Граница огня

За огнем не угнаться – он селен и в спринте, и в марафонах. Задача пожарного – понять, куда побежит огонь, и перехватить его, остановить и задушить, лишив ценного кислорода. Нужно быть на шаг впереди огня, думать наперед.

Уже на выходе из дома Кир заметил сидящих у двери хозяев. Они с недоумением смотрели на протянутые змеями грязные пожарные рукава. Мужчина, упав на корточки, отчаянно рылся в куче мусора из хлама и бутылок. Он резко поднял голову, и краснота его лица отразилась в глазах.

– Это вы тут главный? – Выпятил вперед грудь Сергей.

– Ну я, и что?

– Он еще и огрызается! – С недоумением Сергей посмотрел на жену, – вы что с моим домом сделали? – Сергей встал, пошатываясь, и пошел на пожарного.

Взмах его крупной, но слабой руки был остановлен уверенным движением оперативного дежурного. Не моргая майор внутренней службы смотрел в глаза виновника пожара.

– Что мы сделали? – Уточнил оперативный дежурный холодным тоном. Не дождавшись ответа, Кир резко отпустил руку. – Может, это я подверг жизни соседей опасности? А если бы кто-то был дома? Это я окурок кинул на кровать? Или вы?

Подойдя к женщине, майор серьезно посмотрел ей в глаза.

– Никуда не уходите, к вам придет инспектор. – Голос Кира стал жестким и острым, как лезвие топора, коснувшегося с размаху шеи, таким голосом императоры отправляли предавших и неугодных на смерть.

Окинув усталым взглядом помещение, еще до пожара потерявшее вид жилого дома, оперативный дежурный стремительно вышел на улицу. За его спиной послышалась ругань.

С замиранием сердца Ника отпускала пожарных на вызовы. Каждый звонок приходил к диспетчерам частей с центрального пункта пожарной связи, относящегося к службе пожаротушения. Именно диспетчер центрального пункта принимал звонки от пострадавших и распределял силы личного состава на вызовы, и вел их от начала и до конца. Ника и другие диспетчеры частей принимали звонки с центрального пункта и уже нажимали на кнопку тревоги, заполняли путевой лист, который отдавали в руки начальника караула или старшего смены, если первый отсутствовал.

Кир Астахов являлся самым лучшим человеком, которого Ника знала, и которым восхищалась. Кир похож на море. А однажды влюбившись в море, больше не можешь без него жить. Начинаешь повиноваться его приливам и отливам, тоскливо скучаешь по ласке и силе волн. Ника стремилась к своему морю так сильно, что готова была стать луной над ним: навсегда связанной, неделимой, но такой далекой.

Ника восхищалась тем, как виртуозно Кир чувствовал огонь. Ей всегда казалось, что именно поэтому она меньше всех волнуется за него, но правда в другом – ей легче не волноваться о нем, чтобы не сойти с ума и не кидаться после каждого трудного вызова к Киру на шею.

Телом и душой Нике хотелось быть рядом с ними, в диком пламени, тушить пожар, пока по крови летит адреналин и будоражит сердце.

– Солнце Сатурну, доложите обстановку, – прозвучал в эфире голос диспетчера центрального пункта.

– И скажите, как там милый Роберт, – прошептала Нелли, подмигнув Нике.

Нелли только что принесла две кружки чая.

– Держи, Ник, – она протянула горячую кружку своей золовке.

Ника мягко улыбнулась, принимая чай, но не оторвала взгляд от монитора.

Нелли Келлер была молодой девушкой, заканчивающей исторический факультет. Пока шла учеба, она работала рядом с мужем – проводила экскурсии в музее пожарной безопасности, который находился у пожарной части. Верхний этаж музея расположился прямо над пожарным депо. Когда Роберт стоял постовым на фасаде, и у Нелли находилось время, она выглядывала и наблюдала за мужем или выходила к нему.

Порой Нелли приходила в диспетчерскую во время смен мужа, когда случался серьезный пожар. Она молча сидела на кресле, с не понимающим взглядом изучая мониторы и слушала переговоры пожарных в эфире.

Когда смены Нелли и Роберта совпадали, она могла остаться в части допоздна, чтобы подольше побыть с мужем. Правда больше времени она проводила с Никой, чем с ним. У Роберта были то тренировки и нормативы, то парково-хозяйственный день.

– Меркурий-5 Солнцу. Завершаем проливку конструкции… – доложил Огневин, не отключаясь от эфира.

