Привет, Париж! Прощай, Париж!

- Вот, вот! – нахмурилась Света. – Явилась, не запылилась! И нашу семью разрушила.

- Ну, интересную историю рассказала? – полюбопытствовала тетя Алла. – С одной стороны ее, Нинку, даже жалко. Большую часть жизни неприкаянная и никому ненужная проходила.

- А с другой стороны, как ни крути, сука она! – вздохнула Света.

- Так оно, – философски заметила тётя Алла и глянула в сторону официантки. Та быстро подошла и убрала со стола. – Ладно, племяшка, пора поработать. Попрошу Фёдора увезти тебя домой. На Новый Год подарки прикупила? Ой, я еще никому ничего не приобрела.

Света варила борщ и вспоминала разговор с тётей Аллой. Кто бы мог подумать, что у пани Абсолют в жизни тоже случались трагедии. Она, наверное, сильно страдала, мучилась, не спала от отчаяния по ночам и горько плакала в подушку. Ах, Совершенная Нина Семёновна! Обманчива внешность. Первый муж бросил, второй запил-загулял. В её столичном окружении не нашлось ни одного достойного холостого мужчины. Пройдя через предательство и ложь, так и не извлекла никаких уроков. Тупость или эгоизм? Второе. Каждый имеет право на счастье, любовь, ласку! Вот Нина Семёновна правом и воспользовалась. Только почему за счёт счастья чужой семьи? Да, сволочь ты, Нина Семёновна. Гадкая и несчастная сволочь. Ладно, ладно. «Отольются кошке мышкины слёзки».

Борщ тихонько побулькивал в кастрюле. На столе стоял купленный у тёти Аллы вкуснейший чизкейк. Через полчаса должен приехать с работы любимый муж Мишик. Дома тепло, уютно и спокойно. Но у Светы всё никак не получалось получить максимум радости. Понятная злость на Нину Семёновну червоточиной грызла изнутри и мешала насладиться действительностью.

Неожиданный гость.

Люба тоже готовилась к Новому году. Получилось, как в анекдоте – дочерям сказала, что будет встречать у Аллы. Сестре отказала, сославшись на поход к дочерям, а сама накупила всяких вкусностей, новое платье, елку и заперлась дома. Чтобы никто не мешал, не тревожил. Квартира стала берлогой, из которой не хочется уходить.

В восемь часов позвонил Родион. Долго поздравлял с Новым Годом, желая счастья, удачи, большой и светлой любви.

Люба слушала, не перебивая. Пусть говорит. Искренне желает.

Через полчаса позвонил дорогой начальник Игорь.

- Вот спорить готов, ты сидишь дома одна.

- Хочу именно так встретить Новый Год. Имею право, – отвечала Люба.

- Чего к дочкам не поехала?

- Пусть уже отдохнут от моих страданий. Они молодые, у них свои компании.

- Семейный же праздник! А сестра тебя не приглашала?

- Еще как звала! У них в кофейне все места откуплены под банкет. Говорит, приходи, весело будет.

- Но с чужими веселиться не хочешь?

- Неа, не хочу.

- Давай к нам. Жена и дети будут рады. У нас по-простому, все свои.

- Нет, Игорь, спасибо. Мне нужен этот одинокий праздник.

- Ты и так постоянно одна! Ещё немного и в «дурку» можно будет отправлять. У людей от несчастной любви «крыша съезжает». Приезжай. А хочешь, заеду за тобой.

- Спасибо, Игорь. Останусь дома. Так лучше.

- Упрямая какая! Ладно.

Люба положила трубку и улыбнулась. Кто бы мог подумать – она перестала тяготиться одиночеством.

Недолго думая, Люба накрыла в зале журнальный столик. Надела новое домашнее платье (не в вечернее же, право слово, облачаться). По традиции зажгла несколько красивых свечей. Включила на ёлке, густо украшенной игрушками и мишурой, яркую гирлянду. Почти настоящий праздник. Условности соблюдены: ёлка, шампанское, телевизор, мандарины. Никому не в тягость. Можно самой себе ставить «галочку» — праздник удался. Миллионы одиноких людей встречают Новый год именно так — и ничего, живут. Порой даже счастливо.

