Утраченное наследие

Ксин оттолкнулся от стойки. До этого он время от времени поглядывал на проход, теперь повернулся к Сергею всем корпусом.

— А может и не догадка. «Цербер» вскрыл грузовой корабль из-за этой штуки. Если они знали, что искать, значит для них она точно не дешёвая семейная безделушка.

— Это всё равно ничего не говорит о происхождении, — ответил Сергей. — Только о том, что кто-то очень хочет её получить.

— Мне уже хватает и этого.

Андрей протянул руку, но Сергей пока не вернул кулон.

— Ты сказал, нужна зацепка. С материалом мы далеко не ушли. Тогда нужен контекст. Откуда он у тебя?

Ещё несколько минут назад Андрей намеренно не рассказывал Сергею про Владимира больше необходимого. Слишком удобно было бы достать чужую смерть, положить её рядом с предложением вступить в команду и ждать, что после такой истории человек почувствует себя обязанным согласиться. Сейчас без истории происхождения следующий шаг сводился к гаданию.

— Его носил Владимир, — сказал Андрей. — Мой наставник. Он вырастил меня на Тартаре. Двадцать лет назад его нашли после крушения, тяжело раненого. Он выжил, но с памятью с тех пор были проблемы. Прошлое возвращалось кусками: иногда место, иногда какой-то эпизод, иногда одно имя без всего остального.

— И кого он искал?

Андрей на секунду задержался с ответом.

— Настю. Он искал её все двадцать лет, хотя толком даже не мог объяснить, кто она ему. Перед смертью попросил меня продолжить — найти её и вернуть кулон.

Рабочий гул склада никуда не исчезал. Мимо прошла грузовая платформа, и через подошвы на мгновение прокатилась слабая вибрация; где-то дальше за рядами роботов зашипела сварка. Андрей следил за кулоном в руках Сергея и поймал себя на том, что впервые рассказал человеку эту историю так спокойно. Без необходимости оправдать собственное решение, убедить, доказать, что всё это стоит риска.

Сергей опустил взгляд к экрану.

— Двадцать лет — это плохо. Если бы у нас хотя бы было место крушения или модель корабля...

— Владимир почти ничего не помнил о том времени.

— Я понял. Но что-то ведь повторялось? Такие куски, которые он рассказывал больше одного раза?

Андрей задумался, перебирая в памяти то немногое, что Владимир рассказывал о прошлом.

— Был остров. Горящий. Владимир помнил бой, но не мог сказать, где это происходило и с кем. Иногда детали менялись, поэтому я даже не уверен, насколько там вообще можно чему-то верить.

Сергей покачал головой.

— Без привязки это почти ничего не даст. За двадцать лет можно перебрать половину галактики и всё равно не понять, тот ли бой нашли.

— Был ещё прыжок, — продолжил Андрей. — Он пытался куда-то уйти грав-прыжком. Запускал его, а потом оказывался там же, откуда начал. Эту часть он тоже вспоминал несколько раз.

Ксин поднял руку, останавливая его.

— Вот это ещё раз.

Андрей повторил, уже подробнее, насколько позволяли чужие воспоминания: Владимир готовился к прыжку, что-то делал, ждал выхода и в итоге снова видел то же место. Для самого Андрея эта история всегда стояла рядом с остальными сломанными фрагментами памяти, где нельзя было понять, что произошло на самом деле, а что за двадцать лет перемешалось в голове старого охотника.

Ксин выслушал до конца.

— Для прыжка нужна точка назначения. Координаты. Можно сколько угодно спорить, что именно там сломалось — корабль, навигация или память самого Владимира, — но если этот момент возвращался к нему снова и снова, я бы хотя бы проверил координаты. Возможно, он пытался вспомнить не сам прыжок, а куда собирался попасть.

— Ты думаешь, он знал координаты? — спросил Андрей.

— Я думаю, что это стоит проверить.

Сергей уже снова смотрел на кулон. Теперь внимание в его лице изменилось: исчезло ожидание готового ответа от сканера, вместо него появилась та сосредоточенность, которую Андрей видел, когда тот разбирался с роботом.