Привет, Париж! Прощай, Париж!

- Ты, правда, отпустила папу? Извини, – Света смутилась.

- Я не то чтобы отпустила, — мама задумалась и замолчала, подбирая слова. — Чем больше времени проходит, тем Родик становится дальше от меня. Сейчас он уже на расстоянии вытянутой руки. Вроде близко, но не вместе. Он словно родственник. Любимый, понятный, может, и не самый лучший, но родственник. Мне до сих пор больно, тоскливо и одиноко. Только не так остро, мучительно.

- Мама, мама, – Света обняла маму. – Как бы я хотела возвратить прошлое. Но невозможно, правда?

- Невозможно, – мама погладила Свету и села за стол. – Господи, какая у меня красивая кухня.

Папа пригласил дочерей на День рождения в ресторан, клятвенно пообещав отсутствие «мымры».

Наташка злорадствовала по телефону:

- Хорошо, что мы папке первыми полседьмого утра позвонили! Мымру точно разбудили. Нечего ей спать допоздна.

- А вдруг тётенька в полшестого утра встает, нашему папке кашку варит и гренки поджаривает? – веселилась Света.

- Прямо! – не унималась Наташка. – Папка с нами, между прочим, решил отпраздновать День рождения!

- С ней он после дома спокойно за рюмочкой коньяку посидит. Пани Абсолют своего не упустит, будь уверена.

- Ну и пусть!

- Подарки делать будем? Я вчера в парфюмерный магазин забегала. Давай одеколон купим. Будет брызгаться и нас вспоминать.

- А его мегера пусть нюхает и бесится.

- Думаешь, будет беситься?

- Конечно! Мымра, может, прямо из «городу Парижу» привезла одеколон за тысячу евро, а тут мы встрянем с брызгалкой за три тысячи рублей. Папа каждый день будет душиться и бесить её, — хмыкнула Наташка. — Договорились? Встречаемся в семь у ресторанчика. Только предупреждаю, я минут на десять попозже зайду. Ты посмотри на реакцию и потом расскажешь.

- Дура ты, Наташка!

- Сама знаю. Пока!

Света с папой сидела в ресторане. Родион изменился. Во взгляде исчезла расплескивающаяся мутная неуверенность, отчаянье и тревога. Уверенный, благополучный, спокойный. Впрочем, это быстро прошло, поскольку папа в ожидании Наташки стал нервно поглядывать на часы и посматривать на телефон.

Света слегка улыбнулась, представив, как сестра, отсчитывая минуты, стоит около кафе.

- Папа, Наташа обязательно придет. Ну, немного задерживается. Дорога, пробки и прочее. К тому же, подарок у неё.

- Господи, да какие подарки! – взволновано ответил папа. – Я настолько рад вас видеть, так соскучился! Встреча с вами – лучший подарок!

- Чего ты тогда не встречался с нами раньше? – не удержалась и съязвила Света.

- Хотел, чтобы страсти маленько улеглись. Тем более, Наташенька негативно отнеслась к моему уходу.

- Позитивно к твоему уходу из семьи отнеслась только мымра. Хотя, – Света осеклась и погладила папу по руке. – У тебя сегодня День рождения. Давай больше не говорить о плохом.

- Я только за! — папа облегчённо улыбнулся. — Даже не знаю, как у меня получилось вырастить таких чудных девочек! — в папиных глазах блеснули слёзы, и он, смутившись, отвернулся.

Через пару минут, выждав положенное время, в ресторан вошла Наташка. Она решительно подошла к столику и, даже не снимая шубу, сразу вручила папе пакет с подарком.

- От нас. Надеюсь, понравится. Поздравляю! – Наташка быстро чмокнула отца в щеку.

- Спасибо, девочки, – папа вскочил и помог Наташке снять шубу.

- Будешь брызгаться и нас вспоминать.

