Цена выхода

Один гигант поднял голову к склону. На миг Андрей поймал его взгляд и не увидел привычной звериной суеты. Животное просто следило за ними, будто оценивало расстояние.

Два оставшихся дрона наконец зацепили стропу. Туша оторвалась от земли сначала на несколько сантиметров, потом поднялась выше. Поля держали груз на пределе; аппараты гудели натужно, а под тушей пыль закручивалась широкими кольцами.

Владимир пытался вернуть управление дроном, а крупные животные тем временем сокращали дистанцию. Андрей отступил от края камня. Нападать они не спешили — медленно теснили его вправо, всё дальше от леса и ближе к открытому склону.

Ещё несколько шагов — и укрытие кончится. Дальше оставался только открытый склон.

— Давай же, — прошептал он, не то Владимиру, не то технике.

Свободной рукой Андрей вызвал управление внедорожником. Контур машины на планшете мигнул, команда прошла с задержкой, затем у кромки леса поднялся знакомый гул поля. Внедорожник сдвинулся вдоль деревьев, качнул сухую траву и поднял заметный шлейф пыли.

Несколько гигантов отреагировали сразу. Один повернул голову к лесу, другой замедлил шаг, и на короткий миг давление перед камнем ослабло. Андрей уже собирался использовать эту паузу, когда заметил: животные смотрят дальше машины.

Все головы постепенно довернулись в одну сторону — к дальнему краю долины. Там пыль двигалась иначе, широкими неровными полосами, а привычная вибрация под ногами сбилась с ритма.

Передний ряд замер. Задние животные ещё шли, но остановка быстро прокатилась через всю массу. Головы поднялись одна за другой и развернулись к тому же участку долины. Гул стал рваным, толчки пошли чаще; листья возле камня снова задрожали без ветра.

Крупные особи, почти дошедшие до туши, первыми отвернули от склона. За ними развернулись остальные. Стадо уходило организованно: передние держали направление, задние ускорялись, пока вся масса не потекла прочь за завесой пыли. Низкая вибрация быстро слабела вместе с расстоянием.

Андрей наконец смог нормально вдохнуть.

— Что это было?… — начал он.

Планшет ответил раньше Владимира. Вместо прежнего короткого писка раздался низкий предупреждающий сигнал. На экране появилась одна отметка — стабильная, без скачков и исчезновений. Она быстро приближалась со стороны, куда только что смотрело стадо.

Владимир поднял голову от модуля. По звуку он, похоже, уже понял достаточно.

— Тащи тушу теми, что есть, — сказал Владимир тихо. — И готовь разворот.

Два дрона с трудом тащили тушу над самой землёй, третий так и остался лежать в пыли, а точка на планшете продолжала быстро приближаться.

Пыль над дном долины ещё не успела осесть после стада. Она висела низко над землёй, тёплая и сухая, забивалась между зубами, а сквозь камень под Андреем шла вибрация. Несколько минут назад она совпадала с движением животных: тяжёлый шаг, короткий провал, следующий толчок. Теперь поверх знакомого ритма тянулся другой — ровный, непрерывный.

Добыча сразу перестала радовать. Пока туша не оказалась в грузовике, уйти быстро не получится, а новый сигнал приближался без рывков и обходов, словно его ничто здесь не заставляло менять путь.

— Володь… — начал он, но Владимир уже был рядом.

Старик опустился у планшета на колено, пробежал глазами показания и на секунду задержался на одном из графиков. Угол рта дёрнулся едва заметно. Андрей слишком хорошо знал это выражение: так Владимир реагировал, когда видел знакомую неприятность и уже прикидывал, сколько она им будет стоить.

— Сбой? — спросил Андрей, и сам услышал, как чуждо прозвучало это слово. — Может, опять шумит?

Владимир перевёл взгляд с экрана на долину, затем на тушу.

— Сворачиваемся, — сказал он.

Спорить Андрей не стал, хотя взгляд сам вернулся к туше. Они уже положили зверя, подогнали дронов, почти вытащили добычу к кромке — бросить всё сейчас казалось хуже, чем рискнуть ещё минутой. Именно на таких минутах лес обычно и забирал своё.

— Тушу? — спросил он. Потому что порядок всё равно надо было знать.

