешать всех их обидчиков. Включая Короля Артура. Уверенности в его смерти у Этери не было. Просто она не верила, что император мог смиловаться и сохранить ее деду жизнь.

Жалости к Артуру девушка не испытывала. Когда в ней просыпалась человечность, в голове вспыхивали яркими огнями воспоминания о том, что он посмел сотворить с Еленой. И тянущая сердце жалость пропадала в миг.

– А что случилось с теми, кто был во дворце? – спросила она, прежде чем скрыться в выделенных ей покоях.

– Верхние этажи обрушились после взрыва, – Элфи, не желая говорить об этом, поморщился, – вас ведь тоже придавило камнями. Ты спаслась благодаря мне. Всадникам тоже повезло. Остальные мертвы.

– Значит Елена и отец Авалоны…

– Все.

– Я помню, как на меня летели обломки, – стараясь сдержать дрожь в голосе, сказала Этери, – мы тоже должны были умереть. Мгновенно.

– Я же сказал, – усмехнулся Элфи, – слава мне.

Больше Этери ни о чем его не спрашивала.

Она поднялась с мягкой постели. Комната, которую ей выделил Элфи Серокрылый, мало чем отличалась от наполненных роскошью покоев во дворце. Несколько комнат: спальня, гостиная, купальня. Сдержанные светлые тона. Этери не покидало чувство, что все это ненастоящее. Не только покои, но и она сама. Словно она превратилась в куклу. Эмоции куда-то пропали, весь спектр исчез. Она больше не ощущала боль от осознания, сколько пролетело лет, не чувствовала жажды крови и нежности в сердце больше не чувствовала. То ли по велению Элфи, то ли из собственных соображений, она последовала его совету и заморозила сердце.

Вернее, не совсем сердце. Когда она была маленькой, Джон часто повторял, что миром правит любовь. Он представлял, что любовь – это сосуд, будь то красивая ажурная ваза или простой кувшин. Этот сосуд мы наполняем в течении жизни своими чувствами: нежностью, заботой, влечением, страстью, добротой. Абсолютно всем. Иногда эти чувства могут быть не такими солнечными и теплыми. Ревность, боль, страх. Но любовь не перестает от этого быть менее прекрасной.

Этери считала своим сосудом хрустальную колбу, в которой всегда стояла одинокая белоснежная роза. До недавнего времени колба пустовала, а роза увядала с каждым годом все больше. Но в Ареморике она вдруг расцвела, а сосуд начал наполняться чувствами. Сначала они были темными. Раздражение, жгучая боль, непонимание. А потом, со временем, колба стала переливаться яркими красками. Этери ощутила вкус веры и заботы, страха за дорогого ей человека, притяжение и… наверное это была влюбленность. Ей стало сложнее понимать себя, поэтому она старалась не думать об этом.

Пряталась от любви, пока в конце концов не забыла о ней.

Когда ее воспоминания вернулись, она поняла, как сильно заблуждалась. И теперь в ее колбе появился новый страх. Она боялась забыть. И каждый день Этери начинала с того, что вписывала имена дорогих ее сердцу людей в дневник.

Самым первым именем шло его.

Иэн Кадоган.

Этери даже себе боялась признаться, что благодаря этому мужчине белоснежная роза в колбе, наконец, расцвела. После слов Элфи, что все изменилось, ее всадники уже не такие, как прежде, по рукам Этери пробежали мурашки, а в сердце закрался страх. Не только она могла забыть их, но и они могли не вспоминать о ней. Осознание этого пришло к ней так резко, словно она взлетела высоко к мерцающим звездам, а потом рухнула вниз, разбившись о ледяные скалы.

Она не смогла побороть в себе страх быть отвергнутой, снова ощутить горечь равнодушия Иэна. Поэтому приняла решение поместить колбу с розой в лед. Заморозить. Этери хотела помнить о нем, но не хотела умирать от его руки.

Лучше она превратиться в ледяную холодную статую чем огненное пламя, выжжет его имя на ее костях.

Этери долго простояла около открытого окна, содрогаясь от резких жалящих порывов ветра. Скорбь. Только это чувство она выпустила наружу. Она скорбела по всем, кто погиб в замке в то утро, а ее внутренний голос пел тихую песню:

“Не плачь. Не кричи. Молчи.