- Да я и не забывал никогда, – папа быстро распаковал подарок и радостно улыбнулся. – Ой, спасибо, мой любимый аромат! Знаете, Ниночка привезла из Испании пару каких-то новых дорогущих одеколонов, но они мне не очень нравятся.

- Прямо как в воду глядели, – фыркнула Наташка. – Мы тебя знаем намного лучше пани Абсолют.

- Конечно, конечно, – папа примирительно закивал головой. – Давайте сделаем заказ, а потом поговорим. Согласны?

жин прошёл прекрасно. Пусть ненадолго, но они снова стали семьёй. Было о чём рассказать друг другу, чем поделиться и что обсудить. Долгая вынужденная разлука сделала их ещё ближе. Снова не было никаких стен, препятствий, чужих злобных тётенек, пытающихся сделать больно. На блузке у Наташки, красочно расписывающей трудности ремонта в маминой квартире, поблёскивала новая брошь, подаренная папой. Света тут же не преминула проконсультироваться по поводу банковского вклада. А папа советовался с дочерями насчёт перехода на более оплачиваемую и престижную должность. Снова идиллия. Не хватало только мамы.

В середине вечера у папы зазвонил телефон. Он ответил и радостно заулыбался:

- Любочка! Спасибо, родная. Да, они со мной в ресторане. Может, тоже подъедешь? Нет? Документы? Хорошо, тогда часиков в восемь вечера завезу домой, — папа резко осёкся и помрачнел. — К тебе домой завезу. Конечно, не затруднит. Договорились, ещё раз спасибо за поздравление! До завтра, пока.

Папа отключил телефон и отстранёно посмотрел в окно. Возникла неловкая пауза. Света не выдержала и спросила:

- Мама?

- Да.

- Завтра встретитесь. Квартиру не узнаешь. В ней всё другое. – Света пожала плечами.

- Теперь и мы другие, – папа стряхнул с себя грусть и радостно продолжил. – Давайте выпьем, чтобы наши мечты сбывались.

- За сбытие мечт пить нельзя! – отрезала Наташка.

- Почему? – удивился папа.

- Можно сглазить. Пьют только за перспективы!

- Как интересно! – хмыкнул папа и подозвал официантку. – Девушка, еще бутылочку игристого вина.

Симпатичная фигуристая официантка почтительно приняла заказ и, медленно покачивая бедрами, отошла от столика.

- Вы, кстати, не хотите сделать меня счастливым дедушкой?

- Ну, ты сказал! – протянула Наташка.

- Я спросил.

- Желания пока нет. По крайней мере, у меня, – Наташка вопросительно поглядела на сестру.

- И у меня тоже, – поддакнула Света.

Посреди веселого разговора, после очередного тоста, папа вдруг спросил:

- Девочки, понимаю, сейчас не самое подходящее время, но мне очень бы хотелось попросить о небольшом одолжении. Сегодня мне многое разрешено. Правда? – папа несколько понизил голос, и Света поморщилась. Поняла, о чем сейчас попросит.

- Мне бы очень хотелось, чтобы вы познакомились с Ниной поближе.

Наташка набрала воздуха в лёгкие, желая высказать своё негодование, но папа отчаянно замахал руками:

- Нет, не возражай пока. Глупо всю оставшуюся жизнь ненавидеть Нину. Ситуация уже не поменяется. В конце концов, наступит подходящий случай для знакомства. Для нормального, обыкновенного знакомства. Я не предлагаю, как справедливо заметила Света, — папа глянул на Свету, — дружить семьями. Предлагаю поддерживать ровные отношения. Это очень важно для меня. Сейчас ничего не отвечайте. Подумайте, посоветуйтесь друг с другом, с мамой. Ладно?

- Папа, хорошо сидели, болтали, праздновали. А ты вспомнил её. Зачем? – скривилась Наташка.

- Меня волнует и тревожит ваше отношение.

- Ты сказал, мы услышали, — Света зыркнула глазами на Наташку, пресекая новые возражения. – Обещаем подумать.