Но у жизни на нас свои планы. Без двадцати двенадцать ночи в дверь робко позвонили. Люба, уже думавшая идти спать, озадачено почесала затылок. Наверное, соседи. Гости в Новогоднюю ночь – к радости. Пойдем встречать.

За дверью стоял неудавшийся ухажёр Сергей Константинов. Поникший, постаревший, уставший. Ничего от «того» успешного, вальяжного, довольного жизнью мужчины.

- Серёжа, ты? – Удивилась Люба. – Проходи.

- Я, – ответил Сергей и как-то неловко, словно смущаясь, боком зашёл в квартиру.

- Вот уж не ожидала. Чего такой смурной?

- Долгая история, – поморщился Сергей. – Ты одна?

- Одна.

- Почему-то так и подумал. Ничего, что без приглашения?

- Сегодня Новый Год. Любой гость в радость.

- Даже я?

- Даже ты, глупый, – засмеялась Люба. – Проходи.

Сергей Снял пальто, вручив Любе вино и фрукты. Помялся. Вздохнул. Виновато улыбнулся.

- Можно посмотрю, как ты живешь? Правда, любопытно.

- Хорошо. Только не долго. Скоро будут бить куранты.

Сергей медленно ходил по комнатам, смотрел по сторонам, рассеянно улыбался. Люба наблюдала за ним, пытаясь угадать его мысли. Какая боль, какое несчастье могло толкнуть взрослого мужчину приехать в новогоднюю ночь к, в общем-то, чужой женщине? Отчаяние? Одиночество? Или просто очередная придурь? Кто их, богатых, разберёт. Вдруг пил беспробудно пять дней, проспал свой рейс в Швейцарию, а новая любовница-блондинка улетела без него?

- У тебя хорошо, – Сергей зашёл в зал и взял бутылку вина. – Открою? Ты была права, когда говорила о двадцати годах любви. Это здесь в воздухе. Я не верю ни в экстрасенсов, ни во всякие биоэнергетики, но чувствую тепло.

- Спасибо, – Люба улыбнулась. – После развода девочки сделали мне ремонт.

- Ремонт – дело полезное. Мне бы тоже не помешал… И в доме и в жизни.

Раздался бой курантов.

- Вот и Новый год. Наливай, Серёжа, и улыбнись. С новым счастьем!

- И тебя.

Звон хрусталя, словно колокольчики-обереги, отпугнул плохие мысли. Воздух в комнате чуть колыхнулся, и пожелания счастья радужными кругами начали расплываться во все стороны. Для них не было преград, стен. Начиналась новая эпоха.

- А у меня никогда не было Дома. Вот чтобы дружные семейные праздники, пирожки с мясом на ужин, маленькие подарочки на праздники, ругань «до потолка» из-за неправильно оклеенных обоев, закатывание банок с огурцами и совместной рыбалкой пескарей в ближайшей луже.

- А что было? Ты рос в какой-то необычной семье?

- Если бы, – ответил Сергей, доливая вина себе и Любе. – Мама – медсестра, постоянно работавшая, чтобы в одиночку прокормить меня с братом. Отец ушел к другой женщине, бабушка сильно болела. Помогать некому. Я уже с четвертого класса подрабатывал то на мойке машин, то на автозаправке. Брат по помойкам собирал бутылки. Какие уж тут пирожки с мясом на ужин. Утром школа, в обед забежим домой бабулю проведать, накормить и на работу. Вечером уроки надо делать, но неохота, уставали сильно. Руки вечно в цыпках, крема никто не покупал и их мазали подсолнечным маслом. Нет, не думай, я не жалуюсь.

- Я не думаю. Я слушаю. Рассказывай, интересно. Мою историю ты знаешь, – Люба с удовольствием потягивала вино. Чуть терпкое, со вкусом знойного солнечного лета и сочных ароматных яблок.

