Василий Фомин.

Легенда о царице. Часть пятая. Царство мертвых



скачать книгу бесплатно

О, какая жалость, что было нас так мало! О, горе для Черной Земли, что жили мы так недолго! Хотя бы тысяча, таких как мы и две земли были бы очищены от скверны!

Глаза юной чернокожей убийцы сияли огнем вдохновения, губы мечтательно улыбались.

– Какая же страшная вселенская несправедливость, что такая великая царица родилась в столь подлые времена. Сколько бы смогла она свершить великих деяний, оставшихся в памяти людей на тысячелетья! Но мы все же вырезали зловонный нарыв. Всех и сразу! – с гордостью закончила Тиби.

Вестник, совершенно протрезвев, с благоговейным ужасом, смотрел на юную фурию, только сейчас осознав, насколько далек он от этого существа из глубокой древности, в котором чудовищным образом сочеталась высокая мораль, самоотверженная преданность и звериная сущность. Не жестокая, а именно звериная, ибо зверь всегда защищается до последнего и никогда не сдаётся, насколько бы не превосходил его противник силой и размерами. Зверь не сдаётся и не просит пощады – он просто не знает, что это такое. Он знает только два варианта – победа или поражение. В первом случае – никакой пощады, а во втором, – не на что рассчитывать! Там дальше только пустота. И он содрогнулся, представив, насколько далек он от царицы Нейтикерт, если даже служанка ее кажется существом запредельного мира. Он содрогнулся, представив, что успела натворить царица, за свою короткую жизнь. Он содрогнулся, вспомнив, что считал ее юной и беззащитной девой, а она уже к этому времени была коварной и чудовищной убийцей, коварная как дракон и беспощадная как крокодил.

– Да, она вас заворожила. Оплела невидимой и прочной паутиной.

– Нет! – твердо сказала Тиби. – Не думай так и не унижай нас своими низкими мыслями. Ты просто нас и ее понять не можешь, лишь потому и жив. Мы все поступили так по собственному желанию. Прекрасно понимая, чем это кончится для нас. Это наш сознательный выбор. И мы не хотели жалкого существованья, мы хотели яркой, полной жизни. С живой кровью! Со своей, чужой… это не важно. А ты, видно свою весьма ценишь?

– Но почему? Почему вы пошли на смерть? Ведь вы так мало пожили на свете! Я вас… ее хочу понять! Кто вы такие? И почему такие? В наше время подобных, уже не осталось. Почти. Ну, скажи, в чем дело, я просто понять хочу. Царица ведь мне уже ничего не скажет.

– Она говорила, но ты не услышал. От себя скажу. Потому, что мы, бесправные, ничтожные рабыни, не знающие ни матерей и не отцов и даже родины своей, жили как царицы! Царица относилась к нам как к своим подругам. Все, что она имела, тем и поделилась с нами. Мы одевались как царевны и принцессы, мы ели – пили как светлейшие вельможи, мы танцевали изящные танцы и пели каждый вечер прекрасные песни, учились играть на диковинных инструментах и каждый день у нас был праздник. Мы были счастливы с нею рядом. Мы знали, что она земная богиня, прекрасная, страшная и непонятная богиня, и ее великой души хватило на нас на всех. А ночами мы выходили в город, тайными ходами, и вершили справедливость и сами чувствовали себя богинями – ведь мы карали самых сильных людей земель обоих, и не было силы нас могущей остановить.

Да, иногда мы погибали, но месть наша за подруг была ужасной. Каждая знала, что ее придут на помощь, а если не успеют, то за нее страшно отомстят. Мы богини-хищницы, земное воплощение Сохмет, Тефнут и Мафдет. Мы парили над Прекрасной Твердыней, словно на крыльях справедливой Маат, неся заслуженное возмездие негодяям. И самой прекрасной, самой страшной, самой безжалостной из нашей стаи была царица Нейтикерт. И какими слабыми оказались против нас здоровые и полные сил и, вооруженные до зубов, мужчины! Я за неё отдам не только жизнь, а сотню своих жизней, если бы они у меня были, и что уж говорить о жизнях посторонних, к примеру, скажем…

Тиби ткнула пальцем в грудь вестнику.

