Ворон

– Завтра тебе стоит сходить к знахарю. Если уже начинается зарождаться дар, он поможет разобраться с ним. По времени ты уже подходишь. Могу составить компанию, если хочешь. – предложила Ника.

– Дары? Что это? – не понимая, о чём идёт речь, поинтересовался я. Смотря на Нику.

– А самого главного-то ты и не знаешь! – Плут снова прыснул со смеху.

– Когда мы сюда попадаем, то заражаемся спорами, тебе уже об этом рассказывали. Из-за неё нам и приходится постоянно живчик хлестать, без него – неделя, и мы трупы. Но вся соль в том, что Стикс действует по принципу – кнут и пряник. Кнут – это зависимость, которая нас убивает. И твари, которые бегают за забором. А пряник – он многозначительно улыбнулся. – Этот же живчик делает нас потенциально бессмертными. В добавок к этому Улей нам дарует способности, благодаря которым мы можем добывать те же спораны намного легче.

– Звучит как фантастика, даже не верится, – признался я.

– А твари, которые хотят сожрать тебя, или пришельцы из других миров, желающие получить твой ливер… это не фантастика? – напомнила мне Ника.

Довод был железобетонный. Мне это было нечем крыть.

– Да, здесь улучшенная регенерация. И с помощью знахаря можно даже отрастить оторванную руку или ногу… Вернее, мы и так можем, но это займёт гораздо больше времени, чем с помощью знахаря. Здесь даже люди в возрасте постепенно начинают молодеть – не унимался Плут.

Слово взял Медведь:

Дары – это сверхспособности, которые получает каждый из нас. Только у кого-то могут быть слабые, а иногда и вовсе странные, типа того, что можно прикурить сигарету от мизинца левой руки. Или на глаз определять температуру воды. А могут и очень сильные, такие как умение становиться невидимым или вообще останавливать время.

– Сколько времени требуется созревания дара? – мне стало очень интересно, какой же дар приготовил для меня Улей.

– Это всё индивидуально. Иногда на второй день, а бывает – ешь горох полными горстями, а дар так и не появляется. И только знахарь может сказать более точно, настроить потоки силы, или еще что. Но благодаря им дары формируются быстрее.

Про горох мне тоже рассказали более подробно. Если спораны помогали здесь просто выжить, то он  как раз таки прокачивать способности. Еще между ними была разница в приготовление.

Спораны делали с помощью алкоголя, а горох с уксусом. Общее было только то, что готовый раствор нужно обязательно процедить от ядовитого осадка.

– Получается, у вас у всех есть дары? – переводя взгляд с одного на другого, задал вопрос сразу всем. – И судя по вашим словам и у меня он может быть, хотя я ничего не чувствую.

После этого все дружно засмеялись. Только Егерь просто улыбнулся и продолжил.

– Есть. Но вот ещё один совет. В Улье не принято спрашивать о личных дарах. Если человек захочет, он сам тебе расскажет, – посоветовал Егерь – вот завтра после знахаря и поговорим по этому поводу более детально. – закончил он.

Глава 7.

После долгого вечера, насыщенного разговорами и впечатлениями, а также утомительного пути, все довольно быстро разошлись отдыхать.

Мы с Медведем договорились встретиться утром внизу и идти к местному знахарю по прозвищу Туман.

Ника под конец сама сослалась на усталость и желание подольше понежиться в кровати.

По их словам, Туман был личностью незаурядной, и я искренне надеялся, что он сможет помочь разобраться с моим даром.

Перед сном я немного полистал брошюру, которую мне выдали у ментата. В ней описывались пропорции разведения споранов и гороха, а также содержалось скупое описание как самого мира Улья, так и мутантов, о которых Плут в машине предпочёл не рассказывать – элитниках и руберах. Упоминались и некие скреберы, но, судя по тексту, их почти никто не видел. Для большинства они были скорее страшилками на ночь, чем реальной угрозой.

Перед тем как лечь, я подошёл к окну и снова не смог оторвать взгляд от незнакомого неба.

Звёзды, рассыпанные по нему, горели всеми цветами радуги и отличались по величине. Прямо среди них тянулся призрачный светящийся рукав, похожий на Млечный Путь, но закрученный в тугую спираль.

С трудом отвернувшись от этого гипнотизирующего зрелища, я погасил свет и рухнул на кровать. Усталость накрыла с головой, и уже через несколько секунд я провалился в сон.