- Договорились, – и папа постарался быстро переключить внимание на другую тему. – Натусь, на днях, встретил начальника вашего проектного института.

- Соловьёва? – насторожилась Наташка.

- Да. Так вот....

В это самое время день рождения Родиона праздновали Люба и Алла. Инициатива, конечно же, принадлежала последней.

Люба, уютно устроившись на новом диванчике, смотрела очередную многосерийную мелодраму. Она плохая — он хороший. Он плохой — она хорошая. Любовь вспыхивает, испепеляет, ещё немного — и грянет свадьба. Но из-за непреодолимых препятствий романтическая связь совершенно невозможна. Коварство, большие деньги, сплошные неудачи — и даже близко не видно счастливого конца. Сюжет — так себе, игра актёров — на робкую «троечку», а по другим каналам показывают не многим лучше.

Очередной посредственный герой пытается сделать фантастический поворот клёклого сюжета, с позором приземлившись в мякиш обычности и обыкновенности.

По телефону грянула громкая мелодия «Калинки». Алла, неугомонная душа!

- Ревёшь?

- Почему? – удивилась Люба.

- Потому!

- Даже и не думала! Смотрю «киномыло». Отдыхаю.

- Ой, рассказывай больше, – не поверила сестра. – С нормальной психикой такие фильмы смотреть нельзя! Лучше чайник ставь, я уже подъезжаю.

- Ко мне?

- Нет, к королеве Английской в Виндзорский дворец!

Буквально через пару минут в квартиру вошла Алла с несколькими пакетами.

- Мы столько не съедим! – опешила Люба.

- И съедим и выпьем! – не согласилась Алла и занесла пакеты в зал. – Не распускай нюни, сеструха!

- Я не распускаю.

- Распускаешь. Только распущенные женщины могут смотреть нудные сериалы. «Рябиновое счастье»! Какая пошлость! «Помидорная страсть», «Ивовая грусть». Тьфу! – Алла щёлкнула пультом, отключила телевизор и наконец-то заметила изменения в квартире. –Ты сделала шикарный ремонт. Вот это правильно, вот это в нужном ключе! Показывай!

Люба и Алла дружили с самого детства. Повезло им — сёстры и подруги. Если горевали — то вместе, взахлёб, до соплей и без лишних сиротских причитаний. Если радовались — то искренне. А самое главное, никогда никакой зависти. Уже за сорок, но так много в них осталось от тех смешливых, шаловливых, восторженных девчонок. Они встречались, откровенничали и, как в детстве, абсолютно доверяли друг другу.

- Зачем сама предложила Родьке развод? – возмущалась Алла. – Пусть бы побегал за тобой, как собачка! А Нинка, гангрена такая, локти бы свои кусала. Ты сдалась без всяческого боя! Недопустимо легко!

- Предлагаешь их из пулемёта расстрелять за содеянное? – Люба, как ни странно, совершенно не злилась.

- Да хоть из карабина с солью! Они должны прочувствовать, как больно тебе сделали! Люба, нельзя быть терпимой и благородной в данной ситуации. Нельзя Родьку жалеть!

- Я его люблю, — ответила Люба. — И отпускаю. По чуть-чуть. Плачу иногда, тоскую, думаю, вспоминаю и люблю. Хорошего меж нас было столько, что не всякому за жизнь перепадает. Начинаю иногда злиться-беситься, да потом всплывает в памяти, как жили, как детей растили, как во всём радость видели — и отпускает. Помню, Натуся заболела воспалением лёгких. Температура под тридцать девять неделю держалась. Я совсем из сил выбилась, даже заснуть боялась, слушала, дышит или не дышит. А Родик всю заботу на себя взял, бульоны варил, со Светочкой везде ходил. Потом привёз какого-то детского профессора. Тот назначил мощнейшие антибиотики, но их не было нигде. Уж и не знаю, каким чудом нам их из-за границы первым самолётом переправили. Благодаря тем таблеткам Натуся и выкарабкалась.

