Будни выходных и праздников поручика XXI века и его друзей

– Да конечно! Хоть вся раздевайся! – выпалил Иван.

– Ну нет, – заскромничав, протянула она. – Я только чтобы танцевать.

«Мы так и поняли!» – одновременно подумали про себя друзья.

Эля сняла юбку. Её длинная кофта теперь служила очень коротким платьем, еле прикрывавшим ей таз. Её ноги были плотно обтянуты колготками, и, при смыкании, как и положено, касались друг друга в трёх местах: ляжки, колени, ступни. Ноги были «здоровые», большие. Икроножные мышцы сильно выпирали. Ляжки были довольно толстые. Но нигде не болтались холодцом. А в совокупности с икрами выглядели отнюдь не толстыми, а мощными.

Она неплохо двигалась в танце. Когда она поднимала руки вверх, «платье» задиралось до неприличия, но разглядеть в подробностях её промежность ребятам не удавалось из-за темноты одежды. Да и не прилично пялиться, особенно прямо туда.

Позвонили в дверь.

– Не пускайте его! – испуганно воскликнула Эля.

– Не волнуйся. Ваня всё красиво сделает, – протянул Игорь, откинувшись на стуле, провожая глазами направлявшегося к выходу Ивана.

Иван открыл дверь, встал на пороге и упёрся правым плечом в один косяк, а левой рукой – в другой, преграждая путь пришедшему.

– Я вот… водки купил, – улыбаясь сказал Санёк, надеясь, что угодил, но через миг обеспокоился, не понимая почему его не пускают.

– Эля не хочет, чтоб ты заходил! – строго сказал Иван.

– Как это? – ещё больше растерявшись, расстроился тот. – Ну… если вы не хотите, мы… тогда пойдем домой…

– Она не хочет с тобой идти, – стоял на своём Иван.

– Что… здесь, что ли останется?

– Да.

– Пусть тогда… мне сама скажет! – и заглянул в квартиру через руку Ивана.

Элла стояла в проёме двери в гостиную, борясь со страхом.

Они встретились взглядами.

– Ты чё без юбки-то? – громогласно повысив голос, озлоблено проговорил он, протянув свою руку поверх руки Ивана, указывая на её ноги. – Пошли домой!

Последнюю фразу он произнёс командным тоном, показав жестом следовать за ним.

– Да, я без юбки! – тоже повысив голос, гордо подняв голову, уперев руки в бока, ответила та. – И не ори на меня! Я сама себе хозяйка! Я здесь останусь!

Она говорила, чувствуя, что находится под надёжной защитой военных.

– Досвидос! – выставил Иван руку для рукопожатия, чуть отталкивая ей от себя «бомжа».

Санёк отшатнулся, взглянув на толкавшую его в грудь руку, обиженно подал обессиленную свою.

После рукопожатия Иван закрыл дверь.

Саня же, растерянно собираясь с мыслями, ещё немного постояв на лестничной площадке, посмотрев на бутылку водки, потом на дверь, затем снова на бутылку, удивляясь тому, что никто не оценил его похода в магазин, и тем более – его сообразительности купить не пива, а водки, но не в силах чего-либо изменить, он поплёлся вниз.

А в квартире, быстро забыв про него, продолжилось веселье. Танцы стали более энергичными и откровенными. Во время медляков, мужские руки ласкали спину гостьи, а если танец был с Игорем, а чаще эти танцы были именно с ним, Иван не проявлял особого интереса, то Игорь позволял себе и ягодицы помять, чем дама была не очень довольна, и всё время убирала его руки выше – на спину. Но по ней всё же было видно, что она делает это только ради приличия. Кроме того, Игорь мог и ногу свою просунуть ей между ног. Она, с улыбкой, тоже старалась отстраниться, но это ей почему-то казалось менее пошло, чем дать помять «булочки».