– …о твоей!

С хищной улыбкой, едва видимая в темноте девица, смотрела на вестника.

– Ты хочешь сказать – у тебя есть приказ царицы…

Тиби продолжала с наслаждением во взоре смотреть на вестника.

– Ты хочешь сказать…

– Не пугайся! – изволила, наконец, изречь черная фурия и шутя ударила вестника ладонью в грудь. – Ты был бы уже мертв, если б было такое мне указанье. Хоть ты и совсем не беззащитный козлик, но ты был бы уже мертв! Ты мужчина, иначе она не любила бы тебя! Ну? Получил ответ на свой вопрос?

Вестник, молча, кивнул.

Тиби неожиданно обняла его рукой за талию и, склонив голову, с любопытством заглянула сверху в глаза, словно жираф, увидевший на ветке павиана.

– Ну что? Желанье не пропало? А то может трахнемся немного? Где хочешь быть – сверху или снизу? А, может, стоя? Ты так сможешь? Лично я по всякому хочу.

Предложение было весьма неожиданно и, изрядно протрезвевший, вестник слегка приоткрыл рот, а Тиби, увидев неподдельное недоумение на лице его, весело рассмеялась.

– Ой, умора! У тебя такая рожа, словно тебя схватила львица и вместо того, чтобы сожрать, изнасиловала!

– А что ж поделать, если почти так оно и есть на самом деле. – и вестник также рассмеялся и левой рукой притянул к себе высоченную черную девицу. – Ты, девушка, великолепна!

Отсмеявшись, Тиби хотела идти, но вестник сказал:

– Позволь я провожу тебя, а то в городе неспокойно и по улицам бродит подозрительное жулье и всяческое отребье.

И это вызвало новый приступ веселья у черной девицы.

– Ты меня проводишь?! – смеялась удаляющаяся девушка. – Меня, державшую сей город в жутком страхе! От самого забитого крестьянина до самого джати. Да я иду в большой надежде, что ко мне прицепится пара-тройка козлов – я каждого для начала трахну, а потом медленно зарежу, или долго придушу, или заставлю выблевать кишки. Он меня проводит! Я падаю, держите!

Смех постепенно затихал в ночи.

– Счастливого тебе пути, черная суккуба. – проговорил вестник. – Я даже и думать не хочу, куда направила ты свой путь. Пусть это останется для меня тайной. Пусть это будет твой, а не мой выбор.

«Вот тебе и Тиби – так думал вестник пробираясь между улиц – какая точность и какая глубина всего в двух фразах. А ведь и правда, и так на самом деле – любила не торгуясь. И утверждала, что я всё знаю, а я об этом и не мечтал даже во снах. Такое разве может быть, это был не человек а метеор, сверкнувший молнией – и всё вокруг сгорело. Не только всё вокруг, но и внутри, в душе остался пепел. В душе остался пепел! Весьма затасканное выраженье. Вот ещё тоже, что за стенанья, в самом деле, на вестника все это не похоже. Давай-ка разбираться хладнокровно и по порядку. Разбираться, безусловно, надо, да что-то как-то пусто все вокруг, хотя народа уйма. Постой, ты сюда вот так явился, не зная никакой царицы и было тебе очень интересно. Почему? А может это правда, что это все она царица-ведьма».

Вестник понимался все выше в направлении Сокара. Везде в ночи гудела прибывавшая вода, озеро Лотосов солидно прибавило и вода по шлюзу уже сбрасывалась на поля.

Поднявшись на плато, странник сел лицом к дворцу. За белою стеной, на возвышении, по прежнему стоял дворец Инебу-Хедж, но без своей таинственной хозяйки, их было много до нее и еще больше будет после.

