Граница огня

– Очаг потушен, – доложил Влад, неся на себе вес Кира и всего оборудования на нем, – причина – неисправность в проводке на нескольких этажах. Ну и стены эти…

После тушения пожара всегда ощущается лишь усталость. Но будет ли она сопровождать грустные взгляды и тяжелую тишину, или блеск в глазах и легкие полуулыбки, решал лишь случай. И сегодня побелила жизнь – уставший и измотанный, Кир хоть немного улыбнулся по дороге в депо – он спас человека.

Закрыв глаза, майор отключился.

Кир, давно уже пришедший в себя, сидел на кухне в части и с тоской смотрел в окно. Начальник пожарно-спасательного гарнизона, в который входили все части и отдельные пункты, позвонил и лично попросил Кира оставаться в части и отдохнуть – Кир уже устал от лишней заботы друзей отца, но согласился под упрямым взглядом Ники.

– Если ты как брошенный щенок будешь смотреть на улицу, они быстрее не приедут. – Заметила Ника.

С пожара вернулась только машина службы пожаротушения, а остальных вызвали на подмогу в другой район. Рома сидел в комнате психологической разгрузки и, Ника была уверена, снова читал детективы, будто в жизни ему не хватало острых ощущений.

– Очень поехать хочется, – вздохнул Кир.

– Знаю. Но ты устал и потерял сознание, – напомнила ему Ника, стараясь улыбаться.

Майор решил промолчать, чтобы Ника не волновалась за него еще больше. Не стоит ей знать, что стресс и тени прошлого выбили почву из-под его ног, а тяжесть и сжатый воздух только завершили дело.

Киру так хотелось никогда не выходить из горящего здания. Тащить людей в плотном дыму на пределе возможностей – не думать обо всем, что так сверлит мозг. Забыться там, среди жадного пламени. Вот только последний год это сводило с ума – и пламя уже не помогало, а лишь губило пожарного, звало в свою непроглядную тьму и вскрывало раны.

Ника стояла за плитой, готовя ему яичницу. Как майор Астахов ни отпирался, но Нике захотелось позаботиться о нем.

Ника развернулась, посмотрев на него. Кир наблюдал, как она готовит, и улыбался, нежно и… красиво. Поймав взгляд Кира, Ника чуть нахмурилась.

Еда подозрительно зашипела за спиной Ники. Ника дернулась, что-то вскрикнув, и резко выключила конфорку. Она с жалостью во взгляде вдохнула подгорелый запах яичницы.

– Такими темпами я сожгу всю кухню!

– Тогда я ее потушу, – подмигнул ей майор.

Стена из дыма преграждала пожарным путь. Медленно звено из двух отделений двигалось к цели.

Они не видели ничего, ощупывая через краги холодные стены и пол, рисуя в голове картину, где и как могут продвигаться. Роберт коснулся рукой автоцистерны, вздрогнул, и повернул голову к Алексею. Он точно хотел спросить, рядом ли новенький, но не произнес ни звука. Леша коснулся его ноги, заставляя продвинуться вперед. Роберт с заметным шумом выдохнул.

Мирон Невский с горькой усмешкой смотрел на два отделения, ползающих по полу в полном обмундировании и заклеенными толстой темной тканью масками дыхательных аппаратов. Он иногда скучал по тушению, но тренировки никогда не любил, хотя и признавал их полезность.

Мирон служил водителем в первом отделении, где оказался самым старым в свои пятьдесят пять. Когда-то он работал пожарным, но шесть лет назад перешел в водители для спокойствия жены. Лицо его, все исполосованное морщинами, стало еще грубее после смены должности, а седые волосы сильнее вытеснили природный каштановый цвет.

Водителю стало жалко пожарных – они выезжали на два тяжелых вызова и вымокли до каждой нитки формы так, что уже и пота остаться не должно. Им бы отдохнуть и набраться сил. Но приказ начальника дежурной смены есть приказ.

– Ты себя в роли рядового пожарного забыл, Кир? – спросил Мирон, прислонившись к двери. И напомнил: – Во всем нужна мера, они устали. И вообще, не твоя задача такие мелкие тренировки проводить. У Фила по плану это через две смены.

Просыпаясь каждое утро, Кир надеялся, что новый член команды – чей-то нелепый сон, но к разводу караула, и даже вовремя, явился сержант внутренней службы Алексей Филатов.

– А я сразу в начальники караула пошел, вот ностальгирую сейчас, – пожал плечами майор Астахов, умалчивая о временах учебы.