Иван ощущал себя немного не в своей тарелке. Хоть она и выглядела лет на тридцать, может быть, тридцать с небольшим, но осознавая то, что она почти в два раза его старше, а её дочь почти ему ровесница, ему становилось не по себе. «Мяса», конечно, хотелось, но не до такой степени. Он не решался на большее, чем в медленном танце погладить спину партнёрши.

Игорь пил с Элей на брудершафт, оказывал ей любезности, знаки внимания, делал комплименты, в общем флиртовал по полной. И, в очередной их медляк, Ваня решил, что не будет больше мешать им. Не попрощавшись, ушёл к себе в спальню.

«Голубки» ещё немного поворковав, тоже утомились и, погасив свет, улеглись на не застеленный диван. Эля к стене, Игорь с краю.

Игорь, приблизившись к ней, протянул руки к её талии, провёл по спине. Начал грязно приставать, лапать. Она хоть и позволяла немного во время танцев потрогать свои «булочки», но на его домогательства сказала:

– Игорь, перестань! Я не такая!

– Ну, конечно, не такая. Не настаиваю.

Он отвернулся в противоположную сторону и сделал вид, что собирается спать. Он и впрямь собирался уснуть. Было уже поздно, он уже устал за день, а завтра утром на службу. Даже было, что уже задремал, как почувствовал осторожные прикосновения к своим ногам. Нежные поглаживания ляжек, живота, промежности. Ласки детородного органа. Затем эти руки медленно и заботливо расстегнули ремень, крючок военных брюк, молнию ширинки. Пролезли под брюки.

«Не такая… – ехидно подумал он, повернулся с боку на спину, заложив руки за голову, и продолжил мысль: – Когда ты с нами пошла, я уже понял, что ты как раз и есть такая, а когда юбку сняла – вообще сомневаться перестал!»

Элла молча продолжала, через натянутые трусы наливающимся силой любви членом, ласкать его, ощущая, как он твердеет. Засунув руку в трусы, сдвинув их вниз, освободила член от оков одежды, начала аккуратно и нежно мастурбировать. Руки её были сухие и чёрствые. Но нежные аккуратные прикосновения сглаживали их чёрствость. А через мгновение Игорь ощутил теплоту обнимающих его член и легко скользящих по его «стволу» её губ.

Она двигала головой вверх и вниз, всё плотнее обжимая член губами, стараясь не задевать его зубами, легко погружая более половины его длинны к себе в рот. Через какое-то время она отстранилась, и член вышел из её рта с характерным хлопком, она осмотрела его в ночном сумраке комнаты, несколько раз облизала от корня до кончика, делая в конце пути акцент на отверстии мочеиспускательного канала. Потеребила кончиком языка уздечку и, снова насадившись на него своим нежным тёплым мягким ртом, начала двигать головой туда-сюда, стараясь максимально глубоко его заглатывать.

Игорь запустил свои пальцы к ней в жёсткие густые волосы, поглаживая затылок, но не мешая ей свободно двигать головой. Другой рукой взялся за пышный, но довольно упругий бюст. Хотел спросить: «Какой размер? Четвёртый?», но не стал отвлекать её от важного и безумно, в первую очередь для него самого, приятного дела. «Какая разница? Третий… четвёртый… главное приятно», – осёк и тут же успокоил он сам себя.

Его «ствол» уже был максимально возбуждён и её нежные осторожные движения стали действовать расслабляющее. То ли это было от обилия алкоголя в крови, то ли от естественного функционала мужского организма. Нужно было увеличение интенсивности. Нужен был «толчок».

Он отстранил её голову от своего пока ещё сильно возбуждённого органа, но могущего начать «засыпать» от её слишком осторожных, видимо, чтобы не причинить ему дискомфорт и от этого вялотекущих действий. Стянул с неё кофту-платье. Стал расстёгивать мелкие частые пуговки на блузке, вроде с атласным воротником, в темноте было плохо видно. Расстёгивая, снова почувствовал прилив сил в «корне», а закончив с пуговицами, сбросил блузку с её плеч за спину, оголяя грудь.

