Ворон

– Об этом потом, – отрезал здоровяк. – Помогло – и слава Улью. Сначала нужно добраться до безопасного места. Остальное обсудим там, обещаю, мы ответим на все твои вопросы. А пока садись в машину. Мы тут почти закончили, скоро трогаемся. И вот ещё что – раз уж ты местный… Не знаешь, где поблизости можно разжиться стволами? Может, у кого-то из твоих знакомых охотничьи ружья припрятаны? Или тут рядом есть какой-нибудь полицейский участок?

– Нет, здесь, к сожалению, ничем помочь не смогу, – немного подумав, ответил я.

– Понял тебя, – ещё раз осмотрел меня здоровяк. – Ладно, садись, скоро выдвигаемся. Можешь забрать свои вещи.

Не став спорить, я сел в машину, но расслабляться не спешил. Подвоха всё ещё ждал – не привык доверять незнакомцам, особенно когда сила на их стороне. Тем более здесь, в этом новом для меня мире. Что мне оставалось делать? Бежать? Но куда? В одиночку можно попытаться выжить, но каковы шансы?

Я смотрел в окно, наблюдая за группой, которая двигалась уверенно, но без суеты.

Один держался у входа, внимательно осматривая улицу, другой следил за дворами, остальные заходили внутрь. Возвращались с набитыми рюкзаками, скидывали их в багажник и уходили вновь.

Было видно – такую вылазку они делали не в первый раз. Всё отработано, как часы. Наблюдая за этим, меня не покидало ощущение, что я нахожусь на съёмках какого-то фантастического фильма.

Когда все закончили заниматься мародёрством – а иначе это назвать было нельзя, – отправились в путь.

Рыжий взобрался на крышу и встал за пулемёт. Здоровяк сел за руль, а девушка, ранее забиравшая мои вещи, заняла место штурмана. Рядом со мной уселись двое: мужчина, с одной стороны, и молодой парнишка – с другой.

Несмотря на свои размеры, внедорожник тихо заурчал двигателем и, мягко покачиваясь на ухабах, медленно пополз по пересечённой местности.

Внутри стояла тишина.

Все были спокойны, но настороже. Девушка внимательно следила за дорогой, сжимая винтовку. Здоровяк крепко держал руль, его взгляд скользил по окрестностям, выискивая угрозу.

За нами увязалась было пару тварей, да и те, поняв бессмысленность попытки, отстали за углом.

Отведя взгляд от пыльного окна, я украдкой начал осматривать своих новых спутников.

Девушка оказалась стройной и жилистой, с осанкой, выдававшей уверенность. Её каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, отсвечивали медными искорками, а вздёрнутый носик придавал лицу задорное, немного озорное выражение, которое ей удивительно шло.

Здоровяк, напротив, был настоящей глыбой. Его густая, аккуратно подстриженная борода скрывала часть лица, но не могла смягчить массивную квадратную челюсть. А руки, лежавшие на руле, были настоящими ручищами – с широкими ладонями и узловатыми костяшками; казалось, одна такая могла бы вместить две моих.

По сторонам от меня, словно часовые, располагались двое. Справа – мужчина средних лет с ухоженной эспаньолкой и усталыми, но пронзительными глазами.

Слева – молодой парнишка со светлыми, почти льняными волосами и не по-юношески спокойными голубыми глазами. Все они были одеты в поношенную камуфляжную форму, а на ногах – тяжёлые, видавшие виды берцы, надёжно зашнурованные до самой щиколотки.

Никто, казалось, не собирался нарушать гнетущую тишину, повисшую в салоне. Давление этого молчания становилось почти физическим, и мне ничего не оставалось, как смириться. Я тихо выдохнул, прикрыл веки и откинулся на спинку сиденья.

Когда мы подъехали к границе, где зима резко обрывалась и переходила в лето, у меня вновь пропал дар речи – настолько это было поразительно. Редкие снежинки перелетали через невидимую черту, чтобы тут же растаять в более тёплом воздухе.

На обочине теперь стояли зелёные деревья и высокая трава, над которой летали крупные стрекозы. Асфальтная дорога сменилась обычной грунтовкой, выбрасывая клубы пыли из-под колёс внедорожника.

Напоследок я оглянулся на удаляющийся зимний город.

Вернусь ли я туда ещё раз и выжили ли мои родные и близкие в моём мире – вот что терзало сердце в тот момент.

