
Полная версия:
Блеск
«Сначала узнать у Крапивиной насчет моего повышения, – думала Анна, открывая дверь. – А там… А там посмотрим».
Она застала Вику за весьма важным делом – поеданием «Панчо». Вооружившись столовой ложкой, начальник отдела поглощала торт с такой скоростью, словно кондитерское изделие пытались вырвать из ее рук.
Заметив многозначительный взгляд Анны, Вика торопливо прожевала очередной кусок и, стараясь сохранить достоинство, укоризненно сказала:
– Что опаздываем? Ладно, прощаю…
– И тебе доброе утро.
– Ага, привет.
Вика облизнула палец, испачканный в креме.
– Да, кстати. Интервью с турком всем на «ура» зашло, выйдет как раз до выставки. Только… – она делано вздохнула, – с повышением зарплаты твоей не получается пока.
Анне показалось, что пол под ней зашатался. Ей стоило громадных усилий держать себя в руках, и она спросила, в упор глядя на Крапивину:
– Вик, ты же обещала.
Та скептически посмотрела на торт и ненавязчиво отодвинула его в сторону. Измазанную кремом ложку она положила рядом.
– Слушай, что я могу сделать? – воскликнула она, закатив глаза. – Бельская, кстати, сегодня утром опять про сокращения говорила! И что у нас штат непомерно раздут, вот так. Так что, Анечка, скажи спасибо, если нас до конца года вообще не уволят…
Крапивина продолжала тарахтеть, но Анна уже ее не слышала, – развернувшись, она стремительным шагом вышла из кабинета. Вихрем пронеслась по коридору, чуть ли не бегом вбежала на следующий этаж и, распахнув дверь, оказалась в приемной.
– Аня? – растерянно спросил молодой ассистент в очках, оторвавшись от ноутбука. – А Татьяна Васильевна заня…
Иванушкина даже не удостоила его взглядом. Рванув дверь на себя, она оказалась в просторном кабинете Бельской. Директор модельного агентства восседала за громадным столом из лакированного дуба, заваленного глянцевыми журналами. На широкой плазменной панели, вмонтированной в стену, демонстрировали очередной показ летней коллекции. Молодые высокие девушки с каменным выражением лица, покачиваясь, будто гротескные маятники, лениво дефилировали по подиуму.
Заметив Анну, Бельская озадаченно сдвинула брови. Между ее изящных пальцев дымилась тоненькая сигарета.
– Тебе чего? – спросила она.
– Татьяна Васильевна, про султана интервью я сделала! – выпалила Иванушкина, про себя осознавая, что данный пассаж выглядит по меньшей мере наивно. Но остановиться Анна уже не могла, она ощущала себя обманутой, и чувство острой несправедливости требовало выхода.
– Понятно, – спокойно ответила Бельская, затягиваясь сигаретой. Из ярко-красных губ вырвалась струйка дыма, которая быстро растворилась в воздухе. – А ты кто?
– Аня Иванушкина, – ответила девушка, слегка поумерив пыл. – Ассистентка Крапивиной.
– А-а-а… Ну и?
Темно-серые глаза стальными жалами буравили оробевшую Анну.
– И в чем вопрос, Аня Иванушкина?
Глубоко вздохнув, Анна заговорила:
– Понимаете, она, то есть Вика, мне сказала – сделай интервью с этим чертовым султаном, а если всем понравится – повысим зарплату! Я до самой ночи сидела, все сделала, а она теперь говорит – хрен тебе!
Лицо Бельской оставалось непроницаемым, и Анна с досадой подумала, что проще догадаться, о чем думает голубь, сидящий за окном на карнизе.
– Это несправедливо! – ее голос зазвенел, эхом разносясь по огромному кабинету.
– Согласен, – неожиданно послышался мужской голос. – Очень несправедливо.