Она сама, расстегнув рукава, полностью стянула своё одеяние.

Игорь обеими руками взялся за её грудь в чёрном кружевном полупрозрачном и без наполнителя бюстгальтере. Через чашечки бюстгальтера пощупал, помял их, небрежно схватил за соски. Затем, выгнув кисти, запустил их под чашечки, просунув сверху. Кожа была гладкой. Соски с большими ореолами были мягки и утоплены в ореолы. Взявшись пальцами за нижний край грудей, тыльной стороной ладоней отодвинул прозрачные чашечки бюстгальтера вниз, вульгарно вывалив большие белые, как и всё её до пояса тело, груди. От пояса и ниже на ней были колготки. Всё было черно в сумраке комнаты на тёмной обивке дивана. Погладив по грудям ладонями, закрутил и оттянул соски. Она ахнула. Он отпустил. Затем повторил ещё раз, оттянув несколько слабее.

– Может снимем? – спросила она, указывая глазами себе на грудь. – Он спереди расстёгивается.

– Он тебе мешает? – ответил Игорь вопросом. – Мне нет.

Взяв её за плечи, повалил на спину. Лёг на неё. Закинул ногу ей между ног. Стал целовать круглое бледное лицо. Потом губы. Залез в рот языком.

Она ответила взаимностью.

Несмотря на свои внушительные размеры её груди не были обвисшими или дряблыми. Они не были даже сильно мягкими. Они были стоячими и, как и всё её тело, упругими. Учитывая её возраст это было весьма удивительно. Но Игорь отгонял от себя всякие мысли о её возрасте. Он хотел наслаждаться женским телом и делал это. Кожа была гладкая и мягкая. Дряблости не наблюдалось. Кое-где были небольшие жировые складки. Игорь старался не замечать их. В районе талии не было сильного сужения, но сказать, что она была как бочка с ножками – нельзя. Живот был по-спортивному плоский. Жировая прослойка под кожей была минимальной. Из-под неё скромно выступали две вертикальные полосы мышц пресса.

– Честное слово, ты прекрасно выглядишь! Я восхищаюсь! – отстраняясь от неё, и, оценивающе разглядывая, стараясь сделать ей приятно, сказал он. – Спортом занимаешься?

– Да. Я лыжи люблю, – со скромной улыбкой ответила она. – «Кандидата» в своё время выполнила. А так, четыре раза в неделю, по полтора часа в спортзале провожу. Полчаса на беговой дорожке, потом в тренажёрке.

– Вот ты молодец!

Она снова смущённо улыбнулась.

Он запустил левую руку ей под голову, упираясь локтем в диван, целовал её. Правой своей рукой шарил по телу. Плечи, шея. Грудь… Обвел вокруг них восьмёрку, погладил, помял. Спина… Ягодицы. Неистово мял их и гладил, наслаждаясь их упругостью, думая о том, что ей сорок четыре, а как хороша, стараясь при этом прощупать под колготками трусики и межягодичный желобок. Резинку трусиков, при переходе со спины на ягодицы, он нащупал, а сами трусики на ягодицах не обнаружил. Можно сделать вывод, что на ней были стринги. Снова в мыслях хвалил её за то, что она следит за собой. Вытянул из-под её головы свою руку, придерживая то одну, то другую груди, стал целовать их, облизывал соски. Правой рукой щупал ягодицы, бёдра, плоский живот. Снова бёдра, снова ягодицы. Ноги твёрдые упругие молодые. Ляжки. Вверх по одной, вниз по другой. Внутренняя часть бёдер – по одной вверх-вниз, затем по другой. Промежность… Здесь остановился и начал тереть, массировать, прощупывать манящий желобок, сжимать, мять, снова тереть. Уходил на живот, на грудь, снова возвращался к промежности и массировал её, массировал, массировал.