— Берём, — сказал Владимир. — Быстро.

Значит, бросать мясо пока рано. Без него возвращаться в город было почти так же плохо, как задержаться здесь лишние минуты, только расплачиваться пришлось бы позже.

Вибрация снова прошла через камень. Метка на планшете сдвинулась ближе — спокойно, по прямой, без тех резких отклонений, которыми обычно выдавали себя животные.

Андрей поднял мощность оставшимся дронам. Планшет отозвался с задержкой, и оба аппарата сразу взяли выше тоном. Туша оторвалась от земли ещё на полметра, но дальше поднимать её было уже некуда: корпуса мелко дрожали под нагрузкой, а индикаторы полезли к верхней границе. Придётся тащить низко и мириться с пылью.

Рядом Владимир щёлкнул пальцем по корпусу модуля связи. На углу по-прежнему держалась полоска старой изоленты — ремонт, который давно собирались переделать нормально и всё никак не доходили руки.

— Мёртвого бросаем? — спросил Андрей.

Владимир не отвёл глаз от долины.

— Да… нет времени.

На экране всё ещё висел серый значок третьего дрона. Андрей задержал на нём палец. Зарядные ячейки, пайка, запасные контакты, риск на проверке у стены — в городе из такой железки вытаскивали ещё много полезного, потому что другого могло просто не быть. Здесь она уже ничего не стоила.

Он вбил команду: «ОТКЛЮЧИТЬ. СБРОСИТЬ МЕТКУ.» Значок погас, канал освободился. Владимир убрал модуль обратно в подсумок.

— Грузовик сюда, на кромку, — выдохнул Андрей и переключился на общий канал.

Из леса за спиной почти сразу донёсся низкий гул грав-подушки. Тяжёлая машина шла между деревьями к долине, и теперь к следу от туши добавлялся их собственный шум.

Песок скрипнул на зубах. Андрей облизнул пересохшие губы и снова потянулся глазами к планшету, но Владимир коснулся его локтя.

— Туда не залипай, — сказал он тихо.

— Куда? — машинально спросил Андрей и сразу понял, насколько глупо это звучит.

Владимир наклонился ближе, не повышая голоса.

— Не паси его, — сказал Владимир. — Станешь всё время проверять одно место — сам дашь понять, что заметил.

— Хочешь сказать, он это видит? — спросил Андрей, нахмурившись.

— Хочу сказать: после таких, как он, остаются те, кто смотрели не туда и не так долго.

Владимир говорил так же, как объяснял опасный путь или слабое место старой брони: без попытки напугать. От этого хотелось отшутиться ещё сильнее.

— Это ты про Царя, да? — сказал он вполголоса. — Который всех тут строит.

Владимир резко повернулся к нему. Улыбка у Андрея исчезла раньше, чем он успел её удержать.

— Не делай из этого сказку, — сказал он.

Под ногами снова прокатилось ровное давление. Андрей больше не смотрел в долину.

Два дрона уже тянули тушу вверх по склону, почти касаясь ею земли. За тяжёлым телом волочился широкий шлейф пыли. Каменная кромка, где они совсем недавно лежали в засаде, теперь открывала их со всех сторон.

— И как тогда? — спросил Андрей через сухое горло.

— Работу делай, — сказал Владимир. — Проверяй коротко. Как заряд. Не корми его своим вниманием.

Совет звучал странно, но исполнить его было легко. Андрей отметил новое положение метки и сразу вернулся к управлению дронами.

Между стволами показался грузовик — тёмный, угловатый, тяжёлый. Поле держало машину ровно, хотя низкий гул под корпусом уже стал заметно гуще. Внедорожник ждал чуть в стороне, в тени деревьев. Его можно было сорвать с места за секунды; с грузовиком всё зависело от того, насколько быстро они затащат добычу на платформу.

Туша добралась до кромки. Дроны зависли над ней, едва удерживая вес.

— Держите, — прошипел Андрей, сам понимая, что команды им уже не нужны.

Он выскочил из-за камня и побежал к машине, стараясь не увязнуть в рыхлой пыли. Владимир двигался рядом, винтовка оставалась опущенной, но руки держали её готовой.