Все – нет ее, а что она сумела сделать с ним, за не такой уж большой срок общения, остается непонятно. Каким же образом сумела сделать, так что собою заменила все вокруг. Он даже говорить стал как она, да что там говорить, он и думает вот так же. Обычным языком уже не может. А ну попробуем, что за наваждение, в конце концов!

Итак, царицы нет, она исчезла, улетела, развеялась как дым. Но ведь её не было и раньше, в том месте, откуда он пришел. Её там не было. А здесь была! Вот только что была. Значит, не исчезла, просто её нет здесь, а, следовательно, надо искать. Нет, не искать, а найти. Пожалуй, он догадывается где. Но! Но это уже что получается? Сплошная мистика и больше ничего. Тогда останется поверить в бога, а точней во всех богов, а может так и надо, ведь царица верила, и верила, что и она богиня и это ей дало уверенность в собственном бессмертии.

Странник фыркнул, а фыркнувши, развеселился и веселился долго на краю города Мертвых с гудящей массой воды под ногами. Во, сказанул, точней, подумал – сплошная мистика!

А всё вокруг это что, простите? А он сам невесть, откуда взямшись? Это что за явление природы? И с чего он так уверен, что их нет, богов. Всё верно – он их не видел, ну так он их и не невидел, в таких вещах, где отрицание там и доказательство. Вполне быть может, что вот именно сейчас собрались несколько таких, ну скажем, Птах, Тот, Хнум, Нейт и Исида и качаясь в гамаках (это, к примеру, аллегория такая, для тех кто не очень понял), а так же спичкой в зубах ковыряя решают, как бы по-прикольней распорядиться этим, как там бишь его, ну тот который вестник.

Может такое быть? Да очень просто, а если и не так, то как-нибудь иначе, мысль общая может и верна. Хотя все это очень даже можно объяснить и с точки зрения науки.

Надо искать путь обратно, а затем назад сюда в тот момент, где еще есть царица Нейтикерт. Но вот вопрос – зачем искать умершую тысячелетия назад царицу, когда там, откуда он пришел множество прекрасных женщин? Можно найти и покрасившей, у нее вон и ушки слегка оттопырены и челюсть как у львицы и носик хоть не длинный, но широкий, да и характер ещё тот и зверские, свирепые привычки. Все это так, но она любит, не торгуюсь. И….и больше такой, просто, нет! Именно такой надо отдавать всю жизнь, без остатка, и именно с такой накдо умирать, и почитать это за счастье. Вот, главное, чего он не удосужился понять! Ты все хотел ее спасать, а она в спасенье и не нуждалась. С такой надо было умереть! И не раздумывая, а ты посмел усомниться!

– Я тебя найду. – сказал странник вслух и поднявшись в рост, крикнул. – Най-ду-у-у!

– Мужик, ты чё орешь? Пару амулетиков не подаришь? – ну очень неожиданно спросили из темноты.

– Ну, вы как-то совсем не вовремя, братва, бродяги. У меня, вообще-то, трагедия во внутренностях моей души. Любимую, возлюбленную я потерял, совсем недавно.

– Ну, дык, душа твоя, вообще-то, нам и на хрен не нужна. Любимая твоя тоже нам до барабана. – посочувствовали из темноты гегемоны. – А на браслетики, ты случаем, небогат? – поинтересовались те же и оттуда же

– Дык, енто, и ну, дык того, не нажил я богатств, на царской службе, но вот та девушка, что пошла вперед, очень богата на всяческие сюрпризы и у нее уйма всяческоподобных штучек-финтиклюшек. Она с вами поделится ими не ломаясь. А лично я гол, как сокол.

Темные силуэты двинулись следом за исчезнувшей во мраке последней «черной собакой», а вестник, некоторое время, подумав, чего это он такое, придурок, сотворил, с топотом побежал следом за грабителями.

