
Полная версия:
ПРОТОКОЛ
Остаток субботы Андрей провёл в офисе. Он выписал из судебных материалов все даты: заключение аренды, первое уведомление о проверке, прокурорский иск, заседание, решение, исполнительный лист. Затем разложил рядом события, которые в официальных материалах никак не фигурировали: появление делегации инвестора, предложение создать совместное предприятие, разговор о доле, отказ показать расчёты, письмо банка. Сопоставление не давало доказательства. Оно давало ритм.
На полях он написал: «Сначала предложили купить. Потом начали проверять». Посмотрел и зачеркнул. Было слишком удобно, слишком похоже на обвинительную речь, которую он уже год репетировал перед зеркалом.
Он набрал Громова. Тот сбросил вызов. Через минуту пришло сообщение: «До понедельника предложение в силе». Андрей хотел ответить что-нибудь резкое, но вместо этого написал: «Пришли условия письменно». Сообщение осталось непрочитанным.
Вечером, как обещал, он поговорил с Мариной о банке. На столе у них лежали два листа: расчёт возможной продажи оборудования и список расходов на зиму. Марина вычеркнула строку «ремонт крыши веранды», но отказалась вычеркнуть платежи работникам, которые Андрей ещё не успел закрыть.
— Я не хочу, чтобы ты купил нам спокойствие за их счёт, — сказала она. — Но и продавать дом за тебя я тоже не собираюсь.
— Громов предлагает компенсацию.
— От Миши?
Андрей кивнул.
— Ты его рассматриваешь?
— Я не знаю.
Марина медленно сложила лист. Он ждал, что она обвинит его в слабости. Она спросила другое:
— Ты хоть раз считал не то, сколько они должны тебе, а сколько ты можешь позволить себе потерять?
— Мне сегодня звонили из банка, — добавила она. — Предложили приехать вдвоём и обсудить обеспечение. Очень вежливо. Сказали, что пока это не требование о досрочном погашении. Слово «пока» повторили три раза.
Андрей потянулся к письму, но Марина удержала его ладонью.
— Не надо перечитывать. Я его помню. Мы заложили дом, потому что ты сказал, что ферме нужен ещё один год. Семь лет назад ты сказал: «Рискну своим». А дом у нас общий. Я не отнимаю у тебя хозяйство. Я хочу, чтобы ты хотя бы раз спросил, могу ли я рисковать вместе с тобой.
Он открыл рот и закрыл. Она не говорила, что ему нужно уступить. Она хотела, чтобы у решения наконец появилась цена, видимая обоим.
Перед сном Андрей позвонил Василию. Тот сказал, что к ферме приезжал чужой автомобиль, постоял у ворот и уехал. Ни номера, ни водителя он не запомнил.
— Может, просто заблудился, — сказал Василий.
— Может.
— Ты не начинай, Андрюха. А то скоро каждый автомобиль будешь за врага принимать.
Андрей выключил телефон. Впервые за долгое время он не стал придумывать доводы в ответ.
В понедельник в здании сельсовета было тесно от посетителей. У окошка приёмной стояла женщина с заявлением на льготу по отоплению; двое мужчин спорили, чей водоотвод первым прочистят до заморозков. В коридоре пахло мокрыми куртками и дешёвым освежителем воздуха.
Андрей вспомнил, как раньше сотрудница сельсовета махала ему через очередь: «Проходите, Андрей Николаевич, вас ждут». Теперь та же женщина подняла глаза от монитора, назвала номер входящего журнала и попросила оставить заявление в двух экземплярах.
— Я к Никитиной, — сказал Андрей.
— Третий кабинет налево. Но сначала зарегистрируйте обращение.
Он мог возмутиться, что его узнают и нарочно заставляют ждать. Вместо этого заполнил бланк. Пока писал, заметил возле окошка женщину, которой не хватало копии паспорта. Ей объясняли, что аппарат на первом этаже не работает. Когда-то Андрей сразу попросил бы кого-нибудь сделать копию в кабинете. Сегодня он просто предложил женщине воспользоваться копиром в магазине за углом. Она отказалась: не хотела выходить из очереди.