Задний борт грузовика опустился с сухим скрипом актуаторов, превращаясь в рампу. На платформе показались стропы, крюки, старые направляющие и наваренные на металл заплаты — всё простое, чиненное много раз и пока ещё рабочее.

— Заводи на крюк! — крикнул Андрей дронам.

Аппараты потянули тушу на платформу, и почти сразу тяжёлая голова ударила в край рампы. Раздался глухой хруст, один дрон просел, тушу развернуло набок, а передний фиксатор прошёл мимо скобы.

— Нет-нет-нет…

Андрей успел втиснуться сбоку, ухватил стропу обеими руками и рванул вверх. Грубая синтетика обожгла ладони сквозь перчатки; над головой дрон взвыл тоньше, стараясь удержать перекос, а рампа коротко пискнула предупреждением о перегрузке.

Владимир подхватил тушу снизу и одним длинным толчком снял её с мёртвой точки. Этого хватило: фиксатор встал напротив скобы, и крюк вошёл в неё с сухим щелчком.

— Ещё, — сказал Владимир.

Андрей защёлкнул крепление и дал стропе натянуться.

— Один раз. Коротко. Смотри.

Он поднял голову только на миг. В долине по-прежнему не было видно ничего живого, зато пыль в одном месте расходилась в стороны ровной полосой. Там, где она должна была висеть плотной мутной завесой, оставался чистый проход, медленно приближавшийся к склону. Вибрация под подошвами стала сильнее.

— Ты встречал его? — спросил Андрей, вернувшись к креплениям и защёлкивая второй фиксатор.

Владимир не ответил сразу. Он задрал рукав куртки, открывая внутреннюю сторону предплечья. Там белел старый широкий шрам с рваными краями; чуть выше тянулся второй, тонкий и кривой.

— Один раз, — сказал Владимир. — Выжил, потому что повезло. Дважды.

Рукав снова закрыл шрамы. Андрей ничего не сказал и лишь сильнее налёг на фиксатор.

Планшет, оставленный на краю рампы, выдал низкий сигнал. Метка добралась до места, где совсем недавно стояло стадо.

— Уже близко, — сказал Владимир.

Дроны протащили тушу дальше по платформе. Под новым весом грав-подушка перестроилась, грузовик чуть просел и загудел ниже. Андрей дожал последний замок; металл звякнул, и только после этого Владимир потянулся к управлению рампой.

— Теперь он пойдёт не за тушей, — сказал он. — За нами.

Андрей задержал пальцы на защёлке на долю секунды. Считать здесь было проще, чем думать: замки закрыты, дроны живы, машина готова. Он подхватил планшет с края рампы.

— Закрывай!

Рампа поползла вверх. На середине хода один привод запнулся, металл дёрнулся и тяжело ударил в направляющую. Андрей уже шагнул к нему, но актуатор снова взял нагрузку и поднял борт до замка.

Владимир первым развернулся к внедорожнику. Андрей рванул следом, подняв за собой пыль, влетел в кабину и ударился коленом о край сиденья. Ладонь уже легла на панель тяги, когда внизу через долину протянулась длинная полоса поднятой пыли. Андрей не стал искать глазами, что её поднимало, и сразу дал ход.

Внедорожник мягко сорвался к деревьям. Следом на автопилоте пошёл грузовик — тяжелее и медленнее. Два уцелевших дрона вернулись в свой отсек и сели в крепления почти на пределе заряда.

Андрей проверил планшет одним взглядом. Метка уже пересекла место стада и продолжала двигаться с той же скоростью.

— Не оборачивайся, — сказал Владимир.

Теперь Андрей не спорил. Лес быстро закрыл долину стволами и листвой; сухой жар остался позади, воздух снова стал влажным и тяжёлым. Только когда кромка окончательно исчезла из виду, Владимир произнёс:

— Царь.

Байкой «Царь» больше не казался. Где-то позади по их следу шло то, что однажды уже оставило на Владимире два шрама, и Андрей прибавил тяги.

3. Под дугой стен

Лес быстро закрыл долину за спиной. Ветви снова нависли над дорогой, влажный воздух пах мокрой корой и нагретым металлом, а внедорожник шёл так быстро, как Андрей решался его гнать. На панели температура силового контура держалась у верхней границы. Прибавить ещё — рисковать машиной. Сбросить скорость после того, что осталось там, среди деревьев, хотелось ещё меньше.