Это было настолько неожиданно, что Анна едва не подскочила на месте. Обернувшись, она увидела расположившегося на кожаном диване турка. Глядя на девушку своими черными насмешливыми глазами, он неторопливо отпивал эспрессо из фирменной чашки агентства.
«Вот блин, – скользнула у Анны мысль. – И как я его не заметила?!»
– Здрасте, – пробормотала она, чувствуя, как ее щеки покрывает румянец. – Извините, я вас не видела…
Совершенно некстати ее взор уткнулся в золотой перстень на мизинце султана.
– Ладно, от меня ты чего хочешь, Иванушкина? – задала вопрос Бельская.
Собравшись с мыслями, Анна сказала:
– Чтобы, когда я чужую работу делаю, меня бы не подставляли! И зарплату нормальную платили. Наверное, это нормально, получать достойную зарплату за свою работу! И еще я бы хотела другую должность. Я пять лет в ассистентках сижу за двадцать пять тысяч! Я, Татьяна Васильевна, в ваше агентство только из-за вас пришла работать, если честно! Ваш плакат, где вы в шубке около «Мерседеса» стоите, я еще в детстве помню! И всю жизнь хотела стать как вы – богатой и знаменитой…
Она умолка так же резко, как и начала выступление, и теперь с надеждой смотрела на Бельскую.
– Так, ну эмоциональную часть мы пропустим, – рассудительно проговорила Татьяна Васильевна. – Что касается всего остального… – Она снова затянулась и с сосредоточенным видом выпустила несколько колечек в воздух, словно в этот момент решая судьбу подчиненной работницы. – Нет.
Перед глазами Анны все поплыло, шею обдало жаром.
– Это нечестно же! – вырвалось у нее.
Бельская одарила ее холодной улыбкой:
– Может быть. Видишь ли, девочка моя, жизнь вообще нечестная штука. Что ж теперь делать.
– Аванс хотя бы можете выдать? – взмолилась Анна. – У меня форс-мажор! Я бы ни за что не обратилась, если бы у меня не возникли серьезные проблемы.
Но Бельская была непробиваема, как скала.
– У всех форс-мажор. А впрочем…
Затушив окурок в бронзовой пепельнице, она, порывшись на столе, выудила какое-то приглашение.
– На вот. Сходи вечером на свадьбу Алферова из «Табынск-нефти». Поднимешь себе настроение, заодно посмотришь, как наши конкуренты умеют мероприятия делать. А на следующей летучке расскажешь. Уверена, всем будет интересно.
Анна молча взяла приглашение и, совершенно расстроенная, вышла из кабинета. Турок проводил ее заинтересованным взглядом, но девушка уже этого не видела.
– Жадная стерва, – выругалась Иванушкина, выйдя на улицу. Она была растеряна и рассержена одновременно. В какой-то момент ей показалось, что Бельская почти сдалась и своим волевым решением ну, если даже не повысит в должности, то хоть увеличит оклад. Тем более для такой особы, как она, это раз плюнуть! Но нет же!
«Жизнь нечестная штука», – вспомнила она слова директора и передернула плечами.
Ладно. Какие еще варианты добыть денег? Папу, конечно, выручать нужно, но не идти же на прямой криминал?
Анна достала телефон и принялась листать список контактов, начав с конца.
«Юля-мама».
Хм.
«Вот уж точно у кого даже снега зимой не допросишься», – подумала Иванушкина, но все равно нажала на вызов. В конце концов, что она теряла? Ну пошлет ее мать в очередной раз, делов-то. По крайней мере, ее отказ окончательно расставит все точки над «i».
– Мама? – заговорила она, услышав в трубке знакомый голос. – Привет!
– Что случилось? – недружелюбно спросила Юлия.
Анна, щурясь, посмотрела вверх, на кучковатые облака, которые стремительно гнал ветер.
– Мам, почему сразу случилось? – терпеливо проговорила она. – Могу я просто позвонить? Узнать, как дела?
В трубке раздался язвительный смешок.