Ольга Никитина сидела за письменным столом, на котором не было ничего лишнего. Невысокая женщина с тёмными волосами, уже заметно тронутыми сединой, она печатала двумя пальцами и не остановилась, когда Андрей вошёл.
— Доброе утро.
— Подождите минуту, — сказала она, не поднимая головы.
На стене висели часы, отстававшие на семь минут. Рядом — фотография сельсовета десятилетней давности: пара десятков людей в костюмах, дети с цветами, выцветшее красное знамя на заднем плане. Андрей узнал молодого Сазонова. Себя тогда в посёлке ещё не было.
Ольга допечатала строку, сохранила документ и только после этого развернулась.
— Что ищем?
— Внутренние материалы по инвестиционной площадке. И список участников рабочей группы.
— А вы знаете, что документы районной рабочей группы хранятся не у нас?
Он протянул зарегистрированное обращение. Ольга прочла его не торопясь.
— Ответ на запрос даст район. У нас есть только собственные протоколы и входящие письма. И не я решаю, какие из них вам выдавать. Вы по другому поводу пришли.
— Почему вы так решили?
— Потому что человек, которому нужен официальный ответ, не приходит в понедельник с утра к секретарю сельсовета. Он ждёт ответ на бумаге.
Андрей не стал спорить. Положил перед ней копию, полученную из конверта. Она посмотрела на первую страницу, затем на вторую. На третьей задержалась дольше. Её лицо почти не изменилось, только пальцы сдвинули карандаш к самому краю стола.
Андрей ожидал, что она узнает документ с первого взгляда и выдаст это взглядом. Ольга вместо этого взяла линейку, подвела её под строку с датой, сверила номер с шапкой таблицы. Так проверяют не сенсации, а плохо подшитые квитанции.
Собеседник снова вернулся к происхождению анонимной копии. Андрей признал, что её оставили в почтовом ящике, и попросил не делать из этого доказательство подделки. Рабочая группа, объяснил ему чиновник, могла обсуждать только предварительное размещение, а не прекращение имущественных прав. Когда Андрей указал на подпись Громова, ему посоветовали выяснить, на основании какой доверенности тот присутствовал. За этим советом Андрей расслышал и угрозу, и подсказку.
Ольга вернула копии. Андрей ожидал большего и не сумел этого скрыть. Она заметила.
— Вы думаете, если я десять лет перепечатываю протоколы, я могу вам за пять минут рассказать, кто что украл?
— Я так не думаю.
— А выглядите именно так.
Из коридора донёсся детский плач. Ольга вышла, объяснила молодой матери, где у них можно набрать воды, вернулась и закрыла дверь не до конца.
— Земля у вас была в муниципальной аренде, — сказала она. — Прокуратура оспорила предоставление участка. Суд признал договор недействительным из-за нарушений при первоначальном оформлении. Теперь район и муниципалитет хотят выполнить решение и передать свободную площадку следующему пользователю. Это официальная цепочка. С ней можно спорить по документам. А вам нужна другая: кто решил, что освободить надо именно вашу площадку, и когда.
— Именно.
— Тогда ищите не распоряжение об изъятии. Его не существует в том виде, как вы говорите. Ищите подготовку проекта: техническое задание, карту границ, задания на проверку договоров, письма о подборе площадки. Там могут быть даты раньше иска.
Андрей удивился не столько тому, что она всё знала, сколько тому, что говорила спокойно, без обычной осторожной оговорки «если это подтвердится».
— Вы эти бумаги видели?
— Часть. Но копии вам из шкафа не достану. И не просите.
— Я не просил.
— Сейчас попросите.
Он впервые за утро рассмеялся. Ольга не улыбнулась.
— А вы почему мне это объясняете?
— Потому что мне надоело, когда люди приходят к нам и путают решения суда с решениями тех, кто готовил материалы для суда. Потом от этой путаницы выигрывают те, кому она выгодна.
— Вы считаете, что кто-то специально готовил иск?
— Я считаю, что вопрос надо задавать в правильном порядке. А ещё — тому, кто не может спрятаться за словом «коллегиально».
Она достала из ящика чистый лист, разделила его вертикальной линией и над первой колонкой написала «Что известно». Над второй — «Кто может подтвердить».
— Начнём с земли, — сказала она. — И без ваших оценок.
Они начали с договора. Андрей называл даты, Ольга переписывала только те, которые можно было подтвердить. Когда он сказал «после моего отказа от совместного предприятия начались проверки», она поставила карандаш поперёк листа.
— Вот это вы знаете или предполагаете?
— Проверка была через две недели.
— Проверка могла быть запланирована за полгода. Докажите связь — тогда поговорим.
— Вы мне помогаете или допрашиваете?
— Пока пытаюсь понять, чем вы собираетесь отвечать, когда вас начнут допрашивать по-настоящему.
Ольга перевернула лист и без предупреждения спросила:
— Почему вы уверены, что первым говорил с инвестором Громов?
— Потому что он привёл их ко мне.
— К вам — да. А в район кто их привёл?
Андрей задумался. Вся его версия начиналась с поездки на ферму, где Михаил уверенно пожимал руки приезжим. Что было до этого, он не знал.
— Вот, — сказала Ольга. — Вы хотите, чтобы они рассказали начало. А начинаете с середины.
Она написала на полях: «Кто представил проект району?» Андрей почувствовал не облегчение, а раздражение. Вопрос был настолько прост, что ему самому следовало догадаться.
Она сказала это без насмешки. Андрей неожиданно почувствовал, как в нём поднимается давно забытое желание не спорить, а работать с человеком, который умеет называть вещи точно.
На листе появились фамилии: Кротов — материалы земельного отдела; Белова — правовые заключения; Сазонов — письма от местного совета; Дёмин — координация инвестиционного проекта; Громов — переговоры с арендаторами. Андрей видел этих людей десятки раз. Дёмин однажды вручал ему районную грамоту под аплодисменты работников. Белова помогала исправить формулировку в старом договоре, предупреждая, что иначе банк не выдаст кредит. Кротов летом заезжал на ферму за зерном для школьной выставки, а потом долго спорил с Галей, как подписать мешки. Ни один не выглядел человеком из тайной организации. Они просто знали, кому позвонить.
— Если хотите говорить со всеми сразу, — сказала Ольга, — нужно дать им причину собраться.
— Я могу запросить внеочередное заседание совета?
— Зачем? Совет не отменит решение суда. И закрытое заседание ради вашего спора вам никто не устроит. А если устроит, адвокат потом первым спросит, что это было.
— Тогда что?
— Совещание по урегулированию последствий исполнения судебного решения. У вас оборудование на участке, спор о графике вывоза и предложение о компенсации. Для этого могут пригласить и район, и муниципалитет, и представителя инвестора. Если они действительно хотят закончить дело миром.
Андрей вспомнил Громова с его нетронутой котлетой.
— Они хотят. Только чтобы я подписал и заткнулся.
— Значит, говорите, что готовы обсуждать. Но хотите видеть всех, чьи действия влияют на условия. И заранее направьте повестку. Без загадок и обвинений.
— Вы придёте?
— Если поручат вести протокол.
Она произнесла «протокол» с такой будничной интонацией, будто речь шла о чистой скатерти. Андрей посмотрел на аккуратные стопки бумаг. Сотни разговоров, после которых оставалось несколько строк, прошли через её руки. Возможно, эта женщина знала устройство местной власти лучше самих руководителей.
Они стали составлять вопросы. Ольга требовала, чтобы каждый вопрос был коротким и имел адресата.
«Кто и когда передал сведения о нарушениях аренды в районный правовой отдел?»
«На основании какой карты определили границы инвестиционной площадки?»
«Кто представлял инвестора на предварительных совещаниях?»
«Каким документом предусмотрена компенсация собственнику оборудования?»
Андрей хотел добавить: «Кто распорядился уничтожить моё хозяйство?» Ольга перечеркнула формулировку, даже не спросив разрешения.
— Так вы ничего не узнаете. Они ответят, что никто не распоряжался, суд принял решение сам. И формально будут правы.
— Вы говорите так, словно сидели на таких разговорах.
— Я на них протоколы вела.
В коридоре кто-то позвал: «Ольга Викторовна, вас к телефону!» Она ответила, что перезвонит, и продолжила писать.
Пятый вопрос Андрей сам придумал так, чтобы Кротов начал оправдываться раньше, чем Белова успеет вмешаться. Он помнил его привычку поправлять чужие даты. Ольга прочла, приподняла бровь и оставила как есть.
— Не слишком очевидно? — спросил Андрей.
— Для кого?
— Для человека, которому его задают.
— Если он действительно помнит дату, он вас поправит. Если нет — начнёт рассказывать, что вопрос некорректный. И то и другое полезно. Только не делайте вид, будто спрашиваете о том, в чём сами уверены.
Андрей впервые заметил в её голосе подобие живого интереса. Он уже собирался спросить, почему она так охотно тратит на него время, когда увидел две строки внизу листа.
«Кто подписывал акт допуска подрядчиков на старую площадку?»
«По какой причине изменена дата в журнале происшествий за сентябрь?»
Он перечитал их дважды.
— Это к моей земле какое отношение имеет?
— Может, никакого.
— Какой ещё журнал происшествий?
Ольга прикрыла строки ладонью, но не спрятала лист.
— Вы сначала своих спросите. А там посмотрим.
— Ольга Викторовна, я пришёл не за тем, чтобы обсуждать чужие истории.
— Чужие? — переспросила она.
На столе под стеклом лежала старая фотография: мальчик лет двадцати в форменной куртке стоял возле железнодорожного вагона и щурился от солнца. Андрей машинально отметил сходство с Ольгой — тот же прямой нос. Она проследила за его взглядом и положила поверх фотографии папку. Никаких объяснений не последовало.
На секунду в её лице появилось что-то, чего Андрей не сумел назвать. Не злость. Скорее усталость от давнего разговора, который никто так и не согласился довести до конца.
— Не вписывайте, если не хотите, — сказала она и подвинула бумагу. — Ваша встреча. Ваши вопросы.
Он поставил рядом с двумя строками вопросительные знаки, но не зачеркнул их.
— А если они вообще не придут?
— Тогда вы узнаете, что предложение Громова было не таким уж мирным. Тоже результат.
Андрей хотел спросить, что значит «чужие», но в дверь постучали. В кабинет заглянул Сазонов, увидел Андрея и на мгновение замер.
— Вы тут вдвоём? — спросил он.
— Составляем перечень вопросов по исполнению решения, — ответила Ольга прежде Андрея.
Председатель посмотрел на лист, потом на неё.
— Только давайте без самодеятельности. Район и так нервный.
— Мы пока только пишем, Виктор Семёнович.
— Вот именно, — сказал он. — Написанное потом тяжело обратно забрать.
Когда дверь закрылась, Ольга почти незаметно повернула лист чистой стороной вверх.
— Он добрый человек, — сказала она.
— Сазонов?
— По-своему. Только доброта не заменяет подписи.
⁂
Выйдя из администрации, Андрей не сел сразу в машину. Он дошёл до небольшого сквера с облезлой детской горкой и остановился у доски почётных граждан. Среди фотографий висел портрет Сазонова. Чуть дальше на стенде «Наши инвестиции» была фотография Андрея с первым трактором — та самая, где он ещё улыбался в камеру, не зная, что когда-нибудь станет рассматривать каждую ведомственную подпись как угрозу.
Он достал лист вопросов. Вопросы Ольги про старую площадку стояли в самом низу и казались чужеродными, словно кто-то вклеил другую историю в его папку. Андрей подумал, что мог бы их вычеркнуть, и не вычеркнул. Может быть, из любопытства. А может, потому что Ольга впервые не попросила его поверить на слово.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