Девушки одновременно выдохнули. Но их облегчение длилось недолго: в эфире послышался взрыв и громкий удар. Нелли резко встала, смотря огромными глазами на Нику.

Ника глубоко вздохнула, выравнивая бешеный пульс. В руке она нервно сжимала небольшую черную игрушечную овечку, обычно стоявшую у монитора.

– Меркурий-5, доложите обстановку! – Сказала спокойным голосом Солнце. – Меркурий-5…

Никто не ответил Солнцу. Секунды напоминали вечность. В такие мгновения Ника понимала, как может замирать время в моменты опасности. Солнце не унималась, решив дотянуться выше.

– Сатурн, доложите обстановку!

Но ответом служил тишина.

Ника Келлер потянулась к кнопке, возвращаясь в эфир. Она знала, что ей нельзя вмешиваться в переговоры, но ничего не могла с этим сделать. Ника не была так же хладнокровна и уверена, как огнеборцы на пожарах, а спокойствие диспетчера центрального пункта, которой дан официальный доступ в эфир, ей невыносимо.

Она могла бы позвонить по телефону, но это так нестерпимо долго.

– Кир, что происходит? – Без всяких формальностей спросила Ника.

– Юпитер-52 Земле, все в порядке, – послышался в ответ голос Пера Львова. – Тут баллончик взорвался, предатель, спрятался и в последний момент как взорвется! Мы его и не заметили… тоже мне.

– Все живы?

– Робби головой приложило, но он стоит и снова тушит, как новенького вернем!

Нелли побелела. Она явно не знала: упасть ли в тревоге в обморок или с облегчением в кресло.

В разговор вернулась Солнце.

– Юпитер-52, повторите все еще раз. Мне.

Земля-5 вышла из эфира и выдохнула.

Ника и Нелли переглянулись. Главный вопрос Ника так и не решилась задать. От мысли, что она волнуется за Кира больше, чем за брата, ей стало стыдно. Она отвернула от Нелли покрасневшее лицо.

Когда пожарные вернулись, Нелли выбежала из диспетчерской в депо и кинулась в объятия мужа. Ника сжала ладонями ручки стула, чтобы остаться на месте, и прикусила губу. Ее костяшки побелели от напряжения.

Роберт с Нелли направились к Нике, когда раздался звонок. Ника сняла трубку.

– Пятая пожарно-спасательная часть, слушаю. – Вздохнув, Ника с грустью посмотрела на парней, – Поняла.

Ее пальцы нехотя легли на кнопку сигнала тревоги. Стоило огнеборцам вернуться, они снова понеслись на вызов.

Глава 4. Взрыв

На следующий после службы день Кира навестили гости. И, если маме и Нике он был рад, то третий, самый незваный и нежеланный, вызывал совсем другие эмоции.

– Почему ты так мила с ним? – Кир недоверчиво сощурил глаза, смотря на маму.

В духовке запекалась рыба с овощами, наполняя квартиру пленительным ароматом специй. Утренний свет падал в окно, и в эту минуту не нашлось бы ничего прекраснее, чем мать и сын, готовящие вместе на кухне.

– А зачем мне его ненавидеть? Я и мать его не ненавидела. – Надежда Астахова поймала недоверчивый взгляд сына и ласково улыбнулась, как в детстве, когда он с умным видом говорил что-то глупое, – пойми, да, она знала, что твой отец женат, хотела увести его из семьи. Но что бы она ни делала, как бы ни старалась, у нее бы ничего не вышло, если бы у него хватило любви и уважения ко мне.

– Ты ненавидишь только отца?

– Я и его уже не ненавижу. – Она пожала плечами. – Мне не до этого было, я старалась сына вырастить.

Кир сильнее нахмурился.

– Он изменил тебе!

– И я с ним развелась, – Надежда улыбнулась, чуть склонив голову на бок и погладив сына по волосам, – Но ты, милый, никак не мог понять, что он изменил мне, а не тебе.

– Разве? – Усмехнулся Кир, кивая в сторону зала.

Надежда Астахова вздохнула.

– Твой отец всегда старался быть рядом и поддерживал тебя. Даже когда ты решил променять скрипку на рукава. Он злился, но не стал препятствовать. Он любил тебя.

– Любил? Этот парень…

– Леша, – с нажимом произнесла имя Надежда, – Леша не виноват, что его родители оба глупые люди. – Она взяла сына за руку, – Но сейчас он остался один, совсем один. Все, что у него есть – это ты, его единственная семья, как бы тебе это не нравилось. Ему нужна твоя поддержка, защита и любовь. Ты его старший брат, милый, от этого не уйти.