– Это когда такое было-то – чтобы «просто»? – полюбопытствовала мама. – Всегда что-то выпрашиваешь.
– Ну… На Новый год… – Иванушкина наморщила лоб, погрузившись в воспоминания. – Нет, на этот мы не созванивались. Значит, на прошлый.
– На позапрошлый, – уточнила Юлия. – Эх, ты… Ладно, выкладывай, я по делам спешу.
«Ты всю жизнь куда-то спешила, не обращая на меня внимания», – грустно подумала Анна. Вслух же она сказала:
– Я хочу продать свою часть бабушкиной квартиры. Я ведь имею на это право, верно?
В трубке повисла напряженная пауза, и она уже подумала, что связь прервалась, как мама спросила визгливо:
– Ты наркотики начала употреблять, да? Я так и знала! Все твой папаша! Яблоко от ябло…
– Мам! – перебила ее Анна, начиная закипать от гнева. – Какие наркотики, ты что?! Мне просто нужны деньги!
– Значит, с бандитами связалась, – безапелляционно вынесла вердикт Юлия. – Или в карты проиграла? Не зря я за тебя всю жизнь боялась! Победила папочкина проклятая кровь! Царствие ему небесное…
Иванушкину так и подмывало раскрыть маме всю правду об отце, уличив ее во лжи, но усилием воли она удержалась. К тому же она обещала папе.
Между тем мама сказала:
– Вот что, Аня. Квартиру бабушкину разменивать я тебе не дам. Твой брат Сережка женится, куда он семью приведет?
– Можно подумать, я не смогу замуж выйти, – буркнула Анна.
– Вот пускай тебя муж к себе и забирает.
– Тогда пусть Сергей заплатит мне мою половину и приводит кого хочет! – крикнула она, на что последовал ледяной ответ:
– Все, я кладу трубку. И не смей брату звонить. Я ему скажу, чтобы не отвечал.
И, прежде чем Анна успела что-то сказать, разговор оборвался.
– Твою дивизию, – прошипела она, набирая код в онлайн-банке. Высветившаяся цифра окончательно испортила настроение – две тысячи шестьсот шестьдесят рублей.
«А что ты думала, милочка? – снова завозился внутренний голос. – Как будто деньги сами тебе на карточку упадут…»
Убирая телефон в карман, ее пальцы наткнулись на прямоугольник из плотной бумаги.
«Приглашение на свадьбу, – вспомнила она. – Как раз сегодня вечером!»
Черты лица Анны разгладились, в глазах заискрились огоньки.
Спустя пятнадцать минут она уже была в кабинете Михаила.
– Привет, – бросил парень, впившись глазами в монитор. – Что-то случилось? Извини, у меня запарки… Бельская рвет и мечет.
«Это она после моего визита перевозбудилась», – с усмешкой подумала Анна. Видя, что Михаил поднял голову, глядя на нее поверх очков, Иванушкина приняла невинный вид, поджав кисти рук, как лапки котенка.
– Мишуня, мне сегодня Бельская с барского плеча приглос на свадьбу в Дом ученых дала.
– Да? – произнес Михаил, чувствуя, что за позой любовницы кроется какой-то подвох.
– Ну, не пойду же я на это мероприятие как лахудра, – резонно заметила Анна. – Ты же сам понимаешь, какой там контингент будет!
Похоже, стилист понял, куда клонит Анна, и его лицо приняло кислое выражение.
– Не подлизывайся даже, – предупредил он. – Бельская всем нам сердца вырвет и съест, если что-то из коллекции султана пропадет.
– Ну, Мишечка, – заканючила Анна. – Слушай, ну, должен быть от нашего секса какой-то бонус…
Понимая, что сморозила чушь, она поспешно добавила:
– Я имею в виду, кроме чисто физического удовольствия. Ведь ничего не пропадет! Мне украшение всего на два часа нужно! Самое дешевое из его коллекции, самое незаметное… Бельской же первой не понравится, если я на эту свадьбу припрусь как нищебродка!