– Они же не виноваты, им отдохнуть надо, с конспектами утром их доставал, все перепроверил, пожар, теперь это… думаешь, будешь строже к ним, чем Огневин, его полюбят?

– Как бы там ни было, они команда. Впрочем, я предлагал парням его бросить, пусть сам ползает, ищет. Отказались.

– Вот как, дело в новеньком? – За строгостью взгляда майора старший прапорщик внутренней службы Невский заметил улыбку и выдохнул. – Знаешь…

Мирон замолчал, не в силах оторвать взгляд от серьезных глаз Кира. В этих глазах бушевала буря, и все же ее пока держали в стеклянной бутылке на дне морском.

Владислав, находящийся во главе своего звена, уже нашел Семена – манекен, который использовали для тренировок – и, подав команду, принялся его эвакуировать.

После тренировки и заполнения пары документов Кир зашел к Нике. Его ждал весьма неприятный сюрприз: в диспетчерской вместе с Никой сидел Алексей, беззаботно попивая чай из большой кружки. На его лице, тронутом странными тенями горя, не читалось усталости и изнуренности, словно он изо всех сил старается быть бодрым и радостным. А хотел совсем другого.

– Братец! – Леша встал, чуть не расплескав весь чай.

Синяя форма на нем так хорошо смотрелась – будто родная, отчего Киру еще сильнее захотелось его ударить.

Кир сжал ладони в кулаки.

– Что он здесь делает?

– Ты не волнуйся, – проигнорировал такое обращение Леша, – Парни давно провели мне экскурсию, от бывшей части мало чем отличается. Города разные, а так… Хотят здесь явно светлее и уютнее. Я просто хотел поговорить… ты меня игнорируешь в сообщениях и тут избегаешь, как можешь. Даже во время тренировки ничего не сказал, а всем дал комментарии.

– Ты комментарии хочешь? – Нахмурился оперативный дежурный.

Кир хотел схватить брата за горло, кинуть на стену и бить, пока вся ярость на всех Алексеев не покинет тело. Судя по испуганному взгляду Ники и легкому развороту, прикрывшему Лешу плечом, она это поняла.

– Мне важно мнение брата. Или дежурного смены.

– У меня нет брата. – Ровным тоном слетело с его губ.

Тень чего-то едкого промелькнула по лицу Алексея, вызвав у Кира неприятное ощущение в груди. Сержант широко улыбнулся, и голос его наполнился солнцем, только вот теплым не был.

– Меня ни у кого нет… Мне это не мешает.

Кир заметил, как Ника вздрогнула, но он лишь подошел ближе. Майор Астахов вдохнул и выдохнул несколько раз, прежде чем скомандовать распоряжение:

– Проваливай из моей части! Проваливай из диспетчерской и больше не заходи к ней!

Краем глаза Кир заметил изумление на лице Ники, и ему самому захотелось исчезнуть.

Пока огнеборцы мыли автомобили, начальник караула заперся в своем кабинете, заполняя отчет о прошедшем вызове. К нему постучали и тихо вошли. Филипп медленно поднял голову.

Фил посмотрел на старого друга. В окружении сумерек потухшие глаза Филиппа казались Киру болезненно правильными, точно все, что они вместе пережили за долгие годы, взорвалось и выгорело внутри одного человека. В его глазах, похожих на бескрайнее вспаханное поле, больше не могло ничего прорасти. Губы Филиппа дрогнули в спокойной улыбке.

– Помнишь, на первом курсе я думал все бросить? – Сказал Кир, садясь на стул. – Ты меня отговорил.

– Это не сложно, ты прирожденный пожарный, через день бы скулил у ворот Академии, просясь обратно!

Кир пожал плечами и натянуто улыбнулся.

– К сожалению моего отца.

– Может, поменяемся отцами? – Подмигнул Огневин.

В ответ Кир криво усмехнулся.

– Уверен, твой отец гордится тобой.

Филипп крепко сжал и без того тонкие губы. Он сказал на выдохе:

– Да брось… – Фил нахмурился.

– Как рука?

– Пойдет. Тушить могу. Брать отгулы даже не проси.

Кир кивнул.

– Думаю, после Демьяна и парни с других отделений утихнут. Вернее, после твоего крепкого удара. Все забыть не могут, слышал разговоры и…

Филипп скривился.

– Я был так рад, что ты не говоришь со мной об этом.

– Но тебе нужно с кем-то говорить, Огонек, – Заметил Кир. Он всегда готов выслушать всех своих бойцов.