Утром дорога до знахаря заняла около получаса. За это время я успел как следует рассмотреть стаб при солнечном свете. Место оказалось непривычным, но удивительно уютным. Здесь соседствовали деревянные строения, напоминающие амбары, и одноэтажные кирпичные дома, реже – двухэтажные. Возле некоторых были аккуратные палисадники, ухоженные деревья и клумбы с цветами.

Большинство растений я знал, но встречались и такие, которых прежде никогда не видел.

Главное отличие от привычного мне мира заключалось в людях – почти везде попадались мужчины. Женщин было заметно меньше, что лишь подтверждало рассказы Медведя.

Дом Тумана выглядел ничем не примечательным – небольшой двухэтажный каменный особнячок. Разве что узкие окна второго этажа напоминали бойницы. Ожидаемой охраны поблизости не оказалось.

Дверь открыл обычный на вид парень в потёртых джинсах и белой футболке с длинным рукавом. На голове – тёмно-синяя бейсболка с логотипом небольшого крокодила. Единственное, что действительно бросалось в глаза, – кожаный плетёный шнурок на шее, на котором висел клык неизвестной мне твари, сантиметров семь длиной, оплавленный серебром.

Совсем не таким я представлял себе знахаря. В воображении он выглядел старцем в тёмном балахоне, с посохом или чем-то похожим на кадило.

– Привет, Медведь, – коротко сказал парень, махнув рукой.

– Здравствуй. Вот, привёл к тебе новенького, нашли на последнем рейде, – кивнув в мою сторону, ответил Медведь.

– Что ж, всегда рад новым людям. Туман, – представился он и протянул мне руку.

– Ворон, – ответил я.

– Заходи. Посмотрим на тебя повнимательнее. А ты, Медведь, подожди пока здесь.

– Без проблем, – легко согласился тот.

Внутри было полутемно. Пахло травами и чем-то древесным. Мебели по минимуму – аскетизм в чистом виде. Односпальная кровать и шкаф у стены.

На втором этаже, куда я поднялся вслед за Туманом, находились лишь кресло в центре комнаты и письменный уголок.

– Присаживайся поудобнее и не напрягайся. Ничего страшного не произойдёт – ты даже не почувствуешь, – сказал он.

Я устроился, и Туман растёр ладони, начав водить ими над моей головой, не касаясь, будто ощущая что-то невидимое. Пасы руками сопровождались тихим бормотанием себе под нос.

В какой-то момент замер, задумчиво прошёлся по комнате, затем вернулся и продолжил.

– Да уж… – наконец пробормотал он. – Первый раз такое вижу.

– Медведь Вороном прозвал.

Туман усмехнулся.

– Как у Эдгара Аллана По. Был в моём мире такой писатель. Мрачное стихотворение…

Я невольно вздрогнул.

– Что вы имеете в виду?

Знахарь тяжело вздохнул, снял бейсболку, взъерошил волосы и достал объёмистую тетрадь. После чего начал быстро что-то записывать, то и дело яростно перечёркивая строки.

– В тебе зарождается дар, с которым я ещё ни разу не сталкивался. Ни сам, ни от других не слышал. Отныне тень – твой лучший друг и помощник. Ты замечал за собой что-нибудь необычное в последнее время?

Я на минуту задумался.

– Было пару моментов… – вспомнил я голос, будто зовущий меня из темноты и звучащий сразу отовсюду.

Я рассказал об этом, и Туман, кивнув, продолжил делать заметки.

– Интересно… Дар пока на начальном уровне, но его можно и нужно развивать. Горох и жемчуг помогут. Но жемчуг советую принимать только при мне или другом знахаре. С таким даром легко квазом стать.

– Кем? – не понял я.

– Другие потом расскажут, – отмахнулся он. – Сейчас важнее другое.

Он внимательно посмотрел на меня.

– На первый взгляд ты способен управлять тенью. Сливаться с ней так, что тебя не найдут ни сенсы, ни дары… хотя тут я не уверен. Стикс любит удивлять. Перемещаться в тени ты можешь – пока метров на пятьдесят. А дальше всё туманно. Представь дерево: ствол – это ты, а корни – твой дар. Какую ветвь он выберет, зависит от многого. Повторюсь – такого дара я ещё не встречал.

Он спустился вниз и вскоре вернулся с двумя кружками чая.

– Главное – помни: ты остаёшься собой. Дар – твой инструмент, а не хозяин. Если он подчинит тебя – ты исчезнешь как личность. Приходи позже, когда освоишься. Пока пей горох, но не чаще двух раз в неделю. Есть он у тебя?