Они в лучшем из миров.

Как звезды сияют в ночи,

Жизнь косит своих игроков.

Молчи. Не кричи. Не плачь.

Наслаждайся холодной душой.

Они в мире, где смерть – палач,

И как скот все идут на убой.

Все вернется на круги своя. Потерпи.

Слушай лишь сердце, слушай. Молчи…”

Невольно Этери вспомнила Артура. Выдохнув и прошептав пару ругательств, она схватила походный мешок с вещами и помчалась в купальню. Этому надо положить конец. Она не хотела быть на него похожей и хотя бы это дьявольское недоразумение могла исправить.

Стоя перед зеркалом, она наносила краску на волосы, как вдруг увидела на своем плече странный символ.

– Что за…

На левой руке от ключицы и до середины локтя, ее кожу украшала черная вязь в виде тонких веточек и листьев. Также Этери разглядела несколько рунических надписей. Еще вчера этого не было. Девушка попыталась оттереть символы, но после того, как ее кожа покраснела и начала гореть огнем, поняла, что все усилия бесполезны. Черная краска въелась в кожу слишком глубоко.

– Почему стоит мне появиться здесь, как ко мне цепляется какая-то гадость! – с досадой выплюнула Этери.

– Потому что ты притягиваешь к себе неприятности, – раздался веселый голос.

Калеб.

Этери повернулась. За ее спиной улыбаясь во весь рот стоял мальчишка. Как и Элфи, он совсем не изменился. Милые растрепанные кудряшки, теплые глаза со смешинками. Не удержавшись, Этери потрепала его по волосам.

– Почему ты сразу не появился? – складывая руки на груди, поинтересовалась она.

– Ты будешь смеяться, – перекатываясь с пятки на носок, усмехнулся мальчик, – но я побаиваюсь твоего друга.

– Элфи?

– Альвы редко бывают дружелюбными. Даже удивительно, что он так хорошо к тебе относится.

– Просто ему от меня, как всегда, что-то нужно, – покачала головой Этери.

Калеб нахмурился.

– Ты не права. Я жил в замке твоего деда в окружении альвов. Они смотрели с презрением даже на тех людей, с которыми вели дела. Альвы обычно используют две эмоции. Любопытство, когда их интересует человек или услуга, которую он окажет, либо презрение. Они считают себя высшими существами, поэтому смотрят на людей свысока. А Элфи к тому же еще и король.

– И что? – хмуро спросила девушка.

– В этом и странность, – склонив голову на бок, Калеб внимательно посмотрел на нее, – он относится к тебе как к равной.

– Думаю, дело в пророчестве.

– Сомневаюсь. Помнишь, как он называл короля Артура? Мальчишкой, словно тот был нерадивым ребенком. Тебя же он зовет по имени.

– И что? – повторила Этери со смешком. – Мне теперь ему в ноги поклониться и благодарить сердечно?

– Ты невыносима, – закатил глаза Калеб.

– Лучше скажи, что это за дрянь?

Этери провела рукой по руническим символам. Мальчик подошел ближе. Она с грустью заметила, что он даже не подрос, а значит, его душа все еще заточена в клинке меча. Что с ним случится, когда она освободит его? Этери не знала, как сделать это, но была уверена, что выполнит данное Калебу обещание. Только она боялась. Что произойдет с его телом? Куда денется душа этого шабутного мальчишки? Все ли будет в порядке?

Калеб коснулся пальцами тонкой веточки вязи. На его лице отразилась растерянность.

– Странно.

Он взял Этери за руку, рассматривая рунические символы.

– Что странного? – спросила она, поджав губы.

– Я не знаю этих символов, – пожал плечами Калеб. – Могу предположить, что тебя прокляли.

– Меня что…? – пораженно отшатнулась Этери. Она снова начала растирать руку.

– Прекрати, – раздраженно сказал он.

Калеб взял ее за руки. Его маленькие ладони стискивали ее запястья, не давая снова расчесать руку до крови.

– Почему ты так решил? – она не вырывалась, но ее недобрый взгляд стал выразительнее.

– На заклятие не похоже, – он хотел развести руками, но не стал. – Тем более ты бы его сразу увидела и разорвала.

– А проклятия разве проявляются иначе?