Она начала дышать тяжелее. Руками гладила его по спине, по груди, по плечам. Зацепилась за погон. Укололась звёздочкой. Отдёрнула руку. Расстегнула рубашку до середины. Запустила руки под неё. Задрала майку, залезла под неё. Нащупала и потеребила коротким ногтем его левый сосок.

Он взялся за резинку её колготок и потянул вниз, обнажая такие же бледные, как и всё тело бёдра и ноги. Контрастно на их фоне чернели такие же кружевные и прозрачные, как и бюстгальтер трусики. Стянув колготки, он бросил их на пол к балконной двери и снова принялся тереть через трусики её промежность, чувствуя, как желобок теплеет и увлажняется. Продев пальцы под боковины передней части трусиков, согнув пальцы, стянул боковины друг к другу, оттянул вверх, потом на себя, уложил к её правой ноге, оголяя лобок и половые губы. Чтобы исключить сползание, провёл пальцы к заднику трусиков, другой рукой показывая, чтобы она приподняла свой таз, вывел задник на правую ягодицу, помогая при этом второй рукой. Запустил пальцы между мягкими половыми губами. Там было влажно и тепло. Потёр. Пощупал клитор. Несколько раз, сгибая и разгибая средний и безымянный пальцы, проваливался ими в манящее влагалище. Углубил их максимально, выпрямив указательный палец и мизинец и направляя их вниз, выгнув руку ладонью вверх. Вытягивая из «норки» пальцы, переворачивая ладонь, укладывал её на лобок. Снова углублялся, выгибая руку. Снова вытаскивал. Повторив это несколько раз, он всунул пальцы на всю длину, и, приложив ладонь к лобку так, что выпрямленные средний и безымянный пальцы находились к ладони под углом в 90 градусов, закрепив кисть в этом положении, интенсивно задёргал рукой вверх и вниз, стараясь, чтобы пальцы на всю свою длину так и находились внутри.

Она застонала. Сначала стараясь тихо, затем не в силах терпеть – всё громче.

Он ещё немного подёргал рукой, потом резко отдёрнул руку, наблюдая за её реакцией.

Она, приподняв ноги вверх, сгибая их, хватаясь при этом руками под коленями, развела ноги в стороны. А навстречу им приподняла голову, согнувшись пополам, как будто скорчившись от боли в животе. Часто при этом дышала, с каждым выдохом стоная. Потом стала постепенно расслабляться, замедляя частоту вдохов и громкость стонов. Выпустила из рук свои ноги. Распрямляясь, положила голову на диван. Ноги ступнями упёрлись в диван, но так и остались, согнутыми в коленях.

Оценив проделанную работу, капитан медленно стянул, с лыжницы трусики. Бросил вслед за колготками. Расстегнул-таки наконец, давно мешающий ей бюстгальтер. Он был на двух заклёпках, грамотно предусмотрено производителем, аккуратно спрятанных внутри ткани. Нечто подобное он почувствовал на резинке трусиков, с боков, во время их стягивания, но не обратил на это внимания сразу.

– Трусики, тоже на заклёпках что ли? – решил он уточнить свою догадку.

– Да.

– Что ж ты не сказала? Я бы расстегнул. Так приятней.

Представив, как бы он расстёгивал их, он почувствовал приятное тянущее чувство в промежности. Пенис дёрнулся от возбуждения.

– Ты не спрашивал, – спокойно отвечала она. – А лифчик не захотел сразу расстёгивать. Вот и не сказала.

– А-ах… да ладно… – снимая брюки, пробурчал он. Потом вытащил из кармана пачку с презервативами. Бросил их подле неё. Снял носки. Затем через голову, чтобы не расстёгивать нижние пуговицы, стянул рубашку. Потом майку. Трусы.

Эля лежала неподвижно с согнутыми в коленях, немного раздвинутыми ногами, слегка покачивая ими, то сдвигая, то снова разводя, лаская свои большие белые груди.