Я отрицательно покачал головой.

– Значит, будет стимул добыть, – усмехнулся Туман. – И ещё: о даре не болтай. Здесь человек человеку волк. Медведю можешь доверять. Нормальный мужик, и группу хорошую собрал.

– Спасибо. Сколько я должен?

– Ничего. Первый раз бесплатно. Закон Улья – новичкам надо помогать.

Перед самым уходом он остановил меня.

– Если согласишься понаблюдать и  изучить твой дар, дальнейшая помощь будет бесплатной. Услуги знахарей дороги знаешь ли. Насчет утечки информации можешь не переживать. Обещаю – никто не узнает. – Он немного помолчал, и продолжил: – Ну, кроме других знахарей. Мы здесь тоже устраиваем своего рода семинары. Но там имена рейдеров не упоминаются.

Я подумал и кивнул.

– Договорились.

Выйдя из дома, подошёл к ожидавшему меня Медведю.

– Ну как, появился дар? Хотя можешь не отвечать – по довольному лицу вижу, что всё получилось.

– Да, но пока только на начальном уровне, – улыбнулся я в ответ.

– Это хорошо. Ладно, пойдём в гостиницу – скоро подтянутся и остальные. Там всё и обсудим.

Сидя вечером в таверне, мои новые друзья продолжили рассказывать об этом мире. Они приводили примеры даров, встречающихся в Улье.

Банши – дар, позволяющий испускать звуковые волны, дезориентирующие противников и способные лишить физически слабых людей сознания на несколько часов. Или возможность управлять почвой: в случае опасности можно укрыться под землёй на глубине до метра, ощущая вибрации и контролируя происходящее на поверхности.

– Вы вчера упоминали, что здесь живут всякие секты. Можно о них поподробнее? – спросил я всех сразу.

– А то! – оживился Плут, явно горевший желанием выложить всё, что знал. – Только смотри, не запутайся. Есть нолды, атомиты, килдинги… Ещё серые ходят, но о них мало кто слышал. Я таких, по крайней мере, вживую не встречал.

Я лишь поддакивал, стараясь не сбить его порыв – информация была для меня бесценной.

Остальные, наблюдая за диалогом, переглядывались и покачивали головами: кто с улыбкой, кто с лёгким недоумением.

– Стой, давай по полочкам, – перебил я. – Внешники – те, кто нас ловит. Это понятно. А что по остальным? И, кстати, совсем забыл рассказать вам… – и коротко изложил историю о военных и пойманной ими твари в моем кластере.

Все резко замолчали и посмотрели на меня. От этого стало немного не по себе.

– Да ты везучий парень, – присоединился Егерь. – И мы тоже, что не столкнулись с ними. У меня аж мурашки по спине пробежали.

– Скорее всего, ты видел нолдов, – сказал Медведь. – Это те же внешники, только уже из их будущего. Понимаешь?

– Не совсем, если честно.

– Смотри, – устало начал он. – Внешники для нас – как пришельцы из будущего. Они нашли способ попадать в Улей: порталы или ещё что-то. Вооружение и защита у них куда лучше наших. Нолды – такие же пришельцы, но уже для самих внешников. Они между собой тоже воюют – конкуренты. Но всех их объединяет интерес к иммунным: чем дольше тот живёт здесь, тем он ценнее. Теперь ясно?

– Кажется, да, – ответил я, всё больше поражаясь сложности этого мира. Сомнений в том, что он создан искусственно, у меня уже не оставалось.

– Тебе повезло, что дронов не было, – заметил Плут. – Иначе не спрятался бы.

– Дронов?

– Какой год был в твоём мире?

– Тысяча девятьсот девяносто пятый. Как раз Ельцин предотвратил распад СССР.

– Тогда понятно, – усмехнулся Медведь. – Интересная у тебя временная линия, потом расскажешь подробнее.  Дроны – это летающие машины без пилотов, похожие на перевёрнутые кресты. Часто вооружены ракетами, и инфракрасными камерами – тех что людей по теплу видят. У внешников тоже есть, но попроще.

– А остальные? Пришельцы?

– Килдинги, – сплюнул Плут. – Секта, практикующая человеческие жертвоприношения на кластерах возле мёртвых земель. Знак – перевёрнутый четырёхконечный крест. Увидишь – беги. Называют себя «Дети Улья».