– Кто бы меня этому учил. – Приподнял брови Огневин, – ты сам все в себе держишь.

– Может, я и тебя тут держу, в части.

– Ты бы не стал. – Филипп поправил небольшой ряд орденской планки. – Я все думаю о Марке, я его не знал, но слышал: он бредил этим всю жизнь, с детства хотел быть пожарным, спасать людей, тушить… он горел делом! Он пошел учиться в вуз, планировал стать офицером, начальником караула. Он ушел, а местным начкаром стал я – серая мышь, спрятавшаяся в селе на два дома, бегущая от пожаров. Почему здесь я? Это справедливо?

Кир вздохнул. Пожарно-технические учения, в отличии от занятий, проводились не только для подготовки пожарных, но для начальствующего состава, развить их управленческие навыки в условиях, приближенных к реальным пожарам и авариям. Важно понимать, как руководитель тушения принимает решения, организует разведку и спасение людей, координирует личный состав для эффективной работы, работает в тылу и на поел боя. И уже год проводя такие учения Кир видел, как, прибираясь сквозь страх, в Филиппе виднеются профессионализм и интуиция. От того труднее слышать такие слова друга.

– А где бы ты хотел быть? – Кир поджал губы. Взгляд его стал печальным.

Фил задумался. Молчание длилось бесконечно долго, но уместилось в пару секунд.

– Не знаю. Я только и умею – тушить и бумажки разбирать.

– Ну, не только тушить, – решился отшутиться Кир, – мы же строители-слесари-плотники и много кто еще.

Филипп не засмеялся и не одарил друга даже натянутой улыбкой, а отвернулся, устремив пустой взгляд в текст. Он практически не дышал.

Если начальник караула не справлялся, и в таких случаях оперативному дежурному приходилось вмешиваться и решать вопросы. Но Кир всегда оставался на стороне Филиппа, не из-за дружбы, а потому что видел в нем потенциал и хотел поддержать, помочь выдержать этот груз непринятия

Вечером, после окончания смены, Ника повела Кира с собой на социальные танцы. Она много раз уговаривала друга, но он не хотел и всегда сопротивлялся. Но сейчас, желая деться куда угодно, лишь бы уйти от своих мыслей, он послушно пошел за ней.

Кир неосознанно повторял движения за тренером, пытаясь потонуть в незнакомых ритмах мягкой латинской музыке, но ничего не получалось. Злость и ярость клубились в нем, сменяемые ужасом и страхом. Он не мог дышать.

Тренер попросил его и Нику сделать упражнение, которое бы помогло Киру почувствовать, как надо вести партнершу. Кир не слушал тренера. Лишь мягкий голос Ники возвращал Астахова в реальность.

– Повторяй за мной.

Теперь они стояли, прикасаясь ладонями. Кир вовремя вернулся из пучины мыслей, чтобы заметить, какие теплые у нее руки, какие красивые пальцы и даже зеленый лак на ногтях. Ему вдруг захотелось прикоснуться губами к каждому пальцу. Кир слегка покраснел и замер, посмотрев на ее лицо – мягкие черты, аккуратные губы, прямой нос, нежная линия бровей. Ее длинные волнистые волосы были привычно убраны в хвост, открывая изящную шею. От Ники пахло терпкими жасмином и сиренью.

Ника. Его милая Ника. Лучшая подруга. С которой они еще детьми проводили время вместе, пусть и разница в пару лет казалась тогда огромной – он мог доверить этой девочке все свои секреты. Она плакала, провожая его в Академию, писала каждый день, в основном про уроки, и спрашивала, как у него учеба в Москве, но как же приятно знать, что есть человек, который ждет тебя просто так.

Его лучшая подруга Ника – та, с которой он идет первым делом здороваться, заходя в пожарную часть, которая знает, как его успокоить и которая всегда на его стороне. Одна из немногих в этом мире, кому Кир может доверять.

И как же она красива. Кир не замечал раньше, как отливают медовым золотом волосы, как солнечно она улыбается и смеется, как прикрывает небесного цвета глаза. И ее мягкие черты так манят коснуться лица.

Она шла вперед, он шел вместе с ней, не разнимая ладоней. Он шел, и она поддавалась. «Какое глупое задание, – думал Кир, – как же я могу теперь перестать ее касаться, оторвать руки?». Холод прошелся по его спине.