Игорь взял презервативы. Открыл пачку. Вытащил «обойму» из трёх штук. Оторвал по перфорации один. Вскрыл упаковку. В нос ударил специфический запах. Вынул резинку и, с небольшим трудом натянул его себе на «конец». Набрав на пальцы слюны, смазал замундиренную головку члена, затем на всякий случай смочил слюной и половые губы, ощутив при этом гладко выбритый лобок.

– Каждый день бреешь? Или для встречи с нами готовилась?

– Я ещё лет десять назад эпиляцию сделала. Теперь только поддерживаю.

– У-у-у-ух-х… – сморщившись, тряхнул он головой, – Больно, наверное?

– Да не очень. Терпимо. Я по одному волоску выдёргивала. А сейчас только поддерживаю, раз в неделю заглядываю. Уже вообще не больно. Привыкла.

– М-м-м… – промычал он, шире раздвигая ей ноги, и пристраиваясь между ними своей «палкой» к её гладенькой «киске».

Толкнул тазом. Легко вошёл. Протолкнул дальше, войдя на всю длину. Начал возвратно-поступательные движения. Сначала медленно, постепенно наращивая темп. Периодически хватал её то за груди, то за ягодицы, то за шею, то за подбородок, то за гладкий лобок. Войдя в ритм, начал двигаться интенсивно. Она начала тихонько стонать. Не выходя из неё, схватил и поднял её левую ногу, находившуюся справа от него, положил себе на правое плечо. Продолжил так. В сумраке светлел гладкий лобок, а на нём темнел разрез половых губ, в который входил и выходил ещё более тёмный «ствол». Более подробно разглядеть было трудно. Но когда ноги партнёрши разведены пошире, то его возбуждение усиливалось. Немного погодя сбросил ногу с плеча через голову налево от себя. Вынул член. Шлепком по ягодице показал ей перевернуться.

Она легла на живот.

Он схватил её за таз, поднял вверх, заставив встать на четвереньки. Резко вставил свою «палку» и снова задвигал тазом.

Она охнула. Потом, стоя на четвереньках в раскорячку, подбирая положение поудобней, начала тихонько стонать.

Он мял её ягодицы. Гладил спину. Хватал болтающиеся от его толчков в разные стороны большие тяжёлые груди. Мял их. Втыкал свой «кол» резко и интенсивно, шлёпая о её зад своим передом.

Вышел из неё. Шлёпнул по правой ягодице, снова давая понять перевернуться.

Она легла на спину.

Он взялся за её лодыжки, поднял ноги вверх, развёл их в стороны. Помог своему «приятелю» найти дорогу и, держась за её ступни, не давая согнуть ноги или свести их вместе, задвигал тазом вперёд-назад.

Через некоторое время положил левую руку на мясистый лобок и начал стимулировать клитор.

Она согнула освободившуюся ногу. Застонала сильнее.

Мягкий шарик клитора перекатывался под его большим пальцем. Он, то медленнее, то быстрее теребил его, не меняя довольно быстрый темп движения своего таза, входя в лоно и выходя из него.

Она, то закручивая пальцами свои соски, то просто наминая руками груди, стала чаще дышать, начала крутить головой, громче стонать. Заёрзала тазом. Выгибая спину, приподнимала его, потом снова опускала. Выгибаясь, опускала лобок, затем выпячивала его вверх. Повторяя это снова и снова.

Игорь положил её левую ногу, которую держал в своей руке, себе на правое плечо, снова наслаждаясь видом вульгарно раскинутых в разные стороны ног.