– Да. Заклятия и чары накладываются на человека, а проклятие отравляет душу. То есть можно наложить чары смерти, они будут влиять на человеческое тело. Можно наслать приворот и также активизировать потаенные желания человека. А проклятие – это не только внешние факторы. Оно изменяет саму твою сущность. Поэтому, хоть ты и видящая, ты не способна снять проклятие. Не полезешь же ты к себе в душу?

Этери неуверенно повернулась к напольному зеркалу. В бледных бесцветных глазах вспыхнули огоньки отчаяния. Проклятие? Но кто мог наложить его? Она ведь только-только появилась в Ареморике! Сначала пророчество, а потом еще и это… Иногда Этери казалось, что ее сглазили. За ней вечно следовала неудача, будто она притягивала к себе неприятности.

Пока она смывала краску, Калеб тихонько стоял в сторонку. Он ничего ей не сказал про смену цвета волос, а Этери почувствовала себя намного лучше. Подсушив волосы полотенцем, она спросила:

– Расскажи мне, почему твой отец сделал это?

Лицо мальчика исказилось в гримасе боли. Она не хотела причинять ему боль, но чтобы спасти Калеба, должна была знать все.

– Почему заточил мою душу в клинок? – криво усмехнулся мальчишка. – Ты же слышала эту историю.

– Элфи преподнес ее как сказку.

Калеб вскинул голову, недобро прищуриваясь.

– Моя жизнь никогда не была сказкой! – вздохнув, он продолжил уже спокойнее. – Для Короля Падших люди – ничто. Пешки на игральной доске, фигуры, которые можно выставить и которыми можно управлять. Конечно, для него эта история – сказка. А я в ней – герой, потерявший все. Мой отец, мастер Хайвуд, был хорошим человеком и уникальным чародеем. Он обладал способностью зачаровывать оружие. Оружейные мастера высоко ценились в Приморском Королевстве, и мы с отцом никогда не знали бедности. Но у любого волшебства есть своя цена. Нельзя колдовать направо и налево. Рано или поздно будет ждать расплата. И отца она тоже не обошла стороной. Мастер Хайвуд поплатился разумом, его сознание помутилось. Он стал грезить одной единственной целью: создать величайший меч, который по силе превзойдет божественное оружие.

Калеб мотнул головой, будто отгоняя непрошенные воспоминания.

– Отец проводил дни и ночи в мастерской. Я перестал его видеть. Пытался приносить ему еду, но каждый раз он кричал на меня и выгонял прочь, пока в один из дней не вернулся домой со странной улыбкой на губах. Его глаза из карих стали ртутными, холодными. Мне было десять лет. Я испугался и закрылся в своей комнате на втором этаже. Но отец смог проломить дверь. Он стал умолять меня о помощи, говорил, что почти закончил клинок, который нас озолотит, что без меня не справится. И я повелся. – мальчик горько рассмеялся. – Я не знаю, что он сделал. На чары это было не похоже. Да и боли не было. Он просто толкнул меня, и я почувствовал в теле небывалую легкость. Будто парю над городом высоко в небе. А потом резкое падение, и вот я уже внутри клинка. Вижу все только сквозь металл.

Этери прижала тыльную сторону руки к губам. В уголках глаз появились непрошенные слезы.

– Я потерял себя. Не чувствовал тела. Не хотел есть и не мог спать. Все, что было необходимо человеку, стало для меня чуждо. Этери, – мягко обратился к ней Калеб. Мальчик тепло улыбнулся, отчего ее сердце сжалось, а губы превратились в тонкую нить. – Я давно умер. Мое тело, скорее всего, результат очень умелой проекции. Я больше не человек. И мое последнее желание – освободиться.

Он застыл с искусственной улыбкой на губах, а Этери не могла поверить. Или не хотела верить, что мальчишка, который помогал ей и который встал на ее сторону, мертв? Она подошла к Калебу, провела рукой по его мягким кудряшкам. Не мог он быть ненастоящим. Девушка обняла его за плечи. Тело мальчика было едва теплым и все же он казался ей живым.

– Почему ты мне сразу не сказал? – спросила она, стараясь запихнуть жалость куда подальше.

– Ты была не готова поверить.

Калеб отстранился.