– Атомиты – такие же иммунные, – добавила Ника. – Живут в зонах с радиацией. АЭС у нас тоже есть, и без неё уже не выживают. Плохо переносят солнечный свет, ходят закутанными. Большинство тупые как валенки, но есть и те, кто умеет воевать. Едят всё подряд – людей, животных… монстров редко, видимо, невкусные.

Медведь снова взял слово:

– Ворон, ты уже решил, что будешь делать дальше? Понимаю, в голове каша, мы все через это проходили в свое время. Но всё же?

– А у меня есть варианты?

– Конечно. Можно найти работу здесь, уйти с караваном в другой стаб или прибиться к отряду. Но так как мы твои крёстные, – усмехнулся он, – предлагаем сходить с нами в пару рейдов. Дальше решишь сам.

– Спасибо, – искренне ответил я. – Буду рад. Тем более Туман вас рекомендовал.

– Хорошо. Договорились. Кстати, он сказал тебе о твоем даре? Если ты решишь присоединиться к нам, то нужно знать кто в команде.

– Да. Дар связан с тенью. Смогу сливаться с ней, становясь невидимым для сенсов. А дальше – неизвестно, как он будет развиваться.

– Полезно, – кивнула Ника. – Но, если узнаю, что ты подглядываешь за мной в душе – убью, – и пнула ногой меня под столом.

Все засмеялись.

– Теперь можешь быть приманкой, – усмехнулся Булат.

– Спасибо, но живцом работать не хочется, – ответил я, и смех вспыхнул снова.

Медведь поднял тост за нового члена команды – пусть я и на испытательном сроке.

– Теперь наша очередь – сказал он. – У меня каменная кожа. Не идеал, но мелким калибром и холодным оружием не возьмёшь.

– Я могу создавать туман с лёгким запахом кисляка, но пока только на небольшом участке вокруг себя. И работает он лишь тогда, когда я одна – рядом не должны быть другие одарённые. Заражённые принимают его за начало перезагрузки и в панике разбегаются, – пояснила Ника. – Со временем, надеюсь, удастся увеличить радиус и, возможно, изменить его свойства.

– Снайпер, – коротко сказал Булат. – Чем крупнее калибр, тем лучше.

– Ментат, – добавил Егерь. – Могу понять, лгут мне или нет. Тоже на начальном уровне.

– Ну а у меня… барабанная дробь, – Плут выдержал театральную паузу. – Телепортация. Пока всего два прыжка, и не дальше, чем на сотню метров.

Он состроил скорбную мину, но по глазам было видно – такой способность он доволен до ушей.

Я сидел, поражённый.

– А сколько вообще может быть даров?

– Много, – ответил Булат. – Чем дольше живёшь, тем сильнее становишься. Если не сидишь в стабе безвылазно конечно.

– Только не болтай о дарах кому попало, – предупредил Медведь. – Козырь лучше держать при себе.

Я кивнул:

– Понял. Болтать не буду.

Медведь достал из внутреннего кармана и протянул мне мешочек со споранами и парой горошин.

– Отдашь, когда сможешь. А пока отдыхай, осмотривайся но будь осторожен – новичков тут разводят быстро.

Мы снова выпили за знакомство и продолжили спокойную беседу.

Пару раз ловил на себе взгляды Ники, но делал вид, что ничего не замечаю. Она – тоже.

Вернувшись в номер, и щёлкнул засовом прислонился затылком к прохладной деревянной двери. Комната утопала в полумраке; его нарушала лишь тусклая лампочка под потолком, отбрасывающая длинные, пляшущие тени.

Я поставил флягу со спораном на стол и уставился на мутную жидкость. От неё исходил стойкий запах, в котором угадывались ноты старых носков, забытых в сыром подвале.

– И это мне придётся пить всю оставшуюся жизнь? – вслух задал я риторический вопрос.

Сделал глоток.

Отвращение подкатило к горлу, но я стиснул зубы и проглотил.

Через несколько секунд почувствовал себя лучше – живчик делал своё дело почти мгновенно.

По рассказам ребят, одного спорана должно хватить на неделю. Но это если не ранен и не истратил внутренний резерв. Тогда – дня на два.

Дальше – горошина.

Заранее растворив её в уксусе, под чутким руководством Плута я процедил раствор и разбавил водой.

На вкус было терпимо. Или я потихоньку начинаю втягиваться.

Теперь главное – постараться прочувствовать Дар.

Я лёг на кровать, закрыл глаза и сосредоточился. Всё, как советовал Туман.

