Саймон Ту Лейт: Остров Гул

Большинство уже спало, но в глубине вагона был слышен хохот и хвастовство.

— Оп! Третья честь! Плюс три очка!

По фразе я понял, что это очень популярный ныне Вист. Сидят, в картишки рубятся. Давно я не играл в него.

«Очень страшно представить, кто тебя, неумелого, научил в карты играть.»

>Если бы я помнил…

В конце вагона оставалось пару спальных коек. Положив чемодан под ноги, я упал на подушку и постарался уснуть.

«Сэм.»

Постарался уснуть. Я хочу спать, это был ужасный день.

«Сэм.»

>Ну?

«Сильно волнуешься?»

>Душа, время волнения прошло. Можешь дальше язвить.

«Язвить я начну завтра утром, по приезде.»

>Я спать хочу, не мешай.

«Голову разгрузи, умник. У тебя столько мыслей, что даже я в них тону.»

Ладно, я сначала просто лежал. В голове крутились картины прошлого дня. От каждой я вздрагивал, руки коченели, но я просто придавливал их своим телом, чтобы они растаяли.

Чем-то качание поезда напоминает очередь выстрелов.

Да, я не испытываю вину за произошедшее. Подавляю, если быть точнее. Видимо, это главный итог за день. Но уснуть я не мог.

Игроки в карты продолжали играть. Я встал и вышел на заднюю площадку поезда. Там обычно свободно и можно постоять и насладиться просторами мира. Но сегодня там было занято, хотя силуэт знакомый…

— Ух ты. Юный моряк, и ты здесь?

Это же этот, как его…

«Да, он! С порта! Капитан-алкоголик!»

— Ой… здравствуйте.

Он улыбнулся с сигаретой во рту.

— Оставайся, я не кусаюсь.

Я закрыл дверь в вагон и облокотился о перила площадки.

— Ну что? Как тебе этот остров?

Даже не знаю, что ему рассказать такого, чтобы он это понял. Скорее даже пережил.

— Да знаешь… в порядке вещей. Нигде не бывает хорошо.

Молчание — лучший голос. По крайней мере для меня.

— Это ты правильно говоришь.

Он ещё раз затянулся. Дым плотными клубами поднимался вверх.

— Тебя как звать-то? — он глядел на меня с подозрением.

— Саймон. А вас?

— Можно на ты. Владимир. Приятно.

И ещё пустил сочный клуб дыма в небо.

— А ты давно пиратом работаешь?

— Не пиратом, а контрабандистом. Покупаю где дёшево, продаю где нуждаются. Самые большие деньги делаются лишь в двух случаях: когда империя умирает, и когда империя рождается. Вот и я… мечусь туда-обратно, как мигрант.

— Много на воде вообще людей?

Я разглядывал рельсы. Они тянулись как нити, чёрные нити на земле, шкворчащей кровью. Чёрный на красном. Опять чёрный на красном.

— Куча. Торговцы, перевозчики, пираты тоже. Некоторые воевать хотят, нападают, когда вздумается. Висперсы, вашу ж мать. Мрази. Ну или просто нелюди.

«Сэм, может попробуешь узнать о них?»

Я сел на холодный пол. Тело ломило от усталости, всё дрожало и съеживалось.

— Откуда Висперсы? В плане, почему они тут?

— Хм…

Владимир серьёзно задумался. Почесал репу, затянулся и бросил сигарету на рельсы.

— Это те, кто не был согласен с мейстеризмом Люрвика Гадаля. Приехали сюда, чтобы захватить Конгломерат в свои лапы. Вот и вся история о них.

Мысли хаотично сплетались. Профиль на монете, учителя, экология, сталелитейные станки, мастера… всё переплетено. Всё можно связать друг с другом, если знать почву и корни.

— Устал, парень?

— Да. Сегодня был ужасный день.

Он вытащил ещё одну сигарету.

— Тогда не мучай себя. Иди ложись, ещё увидимся когда-нибудь.

И я послушал его совет. Зевнув так, что у меня заболели уголки рта, я попал в вечное сонное царство… а проснулся за пару минут до остановки в Мидланде. Шесть утра. Поезд в порт прибудет в одиннадцать. Поразительно.

Сноски

[22] en avant et plus vite que сa (франц.) — Вперёд, да поживее!