Воспоминания окутали Любу невидимой дымкой нежности прошедшего счастья. Алла, смотря на грустно улыбающуюся сестру, вмиг растеряла раздражение и возмущение. Отвратительный привкус горечи предательства исчез. Остался успокаивающий душу запах светлой грусти с ноткой терпкой корицы. Шаг за шагом. Дальше и дальше от «точки невозврата». Уже не так надрывно больно. Уже не так близок край безысходности.

- А ты права, Любка, – неожиданно мягко согласилась Алла. – В любви и по любви всяко легче. Если подумать, по-простому, по-бабски, у вас было двадцать пять лет счастья. Дружно жили, хорошо. Вдруг Боженька так специально затеял, чтобы и тебе, и ему счастья нового добавить.

- Если старое приелось, то надо другое пробовать?

- Точно! Родька уже счастлив. Глядишь тебе судьба тоже подарок принесет.

- Думаешь? — Люба улыбнулась. — Я очень часто вспоминаю знакомство с Родиком. Был день рождения у Ирки. Еды особо никакой, вино дешёвое, похожее на брагу, зато весело-весело. Я опьянела сразу и танцевала до мозолей. Родика не приметила. Он сидел в сторонке, поглядывал на меня из-под очков, а я с одногруппниками лихие пляски выводила. Даже не помню, почему именно Родик меня домой провожал. Очухалась, когда уже по улице шли. Рядом вдумчивый симпатичный очкарик и я — вся разгорячённая, обалдевшая.

- Вот так и охмуряют пьяных девочек, – засмеялась Алла.

- Точно. Он поразил рассудительностью, интеллигентностью и порядочностью. Вокруг крутились одни балбесы. Танцы-шманцы-обжиманцы. Кино, вермут, поцелуйчики. Учёба по боку, между делом. И тут Родик. Ни на кого не похожий. С первых дней с ним было надёжно и спокойно.

- Надёжен как швейцарский банк. Но, – Алла многозначительно замолчала. – Даже швейцарские банки иногда разоряются!

- Философствуешь?

- Подвожу итоги. Знаешь, что? Мужик он хороший. Был порядочный, порядочным и остался. Квартиру тебе оставил, про девчонок не забывает и, более чем уверена, если понадобится помощь, то Родька сразу примчится. А влюбится до «потери пульса» может каждый. Более того, каждый имеет право!

- Точно.

- Тогда давай выпьем за твою новую любовь. «До потери пульса».

Предновогодняя суета и новости о Нине.

Над подарком на Новый год для Мишика Света думала недолго. Да и о чём думать, когда он совершенно чётко обозначил — игровая приставка.

В гипермаркете бытовой техники Света даже несколько опешила. Два этажа различных телевизоров, плит, посудомоечных машин, пылесосов, холодильников плюс множество сопутствующих товаров могли озадачить кого угодно. Света расстегнула дублёнку, кинула шапку в пакет и стала соображать, в каком направлении следует двинуться. Впрочем, окончательно растеряться Свете не дали. Очень скоро подошла молодая девушка с бейджиком «Тоня» и, призывно улыбаясь, спросила:

- Чем могу помочь? Холодильники? Фены? Скороварки? Компьютеры? Телевизоры? Кофеварки?

- К счастью, – Света остановила бодрый перечень товаров, – ничего из этого мне не надо.

- Почему же к счастью? – несколько обиделась продавщица.

- Всё перечисленное у меня уже есть. Мне бы, уважаемая, игровую приставку в подарок мужу на Новый год.

- Понимаю, – протянула девушка и радостно махнула в сторону лестницы на второй этаж. – Там у нас царство компьютерных технологий.

- Прямо-таки царство?

- Увидите. Пойдёмте со мной, – и девушка быстро побежала по лестнице.