Грузовик держался следом на автопилоте. Низкий гул грав-подушки пробивался сквозь шум внедорожника, и Андрей слишком хорошо слышал его теперь, когда знал, что где-то позади по лесу может двигаться существо с тем неровным шагом. Рука несколько раз тянулась к планшету сама. Он заставил себя смотреть на метку так же, как смотрел на заряд или температуру: быстро проверить и вернуть внимание дороге.

Дешёвая электроника в сырости сбо́ила. Точка то появлялась чисто, то распадалась на рябь, но расстояние до долины росло. Пока этого хватало. Владимир сидел рядом молча, уже по-городскому собранный, и не мешал Андрею следить за дорогой.

Через несколько минут метка пропала окончательно.

— Оторвались, — сказал Владимир.

Андрей всё равно проверил зеркало и просветы между стволами. За грузовиком тянулся только поднятый ими влажный туман; движения среди деревьев не было. Плечи понемногу отпускало, хотя нога ещё долго держала машину на той же скорости.

Потом лес начал редеть. Сырость ушла из воздуха, в горле появилась знакомая сухая пыль, к запаху почвы примешалось масло. Между последними деревьями проступила тёмная дуга стены, и через пару минут город уже занял весь горизонт.

Он поднимался перед ними грубо, без попытки выглядеть чем-то большим, чем был: бетон, металл, старые заплаты, ржавчина вокруг стыков, башни на стенах. Ниже тянулся горный массив, вскрытый шахтным разрезом. Из глубины шёл постоянный гул, который слышался даже здесь, на подъезде. На Тартаре можно было неделями видеть только лес и небо, но всё, ради чего люди держались за эту планету, находилось под ногами.

Андрей привычно прошёлся взглядом по орудийным башням. Их стволы смотрели вниз, на подступы со стороны леса. Так было разумнее: опасность здесь обычно приходила по земле.

Левее за стеной виднелся космопорт. Над площадками садились и поднимались грузовые корабли, по ровным полосам горели посадочные огни. Отсюда космопорт выглядел почти спокойным местом. Слишком спокойным рядом с ржавыми стенами, шахтой и воротами, возле которых уже ждали вооружённые люди.

Лес закончился задолго до контрольной линии. Впереди оставалась выровненная полоса среди камня и редкого кустарника, поэтому внедорожник шёл мягче, а грузовик перестал раскачиваться на кочках. Андрей всё равно сбросил скорость. На внешних постах часовые следили прежде всего за техникой и добычей: по внедорожнику скользнули быстро, на грузовике задержались дольше. Большая туша на платформе хорошо объясняла такой интерес.

Створка начала открываться ещё до их остановки. Приводы дёрнули тяжёлый металл, а на контрольной полосе загорелся сигнал ожидания.

— Не дёргайся, — сказал Владимир, не глядя.

Андрей чуть сильнее сжал руль и сбросил остаток скорости перед воротами. Здесь хватало неверного движения, чтобы у часового нашёлся лишний повод открыть ещё один пункт протокола.

Контрольную линию обозначали полосы более светлого материала, кусками врезанные в старое покрытие. Над дорогой висела старая металлическая рама с сигнальными огнями. Из будки вышел молодой часовой, лет двадцати с небольшим, с камерой на шлеме и планшетом на запястье. Он даже не потянулся к оружию, только поднял ладонь, и Андрей остановил внедорожник точно перед полосой.

— Остановиться. Контрольная линия.

Часовой коснулся шлема. Возле камеры загорелся индикатор записи, а сам он уже листал что-то на планшете.

— Фиксирую возврат конвоя… — произнёс он привычным ровным голосом и, не поднимая головы, добавил: — …в город СР-семнадцать.

СР-17 — так город назывался во всех официальных записях. Кольцом он становился уже внутри, среди тех, кто каждый день жил под дугой стен и платил за право вернуться внутрь.

Андрей покосился на грузовик. С такой добычей рассчитывать на обычную ставку не приходилось — у ворот всегда находился способ содрать больше.

Владимир сидел рядом молча. В городе он вообще старался говорить только тогда, когда без этого нельзя.

Часовой закончил запись, пробежал глазами по планшету и поднял голову.