Михаил принялся грызть колпачок от ручки, мучительно раздумывая. Его раздирали противоречивые чувства – с одной стороны, стилисту искренне хотелось помочь девушке, с другой – его пугала авантюрная просьба Анны, которая могла выйти боком не только для него лично, но и для всего персонала агентства.
Он перехватил взгляд Иванушкиной и невольно улыбнулся – с просительным взглядом и поджатыми руками-лапками она смахивала на кота из «Шрека».
– Пожалуйста, Мишунечка, ну пожалуйста… А я тебя за это в четверг возьму на съемку ролика для Варнавы.
– Варнава? – переспросил Михаил, словно все еще взвешивая «за» и «против». – Ну ладно. Только тогда еще организуешь мне селфи с ней, ок?
Анна энергично закивала, рискуя вывихнуть шею.
– Без вопросов, организую. Если ты притворишься нашим фотографом. Но я думаю, для тебя это не проблема.
– Хорошо, забились. Ань, только на два часа! И не дай бог ты что-то сломаешь или…
Анна хлопнула себя по груди:
– Жизнью клянусь – все будет в целости и сохранности!
– Ладно. Давай посмотрим, что для тебя можно найти…
Дом ученых, являющийся традиционным местом встречи как непосредственно ученых, так и государственных и общественных деятелей, кроме всего прочего привлекал желающих провести торжественные и праздничные мероприятия. Например, таких, как помпезная свадьба одного из нефтяных магнатов, на которую собиралась Анна. На подобных встречах можно вкусно и бесплатно поесть, а если повезет – завести полезные знакомства.
Желтое такси с логотипом «Яндекс», на котором приехала Иванушкина, выглядело слегка нелепо и даже комично среди сверкающих «Майбахов» и «Роллс-Ройсов». Хлопнув дверью, Анна поправила облегающее платье нежно-бирюзового цвета. Она с гордостью взглянула на бриллиантовое колье, поблескивающее на груди, – Миша все же подобрал удачное украшение из коллекции турка – и поспешила к центральному входу. Уже у самого входа она вдруг словно споткнулась, бросив оценивающий взгляд на свои светло-голубые туфли.
«Да уж, – фыркнула она про себя. – Видно, что поношенные, зато „Маноло Бланик“. Уж что есть, тем более в цвет к платью…»
Присмотревшись повнимательней, Анна с неудовольствием отметила, что нос правой туфли чуть-чуть отклеился.
– Эх, не вовремя… – пробормотала Иванушкина. Открыв миниатюрную сумочку из кожзама, она наконец нашла упаковку жевательной резинки. Бросив пластинку в рот, девушка старательно ее разжевала и, наклонившись, быстро заклеила подошву.
«Все новое – хорошо забытое старое», – подумала она и бодрым шагом направилась внутрь.
Пикнул телефон, и Анна взглянула на экран.
«Ты доехала?» – спрашивал Михаил, и она тут же отпечатала короткое:
«Да».
Но стилисту, похоже, это показалось недостаточным, и он вновь задал вопрос:
«С колье все в порядке?»
Поморщившись, Анна сделала селфи с захватом бриллиантового украшения и отправила фото приятелю. Прихватив у проносившегося мимо официанта бокал шампанского, она принялась оглядываться. Где-то впереди, откуда доносилась музыка «живого» оркестра, уже поздравляли молодоженов, вручая им подарки.
– Вы не знаете, когда все начнется? – спросила Анна у худенькой блондинки, которая, судя по раскрасневшемуся лицу и характерному пошатыванию, выпила уже далеко не один бокал.
– Ну, скоро, наверное, – откликнулась девушка. – Сейчас принца вроде какого-то ждут. Или шейха, кто их разберет… А он в пробке. Набережная вся намертво стоит.