Вдруг она, приподняв в очередной раз свой таз, на миг замерла, задержав дыхание, сдерживаясь от того чтобы не закричать. Мышцы пресса явно выступили на её животе. Потом она опустила таз и, приподняв свободную ногу, прижала её к другой, лежащей на плече Игоря. Одновременно с этим движением, своей рукой убрала от себя руку Игоря, стимулирующую её клитор. Задёргалась в конвульсиях. Потом резко, коротко выдохнула, повернула голову набок, продолжая дрожать всем телом, а спустя мгновение, часто-часто задышала сквозь зубы, выпячивая губы, стараясь дышать в сторону, пряча глаза, и при этом не стонать. Затем, постепенно замедляя дыхание, низким, почти мужским голосом заохала, с каждым разом тише, приводя тональность голоса к своему родному – женскому. Конвульсивные подёргивания прекратились, но изредка ещё могли случиться. Она тяжело и глубоко дышала. Грудь от этого вздымалась, живот подрагивал. Она обмякла.

Игорь сам уже еле сдерживался от «взрыва». Во время её оргазма он замедлил темп, но не останавливался ни на секунду, постоянно скользя внутри неё. Это замедление дало ему возможность чуть-чуть оттянуть эякуляцию. Вид кончающей Эллы, ощущение, как сжимаются её влагалищные мышцы и ни на секунду не прекращающиеся собственные движения всё же спровоцировали его на семяизвержение. Он с ожесточением втыкал в её уже обмякшее тело свой «ствол», с каждым толчком выбрасывая, накопившуюся за несколько дней сперму.

Она, лёжа на спине, поглаживала его руки, торс, ягодицы. Всё то, до чего могла дотянуться в своём положении, наслаждаясь видом кончающего в неё мужчины.

Игорь устало рухнул на неё, не вытаскивая своего «друга» из её «норки», положив голову ей на грудину, носом – уткнувшись в одну из грудей и тяжело дышал.

Она нежно, но крепко обняв его ногами, кончиками одновременно всех пальцев рук, растопырив их, водила ему вдоль спины.

Он поднял голову, поцеловал её и, придерживая рукой презерватив, чтобы тот не соскользнул, вынул из её влагалища уже обмякший ослабевший и уменьшившийся член.

Зазвонил где-то на полу будильник в его телефоне. Он встал, не снимая резинку, подошёл на звук, на ощупь вынул из брюк свой телефон, отключил его.

– На службу пора, – сказал он, убирая телефон обратно в карман брюк.

Элла лежала молча, кокетливо согнув в колене одну ногу, блаженно улыбаясь. Взявшись руками за большие груди, поглаживала их. Её белое тело снова манило Игоря.

– Ты тут останешься? – спросил он, стягивая презерватив. – Я на службу съезжу отмечусь и приеду!?

– Да-а, – протянула она. – А больше здесь никого не будет?

– У нас «проверка»… – сказал он, стащив резинку, потом завязал её узлом и бросил на пол. – Все на службе до вечера… а мне выходной обещали.

Он вытер носовым платком член.

За дверью послышалось, как открылась дверь, видимо в спальню Ивана. Через мутные коричневые стёкла двери зала «брызнул» свет. Потом, наверное, дверь закрылась – в коридоре стемнело. Щёлкнул выключатель в туалет. Зал снова на секунду озарился и снова стало темно.

– Сюда никто не войдёт? Можно я не буду одеваться? – шаря руками по дивану, в поисках одеяла, спросила Элла.

– Как хочешь. Ваня взрослый, всё понимает. Мы сейчас с ним уедем, ты сваргань что-нибудь пожрать, ладно?

– Угум-м… – промурлыкала она и завернулась в одеяло с счастливой улыбкой.

Игорь быстро оделся и вышел из комнаты.

За дверью слышались: мужское бубнение, возня, шелест одежды.

Элла лежала, завернувшись в одеяло, ощущая внизу живота приятное блаженство, думая о том, что уже очень давно она не лежала вот так в чужой квартире, голая, на диване без простыни, как малолетка какая-то. Ей казалось, что она распутная «грязная» девка. Но она была счастлива почувствовать себя молоденькой четырнадцатилетней девчоночкой. Как будто впервые в жизни испытавшей свой первый настоящий оргазм.