Второй этаж встретил Свету яркими, словно новогодняя иллюминация, мелькающими экранами телевизоров. Девушка Тоня ловко маневрировала среди полок с техникой и через некоторое время привела её к двум огромным стеллажам.

- Я думаю, вашему супругу мы обязательно подберем подарок.

На Свету напал форменный «столбняк» и она ошарашено уставилась на стеллажи.

- Девушка, да вы не беспокойтесь! – вывел Свету из ступора голос продавщицы. – Может у вашего мужа есть какие-то конкретные пожелания к подарку. Мне надо только приблизительно сориентироваться в цене и в необходимых функциях-опциях.

- Ну да, – Света почесала голову, а затем полезла в сумку за телефоном. – Знаете, сейчас позвоню мужу и дам вам поговорить. Можно?

- Конечно! – еще радостнее заулыбалась девушка.

- Ну да, – пробормотала Света и набрала мужа.

Разговор длился недолго. Тоня что-то уточняла и понятливо кивала головой. Потом протянула Свете телефон и решительно направилась к одному из стеллажей.

- Так, так, так. О! – Тоня ткнула пальцем в одну из коробок. – Это оно!

- Правда? – облегченно спросила Света.

- Честное пионерское! – звонко ответила Тоня и подала Свете коробку. – Прекрасный подарок. Пойдёмте на кассу?

Солнце слепило. Недавно выпавший снег, ещё не успевший задымиться, захламиться, почернеть от городской грязи, переливался и искрился. На душе было радостно от удачных покупок и от предвкушения новых сюрпризов. Света несла подарки, мурлыкала под нос незатейливую песенку, мечтая поскорее прийти домой.

Вдруг Свету, сладко размечтавшуюся, кто-то резко дёрнул за руку и попытался вырвать сумку. Обвешанная коробками, Света обернулась и хотела уже голосить: «Помогите, грабят!», но увидела перед собой дядю Федяку. Худой, длинный, усатый и всегда слегка понурый, мужчина по паспорту именовался Фёдор Степанович Кизяков. Муж маминой двоюродной сестры Аллы.

Крепкая, статная, активная тётя Алла, в отличие от своего благоверного, редко унывала. Она владела двумя парикмахерскими, прачечной и небольшой кофейней.

- Привет, – уныло поздоровался дядя Федяка. – Смотрю, вроде ты идёшь. Подумал, надо помочь коробочки донести. Подарки купила?

- Ага, их. Привет, – Света с облегчением перевела дух. – Елки-зеленые, вы чего так пугаете? Думала, грабят!

- Очень надо, — всё так же уныло парировал дядя Федяка. – Мы с супружницей приехали кафе проверить. Зайдешь тётку повидать?

- Не знаю, – хотела отказаться от свидания Света, но поздно. Тетя Алла уже стояла на крылечке кофейни и призывно махала руками.

- Светусик, Светусик. Иди скорее. Как раз торты свежие привезли. Закачаешься, какие вкусные и Михалыч нам по жульенчику сварганит.

Света вздохнула, отдала коробки дяде Федяке и поплелась навстречу тёте Алле. В общем-то, она отлично понимала, отчего у дяди всегда такой унылый вид — он просто покорился судьбе и жене.

- Привет, племяшка! – тётя Алла быстро провела Свету в ароматный и пока ещё пустой зал кофейни. Усадив племянницу за столик около окна, громко крикнула в глубину кухни. — Михалыч, нам три жульена, блинчики с ветчиной, торт, который со сливками и кофе.

- Мне бы супчику куриного, – робко вставил дядя Федяка.

- Михалыч, и супу, — тётя Алла недовольно поморщилась и обратилась к мужу. — Ты, Фёдор, иди официанток проверь и узнай, починили ли кофеварку, а мы пока с племяшкой посплетничаем. Давай, не дуйся.

Тётя Алла терпеливо подождала пока дядя Федяка уйдет и сразу оживилась.