Кир резко высвободил руку и сжал кулак, пока костяшки не побелели. Смотря через дверной проем на Алексея младшего, он видел отца: у Леши такие же кудрявые каштановые волосы, светлые глаза, и лицо напоминало его.

Алексей сидел в зале, о чем-то шутил, и Ника, как назло, заливалась смехом. Она была так прекрасна при этом, что сердце Кира от чего-то сжалось. Сола сидела рядом, положив голову на колени Ники и мирно спала. Кир не выдержал и подошел к ним.

– Убирайся из моего дома, мамино приглашение войти и поужинать официально отменяется! – Кир бесцеремонно прервал смех Ники и Леши.

Сола испуганно приподняла бело-рыжую мордочку, посмотрев на хозяина. Она заскулила, спрыгнула к ногам Кира и слегка ткнула его носом в бок. Раньше в таких ситуациях Кир улыбался собаке и чесал ее, изливаясь в словах умиления, но сейчас он не мог себе этого позволить.

– Он же только пришел, – мягко улыбнулась Ника, касаясь руки Кира, – вы никогда не виделись.

– Мы виделись на похоронах отца, куда его не звали!

Леша солнечно улыбнулся, но Киру показалось, что что-то темное мелькнуло в его светлых глазах.

– Ты знал, что Леша играет в баре неподалеку? Выходит, любовь к музыке у вас семейная черта. – Продолжила Ника, – он любит джаз, инди-рок и…

– Ника, боже! Мне плевать, что там любит Леша и где проводит время! – Кир выдернул руку из ее ладоней, но тут же ему захотелось вернуть руку на место и сжать пальцы Ники крепче, чтобы не упасть, точно это очередной ночной кошмар, и она должна его успокоить, как всегда. Кир сделал шаг назад и испуганно посмотрел на подругу, – Я сказал ему уйти, что тут неясного? Это мой дом!

– Ничего страшного, Ника. – Незваный гость одарил брата ангельской улыбкой. Леша встал. Он дернул рукой, желая протянуть ее для рукопожатия, но быстро опустил, и повернулся к Нике. – Рад познакомиться с тобой. Спасибо вам, – Алексей посмотрел на вбежавшую в комнату Надежду, – я никогда не забуду, как вы поддержали меня, когда умер папа, а ведь не должны были так вести себя…

– Да, не должна была, – жестко согласился Кир.

Когда Леша уходил, сработал таймер у духовки.

– Пора ужинать, как это и положено в семьях, да? – Алексей подмигнул Нике, которая пошла провожать его.

Кир хотел выйти, но остался за стеной, слушая их. Все, что его останавливало – спокойный голос Ники. Она не должна понять, насколько глубоко Кира ранят ее мягкий голос и смех, адресованные человеку, чья жизнь доводит его до бешенства. Впрочем, он и сам не мог этого до конца понять. Мысль, странная и волнующая, крутилась на глубине его сознания, исчезая там, не в силах заявить о себе.

Целый день Кир не спал, а утром пришел в часть за четыре часа до развода. Коллеги его пустили, но были крайне удивлены. Не имея желания спать, Кир проводил время в комнате для тренировок, представляя на месте груши Алексеев: отца и брата.

К семи утра он принял холодный душ и с ледяными мыслями пошел на кухню.

– Заказы не принимаю, сделаю вам бутерброды! – Объявил Кир, когда часть заступающего на службу первого караула пришла завтракать.

Готовя, он слушал разговоры:

– Северов все же уволился?

– Да, или перевелся, я не очень понял, – Влад посмотрел на Роберта и водителя, сидевших напротив него, – теперь мое отделение выглядит так.

– Тебе же вызвали в замену кого-то из третьего, – отозвался Петр.

– Я слышал, к нам идет новенький. – Сказал Роберт.

– Так быстро? – Скептически усмехнулся Влад, – откуда взялся бы?

Кир отвернулся от них. Командиры отделений говорили о чем-то еще, но Кир уже не слушал голоса.

Астахов методично нарезал лук и пожарил в сливочном масле, слегка залив соевым соусом, смешанным с приправами. Быстрыми и уверенными движениями вилкой он разделил говядину на волокна. С каждым оторванным волокном Киру становилось легче дышать.

На багет Кир посыпал сыр, сверху аккуратно уложил золотистый лук и жареное мясо, потом снова сыр и прикрыл еще ломтиком багета. После чего все это обжарил.