Через некоторое время, когда мы пересекли очередной пролесок, за которым далеко вперёд простирались поля пшеницы, все заметно расслабились. Девушка, сидевшая на месте штурмана, обернулась ко мне и, симпатично улыбнувшись, представилась:

– Ника, – коротко сказала она и, заметив моё состояние, протянула фляжку с тем самым странным напитком. – Выпей, ещё не повредит. И не переживай – ты выжил. Это главное.

– Медведь, – буркнул водитель, посмотрев на меня в зеркало заднего вида. Прозвище ему подходило как нельзя лучше.

– Плут, – ухмыляясь, представился светловолосый парень. Его добродушие сразу бросалось в глаза и располагало к себе.

– Егерь, – сухо сказал мужчина с эспаньолкой. Смотреть ему в глаза было неожиданно странно: складывалось ощущение, будто он знает о тебе всё – или почти всё.

– Алексей Волков, – представился я. – Могу я спросить, куда мы направляемся?

– В Обелиск, – отозвался Медведь.

– Что это? В моём мире поблизости нет такого населённого пункта.

– Ты уже понял, что попал в новый мир? Молодец. Быстро учишься, – похвалила меня Ника. – Это место, где можно отдохнуть, не боясь встречи с мутантами. Там мы и живём. Скоро сам всё увидишь.

– Этот Обелиск далеко отсюда? – спросил я, опасаясь, что разговор снова стихнет.

– Парень, здесь не принято мерить расстояния километрами, – рассмеялся Плут, и я невольно улыбнулся в ответ.

– А здесь, собственно, где? – задал я главный вопрос, который интересовал меня последние два дня.

– Этот мир называется Стикс, хотя многие зовут его Ульем, – начала объяснять Ника.

– Он состоит из участков разного размера, похожих на соты или кластеры. Эти участки переносятся сюда из разных миров. Представь лоскутное одеяло, которое было у твоей бабушки, сшитое из обрывков тканей, – вот и здесь так же. Кластеры могут быть чем угодно: лесами, полями, деревнями или целыми городами – со всем, что находилось там на момент перезагрузки. Ну или с частью этого.

Она перевела дух и продолжила:

– Тот туман с кислым запахом, что ты чувствовал, и есть перезагрузка. И нет, ты не попадёшь домой, снова угодив под неё. Были уже такие умники. Итог всегда один: либо овощ, либо смерть.

– Если бы не видел ночью звёздное небо, подумал бы, что всё это бред, – честно признался я.

– Это только начало, – усмехнулся Плут. – Кстати, ты молодец. Хорошо держишься. Служил? И сколько ты уже здесь?

– Да. И недолго – всего пару дней. А те упыри, что бродили по городу, кто это?

– Заражённые, – продолжила Ника. – Попав в этот мир, все без исключения заражаются спорами местного гриба. Достаточно вдохнуть тот самый кислый запах тумана.

– То есть я тоже заражён и всё-таки превращусь в такое же существо? – напрягся я.

– Да, как и все мы, – улыбнулась она. – Но мы иммунные. Если пить живчик – ничего не случится.

– Живчик – это тот странный алкоголь? – догадался я.

– Именно. Только главный его ингредиент – не алкоголь. Он лишь связующий элемент, – пояснил Плут.

– А что тогда главное?

Ника странно переглянулась с Плутом, отвернулась и полезла в бардачок.

– Главный ингредиент – споран, – показала она мне мутный шарик. – Его сложно добыть. Для новичка – особенно. Он находится в споровых мешках на затылке заражённых.

Я сглотнул. Противно? Да. Неожиданно? Тоже да. Но если это помогает выжить – выбора нет. И не такое приходилось есть и пить в армии.

– Честно скажу – не ожидал, – хлопнул меня по плечу Плут. – Умеешь держать планку.

Ника посмотрела на меня уже с большим уважением. Медведь хмыкнул, а Егерь всё так же ехал молча.

– Ты сказал, что это тяжело новичку. Значит, для вас – не проблема? – спросил я.

– Спораны – нет. Да и добыть их можно у не такой уж и сильной твари, – получил я ответ.

– Значит, так, – Плут развалился в кресле, насколько это было возможно, и, украдкой поглядывая на остальных, продолжил: – Вся эта дрянь, заражённые, делится на несколько уровней. Всё сразу не запомнишь, так что скажу вкратце – суть уловишь.