- На маму не обижаюсь. Делала, что могла. Люблю ее. Билась на трех работах, нас за уроки гоняла. Все хотела чтобы «людьми стали», из нищеты выбрались. Своего, как видишь, добилась. Я состоялся, брат тоже не бедствует. Вот домик ей в Италии купили, у моря, поближе к солнышку. Когда совсем невмоготу лечу к мамуле.

- Хорошо, когда есть куда улететь.

- Ну, да, – согласился Сергей. – И жена у меня была хорошая.

- Была и сплыла?

- Точно.

- Как же ты ее хорошую отпустил?

- Думал, она плохая. Дурак. Полнейший кретин. Важно так сказал: «Не люблю! Пойдите прочь!» Она и пошла. Попросила только квартиру оставить. Небольшую, двухкомнатную «хрущевку». А я еще ломался, нервы мотал. Господи, – Сергей удрученно вздохнул. – Даже алименты на ребенка урезал, вдруг жена на себя деньги тратить станет.

- Доказать хотел какой крутой?

- Точно! Доказать и унизить. Да что уж теперь. С дочкой почти не общаюсь, она не хочет. Жена удачно через два года вышла замуж, родила еще двоих детей. Теперь живет в Голландии. Я, поначалу, девок стал менять одну за другой. Потом перешёл на более стабильные отношения, но не складывается ничего, не получается.

- Житуха-нескладуха, – подвела итог Люба. – С чужой женщиной, в чужой квартире празднуешь Новый Год.

- Прости. Не хотел. Но реально некуда было пойти и не к кому, – Сергей развел руками. – Потом вдруг вспомнил тебя и сразу легко стало.

- Хорошо, что пришел. Мы с Родиком подали на развод.

- Может торопитесь? Знаешь, как сейчас жалею о своем решении.

- Одно дело – собственная дурь, другое – любовь. Родик полюбил и я отпустила.

- Это высокие слова.

- Нет. Знаешь, как больно было? Думала, умру. Враз сердце лопнуло. Буквально, на куски. Первые дни совсем не помню. Тоска вселенская, отчаянье. А потом стало отпускать. Понемногу. Я поняла Родика, его страсть. Не приняла, но поняла. Если бы я так влюбилась, тоже бы ушла. По-другому нельзя, понимаешь?

- Все или ничего?

- Пусть так. А ты бы не кинулся сейчас с головой в новые отношения?

- Вряд ли. Боюсь.

- Значит еще не готов, – Люба улыбнулась. – А мне кажется, что я встречу Того Самого. Ощущаю душой. Знаешь, будто закончилось черно-белое кино и стали разливаться яркие краски. Нет, слов не хватает объяснить. Но моя жизнь сейчас завораживает.

- Ожиданием новой любви?

- Наверное.

- Давай выпьем за тебя. За жизнь, в которой станешь самой счастливой.

- Хорошо. А я выпью за тебя. Чтобы увидел свою долгожданную радугу и обрел настоящую любовь.

- Опять высокие слова.

- Пускай! Зато от души!

За окном радостным хороводом кружилась мелкая позёмка. Она разбрасывала по сторонам острые снежинки, заставляя весёлых, празднующих людей вздрагивать и пританцовывать: «Вот вам! Танцуйте со мной! Убегайте от меня! Играйте со мной! Все собирайтесь в один волшебный новогодний хоровод!».

Звезда экрана.

Новогодние праздники веселили звонкой каруселью. Подарки, пожелания, поздравления, мишура, салаты, шампанское, гости, в гости, поездки, горки, салюты, переполненные рестораны, лыжи, промерзшая дача, жаркая баня, шашлыки и прочее, прочее, прочее.

Мишик лежал в спальне на кровати и громко храпел. Света вошла в комнату и недовольно поморщилась:

- А запах! Фу! – Света приоткрыла балконную дверь. В комнату рванулся свежий морозный воздух.