У пожарных, сидящих за его спиной, уже потекли слюни. От такого запаха можно сойти с ума. В других пожарных частях обедали просто, но готовка была для Кира мантрой, от чего он перешел к сложным блюдам, ища в замысловатых рецептах спасение.

Если кому-то захочется соус, то Кир сделал его из оставшегося от говядины бульона и порезал туда немного тимьяна для пикантного вкуса.

Оставив парней наслаждаться едой и увидев их благодарные и довольные лица, Кир вышел из кухни. Он все думал о Демьяне, и это не давало ему покоя. Кир знал, что поступил правильно, что пожарный сам виноват, но что-то внутри тревожило его.

Ника сидела в диспетчерской, когда к ней зашел Филипп. Он только что заполнил документы перед разводом караулов. Его бледное лицо стало синеватым на фоне персиковых стен, а карие глаза напоминали выжженную землю. В каждом его движении чувствовалось предвестие бури.

– Что случилось? – Ника встала со стула, бегло разглядывая Филиппа, ища в его облике подсказку или надежду, что беспокоиться не о чем.

– Я только что познакомился с новым пожарным, – Фил вздохнул, – Киру он не понравится.

Ника нахмурилась.

– Уверен?

– Мы ведь с тобой знаем Кира с детства, – напомнил Фил. Он посмотрел на Нику и кивнул в сторону депо. Новый пожарный, завязав кудрявые волосы в небольшой хвостик, надевал боевую одежду. – Он молодая копия Алексея Астахова, если я не ошибаюсь?

Ника ахнула, машинально прикрыв губы руками. Ответ на вопрос Филиппа не потребовался.

Алексей повернулся. Он солнечно улыбнулся, увидев Нику, и быстро замахал рукой, приветствуя ее.

– Кто скажет Киру?

Взгляд Ники опустился на стол. Там стоял небольшой яблочный пирог. Каждый осенний месяц Кир готовил ей яблочный пирог, всегда разный. Сейчас перед ней стоял классический вариант. Еще в детстве Ника сказала Киру, что осень не полноценная без яблочных пирогов, и Кир решил это исправить, продолжая свою традицию до сих пор.

Нежная улыбка коснулась губ Ники. Она вздохнула и потрясла головой.

– За что ему все это, Огонек?

Филипп ничего не ответил на это. В диспетчерскую зашла диспетчер четвертой смены. Поздоровавшись с ней, Филипп быстро вышел из кабинета.

Стрелки часов замерли на восьми. Из диспетчерской прозвучал сигнал, и весь личный состав выстроился в гараже пожарной части. Каждый ровно на своем размеченном месте и в боевой одежде. Ника следила за ними, не способная оторваться от напряжения.

Оба караула стояли в боевой одежде. Заступающий караул надел средства индивидуальной защиты органов дыхания – дыхательные аппараты со сжатым воздухом, которые проверили до начала развода под строгим руководством начальника своего караула.

Подполковник Москвин дождался, когда старший лейтенант Огневин примет документы у всех своих бойцов, выслушает итоги смены от начальника четвертого караула, и только тогда представил парня, все это время тихо стоявшего за его плечом:

– Это Алексей Филатов, и с этого дня он часть вашего караула. И первого отделения.

Алексей Филатов встал на свое место. Внутри размеченных на полу квадратах находились обозначения для всех должностей, и каждый становился ровно на нужные буквы.

– Так быстро? Везде полный состав? – слишком резко отреагировал Филипп.

– Не переживай, Фил, – усмехнулся Москвин, похлопав Филиппа по плечу.

Сдавший дежурство оперативный дежурный четвертого караула подробно ознакомил Кира оперативной обстановкой и мероприятиями за прошедшие сутки, сообщил о недостатках в пожарном гарнизоне, выявленных в ходе проверок. Поручений от руководства в этот раз не было. В этот момент к нему и зашел Влад с докладом о пополнении в семействе.

После развода дежурных смен, приняв смену, майор Астахов зашел в кабинет начальника части, расположенный на втором этаже. За ним следом зашел прапорщик Аверин. Дмитрий Москвин улыбнулся пожарным и указал рукой на стулья.

– Хотите чай? Кир, есть твой любимый, с…

– Я хочу знать, что это за спектакль? – Перебил его Кир.

– А я бы от чая не отказался. – Сказал Влад, включив электрический чайник.

Подполковник мягко улыбнулся, но в его взгляде горела сталь.