Первыми идут ползуны, или пустыши, – они просто ползают или медленно бродят, смотреть противно. Из названия ясно: в них ничего нет.

Дальше – джамперы и бегуны. Уже серьёзнее: быстрые, выносливые, часто держатся стаями. В мешке можно найти пару-тройку споранов.

– Это всё?

– Конечно нет. Веселье только начинается, – усмехнулся он. – Дальше идут Лотерейщики, Кусачи и Руберы, но тебе пока рано о них знать. Сначала привыкнешь, осмотришься, а там сам всё поймёшь. Без этого здесь не выжить.

К вечеру мы встали на ночлег. Разбили небольшой лагерь и на огне приготовили ужин из продуктов, вынесенных из магазина.

Здесь же я познакомился с последним членом группы – рыжего парня звали Булат. Он оказался вполне компанейским, и мы быстро нашли общий язык.

Парни распределили ночь на дежурства, но меня, по понятным причинам, в график не включили. Для удобства мне выделили спальник. В котором я провалялся не меньше получаса, но уснуть так и не смог.

Поднявшись, увидел у костра Медведя и Булата. Они сидели, гревшись у огня, и тихо о чём-то беседовали, сжимая в ладонях кружки с парящим напитком.

– Надеюсь, не помешаю? – спросил я, подходя ближе.

– Не спится, Алексей? – поднял на меня взгляд Медведь.

– Что-то не до сна, – я не сдержал лёгкой улыбки. – Думаю, в ближайшее время уснуть вряд ли получится.

– Присоединяйся, – кивнул Булат. – Чай будешь?

Я заметил за ним одну особенность: куда бы он ни шёл, его неизменной спутницей была мощная снайперская винтовка – заметно массивнее, чем у Ники, и незнакомой мне модели.

– Не откажусь. И, если можно, хотел бы спросить. Плут упоминал «горох», но толком не объяснил, что это. И ещё – про «стаб»…

– «Стаб» – это стабильный кластер, – пояснил Булат. – Он перезагружается раз в сотню лет, а то и реже. Некоторые вообще почти вечные. В один из таких мы и направляемся – там же и живём.

– Понял. А «горошины»?

– А «горох» – ресурс, вроде спорана, но с другим действием. Только об этом… лучше говорить в более спокойной обстановке. Тема деликатная, – вступил Медведь.

Я кивнул и после небольшой паузы задал ещё один вопрос – самый важный.

– Почему вы мне помогли?

Медведь некоторое время молчал, глядя в огонь, потом заговорил тихо:

– В этом мире много суеверных людей. И, поверь, не на пустом месте. Некоторые считают, что Стикс… живой. И что он благоволит тем, кто помогает новичкам. Конечно, хватает и отморозков – таких, кто может прирезать человека из-за пары кроссовок. Но они здесь надолго не задерживаются.

– Спасибо вам, – искренне сказал я.

Медведь лишь коротко кивнул.

Пожелав всем спокойной ночи, вернулся к своему спальному месту. Вопреки ожиданиям, сон накрыл меня почти сразу – глубокий и без сновидений, словно провалился в бездну.

Утро началось с нехитрого завтрака, после чего мы снова тронулись в путь. Следующие несколько дней прошли в дороге. За это время Плут успел рассказать мне многое о странном и жестоком устройстве нового мира.

На исходе третьего дня на горизонте проступили очертания укреплённого поселения. Долгая дорога измотала всех, и у каждого из нас было одно общее желание – как можно скорее добраться до нормальной кровати и выспаться по-настоящему.

Глава 6.

Стаб оказался массивным укреплением из бетона с бойницами и крупнокалиберными пулеметами на треногах, установленных по периметру стен. Когда мы к нему подъехали, из дверей вышел коренастый мужик в плотной, потёртой одежде и кивнул Медведю.

– Здорово, Медведь! Ну, что нового? Как рейд прошёл? – Его взгляд мимолетно скользнул по машине и задержался на мне. – Всё нормально?

– Да, нашли свежака, – Медведь махнул в мою сторону. – Вроде хороший парень.

– Значит, через ментата, и добро пожаловать! – констатировал встречавший. Он что-то показал стоявшим на посту часовым, спустя секунду ворота, скрежеща механизмами, поползли вверх.

Заехав внутрь, передо мной открылось пространство, напоминающее нечто среднее между военным лагерем и посёлком. Людей было не очень много, большинство из которых также одеты в камуфляж или что-то похожее. Видимо моды как таковой здесь не было, удобно, практично и хорошо.