– Эй! Так уж и быть граждане урки. – запыхавшись, проговорил он. – Сделаю уж для вас я доброе дело – набью вам морды как можно по-больнее, и с вас того будет довольно. А девушка пусть идет дальше. У нее дела. И совсем не месячные.

Следом за этой фразой, в темноте прозвучал смачный звук плюхи, затем последовала невнятная возня, слегка разреженная еще несколькими ударами. В последующей за этим, ночной сумятице, вестник, расквасил несколько физиономий, щедро раздал десятка полтора пинков, получил болезненный удар в ухо, ушиб об чью-то твердую голову свою нежную и изящныю ногу и, подпрыгивая на здоровой, кинулся вниз по улице, уводя банду от шастающей во тьме Тиби и, параллельно с этим, от жестокой смерти.

Преследователи, с довольным урчанием, долго гнались за ним, пока не подвернулось, весьма и очень кстати, озеро Лотосов, ну будто специально для вестника налитое до краев, куда он и юркнул с тихим плеском.

– Ушел волчара, подлый! Ну там ему и п….ц, среди крокодилов!

«Ни фига себе, богов посланцы» – думал вестник, плывя в таинственных ночных глубинах священного озера.

Глава вторая. Египетская кобра

Однако наслаждение от плаванья длилось не долго, его стало сносить течением к шлюзу и пришлось хорошенько поднапрячься в кроле, отгоняя навязчивую мысль о крокодилах, поспешающих на шум барахтающегося тела. Но, крокодилы в этот момент были заняты чем-то посторонним, и тут удалось обойтись без приключений, один, правда, пристроился, было сбоку, с явным намерением закусить, чем послали боги, но вестник, весьма раздраженно лягнул его в бочину, и обложил по матери Исиде, и вспрыгнул на чудовище сверху. Чудовище, падла, впало в истерику, и было радо избавиться от хищника случайно принятого за добычу. И вестник вскоре он очутился на берегу перед Инебу-Хедж и пошел вдоль высокой стены к реке.

Оп!

Сердце его так стукнуло, что он услышал его толчки через горло, как на львиной охоте. В том самом окне горел свет!

– О, боги, я не верю в чудеса, но я вас умоляю – сотворите чудо, ну хоть раз от сотворенья мира! – сказал богам вслух пораженный вестник.

Она стояла у окна и смотрела на великий Меннефер, погруженный в темноту разреженную вереницами факелов и живописными пожарами. Во тьме, почти у самых стен крепости неслась вода, но и сквозь этот гул пробивалось стрекотание цикад. Задергалась веревка, свисающая вниз, и сверху показались две ступни чудесным образом висевшие в воздухе. Так потихоньку появилось и все остальное.

Странник молча, как гусеница, раскачивался на веревке, глядя на женщину, стоявшую у окна. Светильники сзади освещали её стройную фигуру, но лицо оставалось скрытым, только блестели странным блеском глаза.

– Ты? – прошептал вестник, вглядываясь в фигуру. – Ты, моя царица?

– Да. – ответила она.

– Ты живая?

– О, да.

– Ты не умерла? Не исчезла из мира без следа?

– Зачем? Я умирать не собиралась.

Фигура в слабом ореоле света, протянула к нему руки. Вестник чуть качнулся.

– Сейчас, наверное, я получу очередной пинок? – спросил он.

– Не буду отрицать. И подтверждать не буду.

Женщина забралась на подоконник, приготовившись встретить вестника, и когда он качнулся на веревке к окну, ухватила его за схенти, рванула на себя, и они, кувыркнувшись через голову, полетели оба в зал и свалились на пол, спутавшись руками и ногами.

Сияющий взгляд, синих драгоценных топазов, воткнулся прямо в сознание вестника и он на время замер, сжимая в объятиях светловолосую девушку.

– Имтес! – наконец выговорил он. – Ты здесь откуда?

– Джедсегер. – Имтес обняла его рукой за шею. – А ты?! Разве ты не умер?