- Светусик, я в шоке от того, что у вас случилось! — быстро заговорила тётушка. — Просто кошмар! Я так и Любане сказала! Двадцать пять лет жизни — коту под хвост! А ведь на юбилее они словно голубки сидели, всё за руки держались, друг на дружку смотрели. Кто бы мог подумать! Надо контролировать и постоянно бдеть! — Тётя Алла гневно сжала кулак. — Вот маманя ваша расслабилась на одно мгновение — и тут же эта гарпия в Родика впилась! Нинка — тётка ушлая. Я, когда узнала, что она в институт пошла работать, Любаню предупредила: «Гляди в оба!» Но разве кто послушал? Ах, да ладно, чего уж теперь!

Официантка почтительно расставила на столе еду и робко спросила:

- Алла Андреевна, кофе и десерт, я полагаю, принести позже?

- Естественно, – сухо ответила тетя Алла, раздражаясь. – А где мой благоверный?

- Он на кухне кушает, — официантка не смела поднять глаза.

- Не кушает, а ест! – поправила девушку тётя Алла. – Иди. Зал пора открывать. Поторапливайтесь.

Официантка быстренько удалилась. Тётя Алла, набрав в легкие побольше воздуха, продолжила, не забывая с аппетитом поглощать еду.

- А ты Нину Семёновну раньше знала? – удивилась Света, подвинув поближе тарелку с аппетитными блинчиками.

- Ещё бы! – тетя Алла ловко орудовала ножом и вилкой. – Знаю, как облупленную.

- Ничего себе! – протянула Света. – Расскажи.

- Легко! — Тётя Алла явно обрадовалась заинтересованности Светы. — В общем, слушай. Нинка пришла в нашу школу лет в двенадцать и произвела настоящий фурор. Понимаешь, она чуть ли не с рождения жила сначала в Москве, а потом в Лондоне. Папа у Нинки был известным физиком. Чего исследовал — не знаю, но его очень ценили и предложили руководить секретной лабораторией. Работали на «военку».

Так вот, увидев Нинку в первый раз, мы чуть в обморок не упали! «Боже, какие туфли! Как волосы красиво причёсаны! Как говорит!» Вроде ничем особенным не выделялась, но чувствовалась другая порода. Хотя, надо сказать честно, вела себя очень скромно. Анна Прокопьевна, Нинкина мама, обязательно ходила на родительские собрания и никогда своим привилегированным положением не кичилась. Но по школе ходили слухи, что у неё уже в то время была норковая шуба и настоящее утеплённое кожаное пальто

- Ты с Ниной дружила?

- Она ни с кем не дружила, но поддерживала ровные приятельские отношения. Домой никогда никого из одноклассников не звала и не водила. Наша классная учителка была знакома с Нинкими родителями. Поэтому на Нинкины Дни рождения классу устраивали чаепитие, угощали тортом «Наполеон». Анна Прокопьевна приносила еще шоколадные конфеты и яблоки. Такого умопомрачительного торта я никогда больше не ела! Но Нинка, то ли от жадности, то ли еще по какой причине, рецепт не дала.

- Загадочная девочка!

- Не то слово. Одиночка по своей сути. И вроде со всеми, и вроде ни с кем. Но родители были замечательные. Помню, у нашего одноклассника Степки Воронина случилось горе — дом сгорел, а в нём мама и младшая сестра. Жуть полная! Отец у Степки выжил, но пил по-чёрному, и пацан совсем один остался. Тогда Нинкин папа, уж не знаю, как ему удалось, вначале Степку к какому-то мозгоправу отправил на лечение, а после в кадетскую школу в Москве определил. Степка, кстати, до генерала дослужился. По сей день с Нинкой перезванивается и благодарности шлёт.

- А Нина?

К тёте Алле подошла администратор и сказала про открытие кафе.