- Я же замерзну! – спросонья заворчал Мишик, натягивая одеяло.

- Ты протрезвеешь!

- Хочу заметить, что вы пили и гуляли вместе со мной, мадам! – Мишик плотно укутался в одеяло и вяло попросил. – Принеси мне водички, дорогая.

Света сходила на кухню и поставила около кровати бутылку минеральной воды.

- На, восстанови свой кислотно-щелочной баланс!

- Премного благодарю, – Мишик бодро выскочил из-под одеяла и припал к бутылке. – Ты лучшая женщина на свете! Счастье моё! – Мишик снова упал на кровать.

Недовольно бурча под нос, Света зашла в зал, развалилась на диване и включила телевизор. Отдыхать – так отдыхать! Но смотреть категорически нечего. Старые фильмы, повтор новогодних концертов, заезженные юмористы с не менее заезженными шутками и несколько диснеевских новогодних мультфильмов. Сегодня отдыхали все: и простой народ, и министры, и телевизионщики. Света лениво листала каналы, пока не наткнулась на какую-то местную новостную программу.

На экране слегка ошалевшая от бесконечных праздников, ярко накрашенная ведущая слишком бодро комментировала происходящее в концертном зале филармонии. От нечего делать Света прислушалась и с удивлением узнала, что именно сейчас проходит городской рождественский марафон, деньги от которого, конечно же, пойдут на помощь малообеспеченным детям и сиротам.

На сцене танцевали улыбающиеся девочки и мальчики в красивых костюмах. Они резво, не в пример тяжело вздыхающим в зале взрослым тётушкам и дядюшкам, топали ножками, хлопали ручками. То ли детей так научили, то ли для них выступление действительно было праздником, но Света залюбовалась происходящим. После танца малыши синхронно поклонились публике и быстренько убежали за кулисы.

Ведущая переключилась на интервью с лучшими людьми города. Сначала выступал какой-то важный лысый мужчина, потом слово взяла маленькая сухонькая благообразная старушка, а затем на экране показались... папа с пани Абсолют! Причём папа — весь сияющий, во фраке, совершенно на себя не похожий — а Нина Семёновна блистала в фантастически красивом вечернем платье, дорогом колье и с невероятной причёской. Настоящие мисс Совершенство и её возлюбленный Аполлон!

Нина Семёновна начала вещать...

Света от неожиданности потеряла дар речи, а потом истошно закричала:

- Мишик, скорей сюда!

Буквально через секунду в комнату ввалился Мишик завёрнутый в одеяло, испуганный, с помятым лицом.

- Что? Чего орёшь? – просипел он.

- Быстро смотри! – Света ткнула пальцем в экран.

Мишик завалился рядом со Светой на диван и, тяжело дыша, стал слушать интервью. Резко зазвонил мобильный телефон. Наташка.

- Быстро включай семнадцатый канал. Там папку кажут с его мымрой!

- Уже смотрю! Созвонимся позже, – коротко ответила Света и отключила телефон.

Как выяснилось в ходе интервью, благотворительный фонд «Детям от взрослых», одним из учредителей которого являлась пани Абсолют, проводит такую акцию в уже не первый год. В прошлый год удалось собрать аж два миллиона рублей. В этом году, как надеялись организаторы, сумма будет перекрыта. Ведь деньги так нужны слабым и обездоленным. Ведущая не преминула поинтересоваться, правда ли деньги идут по назначению. На что пани Абсолют, чуть приподняв, вероятно от возмущения, идеальные брови, ответила: «Все траты можно проследить на специально созданном сайте. Помощь адресная и только для реально нуждающихся людей. Кроме того, в ходе марафона каждому, кто участвует, вручается шифоновый платок с вышитыми инициалами «РМ», то есть – Рождественский Марафон. Причем, вышивка производилась вручную».

Сама Нина Семёновна украсила больше двадцати платков. Таков её небольшой благотворительный вклад в общее большое дело. При этих словах Света закатила глаза

- Господи, пани Абсолют еще и вышивать умеет. Ну просто умереть не встать!