– Я буду помогать тебе, Этери Пендрагон, – он запнулся. Протянул руку к ее влажным волосам и пропустил между пальцев черную смоляную прядь. Хмыкнув, Калеб продолжил, – Нет. Правильнее будет сказать Этери Фэрнсби, да? Моя душа принадлежит тебе, Этери. Даже если я навеки буду заточен в Экскалибуре.

– Все будет хорошо, – едва слышно, но уверено шепнула она.

Калеб кивнул.

“Я верю тебе”, – пронесся в ее голове звонкий мальчишеский голос.

В комнате, затопленной первыми солнечными лучами, ее уже ждали. Его Величество Элфи Серокрылый сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и читал книгу в кожаной обложке. Присмотревшись, Этери узнала в ней собственный дневник.

– Кто разрешил тебе брать мои вещи? – она выдернула книгу из его рук.

Элфи поднял на нее взгляд, и удивленно вскинул бровь.

– Что это?

Волосы Этери высохли, но, несмотря на измененный цвет, по структуре остались прежними. Они завивались в красивые блестящие локоны. Только уже не в золотые, а цвета черной северной ночи. Девушка отбросила часть волос на спину.

– О чем ты? – прикинулась она недалекой.

Элфи плавно поднялся, сделал несколько шагов и провел рукой по ее волосам. Этери сумела удержать равнодушное выражение лица и даже не вздрогнула, почувствовав его ласковое прикосновение. От альва исходил легкий флер трав и прохлады. Глаза Элфи потемнели, как и всегда, отвечая за его эмоции.

– Так начинается революция, моя дорогая, – он ухмыльнулся.

Этери вернула ему улыбку. Она быстро смекнула, о чем речь. Совсем вскоре они начнут новую игру, только в этот раз вместе. Этери не позволит помыкать собой. Она будет пристально следить за альвом и разгадает все его замыслы.

– А это довольно занимательная рукопись, – ухмылка Элфи стала шире.

Он поднял руку, в которой сжимал ее дневник. Спохватившись, Этери поздно поняла, что больше не держит его в руках.

– Отдай!

Попытка схватить альва не увенчалась успехом. Он с нечеловеческой быстротой уклонился, издевательски помахав дневником у нее перед носом. Этери оставалось только в бессильной злобе сжимать и разжимать кулаки. А еще наблюдать, как Элфи меряет шагами комнату, лениво перелистывая страницы дневника.

– У мамы тоже такой был, – вдруг сказала Этери.

Альв остановился, не отрываясь от чтения.

– Почему мои воспоминания вернулись за три месяца, а она так ничего и не вспомнила даже за двадцать пять лет?

Элфи завел длинную прядь волос за ухо.

– Удивлен, что ты вообще смогла нас вспомнить.

Он протянул ей книгу. На раскрытой странице ее почерком были вписаны имена всех, кого она повстречала в Ареморике. Элфи постучал пальцем по своему имени.

– Это все Калеб, – устало сказала она, – в отражении клинка я увидела правду.

– У Лилит не было того, кто смог бы ей помочь. Даже после моего рассказа она не вспомнила, а значит, не поверила. К тому же ты никогда не была обычным человеком. Ты видящая. На протяжении жизни тебе удалось повидать множество странностей, поэтому твой мозг позволил тебе вспомнить. Блок, который поставила Ареморика, ослаб.

– Вернув воспоминания, я заплатила за них этим? – спросила Этери, глядя прямо в черные омуты глаз Элфи.

Она закатала рукав ночной рубашки, продемонстрировав ему вязь. Альв нахмурился, взял ее за руку, грубо притягивая к себе, и всмотрелся в символы. Если даже он не сможет сказать, что это…

– Так вот оно что.

Элфи отпустил ее и весело рассмеялся. Никакого беспокойства или неуверенности. Он просто веселился. Этери пошатнулась, не понимая, что такого смешного он увидел.

– Это проклятие, да? – спросила девушка, когда альв успокоился.

– Не бери в голову, – отмахнулся он.

– Всмысле?

– Ничего такого, что могло бы угрожать твоей жизни.

– Но как это появилось у меня на руке?

– Кто знает… – загадочно протянул Элфи, широко улыбаясь.

– Ты! Ты знаешь!

Она начинала закипать. Элфи опять так поступает! Опять скрывает от нее информацию. Злость все больше брала верх над разумом, а лед, которым она заморозила колбу с чувствами, начал плавиться. Этери вовремя остановила себя, прежде чем впасть в неконтролируемую ярость. Жар растворился, оставляя только приятную прохладу.