— Декларируйте добычу. Тип, масса, количество единиц.

Андрей поймал его взгляд и коротко показал ладонью: подожди. Затем кивнул на горящий индикатор камеры.

Часовой замешкался. Посмотрел на грузовик, потом вверх, на башню над воротами, и только после этого коснулся шлема. Красный огонёк погас.

Андрей чуть подался к краю кабины.

— Ты можешь сейчас сделать всё правильно. Чисто по уставу.

Часовой ничего не ответил.

— Только здесь за «слишком правильно» тоже иногда спрашивают. Наверху мясо нужно не меньше, чем порядок в бумагах.

Часовой снова посмотрел на тушу. По тому, как задержался взгляд, Андрей понял, что объяснять устройство Кольца ему не требуется.

— Не пропускай всё подряд, — продолжил Андрей. — Но и не делай вид, будто сегодня тебе обязательно надо стать самым точным человеком в Кольце.

В боковом отсеке лежал аккуратно упакованный свёрток с мелкой тушей. Андрей указал на него.

— Оформи как ремонт внешнего сектора. У тебя работа выполнена. У нас без штрафа. И линия не стоит.

Теперь часовой смотрел уже не на добычу, а по сторонам. За внедорожником собиралась очередь: несколько машин возвращались из леса, дальше к воротам подтягивались люди. Долго держать линию из-за одного конвоя было неудобно всем, особенно тому, чья камера записывала смену.

Он ещё раз проверил башню над створкой.

— Сколько? — спросил он.

— Одна мелкая, — ответил Андрей сразу. — И мы не держим проход.

Большая туша качнулась на платформе, когда автопилот выровнял грузовик. Часовой сравнил её со свёртком, коротко выдохнул и принял решение.

— Ладно.

В планшете открылось другое меню.

— Оформляю: ремонт внешнего сектора… — назвал номер, Андрей не запомнил, — …с заменой крепежа и проверкой стыка.

«Какие, к чёрту, стыки.»

Андрей оставил лицо спокойным. Если запись избавляла их от штрафа, стыки могли быть хоть золотыми. Часовой кивнул на свёрток.

— Передадите после линии. Не здесь.

Андрей ответил кивком. Часовой снова включил камеру.

— Фиксирую возврат ремонтной группы… — тем же пустым голосом произнёс он.

Дальше всё заняло меньше минуты. Он проговорил формулу, поставил отметки и сверил цифры. Когда запись закончилась, индикатор на шлеме погас, а вместе с ним исчезла и служебная отстранённость.

— Ну что, — сказал он уже иначе, почти по-человечески, — с возвращением в Кольцо. Неплохая добыча.

Андрей ответил коротким кивком. Благодарить за сделку, в которой каждый получил своё, здесь было лишним.

Часовой недовольно фыркнул.

— Дурацкая система. Пока вы там — хоть по три раза за стену ходите, я ничего не вижу. Вернулись — вот тогда «оформляй».

Фраза оборвалась сама. Часовой скользнул глазами к свёртку, и продолжение стало ненужным.

— Может, и к лучшему, — сказал Андрей ровно.

Тот посмотрел вопросительно, но Андрей уже повернулся к дороге. Система не фиксировала выходы — значит, ей не приходилось разбираться и с теми, кто однажды не возвращался. Для Кольца человек становился проблемой только тогда, когда снова появлялся у ворот с грузом, долгом или претензией.

— Давайте, — сказал часовой, снова становясь частью механизма. — Проходите. Не тормозите створку.

Ворота раскрылись шире, и Андрей повёл внедорожник вперёд. За линией сразу сменился воздух: запах мокрой земли остался снаружи, вместо него пришли влажный металл, старый бетон и кислая гарь. Свет под стеной был ровнее лесного, зато людей вокруг стало гораздо больше.

У ворот ждали охотники, стража и жители, которым не требовалось разрешение, чтобы понять, что привезли снаружи. Особенно дети. Худые, молчаливые, они провожали глазами грузовик и почти не смотрели на тех, кто сидел в кабине.

Большая туша снова качнулась на платформе, и детские глаза проводили её до самого прохода между постами.