- Если пора — открывай, – тетя Алла недовольно отмахнулась и продолжила. – Нинка доучилась с нами до конца школы, получила серебряную медаль, а потом папаня её в МГУ устроил. Через год Анна Прокопьевна при случайной встрече рассказала, что Нинка вышла замуж за сына какого-то известного иностранного журналиста и умотала в Италию. Представляешь? Все обзавидовались! Где мы, а где она! Активная девочка оказалась.

- Но почему она сюда вернулась? – Света с удовольствием доедала нежнейший жульен.

- Не просто так, – тётя Алла оглянулась и сказала официантке принести десерт с кофе. – Повстречались мы лет через восемь и увидели совершенно другую Нинку. Холёная, лощённая, одетая, как из самого модного журнала. Представляешь, у нас серость и убогость, а тут королевна!

- А муж её, итальянский подданный?

- Муж — объелся груш! Развелись они.

- Детей было?

- Нет. Гинекологиня моя, Мария Петровна, считалась на то время в нашем городе самой крутой. В арсенале всегда новейшие препараты, делала в больнице самые сложные и передовые операции, и прочее. Она то и рассказала, что было у Нинки аж три выкидыша. У них с мужем генетическая несовместимость обнаружилась. Сейчас бы вылечили, а раньше это словно смертный приговор. Для итальянцев дети – самое главное. Вот на почве бездетности Нинка с мужем и разбежались.

- Да, погано. Никому не пожелаешь. А дальше? – Света попробовала кусочек торта и блаженно закатила глаза

- Дальше все местные крутые мужики стали по Нинке с ума сходить. У нас даже жены начальников редко могли статью, манерами и обликом похвастаться. Реально из-за нее грызня началась. Короче, чуть до заговора жен против Нинки не дошло. Но в дело вмешался случай. Приехал с проверочкой в наш обком молодой и перспективный товарищ из столицы. Нинку увидал и сходу влюбился. Буквально через неделю упорхнули молодые в столицу. И опять лет десять про Нинку ничего не слышали. Потом умер её папа, а Анна Прокопьевна осталась одна и стала сильно болеть. Нинка обратно приехала.

- А почему она Анну Прокопьевну в столицу не перевезла?

- Отдельная история. Нинкина подружка под пьяную руку поведала.

Сначала Нинка душа в душу жила со своим Коляном. Года два они друг дружкой восхищались, пока не грянула перестройка. И тут оказалось, что Колян, кроме партийной работы, никуда не годился. В ту пору надо было крутиться, деньги зарабатывать, а он растерялся. Стал понемногу пить, по бабам шастать — короче, не выдержал испытания временем.

Нинка посмотрела на это дело и... создала собственную фирму по дизайну домов для «новых русских». Она тётка продвинутая — в Европах жила. У нас тогда про дизайн только в модных журналах писали, специалистов днём с огнём не сыщешь. Нинка попала в самую струю: заказы посыпались как из рога изобилия, деньги рекой потекли.

- Тогда тем более непонятно, зачем она сюда приехала снова! – Света отодвинула допитую чашку кофе.

- В дело вмешался ещё один случай. Детей со вторым мужем у Нинки тоже не случилось — не знаю уж почему. — Тётя Алла была страшно довольна, что удалось заинтересовать племянницу, — Нинка, как женщина социально активная, регулярно ездила в детские дома с подарками. Там она и познакомилась с мальчиком — Ваней или Васей, не помню уже. Пацан ей прямо в душу запал! Со слов Ленки выходило, что Нинка даже об усыновлении серьёзно задумалась.

Но ты сама понимаешь — на такое решиться нелегко. Пока думала, пока на свидания в детдом ездила, пока документы собирала — Васю-Ваню уже усыновили. Замешкалась. А новых родителей мальчика то ли в Америку, то ли в Италию увезли.

Для Нинки это стало последней каплей. Чего ей делать в столице? С мужем развелась, верных друзей не нашлось, а желанного ребёнка увезли за границу. Осталась Нинка совсем одна. Продала свой успешный бизнес — кстати, за бешеные деньги — и вернулась сюда.