А потом они танцевали. Он вел ее – неуверенно, нелепо, зная так мало движений. А она шла за ним, поддаваясь каждому импульсу, считывая каждое нерешительное движение пальцев, вдох, наклон тела. Они начали дышать одинаково, двигаясь вместе в ритме латинской музыки.

Кир прижал Нику слишком близко к себе, вдохнул запах цветов и закрыл глаза. Главное не сорваться и не поцеловать ее. В этом мире осталась только она, и Кир не мог все испортить.

Глава 6. Шаг вверх

Не способный хоть как-то выкинуть Нику из головы за прошедшие дни, Кир отправился на пробежку. До смены оставалось несколько часов, и нужно было успеть очистить голову. Неподалеку от его дома находился лесопарк. Деревья частично покрылись золотистой листвой, но лето все еще напоминало о себе бледной зеленью.

Немецкая овчарка и бордер-колли бежали наперегонки, разгоняя мягкими лапами первые опавшие листья – они падали неловко, смущаясь, украдкой напоминая миру, что жаркое лето уступает свои владения прохладной осени.

Рокки – немецкая овчарка, раньше жил у другой семьи, но пожар глубокой новогодней ночью оставил его одного в этом мире. Добрый пожарный Владислав не смог бросить щенка и забрал себе, ведь это он и вытащил бедного пса из едкого дыма, он откачал его и дал шанс жить дальше – и жить в семье.

Кир остановился, а вслед за собаками пробежала пятнадцатилетняя девочка со светло-рыжими волосами, держа в руках поводки, она то и дело останавливала собак. Рокки и Сола послушно замирали, прислушиваясь к ее тонкому голосу. Иногда она заставляла их выполнять различные команды. Собаки довольно виляли хвостом, получая за задания вкусное лакомство.

– Злата решила, кем хочет быть? – спросил Кир, не скрывая улыбку, когда Влад остановился рядом с ним.

– Кинологом к нам пойдет, – усмехнулся Владислав, – теперь и у Авериных появится династия.

Кир вспомнил о себе и Филе, Нике и Роберте – детях из династий, которые пошли за отцами и дядями. Выбрали ли они правильный путь? Был ли у них выбор, если с детства они впитывали эту атмосферу, выросли в ней?

Мысли Кира зацепились за Нику, не желая отпускать ее образ. Его сердце сжалось, а губы тронула улыбка. Он вспомнил ее пальцы на его погонах и подумал, что без погон них бы проще, чтобы под пальцами ничего не находилось. Он покрылся краской, откашлялся и продолжил разговор:

– Хорошо. Мне иногда кажется, что Сола слушается Злату больше, чем меня.

– Прости, Кир, но для твоей собаки хозяйка – Злата, а ты так: нянечка, папа, что угодно.

Кир рассмеялся. Он смотрел на Злату Аверину, со строгим видом тренирующую собак, на ее волосы, практически горящие от осеннего солнца, и в его душе рождалась тоска по чему-то неведомому и незнакомому.

От пучины новых мыслей Кира отвлек голос Влада:

– … зря ты так строг.

– Строг? Да я в Злате души не чаю, разбаловал так, что считай, свою собаку ей отдал. А ведь ты предупреждал, что ей и Рокки хватит, но я не смог устоять перед грустными глазами ребенка.

– Я про твоего бра… Филатова десять минут точно говорю, ты меня слушал хоть?

Кир опустил взгляд и сжал побелевшие пальцы. Его голос стал строгим и грубым.

– Не лезь, куда тебя не просят, Владик. Я прекрасно знаю, что делаю.

– Знаешь, – согласился Влад, – но понимаешь ли?

Оставив Авериных гулять с Солой, Кир побежал вперед, разговаривать о новом бойце у него не было сил и желания. Он уже все сказал и не видел смысла продолжать. И до дежурства оставалось не так много времени.

Людмила Викторовна наблюдала из окна за семьей, однозначно рыжей, выгуливающей двух собак. Людмила всегда мечтала иметь собаку, но то родители не разрешали, то общежития, то муж. Он был хорошим человеком, но собак боялся – жутко перепугался в детстве. Так и боялся до шестидесяти, пока не умер.

Тонкие, покрытые царапинами губы Людмилы, тронула улыбка, маленькие глаза переполнились нежностью и слезами. Дети у них с мужем не родились, но она могла представить, что это ее муж (тоже по молодости рыжий) и их дочка, их собаки, и Людмила смотрит из окна как они гуляют, а скоро они поднимутся домой, где она уже приготовила завтрак.

– Надо бы суп приготовить… – развела руками Людмила, не в силах оторвать взгляд от уютной картины за окном.