Пока Нина Семёновна говорила, папа неотрывно, с любовью смотрел на неё. Сказать, что Свете было неприятно, — значит, ничего не сказать. Папа, родной любимый папа, стоял рядом с двуличной тетенькой и буквально таял. Надо же, гадина, не постеснялась прийти на светское мероприятие с чужим мужем в обнимку! Да о какой морали она может говорить в прямом эфире, о каких высоких материях имеет право рассуждать! Тьфу, на неё!

Света внимательно досмотрела сюжет и переключила канал.

- Неужели пани Абсолют не понимает, как выглядит сейчас в наших глазах.

- Ой, ей точно наплевать, – Мишик лег на диван и положил на Свету ноги. – Это вы всё прошлым живете, а для Нины наступило счастливое настоящее.

- Посмотрим, какое ей предначертано будущее, – мрачно предрекла Света и взяла зазвонивший телефон. – Привет! И как сюжетик?

- Полный бардак! – повизгивала от возмущения Наташка. – Папку словно клоуна вырядила! Слушай, может мымра напоила его приворотным зельем? Видела, как папа на Нинку смотрел? Будто наркоман на дозу героина!

- А ты откуда про героин знаешь? – осторожно поинтересовалась Света.

- Так, для убедительности образа сказала, – стала отнекиваться Наташка. – Ты со мной согласна?

- Полностью согласна, – вздохнула Света. – Слушай, а мама видела сюжет?

- Если даже и видела, то ничего не скажет. Бережет наши нежные детские души.

- Может позвонить ей, провести разведку боем?

- Не надо, мама сегодня с ночевкой к тёте Алле за город поехала. Пусть они там по-братски, то есть по-сестрински водочки выпьют, по душам поговорят.

- Может и так, но добрые люди все равно нашепчут.

- Вот бы нашелся для нашей мамки новый кавалер покруче и побогаче. Тогда папке, обидно бы стало, – злобствовала Наташка.

- Сомневаюсь, что мама сейчас хоть на кого-то глянет. Ей окончательно переболеть надо. А это дело не быстрое.

- Быстрое, медленное, – встрял в разговор постоянно зевающий Мишик. – У вас завтра рабочая неделя начинается. Сделали бы маникюр-педикюр, приняли бы ванну с солью морскою, наложили бы масочку на мордочку. Приведите себя в порядок! Зачем в очередной раз кости своим предкам перемывать.

- А тебя совсем не спрашивают! – прокричала в трубку Наташка. – Нашелся, блин, советчик.

- Ага, ты бы видела Мишика! – хихикнула Света. – Вот бы кому сейчас ванна с маской на лицо точно не помешали!

- Ой, ой, ой, – Мишик, кряхтя, встал с дивана. – Злые, ухожу я от вас!

Света поглядела в след уходящему мужу и попрощалась с сестрой.

Может, правда, набрать ванну, накапать ароматического масла и полежать с полчасика?

А Любе и не надо было ничего говорить. Приехала в гости к Алле и случайно наткнулась на программу с Родиком. Поначалу даже опешила, а потом заинтересовалась сюжетом. Словила себя на том, что смотрит на Родиона словно на чужого мужчину. Как Нинке удалось сделать из Родика этакого Джеймс Бонда? И почему она, Люба, никогда не видела в муже таких черт? Видимо, только Нинка с ее дизайнерскими замашками смогла их разглядеть.

Алла, вошедшая в комнату, от неожиданности выронила принесенные с собой фрукты.

- Мать честная! Святые угодники! – Алла, даже не сделав попытку собрать рассыпанные мандарины с виноградом, присела на стул и вытаращилась в экран. – Что делается! Нинка совсем совесть потеряла. Чужого мужа в телевизор притащила и светится от счастья! Любаня, а Родик-то на кого похож? Улыбается, как наш кастрированный кот Мурзик, наевшись сметаны, и урчит от удовольствия!

- Сравнила, – рассмеялась Люба. – Кастрированный кот Мурзик.