– Выходи, нам с тобой ненадолго в другое место, – окликнула меня Ника, жестом приглашая следовать за ней. Лукаво подмигнув, чем окончательно запутав.

С остальными мы условились встретиться позже в местном кабаке, который одновременно служил и гостиницей, после чего они укатили дальше.

Вместе с Никой мы подошли к двухэтажному зданию, расположенному справа от входа в стаб. Поднявшись на второй этаж, мы встретили милую секретаршу средних лет, она пригласила в кабинет. Внутри которого за большим деревянным столом, сидел мужчина.

– Кузьмич, – коротко представился он, после чего посмотрел на меня, словно ожидая какого-то вопроса. Не дождавшись, уточнил:

– «Особенности охоты», я так понимаю, не видел?

– Нет. И, если честно, даже не знаю, о чём идёт речь.

– Не страшно, просто почти все, кто к нам попадают, спрашивают меня не тот ли я Кузьмич. – улыбнувшись направился к столу приглашая следовать за ним. Что дало возможность получше рассмотреть его.

Мужчине было лет сорок пять, крепкий, с пронзительным взглядом. У его немного угрюмое лицо с чёткими чертами и небольшой бородкой, придавало ему вид незаурядной личности.

Одет он был в традиционный китайский костюм из тёмного хлопка, который, несмотря на свою простоту, хорошо сидел на его фигуре.

Пуговицы выполнены в виде узелков и аккуратно застёгнуты, а сам он был сдержанно элегантным и не привлекал лишнего внимания.

Всё в его облике – от одежды до выражения лица – говорило о человеке с характером, готовом оставаться в тени, но всегда наблюдающем и анализирующем.

После формального знакомства он приступил к расспросам: имя, город, как попал в Стикс, имею ли отношение к внешникам или мурам.

Отвечать требовалось только «да» или «нет». В какой-то момент он задержал на мне взгляд, после которого у меня немного закружилась голова.

Его дар, как позже объяснила Ника, позволял ему «считывать» человека, оценивая его психологическое состояние и намерения.

Таким образом он был как детектор лжи. Также он снимал аурный отпечаток и заносил в общую базу данных внутри Улья, к которой могли подключаться все ментаты. Что-то вроде местного паспорта.

Закончив, он кивнул:

– Чист. Можешь быть свободен. И добро пожаловать в Обелиск. Правила стандартные, как и у большинства других стабов. Убийство у нас не поощряется, думаю, ты понимаешь. Только если в целях самообороны. Захочешь остаться – работу помогут найти, подробнее после раскрытия дара.

Попрощавшись и пожав руки, выйдя из кабинета, получил от секретаря пару брошюр. В одной были расписаны более подробно правила Обелиска.

Вторая же оказалась интересна для новичков, в ней рассказывалось о самом Улье. И всех зараженных в нем, включая небольшие рисунки, изображающие их.

Поблагодарив ее, мы направились в кабак.

По пути я заметил, что большинство мужчин в стабе вооружены, но носят оружие скрытно.

– Разве тут не запрещено носить огнестрел? – спросил я.

– Можно, но не желательно. В основном носят только охрана стаба, – пояснила Ника, – или те, кто собирается в рейд. Применение оружия на территории стаба повлечёт кучу неприятных моментов. В том числе это касается и даров. Морду бьют часто, надо же как-то иногда скидывать напряжение. Но это не возбраняется, даже наоборот, – улыбнулась она.

– Даров? Что это? И Кузьмич упоминали их тоже – спросил я, у ментата спрашивать постеснялся. А тут Ника как раз напомнила.

– Давай дойдём до гостиницы и там поговорим, хорошо? – Она бросила на меня взгляд с приподнятой бровью и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла вперёд, мягко покачивая бёдрами.

«Вот ведь чертовка…», – с восхищением подумал я.

– Ладно, договорились, – улыбнулся в ответ.

Подойдя к кабаку, как его называли ребята, увидел табличку с гордым названием «Таверна».

По обе стороны от вывески красовались рисунки: по паре больших кружек с пенным напитком, которые весело обрамляли танцующих раков.

За прилавком стояла дородная женщина, вытиравшая в этот момент стаканы. Она же и сообщила, что для меня уже подготовили комнату.

Насчет оплаты также можно не переживать, рассчитался Медведь.