Вот уже двадцать лет минуло, как не стало ее мужа. А собаку Людмила так и не завела – куда ей? Старенькая уже, отговаривала она себя.

Девочка лет пятнадцати подняла голову, устремив свои красивые глаза (даже отсюда Людмила заметила их красоту) в сторону наблюдательницы. Девочка улыбнулась и задорно замахала рукой в приветствии.

Людмила Викторовна, чуть порозовев от смущения, помахала в ответ так сильно, как только могла. Отец девочки тоже поднял голову и кивнул.

– Как-нибудь приглашу их на чай… Но сначала суп!

Очередные дежурные сутки проходили спокойно – пока не прозвучало ни одного вызова. Закончив переписывать конспект, что Леша находил бессмысленным, он устало уронил голову на руки.

Алексей сидел в учебном классе, который располагался рядом со спальней, точно намекая – за место сна нужно учиться и учиться.

В этот момент в класс зашел старший пожарный из второго отделения – Матвей.

– Скучаешь? – Усмехнулся Матвей.

– Это Кир попросил начкара завалить меня конспектами или это личная инициатива? – Вздохнул сержант Филатов.

Старший сержант внутренней службы Калинин пожал плечами.

– Да, я заметил особое к тебе отношение майора.

Леша повернул к нему голову. Он давно хотел спросить, но не решался, и все же слухами земля полнится – о Филиппе Огневине говорили разное, но Леша боялся спросить у ребят.

– Я слышал многих уволили, одного избили…

Калин подошел к Леше, сел рядом на край стола и вздохнул.

– Я вот что тебе скажу, парень, всякое бывает. Когда новый начкар приходит в караул, это всегда испытание – нужно притереться, доказать, что ты лидер, создать дружный коллектив, семью, это не у всех выходит. Огонек сам никого не увольнял – кто-то уволился, кого-то перевели. Я сначала думал, что это его тактика такая – не может убедить в лидерстве, аккуратно убирает неудобных. А потом узнал, что Федя и Толя, служили у нас два типа, они хотели его подставить – мол, ворует у своего же караула! Их майор Астахов поймал. А Филипп взял и перевел парней, не обвинял, ничего не объяснил Москвину, не стал им все портить. Он не плох, совсем, просто в себе не уверен. А парни чувствовали это. У Пети, не считая меня, все новенькие в отделении. Роберт раньше в нашем втором дежурил, Филипп его переместил – думаю, потому что Келлер не возникал против него.

– Но…

– Фил спрашивает много с тебя, потому что хочет, чтобы ты справился, я уверен.

– Мне бы твою уверенность. – Натянуто улыбнулся Леша, – я прижиться тут хочу.

Матвей похлопал его по плечу и встал. У двери он остановился и развернулся.

– И да, Филипп действительно ударил одного бойца. Тот заслужил. Я сам давно хотел ему врезать. Но пожарный, все же, неплохой, хорошо тушил, нашему Марку помогал к занятиям в вузе готовиться.

Леша проводил его задумчивым взглядом. С одним решением начальника караула он точно согласен – переместить Роберта. Сержант внутренней службы Келлер ему нравился.

Вскоре старший лейтенант Огневин отпустил Лешу. Но его испытания на этом не закончились.

Кроме защиты населения от огня, каждый из четырех караулов имел обязанности, закрепленные за ним. Направление первого караула – газодымозащитная служба.

И хотя третий караул отвечал за рукавное хозяйство, проводил испытания для выявлял неполадок, ремонтировал и перекатывал их, оперативный дежурный заставил Филатова заниматься именно рукавами. А конкретно пронумеровать все новые рукава: проставить номер части и диаметр.

Без вызовов Кир занимался анализом и исследованием крупных пожаров. Это помогало также правильно составить тренировки и учения, грамотно, в случае пожара, распределить силы и средства. Несмотря на панику, сковывающую сердце, Кир ловил особый адреналин от сложных вызовов, из-за напряжения нервов и кайфа от тушения таких пожаров. На простые теперь он и не выезжал, да и они показались бы Киру скучными.

Кир и Рома провели несколько зачетов, проверили подразделения. Рома, как обычно, записывал результаты проверок в рапорт. Это дело он не любил, но ничего не оставалось.