С этими мыслями она умиротворённо унеслась в волшебную страну грёз.

«Родители»

глава 1. Культурно-массовое мероприятие

После выпуска из военного училища, отгуляв положенный отпуск, лейтенант Иван Соловьёв, по распределению, приехал в славный город Волжский.

Все его коллеги, выпускники ВУЗов 2004-го года, а всего их в эту учебку должно было приехать вместе с Иваном – пять человек, прибыли в один и тот же день. Так уж совпало.

Выпускники военных училищ, готовящих кадры непосредственно для Инженерных войск, которых по стране три: в Кстово, в Тюмени и в Москве, после выпуска разъехались по домам в свой первый лейтенантский отпуск. На дорогу к проведению отпуска и для прибытия к новому месту службы им было выделено одинаковое количество времени: сутки – туда, и сутки – обратно. Точнее не обратно, а уже сюда – в Волжский.

Выпускники гражданских ВУЗов, опять же так уж вышло, после каникул тоже приехали в тот же самый день, что и вояки.

Из Тюмени в этом году никого не распределили. Из кстовского училища приехало двое выпускников. Сам Соловьёв и паренёк из параллельного потока, выпускник другой роты, родом из Краснодара – Лаврентьев Антон. Из московской Инженерной академии и сам являющийся коренным москвичом приехал один выпускник – Андрей Никитенко. Выпускников же какого-то Зерноградского Инженерного университета, гражданского, родом из тех мест, друзей чуть ли не с детства, приехало двое: Олег Мозгов, который через некоторое время составил Соловьёву компанию, согласившись быть ему соседом по квартире, и его приятель – Дима Калашников.

В Волжский ребята приехали с ж.-д. вокзала в Волгограде, а на КПП воинской части были один за другим с небольшим интервалом времени. В течение трёх часов собрались уже все.

Иван и москвич Андрей прибыли в Волгоград одним поездом. Из Волгограда в Волжский также добирались на одном автобусе. И даже с автовокзала города Волжского на остров Зелёный, где и находилась воинская часть, ехали они в одной маршрутке. Но окончательно поняли, что они коллеги и познакомились только на КПП.

Остальные ребята до Волгограда все втроём тоже добирались в одном поезде. Все с южного направления. Но с ж.-д. вокзала в Волжский пути зерноградцев, ехавших парой и одиночки краснодарца, разошлись. Зерноградские ребята задержались, зайдя куда-то пообедать, а Антон в гордом одиночестве старался добраться как можно быстрее, разместиться на месте и до завтра хорошенько гульнуть. Официальный срок прибытия, а соответственно и представления начальству был как раз завтра – 23 июля. А сегодня – отпуск ещё продолжался.

Офицер Российской Армии, да впрочем и любой другой военнослужащий не офицерского звания, по прибытию к новому месту службы по Уставу обязан представиться своим прямым начальникам по установленной форме доклада. А именно, что касается офицера: командиру части и его заместителям. А после распределения в подразделения (в роты) – прямым начальникам рангом пониже: командиру батальона и его заместителям, а впоследствии и командиру роты.

Определить, что молодые люди, прибывшие на КПП воинской части именно лейтенанты, а не гражданские, так как они все были в «гражданке»6, можно было только по косвенным признакам, таким как: аккуратные стрижки, выбритость, военная выправка и тому подобное. На КПП их мурыжить долго не стали, после проверки документов, сразу провожали в отдел кадров. Тем более, что дежурным по КПП и помощником дежурного по части стояли выпускники кстовского училища прошлого года. Кроме того, что их и так проинструктировали как действовать по прибытию пополнения, они лично были знакомы с Соловьёвым и Лаврентьевым. И старались уж как минимум для них двоих организовывать пропуск в часть без проволочек. Да и начальство ждало свежую кровь и было с молодёжью обходительным.