Договорившись с Никой встретиться позже, когда придут все остальные, я отправился в свою комнату.

Номер был небольшой, но довольно чистый. Обставленный по-спартански просто: кровать, тумбочка с лампой и сундук около окна.

Приняв душ, растянулся в полный рост, в который раз пытаясь осмыслить всё, что произошло. Матрац, к слову, был совсем неплох. Хоть и тонкий.

– Великая Мара, как же всё меняется… – вслух сказал я.

Два дня назад посещал лекции в университете, а теперь нахожусь в каком-то постапокалиптическом мире, где за периметром города можешь стать обедом для какой-нибудь твари.

Где нельзя доверять никому, пока не узнаешь их лучше…

Смогу ли привыкнуть ко всему этому? Но сильнее всего меня беспокоило как там мои родные, не провалились ли они вместе со мной сюда. в Улей. Живы ли они?

За этими невесёлыми мыслями не заметил, как провалился в сон.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Плут колотил так, будто собирался её вынести, и успокоился только когда я наконец открыл.

Он расплылся в своей фирменной хитрой улыбке и сообщил, что все уже собрались. Глянув на часы, я понял, что проспал добрых пару часов.

Наскоро умывшись и приведя себя в более-менее приличный вид, я спустился вниз.

Так называемый ресторан выглядел на удивление приятным местом: просторное помещение, где на стенах горели светильники, почти неотличимые от настоящего огня, что создавало довольно уютную атмосферу.

Столы, накрытые белоснежными скатертями, украшали небольшие вазочки с искусственными цветами.

Пока мы ожидали заказ, Медведь предложил мне рассказать о себе.

Только собрался с мыслями, начав с того, где учился до перезагрузки… как в этот момент к нашему столу подошёл официант, чтобы уточнить детали заказа. Беседа на время прервалась.

Ужин, к моему удивлению, оказался превосходным. Стейк таял во рту, а пикантный перечный соус идеально оттенял вкус спаржи.

За неторопливой трапезой и лёгкой беседой я не раз ловил на себе взгляд Ники. Её любопытство было не навязчивым, а тёплым, внимательным, и от этого мне становилось немного неловко.

И только когда тарелки опустели, а на смену еде пришло темное, густое пиво, беседа возобновилась.

Сделал глоток из бокала, я наконец-то не спеша, продолжил свой рассказ.

Я поведал им об археологических экспедициях, службе в армии и занятиях рукопашным боем, постепенно подводя к тому, как моя судьба причудливо переплелась с их собственной.

– Остальное вы знаете, – закончил свой рассказ.

– Стандартная ситуация. Ничего нового – подвёл итог Плут. Смотря в это время на Нику. и ожидая ее реакции.

– Почему у вас у всех такие прозвища? – спросил я давно интересовавший меня вопрос.

– Здесь не принято называться настоящим именем – оно осталось там, в прошлой жизни, – объяснил Медведь. – Я тебе ещё по дороге говорил: в Стиксе хватает суеверий, и старое имя – одно из них. Новый мир – новое имя. Старое лучше забыть и вообще не вспоминать. В некоторых стабах за такое могут и по сопатке дать.

Исключение – девушки. Им разрешено оставить прежнее имя, если захотят, или выбрать себе новое. Почему так – никто толком не знает, но иммунных женщин сюда попадает меньше, чем мужчин. Вот тебе и исключение из правил.

При этих словах Ника, сидевшая напротив, сразу гордо выпрямила спину и опять с лукавством подмигнула мне, ненавязчиво поправляя чёлку волос.

– Тебе тоже необходимо сменить имя. – серьезно сказал Егерь, молчавший все это время. – не дело прожить в Улье почти неделю, и не быть крещенным.

– И то верно. А мы будем твоими крестными. – тут же ожила Ника. – объявляю конкурс.

После этого вся компания начала придумывать мне новое имя. Я же, слушая их не мог найти место.

Нет, умом понимал, что они просто шутят надо мной, но всё равно было как-то не по себе… ведь мне придется ходить с этим именем всю оставшуюся жизнь. Чего только стоило прозвище – Лизун, что предложило, то самое исключение в женском обличии.

– Волк – это слишком просто. Тем более что у тебя раньше было похожее… – продолжил Медведь, но уже серьёзно.

– Может, Вороном окрестим, в честь того, что вышел к нам весь в темном и с ледорубом похожий на клюв в руке, – вставил свои пять копеек Плут.

