Шёпот кошачьих душ. Том 1

Томоми моргнул.

— Сержусь только на то, что вы мне яйца отрезали. Они мне совершенно не мешали.

— Боже, прости!

Томоми переключился на вылизывание лапы, будто это было единственным по-настоящему важным делом.

— Забей. В том месте, где я был, о подобных пустяках не принято думать. Умер и умер. Значит, такова моя судьба.

Мамору всё ещё с трудом верил в происходящее, но поспешил уточнить:

— Так что же получает? Ты… воскрес?

Томоми мяукнул, что больше походило на смех.

— Я тебе Иисус, что ли?

— Откуда ты…?

Томоми встал и направился в сторону гостиной, виляя хвостом из стороны в сторону. По пути он бросил:

— Я не настолько глуп, как ты можешь думать. Не имеет значения, насколько мой мозг маленький. Кто знает, может, я видел Иисуса вживую?..

Мамору подскочил на месте и направился следом за котом.

— Так ты видел?!

Томоми многозначительно протянул:

— Кто знает?..

Раньше Мамору любил сидеть с Томоми на диване и смотреть детективы или читать книги. Это было замечательное время без спешки и суеты. За окном бушевала гроза, дождь хлестал по стеклу, а Мамору сидел в тишине и безопасности у себя дома. Его грел мягкий плед, придавленный весом кота. В приглушённом свете изредка сверкали отблески молний и отсветы телевизора. Это, казалось, была иная жизнь, отдалившаяся теперь на огромное недостижимое расстояние. Тёплое наивное детство.

Сейчас Мамору сидел на диване с призраком Томоми. Несколько поодаль. Он не развалился во всю длину, как делал это раньше, а непривычно сиротливо устроился на самом краешке. Томоми не обращал на хозяина внимания, сосредоточенно вылизывался, отвернувшись к стене. На улице приветливо светило солнце, а в доме воздух наэлектризовался от напряжения. Мамору потряхивало. В один лишь миг его картина мира перевернулась с ног на голову. Что это? Не известная доселе реальность или зачатки болезни психики?

Томоми казался вполне реальным. Обычный белый кот с чёрными ушками, каким его знал Мамору. Материальный, непрозрачный, с подсвечиваемой солнцем шёрсткой. Мамору знал, коснись он его, тот никуда не исчезнет. Будет на ощупь таким же мягким и пушистым. Но что-то его останавливало. Должно быть, неестественность происходящего.

— Я задницей чую, как ты на меня пялишься, — промямлил Томоми еле слышно: рот его занимала шерсть.

— Ты умер.

Томоми откинулся на спину, чтобы лучше видеть Мамору, хоть и вверх ногами.

— Ну да. И я всё ещё мёртв, чтоб ты знал. Пока не поймёшь, зачем я тебе нужен, не уйду.

— Если это и впрямь ты, я бы и не хотел тебя отпускать.

Томоми вздохнул.

— И я рад тебя видеть, но во Вселенной существует баланс, который лучше не нарушать. Раз я умер, так тому и быть.

— Когда ты успел набраться всей этой мудрости?

Томоми ненадолго задумался, глядя в окно на пролетающих мимо птиц.

— Как только умер. Но на деле, я же тебе говорю: не считай меня глупым, если я всего-навсего кот. Могу быть умнее тебя.

И он продолжил следить за птицами, позабыв обо всём на свете. Для Томоми в этот момент не существовало больше ничего. Были только он и маленькая забавная птичка, усевшаяся на подоконник. Горло Мамору сдавило от внезапно подступивших слёз. Томоми всегда любил следить за птицами и каждый раз издавал смешные чирикающие звуки то ли с целью привлечь добычу, то ли от возбуждения. И вроде бы всё вернулось на круги своя: Томоми живой, точно так же смотрит в окно и «чирикает». Но это ведь неправильно…

Мамору ушёл в ванную, чтобы умыться и обдумать всё в одиночестве. Встал напротив зеркала, вгляделся в чёрные глаза, которые совершенно не казались безумными. Уставшими, взволнованными — да. Но разве безумие не видно сразу? Что должно стать тревожным звоночком? Он провёл влажными пальцами по векам, по залёгшим под глазами мешкам, как бы стараясь избавиться от наваждения. Сейчас он вернётся в гостиную, и Томоми там не будет. И он забудет об этом недоразумении раз и навсегда. Всего лишь сказались стресс и выпитый накануне виски…

Так и произошло. В гостиной, залитой ласковым, не сулящим тревогу, светом, никого не было. Мамору вздохнул с облегчением. Если галлюцинация не навестит его вновь, можно будет успокоиться и вернуться к обычной жизни, вспоминая о встрече с котом как о приключении.

Пора было собираться в книжный. Рабочий день на каникулах начинался раньше, поэтому стоило поторопиться, чтобы не опоздать. Кайоши признаков жизни не подавал: придёт ли, жив ли? Приходилось лишь догадываться. А Мамору, не считая неприятной тревоги, сконцентрировавшейся за грудиной, чувствовал себя вполне сносно.

Погода стояла приветливая. Только выйдя за порог, Мамору вдохнул свежий воздух и улыбнулся. При иных обстоятельствах он бы прогулялся по вечерним улицам после работы, а потом зашёл бы в какой-нибудь сквер, где смог бы потанцевать вдали от глаз. Но одно лишь воспоминание о вчерашней вечерней прогулке вызывало мурашки. Что, если это повторится? Хотя, лучше уж переключиться от тяжёлых мыслей и переживаний на приятную боль и усталость от физической нагрузки...

— Куда собрался? — от раздавшегося из ниоткуда голоса бросило в пот.

Мамору медленно опустил взгляд. Да, это снова был Томоми.

— Что, думал, я тебе всё же привиделся? — он по-своему усмехнулся. — А вот и нет. Я тебе больше скажу: ты от меня так просто теперь не избавишься, раз уж решил вызвать из мира мёртвых. Куда ты — туда и я.

— Ты и в туалет со мной ходить будешь?

— Если хочешь, могу сходить. Взрослый мальчик не справляется сам?

Мамору не мог понять, что чувствует: раздражение, страх или всё же радость от возвращения старого друга. И если говорить о возвращении, неужто это и впрямь был тот самый Томоми? Иногда, фантазируя о том, каким бы его кот был, умей тот говорить, Мамору представлял, что характером Томоми обладал бы достаточно дерзким. Выходит, он не ошибался.

В смешанных чувствах Мамору двинулся в сторону метро.

— Раз ты такой умный, — обратился он к Томоми, пока поблизости никого не было, — прошу, не попади в неприятности по дороге. Не хочу потерять тебя снова.

«Или будет лучше, если он исчезнет?» — про себя думал Мамору.

— Не бойся. Я не такой глупый, как ты.

Мамору думал, что Томоми закончит как раньше: «как ты думаешь». Но он поставил точку.

— Тебя вообще видит кто-нибудь, кроме меня? Я никак не пойму.

— Не, — отрывисто мяукнул Томоми. — Я твой личный призрак. Ты можешь меня видеть, слышать, даже чувствовать. Но из людей — лишь ты один.

И он загадочно рассмеялся.

В метро Мамору не мог перестать следить за котом. Ему казалось, что того на каждом углу подстерегает опасность: то двери норовят защемить, то человек — наступить на хвост. Он старался отгонять от себя эти мысли. Во-первых, кот не был материальным. Самое страшное с ним уже случилось: он умер. Теперь же волноваться попросту не было смысла. Во-вторых, он умер, чёрт возьми!!! То, что Мамору видел с самого утра, не могло существовать на самом деле! Это всего-навсего было плодом его воображения! Больного воображения.

«Завтра к врачу, — подумал он, выходя на нужной станции. — Если так посудить, раз я настроен к своему состоянию критично, значит, не всё так плохо? Бред не поработил меня полностью, — он бросил украдкой взгляд на семенящего рядом Томоми. — Или поработил? Не может же галлюцинация быть такой реалистичной?»

За несколько метров до книжной лавки Мамору приложил все свои актёрские способности, чтобы не выглядеть в глазах Кайоши пугающе напряжённым и безумным. Войдя внутрь, он, правда, понял, что это не имело особого смысла: другу было настолько дерьмово, что странности в поведении Мамору он точно бы не заметил.

— Как жизнь, красавчик?

Кайоши поморщился.

— Предпочту смерть. Голова раскалывается. У тебя тоже?

«У меня что похуже, брат, кажется, я схожу с ума», — подумал Мамору, но в ответ лишь покачал головой.

— Нет. Я как огурчик.

Кайоши простонал:

— Говорила мне мама, чтобы я спортом занялся. Так бы хоть организм не офигевал от алкоголя.

— Думаешь, причина в этом?

— Нет, — отозвался уютно расположившийся на книжной полке Томоми. — Это всё сила Владычицы.

Мамору чуть было не переспросил, но вовремя понял, что в присутствии Кайоши лучше помалкивать. Он только вопросительно взглянул в сторону Томоми.

— Я всё знаю, дружище. Для защиты котов нужны силы. Таким бы, — он пренебрежительно кивнул в сторону Кайоши, — точно не справиться.

Если так посмотреть, то лучшего оправдания для хорошего самочувствия Мамору было трудно найти. Он ведь не сверхчеловек! Должно же быть хоть какое-то недомогание после выпитого! Ну хоть головокружение… Не может это быть простая врождённая переносимость!

«Ты ведь взрослый человек, Мамору! И ты готов скорее поверить в магию, чем в более-менее рациональные доводы?»

— Не хочешь говорить со мной — не надо, — отмахнулся Кайоши.

Мамору и не слышал, чтобы к нему обращались.

— А? Прости, я задумался.

Надувшись, Кайоши отвернулся к компьютеру, куда начал сосредоточенно вносить данные книг.

— Эй! Ты чего? Может, у меня такие побочки от виски.

— Тугоухость?

— Скорее, невнимательность, но, чтобы ты не обижался, я соглашусь и на тугоухость.

По помещению пролился перезвон колокольчиков, отвлекая на себя внимание и развеивая напряжение. По изменившемуся взгляду Кайоши можно было понять, кто именно стоит на пороге. Его панацея. Акира.

— Здравствуйте, — поклонилась она, и её блестящие, ухоженные волосы водопадом упали с плеч.

«О нет, его от волнения скорее стошнит! — поморщился Мамору, отворачиваясь к стеллажу для перестановки книг. — Постойте-ка… Может, у него тоже запрос сработал?»

И Мамору начал украдкой наблюдать. И сразу что-то показалось ему странным.

Акира, казалось, смотрела книги только для вида. На деле же целью её визита был никто иной как Кайоши, на которого она то и дело бросала кокетливые взгляды. Кайоши же от переизбытка чувств ёрзал на стуле и напевал под нос какую-то успокоительную мелодию. От стеллажа к стеллажу Акира медленно, но верно подбиралась к кассе, отчего и Кайоши, и даже Мамору становилось не по себе.

— Кайоши-сан, — вдруг заговорила она, за секунду оказавшись у кассы и перевалившись за неё на неприлично близкое расстояние от Кайоши, — вы сегодня такой хорошенький! Предлагаю выпить кофе по такому случаю.

Мамору забыл, как моргать. Чтобы к его другу так открыто подкатывала девчонка? Нет, он правда был хорошеньким, но не настолько же! Кайоши совершено растерялся, и кожа его приобрела настолько нездоровый оттенок, что, казалось, его и впрямь вот-вот стошнит.

— Я… Д-да? Да, пожалуй, что да, — мямлил он.

Томоми рассмеялся:

— Интересное представление намечается! Ради этого и правда стоило вернуться.

Мамору тогда удивился: неужели коту настолько интересно наблюдать за подростковыми драмами? Но он ошибался. Заинтересовало его отнюдь не это.

Глава 6

Акира ещё какое-то время строила Кайоши глазки, но разговор их никак не клеился. Кайоши, однозначно, стеснялся. Он, бедный, часто вздыхал и то и дело стирал проступивший пот. Мамору, глядя на него, думал, как Кайоши, должно быть, жарко с длинными волосами. Акира же будто и вовсе не желала вступать в диалог. Её общение строилось на многозначительных взглядах и улыбках. Мамору, как никогда прежде, чувствовал себя третьим лишним.

— Следи за своим другом внимательно, — вкрадчиво заметил Томоми, — того и гляди без сердца останется.

Мамору на эту реплику ничего не ответил. Он вообще притворился слепым, глухим и немым и ушёл в подсобку. Закрылся там, оставив лишь щель, в которую можно было увидеть уход Акиры. Спёртый запах плесени окутал его и отчего-то внушил спокойствие. Всё странное и чуждое осталось за дверью. Мамору опустился на пол, привалился спиной к стеллажу, железная поверхность которого отрезвляла прохладой, и закрыл глаза. Всё это — бесконечный сон, и никак иначе. Какие ёкаи? Какие говорящие коты? Какие, на худой счёт, странные девушки, липнущие к Кайоши? Акира показалась совершенно другой в их первые встречи! Она была скромной и даже стеснительной. Головой ударилась, что ли? Всё было настолько неправильно, что хотелось выть!

Мамору сидел так какое-то время и не мог сказать, как долго это длилось. Он старался унять дрожь в пальцах и расчистить разум, отогнать тревогу. Он пересчитывал корешки книг, углы представших перед его взором предметов, тихо отстукивал пальцем ритм любимой песни.

Скрипнула дверь, и неприятный звук этот заставил Мамору посмотреть на вошедшего. Мрак помещения, а следом за ним и неприятные мысли развеяли луч света и стоящий в нём Кайоши. Как только взгляд его упал на Мамору, радость с лица тут же исчезла. На её месте появилась крайняя степень озабоченности.

— Эй, — тихо позвал он, — ты чего?

Подошёл и опустился рядом на корточки. Мамору натянул улыбку.

— Всё же, кажется, голова болит. Решил посидеть в тишине. Как Акира? Кажется, она и впрямь запала на тебя.

— Да уж, — Кайоши почесал затылок, — думаешь, приворот сработал?

От этой мысли новая волна тревоги обрушилась на Мамору.

— Не верю я в эту чушь. Она и раньше сюда таскалась.

Кайоши сел рядом и тоже прислонился к стеллажу, задумался.

— Это так. Но тебе не показалось, что она уж больно заинтересованная? Она меня взглядом буквально пожирала!

Мамору усмехнулся.

— Чуть менее активно фантазируй.

— Ничего я не фантазирую! — обиженно протянул Кайоши. — Ты ушёл и ничего не видел просто! Она сильно изменилась с прошлого раза. Стала более уверенной, что ли? Не могу понять, но мне показалось, что это другой человек. Может, это не Акира, а её сестра-близнец?

— Если всё же предположить, что так сработал приворот и буквально изменил личность Акиры, у тебя всё ещё остаётся заинтересованность в ней? Сам говоришь: человек другой.

Кайоши задумался.

— Не знаю, если честно. Тяжело сказать. Во-первых, она всё ещё симпатичная. Во-вторых, будем честны, на меня ещё никто не обращал внимания.

Мамору вздохнул.

— Напомни, почему мы всё ещё общаемся?..

— Эй! Чего это ты? Я же честно говорю, не лукавлю. Да, бывает, что и внешность мне нравится сильно. Это не говорит о том, что я поверхностный!

— Да я и не говорю об этом… — снова тревога сжала сердце Мамору: у него не было намерений ссориться. — Прости.

— Да ничего.

Кайоши сидел какое-то время молча. В слабом свете, льющемся из приоткрытой двери, виднелось его нахмуренное, но от этого не менее красивое лицо. Мамору смотрел несколько мимо, сквозь искажающую картинку линзу очков. За ней ровным счётом ничего внятного увидеть было нельзя. Он смотрел и думал, как, должно быть Кайоши комплексует из-за необходимости носить очки и брекеты, из-за низкого роста и так далее. Это ему, Мамору, он казался милым. А что считали другие, что говорили Кайоши вслух? Не просто же так он стал застенчивым и тревожным.

— Ты давно волосы красишь? — неожиданно спросил Мамору.

— А?

— Интересно стало, как давно и как часто ты красишь волосы.

— Оу, — Кайоши заметно растерялся. — Не думал, что ты спросишь. Первый раз покрасил перед старшей школой. В розовый.

— Необычный выбор.

— Хочешь сказать, девчачий?

— Нет, нет! — запротестовал Мамору. — Милый цвет.

— Родителям не нравится, что я крашусь. Хотя и в их время красились…Что же в этом такого?

— Не знаю, — пожал плечами Мамору. — На то они и родители, чтобы что-то такое говорить.

Взгляд Кайоши был отчего-то печальным.

— И что же? Тебе тоже такое говорили?

Мамору перенёсся в детство, в ненавистный седьмой класс, где он чувствовал себя настоящим уродцем. Прыщавым коротышкой с сальными волосами. И хоть ему в действительности редко говорили замечания по поводу внешности, он сравнивал себя с одноклассниками отнюдь не в свою пользу. У них как-то легко удавалось общаться друг с другом, заводить друзей и девушек. А он чувствовал себя грязным и липким, желал лишь поскорее отмыться от самого себя. Как он мог начинать общение с другими, если они видели его таким, каким он видел себя в отражении? Если они ощущали тот же неприятный запах пота?

Со временем ситуация изменилась. К семнадцати годам Мамору стал куда симпатичнее и опрятнее. Хоть его и нельзя было назвать высоким, он вытянулся и теперь взирал на мир с высоты ста шестидесяти восьми сантиметров. Черты лица его заострились, лишились детской припухлости. Единственным настоящим, по мнению Мамору, изъяном были мешки под глазами.

Несмотря на то, что был вполне приличного внешнего вида, он испытывал неловкость каждый раз, когда ситуация заставляла общаться с людьми. Он всё ещё считал, что окружающие смотрят на него оценивающе и, что хуже, с осуждением.

— Бывало, говорили. Отец как-то сказал, чтобы я меньше в телефоне сидел, а то сутулюсь, и мешки от этого появляются под глазами.

Кайоши пристально всмотрелся в лицо Мамору.

— Нифига! У тебя реально мешки под глазами!

Мамору иной раз обиделся бы, но настолько неуместная реакция его скорее рассмешила. Он так и не добрался до ответа на свой вопрос: как Кайоши на самом деле воспринимал себя? Поэтому решил спросить прямо.

— Ты вот как вообще оцениваешь себя? У тебя были комплексы по поводу внешности?

Кайоши насупился.

— Чего? Ты хочешь сказать, у меня есть поводы для этого? Ты… Ох, вот так комплексы и появляются!

— Нет-нет! Я не это хотел сказать. Мне просто интересно. Я, например, переживаю по поводу мешков и роста. Особенно по поводу роста. Кажется, намного я не вырасту.

— А ты выше меня будешь! Выходит, я вообще коротышка!

Мамору начинал злиться. Не то на Кайоши, не то на себя самого.

— Ну ты и дурак! С тобой невозможно говорить!

— Я ещё и дурак…

Мамору не выдержал и слегка толкнул Кайоши в плечо. Тот рассмеялся.

Остаток рабочего дня прошёл спокойно. Кайоши расходился и больше не жаловался на больную голову. Томоми задремал на стеллаже и никак не напоминал о своём существовании. Мамору изредка бросал на него взгляд и тут же отворачивался. Тревога никуда не девалась, а вместе с ней и невнятное желание поделиться с Кайоши своими переживаниями. Но поймёт ли он?

Посетители приходили и уходили. Стоя за кассой, Мамору строго приказал себе собраться. Никакие беды и напасти и даже психические расстройства не должны помешать ему в исполнении рабочих обязанностей! Но, когда день подошёл к концу, и пришло время идти домой, на него навалилась тоска. Он снова останется один на один со своими страхами.

— Слушай, — осторожно заговорил Кайоши, снимая фартук, — не можешь одолжить мне немного денег? Мама заметила, что виски нет.

— О! И ты молчал? Что она сказала?

— Лучше не спрашивай… Я должен быть благодарен работе, что она не посадила меня под домашний арест. И ещё благодарен стечению обстоятельств, что отец ещё не дома. Иначе мне вообще не жить! Мама сказала, что, несмотря на состояние, я в целях дисциплины должен пойти на работу. Ещё и деньги заработаю. Ну так что… сможешь одолжить?

— Эх, Кайоши, были бы у самого деньги! Я постараюсь. Всё же пили мы вместе.

— Спасибо тебе! — сказал он, гася свет.

— Ты сейчас сразу домой? — поинтересовался Мамору в надежде потянуть время: ему никак не хотелось оставаться в одиночестве.

— Да, — Кайоши неловко улыбнулся. — Если не приду в течение часа, мама выставит меня за дверь.

— Если честно, я даже не знаю, какой реакции ожидать. Не видел и не слышал родителей со вчерашнего утра.

— Да уж… фигово! Теперь понятно, чего ты такой взвинченный.

Мамору дёрнулся.

— Взвинченный?

— Ну да. Нервный какой-то. Будто что-то случилось. А ещё, оказывается, ничего не случилось, и ты только в состоянии предчувствия. Всё ясно.

На лице Мамору обозначилась слабая ухмылка. Не сказать, чтобы Кайоши сильно ошибался… Когда он перевёл взгляд на друга, тот казался до странного напряжённым. Нахмурившись, он всматривался куда-то в черноту переулка за спиной Мамору.

— М? Ты чего это? — Мамору оглянулся и то, что он увидел, вызвало у него волну мурашек.

Под ближайшим фонарём, залитая его призрачным светом, в сумраке безлюдной улицы стояла одинокая женская фигура. Присмотревшись внимательней, Мамору к ужасу своему понял, что это была никто иная как Акира. Стояла и с лёгкой благостной улыбкой смотрела в их сторону.

— Что за чертовщина?.. — прошептал Кайоши, непроизвольно отступая на шаг назад.

— Кажется, она тебя караулит.

Был отличный момент, чтобы выдать шутку, колкость, и по привычке они так и вертелись у Мамору на языке, но неясный страх от противоестественности происходящего не дал ему раскрыть рта.

— Ты не можешь отрицать, что приворот сработал, — прошептал Кайоши.

Едва оторвав взгляд от Акиры, Мамору повернулся к другу. Тот выглядел не просто напуганным — он был в ужасе!

— Стой, стой, — уже в обычной шуточной манере поспешил его успокоить Мамору. — Ну да, запала она на тебя. Вот таким странным образом раскрывается человек, и что? Может, она неумелый сталкер? Это, конечно, тоже крипово, но не так, как сработавший приворот.

Этими словами Мамору скорее хотел успокоить самого себя, но выходило слабо. Отчего-то при виде хрупкой фигуры, не могущей, по сути, причинить им серьёзного вреда, ему стало страшно. Он смотрел в глаза Кайоши, желая разглядеть в них хоть толику рациональности, но её не было. За что оставалось хвататься в таком случае?

Холодные пальцы Кайоши сжали ладонь Мамору. Первым порывом было дёрнуться, но он вдруг понял, что другу по-настоящему страшно. Так же, как и ему. И сейчас не время ворчать и строить из себя толстокожего не пойми кого. Не проще ли объединиться перед лицом страха? В этот момент Мамору понял, что Кайоши поверил бы в его рассказ о призраках и ожившем Томоми и ничего бы на это не возразил.

— Хочешь, провожу тебя до дома? — предложил Мамору неожиданным для себя ласковым тоном.

Кайоши, благодарно глядя на него, кивнул.

— Ты вообще определился, хочешь с ней отношения строить или нет?

Кайоши неуверенно пожал плечами.

— В таком виде она меня пугает.

Так или иначе, нужно было пройти мимо окутанной призрачным светом Акиры. Казалось бы, ничего такого в этой хрупкой школьнице не было. Да, её одинокая фигура выглядела чуждой на фоне тёмной улицы. Но почему обычная девушка не могла стоять здесь в ещё вполне детское время? Что мешало ей ждать подругу или поджидать объект влюблённости? Или и то, и другое сразу? Но отчего-то Мамору всё явственнее становилось не по себе, когда он приближался к девушке. Руки холодели, а мышцы головы напрягались, заставляя отвести уши назад, как делают это обычно коты в моменты настороженности.

Мамору хотел пройти мимо, делая вид, будто Акиру он не заметил, но желание контролировать ситуацию было сильнее. Он не выпускал её из поля зрения, неприлично сверля взглядом. Но ей, казалось, было совершенно всё равно: она не сводила влюблённых глаз с Кайоши. Тот же крепко вцепился в его руку.

Время будто замедлилось. Мамору смотрел на Акиру и не мог понять, что же так сильно его пугало. Он старался себя успокоить, но нечто внутри него кричало, словно сигнализация. А девушка, как ни в чём не бывало, продолжала молча, не шелохнувшись, смотреть на Кайоши. Тень, отбрасываемая прямой чёлкой, покрывала её пронзительные глаза.

— Яндере*, — выплюнул Мамору, когда они отошли на достаточное расстояние.

— А?

— Я думал, такое бывает только в аниме. Она же с катушек слетела. Я бы, скорее, сам посмеялся над своими следующими словами, но нет, говорю со всей серьёзностью: будь осторожнее. И я сейчас не про мистику.

— Думаешь, не стоит соглашаться на свидание?

— Я бы десять раз подумал. Она девчонка, да, причём маленькая, но кто знает, что от неё можно ожидать?

Кайоши задумался.

— Честно, я думаю, что сам себя накручиваю. А ты надо мной бесстыдно смеёшься!

Мамору и сам был бы рад смеяться, но, к несчастью, он действительно испытывал самый настоящий страх. Он сильно устал за этот день и просто желал поскорее спрятаться дома под одеялом. Казалось, подкроватный монстр, наконец, до него добрался, но это Мамору уже не радовало. Идея встречи с потусторонним — одно, реальная встреча — совершенно другое.

На подходе к автобусной остановке зазвонил телефон. На экране высветился номер мамы, и Мамору почувствовал, что с каждой секундой обстановка всё сильнее накаляется. Вчера он явился домой пьяным, сегодня задерживается — добрых слов от мамы явно ждать не стоило.

— Привет, мам…

— Сынок, ты где? — на удивление, голос мамы был совершенно спокойным и добрым. Она не злилась?

— Мы с Кайоши заговорились. Скоро поеду домой.

— Хорошо, — в её голосе звучала улыбка. — Пожалуйста, сообщай о своих передвижениях, а то мы волнуемся. Слышал, что девочка пропала?