Музыка неожиданно заиграла громче, и толпа, собравшаяся в зале, пришла в движение, Анну кто-то пихнул локтем, и она отошла в сторону. Вскоре гости расступились, и, вытянув голову, Иванушкина, к своему изумлению, увидела… того самого турка, что тогда пил кофе у Бельской в кабинете. Только на этот раз высокопоставленный гость был облачен в национальный турецкий костюм, и Анна была вынуждена признать, что султан выглядел в нем просто ослепительно. Фиолетовые шельвары [1], декорированные золотой вышивкой, поверх белой льняной рубашки традиционный кефели [2], украшенный затейливыми узорами, и, конечно же, неизменный атрибут турецкого гардероба мужчин – феска [3].
Чуть поодаль от турка возвышался широкоплечий мужчина лет тридцати в иссиня-черном костюме, и Анна почему-то подумала, что это телохранитель султана. В руках бодигард торжественно нес изогнутый ятаган в серебряных ножнах, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями.
– Ничего себе подарочек, – присвистнул кто-то в толпе, когда к турку приблизились молодожены.
Анну внезапно захлестнуло чувство горечи.
Да уж. На работе повышения никак не дождешься, а тут дарят подарки, сопоставимые со стоимостью двушки в Питере…
«Пятнадцать миллионов, – кольнула ее мысль, напоминая о проблемах отца. – Где их достать?!»
– Турецкого султана сними мне, – раздалось где-то рядом. Анна подняла голову и увидела высокую женщину в откровенном платье розового цвета. Свою просьбу она адресовала молодому человеку худощавого телосложения, на шее которого, оттягивая щуплую шею, болтался «Кэнон».
– А в Турции что, до сих пор султаны есть? – искренне удивился он, беря фотоаппарат в руки.
– Видимо, да, – не очень уверенно произнесла женщина. – Ой, устрицы понесли! Надо будет домой захватить…
Пока она кудахтала, султан уже встал за стол и торжественным голосом произносил тост новобрачным.
«Импозантный дядечка, – подумала Анна, разглядывая турка. – Как там его… Вика вроде говорила… Серкан!»
Как только с тостом было покончено, послышался звон бокалов, перемежаемый со звуками фотовспышек. Жених, неуклюже приобняв свою суженую, принялся ее целовать. Зал взорвался аплодисментами.
Отлучившись в туалет, чтобы привести себя в порядок, Анна вернулась в зал. Проверила телефон, сдвинув брови – очередное тревожное письмо от Михаила: «Все-ли-в-порядке?».
«Успокойся, – отпечатала она ответ. – Скоро возвращаюсь».
Шампанское и виски лились рекой, и обстановка становилась все более раскрепощенной. На танцполе замигали радужные огни, а когда заиграла попса «девяностых», разгоряченные гости волной хлынули на звуки музыки.
Анна взглянула на часы. Пожалуй, пора. Миша там и так уже извелся, бедный…
Собираясь избавиться от пустого бокала, она оглянулась в поисках официанта, и в это мгновение в нее, будто таран, врезалась та самая блондинка в розовом платье. Красное вино из ее бокала метким выстрелом выплеснулось прямо на Анну, забрызгав все платье.
Таращась вокруг мутным пьяным взором, женщина икнула:
– Ой… простите, пжалста…
Покачиваясь из стороны в сторону, она заковыляла прочь.
Анна проводила ее возмущенным взглядом, затем посмотрела на пятна, которые расплывались на ее платье кровавыми бутонами.
– Охренеть, – выдохнула она. – Большое спасибо…
Анна шагнула назад и тут же задела кого-то спиной. Она обернулась, и с ее губ уже готово было сорваться дежурное «извините», как она застыла с полуоткрытым ртом. На девушку, чуть прищурившись, смотрел Серкан. Его глаза опустились на испачканное платье Анны, и он покачал головой:
– Какая вы невезучая… Это же вы в кабинете сегодня ругались? Аня…
– Иванушкина, – подсказала она. – А вы – Серкан?