– А что, хорошая идея, – улыбнулся Медведь и, хлопнув ладонью по столу, закончил: – На этом и остановимся. Отныне будешь Вороном. Если кто спросит, твои крёстные – Медведь и Плут из Обелиска.

Я непроизвольно коснулся кулона, как случалось каждый раз, когда я о чем-то серьезно задумывался, ощущая его холодные грани подушечками пальцев до меня окончательно дошла вся гнетущая тяжесть происходящего.

Здесь и сейчас, за этим самым столом, в шуме ресторана, без священного огня и молитв – мне выбрали новое имя.

Старый я умер там, в моем мире. Здесь же только что родился Ворон, новый иммунный рейдер Улья.

Когда мысль оформилась окончательно, я медленно поднял свою кружку с остатками пива.

– Друзья, – голос прозвучал тише, чем я ожидал, но твёрдо. – Раз уж вы подарили мне новое имя… позвольте сказать. Хочу выпить за вас. За то, что спасли. И если вам когда-либо понадобится моя помощь – я приду.

В воздух молча поднялись шесть кружек и звонко ударились друг о друга.

Постепенно разговор зашёл о самом Стиксе.

– Есть несколько теорий, того что с нами произошло, – начал Медведь.

– Одни считают, Стикс – это некий паразит, копирующий части нашего мира и людей. Оригиналы продолжают жить дома, а их копии переносятся сюда.

– Но тогда должны быть двойники? – предположил я.

– Ты прав, случалось, что два человека, как две капли воды похожие друг на друга попадали сюда из одного и того же кластера.

Но после оказывалось что были они из разных временных отрезков и с другими судьбами. Это и положило основу теорий.

– А другие?

– Вторая версия – что мы все клоны, а наши оригиналы давно мертвы. И ещё есть третья… мы просто пропавшие без вести, а Стикс – это зона, куда нас отправили пришельцы и ставят над нами опыты.

Но я так не считаю, если бы пропадали части городов со всем населением, об этом уже все бы знали.

Дальше Медведь и остальные принялись объяснять, кто такие внешники и муры. Картина вырисовывалась мрачная.

– Внешники – это те, кто научился пробираться в Улей из своего мира самостоятельно, без всяких перезагрузок, – начал Медведь. – Они охотятся на иммунных, вроде нас. Наши тела и внутренности… все это у них сырьё для изготовления лекарств в их мире.

– Как это? – я фыркнул, чуть не поперхнувшись глотком пива.

– Не знаю, – честно признался тот. – Сам до конца не врубаюсь.

Тут в разговор вступил Плут, и на его лице появилась язвительная ухмылка.

– А вот представь, – сказал он, ехидно подмигнув. – Поймают тебя внешники, отрежут кое-что ценное и извлекут оттуда все феромоны, тестостерон и прочую жизненную силу. А потом их богачи будут использовать это, чтобы… э-э-э… поднять себе настроение. Так что не горюй – в случае чего внесёшь неоценимый вклад в дело чужого удовольствия.

– Типун тебе на язык, Плут. – усмехнувшись, произнес Медведь. – Так что сам понимаешь, Ворон, попадать к ним крайне нежелательно. Они лучше защищены и имеют оружие на порядки превосходящее наше.

– И как же вы с ними справляетесь? Если к ним и подойти нельзя.

– Стронги. – сказала Ника. – У нас есть так называемые стронги – можно сказать, целая колония людей со своими стабами, где только и занимаются, что воюют с ними. Увеличивая свой арсенал за счёт первых. Туда в основном идут те, кто потерял близких людей по вине внешников, а таких очень много поверь. Или же туда вербуют иммунных с богатым военным опытом.

– А муры? Тоже из других миров? – информации много, но она мне была необходима.

– Нет они такие же, как мы, попаданцы. Иммунные. Только добровольно работают на внешников, считая себя выше остальных. Их ненавидят все и убивают при первой же возможности. Если при большом желании можно найти оправдание Внешникам, то этим – нет. К тому же к ним уходят все те, кто не хочет жить по законам стабов. Вообще в этом мире ещё много всяких сект и, если так можно сказать рас, но это позже, иначе у тебя голова пойдёт кругом.

– Стоит только добавить, что к мурам идет всякая дрянь, уголовники и маньяки. Как и прочие отщепенцы общества. —глотнув пива из запотевшего стакана, сказал Булат.