– Интересное ты слово подобрал, Кир, даже правильное. Ты его узнал? – Дмитрий смотрел с нескрываемым любопытством, как все больше напрягается Кир. Влад замер у чайника, с ужасом смотря на Кира. – Ты помнишь Лешу? – Спокойно добавил Дмитрий.

Брови майора медленно поползли вверх.

– Я хочу, чтобы ты, местный самый лучший пожарный, передал ему свои знания. И это так красиво.

Кир скривился.

– Так я могу заставить Фила или кого угодно прочитать ему лекцию! Сколько нужно! Но учить, это… беспредел. Красиво ему!

– Он прошел подготовку, уже работал – все как надо. До этого служил в Москве. Так что ты от него не отделаешься, теперь он часть…

– Часть моего отделения, – перебил Владислав. – Меня тоже следовало поставить в известность, а не ошарашивать перед бойцами, где мы с Филом и слова не скажем. Вы думаете нормально его в нашу смену ставить? В дежурство Кира?

– Ты же знаешь, Влад, если бы я не любил спектакли, Астаховы, Огневины и Келлеры бы у меня не работали. Но больно уж я люблю все эти старые трагедии и семьи.

– Это же важно, кому, как ни начальнику части такое понимать?

В сложившейся тишине был слышен лишь гул закипающего чайника.

– Как я уже сказал: Алексей прошел стажировку, первоначальное обучение, он получил все разрешения и готов идти в бой, погоны вон – три полосочки – сержант уже, – спокойно напомнил Москвин.

Кир встал. Он подался вперед, опершись руками о край стола. Москвин видел, как ярость кипит внутри майора. Так и не сказанные Киром слова потонули в крике чайника.

– Так пусть там и остается, где служил, – с нажимом сказал Кир.

– Все сложно. – Пожал плечами начальник части.

Москвин понимал – все, что его спасает, это не наличие Влада, а лишь поверхность стола, в которую майор Астахов практически вонзил ногти, точно разъяренный орел, готовый пикировать вниз и впиться острыми когтями в жертву.

– Мы, – Кир указал рукой на Влада, с тревожным видом глотающего горячий чай, – мы несем ответственность за всех: за своих парней и за гражданских. Что будет, если он… если я…

– Вот, что будет, – с усмешкой сказал Москвин, – ты и узнаешь на практике.

Кир не успел ничего сказать, как поступил вызов, и в этот раз став спасением для начальника части. Два отделения покинули депо. Кружка с недопитым чаем, аккуратно оставленная на столе, одиноко пускала дым.

Глава 5. Первый танец

Горел третий этаж общежития, заполняя все густым дымом. Отправив два звена газодымозащитной службы17 на разведку, Кир сам решил последовать за ними с другого входа. Голос Ромы, заменивший ему голос разума и предупреждающий остаться, майор уверенно проигнорировал. Роме ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Я тебя оставил в штабе. – Заметил Кир.

Роман должен был возглавить оперативный штаб на месте пожара. Но у него нашлись свои планы, он оставил за главного начальника седьмой части.

– Ты глупости не неси, а сообщи Солнцу о еще одном звене. – Только и сказал Рома.

Кир с удивлением посмотрел на своего старшего помощника. Они работали вместе всего год, но его преданность и готовность всегда быть рядом поражали майора и вызывали уважение. Рома часто повторял заветную истину, не всегда соотносимую с реальностью: «Звено выходит на свежий воздух только в полном составе. Сколько зашло, столько и вышло. И сколько в машине уехало, столько домой и вернулось, понял?».

Пожарные медленно шли в дыму, путаясь в лабиринтах коридоров общежития. Они касались тыльной стороной ладоней стен, чтобы проверить, горячие ли они, и, в случае опасности, не обжечь руки. Ведь огонь не щадит даже краги18 пожарных, превращая стены в раскаленную ловушку.

Каждый вздох через дыхательный аппарат давался с большим усилием, от жара кислород замирал еще в горле. Дыхательный аппарат давил на плечи и, подавая сжатый воздух, защищал от продуктов горения.

Под маской не видно лица пожарного.

Задымление было такое плотное, что Кир не смог различить даже сильный свет фонаря. Майор Астахов закрыл глаза, полностью доверяясь рукам, ощущая мир на ощупь. Каждый пожарный знал – в темноте дикого пламени можно положиться лишь на осязание.

В этот момент они с Ромой разделились. Резкий шум, крики и голоса мешали сосредоточиться. Но тут кричи, не кричи – пять минут тишины никто не даст, работать на все сто процентов нужно здесь и сейчас.