- Да приглядись, – Алла указала на развалившегося рядом холеного черного кота. – Видишь, тоже улыбается. Один в один.

- Но Родика не кастрировали.

- Ты уверена? – хмыкнула Алла. –Значит опоили чем-то!

- Нинке и опаивать не надо. Смотри, какая цаца! Прямо королевна!

- Не говори ерунды. Вокруг полно красивых баб и богатых. Ты тоже очень даже симпатичная, любой фору дашь. А Родька Нинку увидел и прямо спятил. Вот так, с разбегу. Нет, тут дело нечистое. Решено, – Алла встала и зычно крикнула. – Федор! Иди сюда.

- А Федяка-то здесь причем? – удивилась Люба.

- При том!

Дверь тихо открылась, и в комнату с видом полной обреченности вошел Федор.

- Федор. Посмотри в телевизор.

Федор послушно уставился на экран и воскликнул:

- Родион! Вот это номер!

- Именно. Понимаешь, Федор, что происходит?

- Родьку по телеку показывают с его новой мадамой.

- А знаешь почему он с Нинкой?

- Влюбился.

- Влюбился! – Алла передразнила мужа. – Опоила его Нинка!

- Чем? – Федор явно не угадывал к чему ведет Алла.

- Откуда я знаю. Зелье какое-то, видать, накапала. Приворот сделала.

- Алла! Какое приворотное зелье? – изумилась Люба. – Двадцать первый век на дворе!

- И что? Бабы нынче ушлые пошли. Всяких книжек начитаются и творят дела, – Алла упорно гнула свою линию. – Да Бог с ним, с Родиком! Главное, чтобы на тебя порчу не навела! Нинка на такое способна.

- Какую порчу? – спросила Люба.

- На смерть, например, или на будущее безбрачие, – со знанием дела пояснила Алла. – Решено. Федор, иди заводи машину. Сейчас поедем.

- Куда? – в голос спросили Люба и Федор.

- В Заимку, в женский монастырь. Там, говорят, источник с целебной водой и по вечерам батюшка очень хорошо поет псалмы. У людей прямо чудеса случаются.

- Алка, мне не надо чудо! – попыталась возразить Люба. Ей так хорошо сиделось в большом уютном кресле около телевизора.

- Чудо нужно всем! Заодно и карму почистим. Пойми, в монастыре святые места. Там всякие порчи и сглазы мигом проходят. И если Нинка наколдовала нехорошее, то ей это обязательно потом возвратиться.

- Алла, может не надо? Само как-нибудь пройдет, – попыталась возразить Люба.

- И не возражай! Федор, заводи машину. Я заварю в термосе чай и соберу еды в дорогу. Если через полчаса поедем, в аккурат успеем к вечерней службе.

Часа полтора они тряслись по разбитой сельской дороге. Постепенно стемнело. Неуютно и одиноко. Вокруг белая суровая замершая пустыня. Одни посреди полей и неровный путь, освещаемый яркой, манящей в бездну, холодной луной. Любе представила стаю голодных волков, бегущих за машиной и стало еще тоскливее. Сглазы, чудеса, святые места. Двадцать первый век на дворе, а они едут порчу снимать!

Монастырь, окруженный надежным живым забором из высоких елей и сосен, показался не сразу. Вначале на пригорке, вдалеке, сверкнули золотые маковки куполов небольшой церквушки. Купола тускло блестели, освещённые электрическим светом уличных фонарей. Маяк в лесном тёмном море. Тем, кто верует, — сюда.

Деревья мягко расступались, открывая путь к храму. Постепенно приближаясь, можно было уже разглядеть крепкие деревянные постройки хозяйственного двора и двухэтажного здания самого монастыря. Церковь находилась в глубине. Скромная, укрытая от взглядов растущими соснами и елями. Между деревьями приезжающие паломники протоптали в глубоком снегу тропки-дорожки. Сделаешь после службы три круга вокруг церкви — и все хвори, печали долой.