Андрей отвернулся к дороге. На мгновение захотелось остановиться и набросить сверху брезент, хотя смысл в этом уже пропал: каждый у ворот успел рассмотреть добычу и прикинуть, сколько от неё может достаться Кольцу.

Владимир рядом опустил подбородок и теперь следил за проходами между постройками, за углами, за людьми у стен. В лесу он так же смотрел на заросли перед тем, как войти в них. Здесь вместо ветвей были бетон и металл, но привычка оставалась полезной.

Внедорожник набрал ход. Грузовик потянулся следом, и через открытые ворота ещё несколько секунд доносился лесной шум, пока его не забил низкий гул шахты под городом.

Кольцо приняло их обратно. Теперь можно было начинать считать добычу.

За воротами поток машин сразу разошёлся по размеченным полосам. Андрей отвёл внедорожник к краю площадки и опустил грав-подушку до стояночного режима. Следом на автопилоте остановился грузовик. На его платформе покачнулась закреплённая туша гиганта, и люди возле пропускной линии снова начали оборачиваться.

Здесь лес кончался окончательно. Под ногами лежал бетон, над ограждениями горели белые лампы, вдоль стены уходили трубы и кабели. Воздух тянул сыростью, металлом и гарью, а снизу непрерывно шёл гул шахты — достаточно сильный, чтобы его ощущали ступни.

Из бокового отсека Андрей достал свёрток с одной из мелких туш. Серую ткань затянули плотно, запах почти не пробивался. Владимир остался возле машины и привычно оглядывал площадку: ворота, посты, людей у ограждений. На мгновение его рука скользнула под куртку к кулону.

— Я отдам, — сказал Андрей негромко.

Владимир коротко кивнул.

Молодой часовой ждал сбоку от основного прохода. Камера на шлеме уже не горела. Когда Андрей подошёл со свёртком, парень едва заметно замешкался, потом протянул руку, стараясь смотреть мимо него.

Андрей отдал пакет. Часовой быстро убрал его за ограждение и вернулся на прежнее место.

— Проходите, — сказал он тем же голосом, каким читал протокол.

На этом всё могло закончиться. Андрей уже повернул к машине, когда заметил детей у ограждения. Взрослые держали их возле себя, но от грузовика они глаз не отводили. Одна худенькая девочка смотрела на тушу гиганта так долго, что Андрей невольно замедлил шаг. Постоял секунду, затем всё-таки вернулся к внедорожнику, открыл боковой отсек и вытащил ещё одну мелкую тушу. Ткань на ней пропиталась дымом и лесной сыростью. С добычей в руках Андрей подошёл к ближайшим людям, и те сами освободили перед ним несколько шагов пространства.

Он остановился перед женщиной с мальчиком. Ребёнок держался за её рукав, женщина смотрела сначала на Андрея, потом на то, что он принёс, словно ждала подвоха. Пришлось просто протянуть тушу и подождать. Через пару секунд она всё-таки приняла вес на руки.

— Спасибо… — выдохнула она.

Мальчик тут же подхватил тушу снизу. Его пальцы на мгновение задели ладонь Андрея — холодные, костлявые. Андрей отступил, освобождая им дорогу, и вернулся за следующей.

Ещё одну тушу получил мужчина лет сорока с въевшейся в руки машинной грязью. Он перехватил добычу поудобнее и хмуро посмотрел на Андрея.

— Тебе это ещё добром вернётся.

— Эй.

Голос донёсся от ограждения. Ник стоял там, прислонившись плечом к стойке, и наблюдал за раздачей. Среди людей у ворот он выделялся прежде всего ухоженностью: чистая одежда, обслуженная нагрудная пластина, винтовка на ремне без следов недавней беготни по лесу. В городе Андрей уже слышал его имя достаточно раз, чтобы не спрашивать, кто перед ним.

— Праздник устроил? — спросил Ник, кивнув на толпу и на туши. — С раздачей, с эмоциями.

Послать Ника хотелось сразу, но Андрей промолчал.

— Просто помог, — сказал он спокойно. — Люди голодные.

Ник хмыкнул.

— Люди всегда голодные, — сказал он. — Вопрос не в людях. Вопрос в том, из чьей доли ты сейчас вычел.

— Я им дал мясо.

— Нет, — Ник качнул головой. — Ты залез в счёт, который не тебе вести.