– Именно.
– Да, это я ругалась. Извините, какой-то идиотский день получился… А вы хорошо по-русски говорите, – прибавила Анна, желая сменить тему.
– Благодарю, – ответил Серкан, и было видно, что слова девушки ему приятны. – Я вообще полиглот. Мне нравится учить новые языки.
Он извлек из кармана жилета кипенно-белый платок и протянул его Анне:
– Держите. Можете не возвращать.
Задержав пристальный взор на колье, Серкан задумчиво произнес:
– Странно. Эта штуковина кажется мне знакомой…
Анна смутилась:
– Это я у подруги одолжила, специально на мероприятие.
Желая отвлечь внимание султана, она расправила платок и спросила:
– Красивый герб.
Серкан приосанился:
– Это герб моего рода, Османской империи.
– Ладно, еще раз спасибо, – поблагодарила Анна. – Пойду отмываться, если получится.
Разумеется, ничего отмыть у нее не получилось, Иванушкина только размазала бордовые пятна по всему платью.
– Все, конец вечеринки, – вслух пожаловалась она и направилась к выходу. Подаренный султаном платок Анна запихнула в сумочку и вызвала такси.
Проезд из-за скопившихся автомобилей был затруднен, и ей пришлось пройти по улице, чтобы таксист смог припарковаться.
– На Белинского, верно? – уточнил он, когда Анна устало опустилась на заднее сиденье.
– Да, – лаконично ответила она.
Вновь «ожил» телефон, свидетельствуя о новых сообщениях. Девушка безмолвно глядела на свежую фотографию отца, которую тот каким-то образом исхитрился прислать ей из зоны. Теперь она была на заставке мобильника.
Пальцы Анны неосознанно коснулись колье. Которое она через полчаса (если не будет пробок) должна будет вернуть Михаилу. Камни были прохладными и приятными на ощупь, словно она перебирала морскую гальку.
«Ты что задумала, подруга?! – с тревогой поинтересовался внутренний голос. – Надеюсь, ничего криминального?»
Такси уже тронулось с места, как Иванушкина неожиданно громко сказала:
– Вообще-то я передумала. Отвезите меня лучше…
Она посмотрела в окно, как если бы там для нее персонально был выставлен указатель конечного пункта.
– Давайте на Думскую. Там рюмочная одна есть. Знаете?
Таксист кивнул и недоверчиво посмотрел на Иванушкину в зеркало заднего обзора:
– Что, прямо в таком платье?
– А что не так? Оно недостаточно роскошное для этого заведения?
– Да нет, наоборот, – водитель пожал плечами. – Оно слишком красивое. А, впрочем, какое мое дело.
Автомобиль начал набирать скорость, и Анна подумала:
«Ну, с богом, Иванушкина».
Сняв колье с шеи, она положила его в сумочку.
* * *Рюмочная, куда направлялась Анна, вполне заслуженно пользовалась популярностью у определенного контингента Северной столицы. Во-первых, недалеко от метро. Во-вторых, достаточно приемлемые цены, учитывая расположение бара. Ну а в-третьих, царящая в заведении атмосфера – колченогие табуреты, граненые стаканы, сосиски с горчицей в виде нехитрой закуски – вызывала у посетителей приятную ностальгию по советскому прошлому.
Сказать, что спешащая сюда Анна являлась завсегдатаем экономбара, было бы неправдой. Просто в былую юность, еще будучи студенткой, она иногда бывала здесь, где молодые ребята угощали ее пивом с воблой.
Рюмочная располагалась на цокольном этаже, и Анна, чертыхаясь, осторожно спустилась вниз, моля бога, чтобы не поскользнуться на сбитых ступеньках.
«Впрочем, для моей задумки сломанная рука будет как нельзя кстати», – мрачно подумала она.