– Как видишь. Только не спрашивай почему – я не отвечу.

– Дорогой, а я иного от тебя не ожидала. – Имтес прищурила глаза. – Я знала, с самого начала знала, что ты очень умный и очень хитрый человек. Выглядишь, дурень дурнеем, а сам очень изворотливый и ловкий. – Имтес обхватила его локтем за шею и притянула к себе. – Дорогой, я аплодирую тебе. И почти что я тебя люблю!

– Я рад, что талант не остался без признанья. Один раз такое уже было – в Порфировых горах. Там меня тоже за своего посчитали.

– Знаешь, ты можешь мне не верить, но и я рада. Я, в самом деле, рада! А, кстати, мы так и будем на полу делиться впечатленьями от встречи? Или, быть может, сядем в кресла или сразу перейдем на ложе?

Вестник встал и Имтес, изящно протянула ему руку с узкой ладошкой, пальцы которой были украшены перстнями со вставленными халцедонами, агатами и ониксами, мягко переливающимися в свете светильников. Запястье её украшал браслет чернёного серебра с громадным розовым сердоликом.

– Ну. – требовательно сказала она.

Вестник поднял её, и Имтес прыгнула ему на руки, обхватив за шею.

– Неси. – приказала она глядя в глаза. – Неси меня на ложе. Цариц ведь носят на руках? Вот и носи.

– Ты уже царица?

– Практически – что да.

Вестник поднёс очаровательную блондинку к ложу и осторожно выгрузил. Имтес перевернулась с боку на бок, свободно, как на пляже разлеглась, подперев голову рукой, почти как Нейтикерт, и пристально уставилась на вестника своими голубыми топазами, толи с насмешкой, толи с торжеством.

– А помнишь, дорогой, что совсем недавно, мы вот так сидели, но с точностью до наоборот. Ты лежал, а я над тобой сидела, как ты сейчас, и ты крайне удивился, что пред тобой твоя жена. – Имтес засмеялась. – Мне уговаривать тебя еще пришлось, а ты брыкался, отнекивался, упирался. Рожками бодался, копытцами лягался, отмахивался хвостиком, а я, все-таки, уделала, тебя. Ха-ха, если бы ты знал, какой разговор предшествовал сей драме!

– Да, ты достойный противник.

– А, признаешь мои достоинства.

– Конечно! У тебя всего в избытке.

– Сейчас получишь. – Имтес не отводила сияющего взгляда.

– За что же?

– За правду.

– За это стоит. За это можно и убить.

Вестник вдруг обнаружил, что, в общем-то, даже рад видеть свою липовую и стервозную супругу. И взгляд её драгоценных глаз, уставленных в упор, по-прежнему приносит наслажденье, вызывая восхитительную изморось внутри организма. Имтес не отрываясь смотрела, словно решила окончательно загипнотизировать.

– Это так. – неожиданно сказала она.

– О чём, мой белоснежный лотос?

– О своих достоинствах. Их у меня значительно больше, чем у царицы.

– Почему к такому выводу пришёл лунный лучик? Вопрос ведь спорный.

– Потому, что у неё существенный есть недостаток, все достоинства на нет сводящий.

– О, царица наша, это вообще хитросплетенье, всевозможное соединенье всеневозможного.

– Да, – согласилась Имтес, – это так и есть! С одним лишь исключеньем – она была.

– Что?

– У неё есть огромный недостаток, который ты, до сих пор, похоже, так и не заметил.

– Похоже, ты мне его сейчас укажешь

– Обязательно!

– Ну, назови мне этот недостаток. У нее их масса, но какой самый самый?

– Ха-ха! Она великих достоинств дева, отрицать просто невозможно, но самый крупный ее недостаток – она мертва! И это очень преогромный недостаток, особенно по сравнению со мной.

Имтес закинула руки за голову и с наслажденьем потянулась.

– Живой быть хорошо. – сообщила она. – И на нынешний исторический момент (как ты любишь выражаться), именно я живая.