Тогда Кир словно начал видеть мир через руки и ноги, пропуская интуитивно понятные, невидимые импульсы по своему телу. Проведя в комнате обыск, двигаясь с закрытыми глазами, Кир мог практически досконально описать пространство, добавляя воображением и логикой недостающие детали.

Кир то и дело бросал куда-то взгляд и вздрагивал, оборачиваясь: в серости дыма никого не было. Но Кир мог поклясться, что снова видел Полину, она сидела у окна, пряталась за коробками и старым стеллажом, она тянула к нему руки и молила спасти.

«Ее нет, ее тут нет. Тут темнота» – повторял про себя Кир. Его рука опустилась вниз к карабину на ремне, где в чехле висел топор. Будто его сталь спасет от призраков боли.

Несмотря на подшлемник, шлем и сплошные шумы, слух пожарного обострился до такой степени, что он смог различить малейший писк и шорох: вон Рома ищет человека в соседней комнате, а там из смежного блока эвакуируют людей, сработала какая-то электронная система, а тут, справа, кто-то жалобно вздохнул, теряя драгоценный воздух. И вдох этот был не шипящим, как через дыхательный аппарат.

Затянутый подбородочный ремень шлема больно впился в кожу.

Свет фонаря, проникая сквозь густую серость, с трудом очертил фигуру человека.

Какой-то мужчина прижался к стене, закрыв лицо тряпкой, и еще оставался жив. Нужно спешить, пробираясь через груду вещей и коробок. Если бы не эти завалы, Киру было бы легче идти, не тратилось бы драгоценное время. Но люди не думают о пожарах, заваливая эвакуационные выходы и коридоры – случится у других, но не у нас. Оперативный дежурный не знал: есть ли среди этого хлама вещи пострадавшего, не посмеялась ли над ним судьба или это невольное зло других?

Он хотел остановиться и отдышаться, привести в порядок пульс. Но не мог. У человека перед ним не было времени.

Кир поднял пострадавшего, оперев его на свои плечи. Тот посмотрел на спасателя туманным взглядом, подавляя кашель, точно ему стыдно перед пожарным. Кир надел на него специальную маску спасательного устройства, которая шла в комплекте к дыхательному аппарату. Путь им предстоял не близкий и пролегал через едкий дым.

Чем дольше они шли, тем больше Кир забывал о Полине и думал о новом бойце. Злость вскипела в груди, добралась до разума. Голова пожарного стала тяжелой.

Чем дольше Кир нес на себе человека, тем быстрее в каждом натянутом вздохе прорывалась дрожь, пока и вовсе дыхание не сорвалось на хрип. Вес мужчины давил на крепкие плечи – каждый сдавленный хрип давался с таким усилием, что лишь упрямство и честь позволили Киру не сбросить пострадавшего. Если бы Кир хотел ощутить свой пульс, он не смог бы – сердце бешено стучало в каждой клеточке тела.

Пристрастно разорвал надрывный писк. Воздух, рассчитанный на час, улетел за жалкие минуты. Стало нестерпимо жарко. Жар мешал дышать, делая темноту помещения почти осязаемой. Обтюратор дыхательного аппарата грозился вгрызться в кожу, слиться с ней.

И мысль, предательская и горькая, затерялась в сознании. Но он знал, что нужно лишь доползти до выхода. И эта вера вела его вперед.

Вдруг мужчина стал легче. Кир понял, что Рома догнал их и подхватил пострадавшего, перенося часть тяжести его веса на себя. Кир ожидал услышать в его голосе злость, но там оказалось лишь беспокойство.

– Я тебе что говорил, Кир? Два вошло, два вышло…

– Рома!

– Что «Рома»? Думал во мраке убежать от меня? Не забывай – я в темноте хорошо вижу, ты же знаешь, у котов зрение хорошее!

Кир словно увидел, как Рома подмигивает ему за стеклом грязной маски дыхательного аппарата, и улыбнулся, тепло разлилось по его душе, прогоняя на время мысли об Алексее.

Темнота рассеялась ярким светом, когда они втроем оказались на улице. Воздух резко ударил в них, прогоняя въевшуюся гарь. Роман окончательно стащил с плеч Кира пострадавшего, и оперативный дежурный, попытавшись сделать шаг, упал. Стоявший у выхода прапорщик Аверин подхватил майора, перекинул его руку через свою шею и повел куда-то вперед. Жадно вдыхая кислород и мечтая лишь о воде, Кир спокойно шел с ним, впрочем, больше шел Влад, таща на себе друга.