Будучи в первом карауле, Кир состоял в аттестационной комиссии по для газодымозащитников на право работы в непригодной для дыхания среде. Как и руководство тушением крупных пожаров, даже проверки и комиссия давали ему щекочущее ощущение власти, разливающееся по венам, но не затмевающее разум, а дающее силы преодолевать трудности. Кир думал, что только это чувство и воля позволяют ему бороться с паникой и тревогой. А также занимался учетом наполнительных пунктов для баллонов, учетом специальных отделений для тушения огня в зданиях, превышающих десять этажей, и техники для них, учетом ранцевой установки пожаротушения, которую использовали для тушения лесных пожаров, электроустановок и не только.

Вечером Кир попросил Нику выйти с ним во двор, где стояла приехавшая на время из специализированной второй части огромная автолестница, поднимающая на пятьдесят метров от земли.

– Ух ты, зачем она тут? – Изумилась Ника.

– Я… пошли, – Кир осторожно взял ее за руку и потянул за собой. – Помнишь, ты сказала, что нет ничего лучше, чем подняться на ней и встретить закат или рассвет, это так…

– Романтично, – закончила за него Ника.

Сейчас Кир сам напоминал собой рассвет и закат.

Зацепившись карабинами, они поднялись над готовым заснуть городом. Мир, такой маленький и далекий, расположился под их ногами. В люльке трясло так, что оставалось думать лишь об этом. Но Кир не мог. Он сам не до конца понимал, что делает. Но, чувствуя смущение за свое поведение с Лешей, он просто хотел, чтобы она не думала теперь о нем плохо. Кир решил порадовать Нику. Так он себя убеждал.

Медленно небо окрасилось в розовый и малиновый цвета, вытесняя голубой.

Ника смотрела на бескрайнее небо и маленький город под ним, а Кир смотрел на нее. Он смотрел так, как никогда раньше не мог, больше не тайно для себя, а честно и искренне признаваясь себе в своих чувствах. Но вот признаться Нике… легче пойти тушить самый сложный и ужасный пожар в тридцатиградусную жару.

– Как красиво.

– Да. – В его голосе бушевала нежность, пока он смотрел на нее.

Ника повернула голову. Ее веселый взгляд стал серьезным и задумчивым, когда она изучала его лицо. Как хотелось обнять ее… Обнять не так, как раньше.

Кир подошел к Нике, держась за край люльки. Она все еще тряслась не меньше него самого. Наверху всегда холодно, но Кир ощущал лишь жару.

Ника развернулась, теперь Кир стоял впереди нее.

В мире точно что-то взорвалось. Кир не планировал ничего делать, лишь только показать ей красивое небо и такой маленький, далекий город под сенью осенних листьев.

Руки Кира сильные, натруженные, ладони грубые. Это руки человека, каждый день работающего с тяжелыми инструментами. Руки спасателя, выносящего из пекла людей и животных. Руки, возвращающие ритм сердцам. Руки, порой покрытые ожогами, а порой ссадинами от ударов, руки бойца. Эти руки нежно легли на талию Ники и аккуратно поднялись выше. Кир чувствовал, как она замерла под его ладонями. Казалось, Ника даже не дышала.

Ветер шумел вокруг них, а солнце медленно уходило спать, оставляя розовые всполохи на небосклоне. Под их ногами шестнадцать этажей, а тела держали тросы и люлька, всего лишь, но они не несли никакого значения. Если их убрать, Кир с Никой останутся на месте.

Кир пододвинулся к Нике ближе и услышал, как она тихо вздохнула. Он прикоснулся лбом к ее лбу, тяжело дыша. Их губы оказались так близко. Кир ощущал на себе теплое, спокойное дыхание. Сердце Кира гулко забилось в груди, мысли холодной водой окутали его. Он резко отодвинулся.

– Прости.

В конце концов, как он может поступить с ней так? Обречь и ее на судьбу, уготовленную Полине? Кир не мог. Нет.

Кир приказал водителю опустить их вниз. Ника все время молчала, не способная отвести от него взгляд. А Кир боялся посмотреть на нее.

Глава 7. Решения

Автоцистерна пятой пожарной части следовала к месту вызова, разгоняя ночную тьму светом проблесковых маячков. Алексей Филатов каждый раз проговаривал про себя, что делать и где что лежит, забывая о том, что уже имел опыт тушения пожаров. Каждые сутки забывая и про накопившийся опыт, отдых, спортивный зал, а, порой, прием пищи, молодой сержант судорожно проверял все отсеки и ПТВ, заучивал обязанности, стоя постовым на фасаде, в гараже или помещении дневальным19, пристально изучал табели расчета. Он до тревоги и панической атаки боялся что-то забыть.