– А что ж тебя тогда так мертвая царица волнует.

Имтес вновь уставила взгляд на вестника.

– Меня? Да, Осирис с тобою! Меня она волнует? Она тебя волнует! Я же вижу. А тебе надо понять, что есть вещи, что необратимы и надо просто принимать, их так, как есть. Всё! Всё, Джедсегер – её уже не будет и лучше изгнать этот образ из сердца и посмотреть на то, что перед тобою, а не тосковать о том, что ушло во мрак. Я вижу, что она тебя всё ещё держит, и я тебя давно предупреждала, что б от неё держался ты по-дальше, иначе заберет она тебя с собой в могилу. Она ж так просто, одна, уйти не сможет, ей надо за собою утянуть народа кучу. Я ведь вижу, все прекрасно вижу, что и сейчас, она тебя зовет к себе, и, уж поверь, не потому, что ты ей очень нужен, а потому, что сущность такова её – все забрать, туда во мрак, потому что здесь, в царстве света, дать ничего она не может кроме крови, боли, разрушенья и страданья, и, самое смешное, что ты и сам все это знаешь, возможно, лучше, чем и я, ведь все это время с ней якшался, но никак не можешь сбросить её черного и мрачного очарованья. Я признаю, что оно у нее есть, но не стоит ли пересмотреть свое мировозренье?

– Опять ты все сказала верно и только подтверждаешь, что верно сказано и мной. Ты смотришь так, и ты права – она и есть именно такая. Да, она чудовищно жестокая, но не жестокая на самом деле, она просто безжалостная. Она чудовищно безжалостная, но справедливая. Она чудовищно справедливая, но… но, просто она справедливость иначе, чем все люди понимает. Я же смотрел иначе и поверь, видел царицу Нейтикерт совсем другую. Она совсем из другого мира, она просто пережила своё время и у вас, людей обычных, случайно оказалась. Она из времени титанов и титанид, не испытывающих жалости ни к кому но, и не жалеющих себя лично, и за это, хотя бы, они достойны уваженья. Себя царица не жалела, ни единого момента! Никто этого не сможет отрицать – более всего себя царица не жалела. Она единственная богиня, что я в мире видел.

– Значит, говоришь, другую видел? Мурлыкающую и воркующую, хочешь ты сказать? Такую, и я, о мой друг, видала. Так это была все та же хищная львица, пойми же, – суть-то по-прежнему звериная осталась. В чем разница, скажем для тебя, с урчаньем или рыком, или с мурлыканьем тебя утянут в ад Аменти?

– Ну, пусть и это будет верно, тебе то, что за дело, куда меня утянут в Дуат, Иалу или Аменти?

– Спасти тебя хочу, такой вот у меня каприз и вот такая слабость, той нравились убийства, а мне наоборот. – Имтес насмешливо посмотрела на странника и неожиданно приподнялась и, обхватив его руками, зашептала. – Мой дорогой, ты сам подумай, какой сейчас удобный случай, – Нейтикерт всех претендентов в могилу утащила, (и ей за это мое отдельное и огромное спасибо) престол владык Земель Обоих свободен и я единственная и законная (если в суть дела не вникать) наследница прошу тебя быть со мною рядом. Ты помнишь, как я была твоей женой, какое-то же время ты так думал, так скажи – хорошей я была женой?

– О, да, ты была великолепна.

– Я не только была, – я есть. В отличии от некоторых. На это обрати внимание.

– Да, всё получилось так, как ты и хотела – царица умерла, а ты жива. Нет больше Гора сына Ра и нет измены супруг Гора..

– Верно, теперь только ты и я без всяких повелений. Мы всё исполнили, как предначертано и никого не предали. Мы были верны царице Нейтикерт. До смерти! Далее уж верности требовать никто не вправе! Теперь пора за дело.

– О, да! Дел вам здесь теперь с избытком хватит, сейчас начнется свалка, бунт и драка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное