Шёпот кошачьих душ. Том 1

Вот уже час покупателей не было вообще. Ни один человек не соизволил заглянуть хотя бы за ручкой или за прессой. Поток прохожих шёл мимо прозрачной двери с колокольчиком фурин, люди бросали короткие взгляды внутрь, но шли дальше по своим делам. Было ещё не поздно: самое время для того, чтобы заглянуть за новой книгой по дороге с работы. Но никто не заходил.

За стеклом не было видно неба — прямо напротив высился серый бизнес-центр. Но, судя по тому, что уже включили фонари, начало темнеть. Кайоши закончил расставлять новый привоз по полкам и от нечего делать листал первую попавшуюся книгу. Мамору сидел на кассе и уже в третий раз перечитывал брошюру по уходу за хомяками. Заметив, как друг пристроился прямо на полу, привалившись спиной к стеллажу с оккультными книгами, он подошёл к нему и сел рядом на ступеньку зелёной проржавевшей стремянки.

— Мне интересно, что ты видишь из-под чёлки. Могу поспорить, ты читаешь через слово. Или твои глаза скоро эволюционируют и вылезут из орбит, у них отрастут руки, чтобы…

Кайоши стукнул Мамору по ноге и рассмеялся, смахивая отросшие и успевшие пожелтеть волосы.

— А ты вообще читать не умеешь! Как ни посмотрю, ты листаешь брошюру про хомяков. Скоро дыру в ней протрёшь. Для вида взял бы что-нибудь посолиднее…

— Что читаешь? — Мамору кивнул на книгу. — Выглядит солидно.

Книга была явно дорогой, такие обычно в книжных магазинах ставят на витрины под стекло. Они стоят несколько тысяч, и их явно никто не покупает долгие десятилетия. Обитая чёрной кожей, с золотым теснением, она выглядела чужеродной в тощих узловатых пальцах лохматого подростка. Кайоши аккуратно разложил книгу на коленях. Униформой в лавке служил зелёный холщовый фартук. Никто не знал, зачем он нужен в книжном, ведь здесь невозможно было испачкаться. Но выглядел он симпатично, и никто не жаловался. На фоне красивой книги он казался дешёвым и неуместным. Она должна лежать на красивой скатерти или на состаренном дереве, а не на простецкой выцветшей ткани.

— Что-то оккультное. Подумал, это страшилки, но кажется, это какой-то справочник или руководство. Пока не понимаю. Видишь? Приворот, отворот, сглаз, привлечение богатства. А вот гадание на любовь. А, Мамору? Давай погадаем.

— Ещё чего! — усмехнулся он. — Нам бы лучше богатство привлечь. Что там пишут?

Дзынь! — заветный звук прозвучал некстати, Мамору успел заинтересоваться. Он быстро шмыгнул обратно за кассу, а Кайоши, проворно спрятав книгу между стеной и стеллажом, вышел к покупателю с широкой улыбкой.

Это была школьница, высокая девушка довольно приятной наружности с длинными блестящими волосами, забранными на виске перламутровой заколкой. Она поздоровалась и направилась к полке с зарубежной фантастикой.

— Могу чем-нибудь помочь? — рядом тотчас же материализовался Кайоши.

— Спасибо большое, но я сама, — она смущённо хихикнула. — Просто хотела посмотреть новинки.

— Любите фантастику?

— Я всё читаю, если сюжет интересный.

Мамору негромко кашлянул, привлекая внимание Кайоши, жестом подозвал к себе.

— Оставь девушку в покое, она от твоего напора красная, как помидор, да и ты не светлее.

— Говори тише! — Кайоши зыркнул в сторону девушки, чтобы убедиться, что она ничего не слышит. — Ты меня позоришь.

— Не распугивай покупателей! Наверное, из-за тебя к нам уже час никто не заходил. Все боятся, что ты набросишься.

Кайоши взял с прилавка несчастную брошюру по уходу за хомяками и огрел ей Мамору. Тот прыснул со смеху.

— У вас всё хорошо?.. — обернувшись, Кайоши встретился взглядом с взволнованной покупательницей.

— Да, да! Не беспокойтесь. Мы просто разгоняем мух, — и в подтверждение своих слов Кайоши вновь шлёпнул Мамору по лбу. — Ух, какая настырная!

Девушка, не сдержав улыбку, вернулась к выбору книги.

— Вот однажды владельцы проверят камеры и уволят тебя, — пригрозил Мамору.

— Ничего подобного! Я её рассмешил!

Девушка, к счастью, выбрала книгу. Пока Мамору пробивал её, Кайоши делал вид, что протирает стеллаж, а сам то и дело бросал взгляды на покупательницу. Неожиданно и совсем не к месту он заговорил, откашлявшись:

— А вы часто здесь бываете?

— Нет, мне обычно не по пути. Я провожала подругу и проходила мимо. У вас милая лавка. Вы, должно быть, сыновья господина Кондо?

Это была фамилия владельца и стояла она в названии магазинчика.

— Да, — ни секунды не колеблясь, ответил Кайоши. Мамору даже не успел сообразить, что на это ответить, застыл с вытянутой рукой, из которой девушка приняла чек несколько секунд назад.

— О! Приятно видеть, когда дети продолжают семейный бизнес! Желаю вам процветания.

— Спасибо. Обязательно приходите ещё!

И когда дверь, сопровождаемая звоном колокольчика, закрылась, блаженный взгляд Кайоши напоролся на недовольный — Мамору.

— И как это понимать, Кондо-сан?

— Ты не будешь спорить с тем, что она хорошенькая!

— Не буду. Но я не собирался отказываться от своего имени!

— Да брось! Она и не вспомнит тебя.

— Ну уж спасибо… надеюсь, она и тебя не вспомнит. И ещё надеюсь, что ты не собираешься её привораживать.

— Хочется верить, что мне хватит природного магнетизма… — протянул Кайоши, задумчиво теребя цепочку на шее.

Кайоши был весьма привлекательным даже в не самом привлекательно возрасте. Округлое лицо, большие глаза с крупными радужками, широкая улыбка во всё лицо. Его не портили ни брекеты, ни очки с сильными диоптриями, ни небольшой рост. Иногда Мамору смотрел на друга со стороны и удивлялся: как же сошлись гены, что получился такой ладный человек?

— Кстати о привороте, — опомнился Мамору. — Где книга? Я видел, ты закинул её за стеллаж. Молись, чтобы она не извалялась в пыли. Кажется, мы ещё не заработали столько, сколько она стоит.

Он опустился на колени и выгреб ком пыли, некогда бывший дорогим изданием.

— Молись, это тебе точно не помешает.

Но с книгой ничего не случилось. Налипшую грязь удалось стереть краем фартука, а больше следов жестокого обращения заметно не было. Кайоши опустился на прежнее место, Мамору сел рядом. С улицы, должно быть, казалось, что магазин пустует.

— Открой оглавление, — скомандовал Мамору. — Там наверняка что-то ещё интересное есть.

Искусственно состаренные листы, запах свежей типографской краски… Уже не так было важно содержание. Заворожённый красотой оформления, Мамору повторил кончиком пальца витиеватый узор в уголке страницы.

— Ого! — воскликнул Кайоши. — Смотри-ка, вызов демона! Давай попробуем?

— Не боишься? — в тоне Мамору угадывалось поддразнивание.

— Да сам ты трус! Вот возьму и вызову! И тебе не скажу!

— Ладно, ладно! Брось ты. Надо как-нибудь провернуть. У тебя родители куда-нибудь собираются с ночёвкой?

Мамору сфотографировал заинтересовавшие его страницы.

— Вроде бы через неделю уезжают к тёте.

Но ни через неделю, ни через две собраться вдвоём для вызова демона не удалось.

Прошёл год со смерти Томоми. Близился Обон. Семья Сато не отмечала этот праздник, но сам Мамору питал к нему благоговейный интерес. Странное дело: будучи совершенно нерелигиозным, несуеверным и далёким от предрассудков, он всё равно мечтал встретить нечто паранормальное. Это было присуще ему с детства. Пока большинство ребятишек боялось подкроватного монстра, Мамору лелеял надежду встретиться с ним лицом к лицу. Он тушил свет, специально свешивал ногу с кровати в качестве приманки и притворялся спящим. Он хотел подружиться с чудищем, но всегда имел под рукой, у изголовья кровати, ножницы для самообороны. Но нога оставалась невредимой, монстр не давал о себе знать, а Мамору проваливался в сон, так и не дождавшись его появления.

Чем старше Мамору становился, тем больше близких терял, тем чаще задумывался о смерти. Мысль о том, что однажды твой жизненный путь подойдёт к концу, отбивал всякую охоту к жизни, но, если призраки существовали, ещё теплилась вера в бессмертие души.

Мамору ждал Томоми. Втайне от родителей он купил маленький фонарик, который даже детским можно было назвать с натяжкой. Он был настолько крошечным, что возникали сомнения в его подлинности. Конечно же, он не горел от огня, а был электрическим, но Мамору верил, что даже на искусственный свет дух питомца откликнется. Ещё он приобрёл любимое кошачье лакомство Томоми — жидкий корм с индейкой и овощами. Мамору сомневался, как правильно ему всё организовать и корил себя за суеверие и пустые надежды.

«Кого ты ждёшь? Ты лично присутствовал на его похоронах. Ты точно знаешь, что душа не может существовать отдельно от тела», — так говорил себе Мамору, пока размещал крохотный фонарик над порогом.

Симпатичную любительницу зарубежной фантастики звали Накамура Акира. Она ещё несколько раз наведывалась в книжную лавку, стреляла глазами в сторону Кайоши и изредка обменивалась с ним парой фраз. Кайоши каждый раз оставался в восторге и от неё, и от себя, взволнованно скакал на месте и десять раз подряд переспрашивал:

— Ну как? Ну как? Что скажешь?

Мамору в мыслях смеялся, но виду не подавал и каждый раз отвечал, что всё со стороны выглядело очень прилично и мило, наверняка он ей нравится. От этих слов Кайоши начинал скакать ещё сильнее.

Кайоши был своеобразным парнем и не нашёл ничего лучше, чем однажды пригласить девушку на свидание в праздник поминовения усопших. Всё происходило в повидавшем уже многое книжном магазине прямо на глазах у Мамору. Он тогда подслушивал из-за кассы, перекусывая печеньем, тут же подавился и закашлялся. Наверное, если бы Акира жевала, ей еда тоже попала бы не в то горло.

— Спасибо за приглашение, Кайоши-сан, но моя семья отмечает этот праздник и почитает его. Я посчитаю это неуважением к своим предкам.

Акира ответила очень вежливо, но всё же тоном она будто провела черту, показывающую, куда заходить не стоит, какие темы затрагивать нельзя, о чём нельзя шутить. Откашлявшийся Мамору про себя одобрительно кивнул девушке и пожелал, чтобы Кайоши замолчал.

— Я дурак! Я конченный идиот! — кричал он, после того, как лавка опустела. Кайоши уткнулся носом в прилавок и закрылся руками, спрятался.

— Не кричи ты так! Сейчас сюда сбегутся со всей округи!.. Или кричи… Хоть продажи поднимем.

— Вот всё тебе смешно, Мамору. Ты умеешь с людьми разговаривать, а я нет. Вот что мне делать?

— Думать иногда. Как вариант.

— Как грубо! Ты-то никогда не думаешь, прежде чем меня обидеть.

— Я не хотел обидеть, прости. Но ты как ляпнешь что-то!

Кайоши затих, и Мамору запереживал, не задохнулся ли тот, как вдруг Кайоши повернулся и жалобно прошептал откуда-то из-под чёлки:

— Может, хотя бы ты со мной сходишь?

Мамору хотел отвлечься от грустных мыслей. Но стоило ли идти ради этого на не самое весёлое торжество? Он согласился посмотреть на традиционный танец, Бон-одори, который никогда не видел вживую. Поскольку он был традиционным и исполнялся в узких кимоно, был технически несложным. Подобное не сильно интересовало Мамору как начинающего танцора, но всё же хотелось верить, что нечто любопытное он может подсмотреть и перенять.

Фестиваль приходился на рабочий день. Людей совсем не было, и друзья всё рабочее время промаялись бы без дела, если бы в приоткрытую для проветривания дверь не заглянула любопытная кошачья мордочка.

— Смотри-ка, у нас гость! — Кайоши подошёл ближе и протянул коту ладонь для знакомства.

Мамору всё это время продолжал ухаживать за уличными животными, но каждый раз, глядя на них, он не мог сдержать слёз. Как бы ему хотелось погладить Томоми! Своего Томоми. Прижаться к нему щекой, втянуть запах шерсти, так сильно напоминающий запах одуванчиков…

Кот зашёл внутрь, осмотрелся.

— Разрешите помочь! Вы ищете фэнтези? Или, может, исторический роман?

Кот мяукнул, будто что-то понимал. Хотя, наверное, он действительно понимал, что обращались к нему.

Мамору засмеялся, выходя из-за кассы. Он всегда держал в кармане несколько пакетиков с кошачьим кормом — никогда не знаешь, кого встретишь на пути. Он сел на корточки и погладил животное. Кот был обычным, беспородным, и явно прожил на улице длительное время. Кое-где засохла грязь, где-то поредела шерсть. Но был он упитанным, его кто-то подкармливал.

— Ты маленький попрошайка? М?

Кот ластился, изгибая спинку, и с каждым прикосновением мурчал всё громче. Это был только первый визит за день.

Глава 3

Чем ближе был вечер, тем неспокойнее становился Кайоши. Он так разволновался, словно собирался в этот день взаправду встретиться с умершими родственниками. Или какой-нибудь прекрасной покойницей, о любви к которой он никогда не рассказывал. Мамору подумал об этом, снисходительно улыбнулся, глядя на мельтешащий перед глазами силуэт друга, и продолжил заниматься своими делами, не подозревая, насколько близок был к правде.

— Слушай, — заговорил Кайоши, когда Мамору уже закрывал кассу, — давай сейчас демона вызовем, а?

— Это поэтому ты нервный такой? — усмехнулся Мамору. — Всё не терпится?

Кайоши, видимо, почувствовав неловкость, замолчал и как-то «сдулся», заметно расстроился. Не нужно было много ума, чтобы понять: он всё это время боялся выставить себя посмешищем и стеснялся признаться, что очень хочет провести ритуал. Причём искренне, без шуток. Мамору мысленно очень больно ударил себя.

— Ты не обижайся на меня. Я бы тоже хотел что-нибудь эдакое замутить…

Мамору лелеял надежду вновь увидеть Томоми и попросить у него прощения. Если демон и впрямь придёт на зов, ведь сможет же он выполнить его просьбу?

— Да я не обижаюсь, просто чувствую себя дураком. Я не то чтобы верю в это... Просто есть что-то такое внутри, понимаешь? Волнение какое-то. А вдруг правда что-то существует, и мы просто не знаем? Как ещё это можно проверить, как не на опыте?

Мамору прекрасно понимал друга и разделял его переживания. В этот момент пропало всякое желание язвить. Он похлопал Кайоши по плечу:

— До фестиваля или после?

После Кайоши ждала мама на ужин. Как говорил он сам, она не была деспотичной, просто не хотелось её лишний раз расстраивать. Отец постоянно разъезжал по командировкам, и Кайоши оставался единственной опорой для неё в это время. В основном, моральной. Она была одинокой женщиной, не имела друзей. Всё её общение осуществлялось в кругу семьи. Кайоши жалел мать и стремился быть рядом.

Она отмечала Обон ежегодно и вообще придерживалась традиций, так что в доме Аоки можно было лицезреть всю атрибутику праздника, но ей дело не ограничивалось.

— Как ты таким только получился в религиозной-то семье? — прицокнул языком Мамору, подходя к массивному резному буцудану, домашнему алтарю в виде шкафа. — Можно потрогать?

Получив положительный ответ, Мамору провёл пальцами по шершавому дереву, обрисовал золотистый узор отделки, изображающий стволы бамбука. Буцудан был массивным и стоил явно приличную сумму. Мамору отметил, что, хотя по стилю алтарь явно выделялся из общего современного интерьера, смотрелся в нём не вычурно. В его доме такого не было, а прикасаться к культуре, даже если ты далёк от неё, всегда приятно.

— Не знаю, — ответил Кайоши на первый вопрос. — Пока не увижу призрака или самого Будду, не поверю. Родители не в курсе, что я так настроен. Мама вообще очень обрадовалась, что я решил посетить фестиваль.

— А она чего не ходит?

— Не любит толпы и шум. Она дома всегда все праздники справляет.

— Вот оно как! — протянул Мамору. — У тебя хотя бы справляют праздники… Не скажу, что оно мне надо. Но это вроде как весело?

Кайоши пожал плечами.

— Не знаю. С мамой не особо весело. Она придерживается мельчайших традиций, ждёт от нас с отцом, что мы их будем соблюдать в точности. Когда всё идёт по правилам, становится не очень весело.

— Вызов духов точно в правила не входит.

Кайоши повёл друга в свою комнату.

— Ты не смейся надо мной, хорошо? — заговорил Кайоши, нервно потирая шею. — Я бы хотел Акиру приворожить.

Мамору сдержал снисходительно усмешку. Но что поделать? Сам он был явно не лучше.

— Ладно. Тогда и ты не смейся над тем, что я попрошу у демона, если он вдруг явится. По рукам?

— По рукам. Только скажи: это не что-то опасное или жестокое?..

— Ты бы стал смеяться, если бы я попросил что-то опасное или жестокое?

— Нет...

Мамору пожал плечами: вот и ответ.

Спальня Кайоши оказалась совсем небольшой. Мамору успел подумать, что буцудан был и то больше. Односпальная кровать, застеленная клетчатым покрывалом, одиноко лежащий на ней потрёпанный томик манги с красивой девушкой на обложке. На стоящем у окна письменном столике — две кружки, словно в комнате, помимо Кайоши, обитал кто-то ещё. Мамору сходу плюхнулся на мягкий мохнатый ковёр и поджал под себя ноги.

— С чего начнём? — спросил Мамору, ища в галерее нужные снимки.

— Давай с демона. Вдруг он сможет мне помочь без приворота?

— Приворот кажется более безопасным. Вдруг тебе придётся душу продать?

Кайоши сидел на краю кровати и взволнованно елозил ногами по полу.

— Давай просто начнём. А дальше посмотрим. Если будет опасно, заниматься этим делом не станем…

— Погоди! — воскликнул Мамору. — Кажется, эта штука бесконтактная. То есть к нам никто напрямую не заявится.

— У-у… — разочарованно протянул Кайоши, — так не очень интересно. Как мы тогда узнаем, есть ли здесь кто? Только по последействию.

— Ага. Смотри, — Мамору протянул телефон, — ритуал кажется достаточно неприятным. Там кровь нужна. Будешь вены резать?

Кайоши скривился.

— Звучит не очень. Сейчас занесём ещё дрянь какую-нибудь. Не знаю даже, от чего умереть лучше: от проклятья или от заражения крови?

— Лучше бы, конечно, ещё пожить… Но мы осторожно. Здесь не написано, что раны обрабатывать нельзя. Возьмём спирт. Есть?

Кайоши принёс раскладной нож, марлю и дорогой алкоголь отца. Мамору присвистнул, глядя на этикетку. Не так можно было распорядиться напитком, совсем не так…

— А отец не заметит?

— Заметит, я думаю, — Кайоши почесал затылок. — Нужно будет замену купить.

— Раз всё равно будем покупать новый, может, разопьём, а? — с надеждой в голосе предложил Мамору.

— Ты вроде спортсмен, разве нет?

— Так я же не постоянно пью. Это вообще первый раз за год. В прошлый раз пил пиво.

Кайоши недолго мялся. Он вообще раньше никогда алкоголь не пробовал. Почему бы в такую знаменательную дату не сделать этого? Он будто напрочь забыл, что дата на то и была знаменательной, что в такие дни принято выпивать за столом. Точно так же он совершенно забыл о том, что денег на возмещение «ущерба» у него совершенно не было.

Солнце ещё не село. Хотелось сделать всё в соответствующей обстановке, в непроглядной черноте ночи, при свечах. Да только мать Кайоши должна была вернуться через два часа. Занавесили окна. И, хотя должного сумрака достичь так и не удалось, кое-какая атмосфера получилась. Кайоши расстелил на полу старую газету, чтобы ничего не запачкать. Мамору зажёг заранее купленные свечи, расставил их по форме пентаграммы, в центре её расположил железную миску, которая, по словам Кайоши, предназначалась на выброс, поэтому её пропажу никто не заметит.

— У меня аж кишки скрутило! — порывисто прошептал Кайоши. — Волнительно.

— Прошу тебя, не обосрись в такой важный момент!

— Ладно…

Мамору вновь перечитал инструкцию.

— Свечи есть, уединение… — кинул взгляд на Кайоши, — пойдёт. Звучит как начало свидания, а? — Он толкнул друга плечом и усмехнулся.

— Только если с Акирой!

Мамору зашёлся смехом.

— У нас так ничего не выйдет. Давай сосредоточимся, — прокашлялся, — тут на латыни что-то… Вот чёрт! Нихера не понимаю. Почему без перевода? Здесь транскрипция есть, но что я читать-то буду? Мне бы знать.

Кайоши заглянул через плечо в экран.

— Что-то про дьявола. Только это и понял. К нам, значит, не демон придёт, а сам дьявол?..

Мамору пожал плечами.

— Да хрен с ним. Кто бы ни пришёл, любому рады будем. Может, дьявол что покруче умеет, чем рядовой демон. Вообще не разбираюсь в этом.

Кайоши сжал коленку Мамору.

— Мне не по себе.

— Ты же сам хотел…

— Да, но чем дальше, тем больше вспоминаю сцены из фильмов ужасов. Вдруг в нас кто-то вселится? Или вдруг кто-то останется в доме, как подселенец какой-нибудь? Что мама скажет?

— Не ссы. Главное — закончить ритуал, не обрывать всё на полуслове. Попрощаться с любой тварью, что зайдёт в дом в это время. Понял?

Кайоши кивнул.

— Чудесно, тогда начнём.

Несколько путаясь в произношении, Мамору зачитал первую часть заклинания. Он не сильно нервничал. Скорее он был в предвкушении чего-то невероятного и интересного. «Если получится, — думал он, — будет круто».

Он откупорил бутылку с дорогим виски, продезинфицировал нож и остриём едва-едва надавил на кончик безымянного пальца. В свете свечей замерцала красная бусина крови. Мамору надавил на палец так, чтобы в миску попало хотя бы капель шесть, затем протянул нож Кайоши, и тот проделал ту же процедуру. Сосредоточенно, не говоря ни слова.

«Вот умница», — подумал Мамору и принялся читать дальше.

— Теперь нам нужно кровью написать на листе бумаги желание.

— А хватит её?

— Ты губу закатай, будь скромнее. Тогда хватит.

Кайоши насупился и принялся вырисовывать что-то тонкой кисточкой. Мамору, примерившись, так мелко, как только смог, написал одно слово:

«Томоми».

Записки сожгли, Мамору прочитал завершающее заклятье. К ним никто не явился, вопреки ожиданиям. Даже огонь не дрогнул. Мамору несколько разочарованно вздохнул. Ритуал закончился… и это всё? Они так долго ждали этого?

— Да… — протянул Мамору. — Давай нажрёмся.

— Давай, — и Кайоши потянулся к стоявшим на столе кружкам. — Я утром чай пил. Ничего такого. Они почти чистые.

— Пил из двух сразу?

— Я налил, потом отвлёкся, — Кайоши отхлебнул остатки чая. — Сейчас допью, и можно будет наливать.

— Весьма удачно. Ты как, не заразный?

Кайоши, как хороший хозяин, достал из холодильника приготовленные к празднику митараси* для закуски, разлил виски и уселся рядом с Мамору на уже чистом полу. Посмотрел на свежий порез, затем на кружку и, недолго думая, опустил палец в виски. Мамору это действие никак не прокомментировал, но про себя отметил, что Кайоши чудной. И ему это в нём нравилось.

— Фу, горький, — Кайоши поморщился.

— Ага, дрянь та ещё. Но всё равно предлагаю нажраться.

Им много не нужно было. С алкоголем оба были на «вы», поэтому довольно быстро опьянели. Мамору почувствовал головокружение и понял, что пора бы остановиться. Отставил кружку с изображением какого-то актёра на ней и откинулся на кровать. В голове прояснилось. Мысли стали на полтона тише.

— Что ты попросил?

— Акиру. Глупо, да?

— Не, я попросил кота.

На трезвую голову Мамору вряд ли бы стал говорить об этом: стеснялся.

— Нового?

Мамору мотнул головой.

— А как? Он же вряд ли воскреснет.

Казалось, Кайоши был всерьёз заинтересован, что заставило Мамору улыбнуться. Он не удивился, не назвал Мамору дураком. Лишь предполагал и строил догадки.

— Да хоть как. Хотя бы просто во сне. Хочу попросить у него прощения. Я идиот?

— Если так, то мы оба идиоты.

— Акира живая хотя бы.

— Это да… Знаешь, хочется уже отношений. Я что, урод какой-то, а? Хочу гулять с какой-нибудь симпатичной девчонкой, за руки держаться. Потом сходить с ней в кафе и наесться пирожных. Чтобы она не стеснялась и ела как свинья. А потом хочу пойти с ней домой, сидеть вот прямо здесь, смотреть ужастики. Чтобы она обнимала меня, когда я пугаюсь…

— Обычно происходит наоборот, — усмехнулся Мамору.

— Насрать. Я так хочу. Хочу, чтобы меня жалели и обнимали.

— Мы бы с ней лежали вот так, как с тобой сейчас. А потом мы бы стали целоваться.

— Прошу, на мне не показывай…

Мамору рассмеялся и Кайоши вслед за ним.

Хлопнула входная дверь, отчего Кайоши вздрогнул.

— Милый, ты дома? — послышался женский голос.

— Мама… — выдохнул Кайоши. — По мне заметно, что я пьяный?

— Ты главное к ней целоваться не лезь.

Кайоши затих, замер, глядя перед собой в одну точку. Тем временем, шаги приближались.

— Слушай, Мамору, ты же говорил, что никого впускать после ритуала нельзя. А вдруг это не мама вовсе?

Мамору задумался. Вообще он читал, что нужно быть внимательным во время ритуала, а не после. Если после никого не впускать и не выпускать, тогда нужно жить затворником. Но он засомневался.

— Вполне возможно. И как мы это проверим?

— Давай зададим вопрос, ответ на который может знать только она?

— Ага, эти ёкаи*, по-твоему, настолько тупые, что ничегошеньки не знают? Думаю, нет. Я где-то слышал, что нечисть не может полностью скопировать облик человека. В чём-то да проколется. Глаза, линии на руках, волосы… они не умеют воссоздавать такие вещи.