Когда Этери подняла голову, чтобы снова посмотреть на Элфи, в ее глазах не было ни единой эмоции.

– Отвечай мне, – ее голос стал ниже и грубее. Она сама себя не узнавала.

Элфи тоже не узнавал. На миг он потерял над собой контроль, удивленно нахмурившись, но почти сразу же взял себя в руки.

– Я уже ответил, – в голосе альва прорезались металлические нотки, которые, словно ножи полетели в Этери. – Меня заботит сохранность твоей жизни, а все остальное не имеет значения. У нас есть более важные дела.

– Я не сдвинусь с места, пока не услышу правду, – одним ударом она отбила его выпад.

– Упрямая девчонка! – разозлился Элфи. На дне его зрачков заклубилась пугающая тьма. В ней плясали демоны, махали руками и звали к себе. Этери проигнорировала их зов. – Ладно, будь по твоему.

Альв наклонился к ней. Его волосы защекотали шею.

– Это, – он провел пальцем по вязи на ее руке. Все тело Этери покрылось мурашками. От ледяного дыхания альва кружилась голова, – метка духовной связи. Она навечно связала тебя с другой душой.

– Но как? – хрипло спросила она.

– Без понятия, – отстранился Элфи. – Я ответил на твой вопрос. Теперь переодевайся. Нас ждет долгая дорога в Утер.

Но Этери его не слышала. Метка духовной связи? Но с кем? И каким образом могла образоваться настолько прочная связь? Если пораскинуть мозгами, то обещанием она связана только с Калебом. Но мальчик понятия не имел, что за вязь у нее на руке. Казалось бы, переживать не стоило. Раз Элфи сказал, что в метке нет ничего опасного, значит, так оно и есть. С другой стороны, альв не может знать всего, будь он хоть трижды королем.

Пока девушка пребывала в агонии безрадостных мыслей, Элфи устал ждать. Он подошел к ней, схватил за плечи и с недюжинной силой, что есть только у нелюдей, встряхнул ее. Перед глазами Этери заплясали черные и белые мушки.

– С ума сошел? – рявкнула она, отбиваясь от его рук.

– Я и забыл, как с вами, людьми, сложно. Отвык, – с притворным сожалением вздохнул альв.

– За три года ты так и не вылез из своей… – она хотела сказать дыры, но, поймав не слишком лестный взгляд Элфи, исправилась, – отсюда.

– Не было нужды. Все сведения я получал напрямую. – ухмыльнулся он. – Видишь ли, есть огромное количество плюсов в том, что меня боятся. Вернее, моей силы. Когда-нибудь я тебе расскажу.

– А сейчас? – подозрительно прищурилась Этери.

– А сейчас, моя дорогая королева, ты соберешься, и мы отправимся в Утер, бывший Карлеон. Тебе понравится.

– Когда ты говоришь об этом в таком тоне, я начинаю сомневаться, – проворчала Этери, но спорить не стала.

Собиралась она долго. Сначала Элфи пропал на пару часов, а когда вернулся, то притащил с собой целый ворох одежды. Преимущественно черной и красной. Заметив удивленный взгляд Этери, альв с тяжелым вздохом объяснил:

– В Утер не так просто попасть, – он заставил подняться ее на импровизированный подиум и примерить первое платье. Из черного бархата в пол, с разрезом до середины бедра. Позади него бесшумной тенью маячили альвочки. Они смотрели на Этери с интересом и даже без привычного альвам презрения. Самая высокая из них, с тонкой талией, белокурыми волосами и копытцами, махнула рукой. К Этери слетелись бледно-голубые ленты, окутали тело, а на ее плечи невесомым облаком опустилась полупрозрачная шифоновая накидка. Она засверкала миниатюрными кристаллами. – Спасибо, Кая, – обратился к альвочке Элфи. – К тому же не мое лицо развешено по всему городу.

Этери хотела погрозить ему кулаком, но Его Величество быстрым движением развернул ее лицом от себя и накинул на плечи ядерно-красную, словно свежая кровь, шубу.

– Твои глаза нас подставят, а я не в силах наложить те же чары, что и Ная, – услышав имя чародейки, альвочки зашептались. – Так что будем действовать иначе…