Полностью успокоившись и отрешившись от мирского, в уме начал перебирать все известные мне техники работы с телом: йога, цигун, ки-ай, дервиши, дыхательные практики, шаманские трансы.

Что ещё? Туммо – тибетская практика, позволяющая разогревать тело внутренним теплом. Говорили, что монахи с её помощью могли сидеть в снегах Гималаев в одной одежде, не чувствуя холода.

Если они могли управлять своим телом… значит, и я могу попробовать нащупать Дар? – мелькнула мысль.

Начал с глубокого дыхания.

Вдох – три секунды, задержка, выдох – шесть.

Повторил раз десять.

Ничего…

Переключился на концентрацию внутренних ощущений. Представил, что тело – сосуд, в котором спит нечто.

Дар.

«Проснись…»

В ответ – тишина.

Попробовал метод отстранённого наблюдателя: просто смотрел на себя со стороны, за мыслями, эмоциями, телесными ощущениями.

Через полчаса почувствовал странное тепло в груди.

Есть контакт?!

Но стоило зацепиться за это – как оно исчезло…

Час попыток.

Дыхание, визуализация, напряжение мышц, расслабление.

Дар не отзывался.

Устало вздохнув, я сел на кровати.

– Ну и гадство, – произнёс в пустую комнату.

Ясно одно: этот процесс займёт куда больше времени, чем я рассчитывал.

– Твоё нутро. Твои убеждения. То, что сидит внутри, а не снаружи, – голос Тумана прозвучал в голове, словно эхо.

– Попробуем зайти с другой стороны. Мне надо дать тебе имя, – сказал я вслух. – Не могу же я постоянно называть тебя просто Дар. Согласен?

В голове само собой всплыло имя – Карачун.

Древний, забытый бог зимы и тьмы, как гласили легенды. На сколько помню, он тоже как то управлял тенью.

Почему бы и нет? Тем более что мой родной кластер тоже был здесь редкостью. У меня была зима, а вокруг – в основном лето или поздняя осень.

Я задержал эту мысль и произнёс вслух:

– Карачун. Как тебе? Нравится?

В следующий миг внутри что-то вздрогнуло. Едва ощутимо – словно слабая вибрация.

Дар принял имя.

Я не знал, что это значит, но почувствовал: первый шаг к пониманию сделан.

– Приятно познакомиться, Карачун, – сказал перед тем, как провалиться в сон. – Надеюсь, рано или поздно мы с тобой станем друзьями.

Глава 8.

Запланированная поездка в итоге состоялась только через неделю.

У парней появилось какое-то важное дело, которое, по их словам, нельзя было откладывать. Но все прекрасно понимали, что они просто решили, как следует отдохнуть.

Мне же не оставалось ничего, кроме бродить по Обелиску и по крупицам собирать информацию. Здесь, как ни банально, знания тоже стоили дорого.

Но где ещё можно было разговорить иммунных, если не в барах?

Стоило рейдерам опрокинуть пару рюмок – как и языки у них развязывались. Оставалось только успевать задавать вопросы.

Забавно, что, несмотря на обязательный живчик на основе алкоголя, бары всё равно были полны народу. Видимо, тяга к общению брала верх даже над суровой реальностью Улья.

К тому же «свежакам» вроде меня здесь помогали охотно. Не из доброты, конечно – просто отказывать новичку считалось дурной приметой. Ну а я этим пользовался по полной.

Однажды, сидя в таверне, я познакомился с рейдером по прозвищу Кот.

Рыжий парнишка, немногим старше меня, с узкими усами под носом – его крёстному не заняло много времени, чтобы придумать тому новое имя. Выпили по стаканчику, разговорились. От него я узнал много нового, в том числе и о жемчуге.

– Что ты вообще знаешь о внешниках? – спросил он.

– Немного. Только то, что они отлавливают нас и делают лекарства из наших потрохов.

– Эти ублюдки прилетают сюда не только за этим. Богачи из их миров иногда устраивают здесь сафари. Для них это простое развлечение – пощекотать себе нервы, охотясь на нас, иммунных. Не знаю, понимаешь ты или нет, что это такое? В твоём мире было сафари?

– Понимаю. Да, но только в Африке – на животных.