Вдоль чищенной аллеи, ведущей к церкви, стояли красивые резные деревянные скамейки. Почти все были заняты паломниками, терпеливо ожидающими начало вечерней службы. Люди тихо переговаривались, почти шептались, словно боясь спугнуть то самое чудо, ради которого приехали. Благость, разлитая в морозном вечернем воздухе, сразу успокаивала, умиротворяла. Хочешь счастье – будет счастье. Хочешь радости – будет и она. Только попроси, доверься Богу.

Пока Федор искал место для парковки, Алла и Люба зашли на территорию монастыря и огляделись.

- Красота! – воскликнула Алла. – Прямо сказка посреди тайги. Вот увидишь, Любка, твоя жизнь скоро наладится. Чуешь, какая тут сильная энергетика?

- Энергетика волшебства, – Люба с интересом разглядывала окрестности. – Интересно, есть ли здесь гостиница?

- А тебе зачем?

- Я бы пожила в монастыре несколько дней. Смотри, как хорошо. Я только в кино такое видала. Утром на службу можно сходить, днем помочь в церкви, поговорить с мудрыми людьми, а вечером снова на службу.

- Еще чего удумала! То ехать не хотела, а то разом в монастырь засобиралась! – возмутилась Алла.

- Я же не постриг принимаю. Просто для себя побыть в новом измерении, для опыта духовного. Посмотри, какие лица у людей, какой воздух вкусный, как крепко, капитально, по-умному пространство вокруг обустроено. Есть что посмотреть, чему поучиться.

- Не, не, – замотала головой Алла. – Бросай такие разговоры. А то тебе понравится здесь и потеряет общество полноправного члена. Вот сейчас к святому источнику сходим, водицы попьем и на службу. Там свечки святым поставим. Мне соседка рассказывала, что во время службы надо непременно молиться и просить!

- О чем просить?

- Чего желаешь больше всего, о том и проси. Главное, искренне делать, с душой.

- И поможет?

- Я, конечно, не знаток богословия, но слышала: «И будет тебе по вере твоей», – Алла стала неожиданно очень серьезной. – Согласись, с Богом легче живется. Буду молиться, чтобы ОН тебе помог найти любовь. Без любви нет ничего! Ты такая замечательная, добрая, умная. Увидишь, скоро жизнь наладится. ОН наверху видит кому, чего и когда дать. Тебе – только самое лучшее.

- Спасибо, – Люба растрогалась и потянулась было обнять сестру.

Но та, быстро изменившись и, приняв обычный решительный вид, буркнула.

- Федор, как всегда не торопится! Лишь бы бутылки под воду не забыл.

Путники прошли по тропинке к источнику, заботливо огороженному и заключенному в красивую деревянную купель. Прозрачная, ледяная, сладкая на вкус вода стекала из купели в небольшой каменный бассейн. Из него-то и набирали воду: кто в кружки, кто в термос, кто в пятилитровые бутыли. Если очень нужно, если совсем «невмочь» – и море выпьешь. Лишь бы помогло.

В церкви многолюдно: молодые, старые, богатые и не очень, истинно верующие и по-детски ожидающие чуда. Церковь с любовью приняла всех. Тихо, светло пел небольшой хор. Батюшка, чуть-чуть покачиваясь в такт песнопениям, читал молитву. Запах горевших свечей и ладана успокаивал. Робкий шепот и искренние, просящие слова прихожан, мягким облаком ограждали от мирской серой суеты.

Сестры купили свечи и прошли вглубь. Никто не пихался, не ругался. Каждому хватит места и икон.

Люба давно не ходила в церковь, а сейчас поняла – зря. Раньше, до разрыва с Родиком, вроде и не за чем было. Крепкая семья, прекрасные дочери, любящий муж, интересная работа. Чего еще просить? А потом мир рухнул и Люба вспомнила про Бога. Молилась, просила о помощи, не зная, слышат ли ее. Постепенно становилось легче. Боль отошла чуть дальше, тоска подрастворилась в беге повседневности.