– Так вот. Наши стронги этим пользуются – устраивают ответную охоту на внешников. И дело не только в мести, хотя и в ней тоже. Богачи очень боятся заразиться местными спорами, поэтому носят с собой жемчужины. В том числе даже белые. По крайней мере, так говорят. А на пустом месте слухи не рождаются. Вся сложность в том, что охрана у них – моё почтение. По несколько дронов, броневики и заранее проверенная территория с телохранителями. Это только малая часть их подготовки. Так что даже хорошо сбитому отряду с полезными дарами нечего и думать о том, чтобы попытаться это проверить.

– Белые жемчужины? – переспросил я. – Никогда не слышал о них.

– Да ты что! Это же главное сокровище Улья! – Кот возмущённо покачал головой. – Смотри: чёрная – самая распространённая, её можно добыть в руберах. Хотя ходят слухи, что кто-то сорвал джекпот, найдя такую в лотерейщике. Перспективная, видать, тварь могла получиться. У них спораны, горох и жемчуг – как у нас дары: чем тварь умнее и защищена  лучше защищена, тем больше хабара можно с неё получить. А у развитых тварей и дары, как у нас, далеко не редкость.

Вот это меня удивило.

Стоило только представить, как тварь, что я видел в городе, могла телепортироваться ко мне на крышу. По телу пробежали мурашки размером с корову. Правду говорят англичане: «Незнание – блаженство». Ну или что-то в этом роде.

Кот сделал глоток пива и продолжил:

– Если принять чёрную, шанс получить новый дар, но при этом не стать квазом – примерно пятьдесят на пятьдесят. Иногда человек превращается в непонятно кого: сила и скорость возрастают, но тело меняется, и он становится похож на лотерейщика – огромного, но всё же человека. Отличить его можно разве что по чистой одежде и безупречной причёске. Именно поэтому в стабах не принято носить оружие. Представь: выходишь вечером из кабака, заворачиваешь за угол, а там стоит такой и ссыт в сторонке… Да тут любой схватится за ствол!

– Да уж, живо представил, – усмехнулся я и мысленно дал себе зарок: если уж принимать жемчужину, то только у знахаря.

Кот, похоже, давно искал собеседника, да и выпитое явно способствовало разговорчивости – он не останавливался:

– С красной шансы не стать квазом выше – примерно восемьдесят на двадцать. Но всё равно страшновато. А вот белая – это гарантия. С ней ты точно получишь новый дар, да ещё и прокачанный на полную. Без побочных эффектов. Говорят также, что если заражённому в первые минуты дать белую жемчужину, то он тут же вылечится и станет иммунным. Вот поэтому богачи и таскают их с собой – как страховку. Но, повторюсь, это только слухи, так что сильно не болтай, а то могут и предъявить за трёп.

– И сколько же такая может стоить? – спросил я.

– Нам с тобой это точно не светит. За неё расплачиваются техникой, причём только убойной. Или могут дать даже небольшой стаб. Так что нам надо закатать губу и довольствоваться малым.

В этот момент в таверну вошли Медведь и Ника.

Я, попрощавшись с Котом и поблагодарив его за беседу, направился к ним.

– Привет, крёстный! Что-то вы совсем потерялись. Где Егерь с Плутом? – я действительно был рад их видеть.

– Здравствуй, крестник, – усмехнулся Медведь.

Ника подошла к столу и замерла у стула, всем своим видом показывая, что будет ждать моего жеста. Что ж, невелика цена. С лёгким кивком я пододвинул стул, давая ей понять, что игра принята.

– И тебе не хворать. Как ты? Привыкаешь к новой жизни?

– У меня нет выбора, – улыбнулся я. – Пытаюсь втянуться. С каждым днём узнаю много полезного.

Мы с Медведем сели за столик и заказали пива с закусками. Как бы я ни старался, мой взгляд постоянно падал на Нику.

Вроде бы прошло не так много времени, и не сказать, что я успел «проголодаться» по женскому обществу, но что-то в ней было такое, что цепляло.

Спас меня всё тот же Медведь.

– Есть дело, – начал он. – Завтра отправляемся в рейд. Ты как, готов?

– Куда? – я тут же собрался, отодвигая ненужные мысли.

– В кластер, пару дней пути от Обелиска. Зона несложная, но награда того стоит. Да и перезагрузка уже должна была пройти. Монстры, если и есть, то до нашего приезда, скорее всего, уйдут дальше – в поисках еды. Берём только необходимое, а по дороге собираем урожай споранов, если получится. Загвоздка в том, что про этот стаб знают все, и находится он недалеко. Шансы, что мы придём первыми, минимальны. Но тебе это будет полезно – надо привыкать и к рейдам, и к Улью в целом.