Звякнул болтающийся над дверью колокольчик, и немногочисленные посетители забегаловки как по команде уставились на девушку. Придав своему лицу бесстрастное выражение, Иванушкина двинулась к барной стойке. Тесное помещение было густо пропитано запахом пролитого пива и ржаных гренок. Из допотопных колонок, притулившихся по углам, доносилась «Трасса Е 95» в исполнении «Алисы». Бармен, грузный мужчина лет пятидесяти, с проплешиной, неторопливо протирал пузатую пивную кружку, на которой просматривался профиль лося.
– Добрый вечер, – поприветствовал он Анну и поставил кружку на стойку.
– Скорее, доброй ночи, – кивнула девушка. – Текила у вас есть?
Бармен развел руки в стороны:
– Увы, закончилась.
– Вообще вся?
Он провел рукой по лысине, словно пытаясь пригладить давно выпавшие волосы:
– Если честно, у нас ее не бывает.
– А что есть?
– Водка.
– Ну да, как я сразу не догадалась, – краем рта улыбнулась Анна. – Давайте. Два по пятьдесят.
– Одну минуту.
Вскоре перед ней стояли две массивные стопки, доверху наполненные водкой.
– Что-нибудь из закуски жела… – начал бармен, но Анна, не дослушав его, уже опрокинула одну из рюмок.
– Понятно, – хмыкнул он и взял полотенце, начиная протирать стойку. Иванушкина замерла, чувствуя, как огненная жидкость, бурля, опустилась в желудок. Выдохнула.
– А где тут руки можно помыть, напомните? – спросила она.
– Вон там туалет, за ширмой, – показал бармен, и Анна ушла.
Сидящие за столами мужики переглянулись, кто-то хихикнул.
Закрыв за собой дверь, Анна судорожно огляделась. Ноздри неприятно защекотал запах мочи, но она старалась не обращать на эти мелочи внимания. В глаза бросился металлический ящик, на котором болтался пустой держатель для бумажных полотенец. Самих полотенец, как, впрочем, и туалетной бумаги, в кабине не было, но Иванушкину интересовал непосредственно ящик. Потрогав кончиками пальцев его углы, она удовлетворенно кивнула.
Затем взглянула в зеркало. Лицо ровное, решительное, лишь где-то глубоко в глазах метались искры.
«Надеюсь, все получится…»
Анна повернулась к ящику и со всей силы приложилась лицом об угол. В глотке застрял возмущенный вопль, рвущийся наружу – ничего не подозревающий до этого организм словно пытался выкрикнуть: «За что?!»
Переведя дыхание, Анна решила, что одного раза будет недостаточно. Глухой удар – и ящик, не удержавшись, сорвался с крепежа.
Шипя от жгучей боли, Иванушкина снова посмотрела на свое отражение. Из рассеченной брови струилась кровь, пятная алыми кляксами платье.
«Может, еще разик? – посоветовал внутренний голос. – Об раковину. Для натуральности образа, так сказать».
– А что, хорошая мысль, – хрипло согласилась Анна.
Когда она, с залитым кровью лицом, вернулась к стойке, у бармена полезли глаза на лоб.
– Э… дамочка, что с вами? – встревоженно спросил он. – Может, вам пластырь дать? У меня есть!
Анна заставила себя улыбнуться.
– Все супер. Немножко там упала… Просто сегодня у меня неудачный день. – Она взяла вторую рюмку и выпила ее одним махом, даже не поморщившись. – Посчитайте меня.
Бармен покачал головой:
– Пусть будет за счет заведения. С вами точно все в порядке?
– Однозначно, – ответила Иванушкина. – Всего хорошего!
* * *Оперуполномоченный уголовного розыска районного отдела Андрей Синицын ненавидел ночные дежурства. По злой иронии именно в его смены происходили серьезные происшествия вроде разбойных нападений или убийств, причем чаще всего «злодея» еще нужно было установить. Как только Синицын заступал на очередное дежурство, его взор то и дело смещался на циферблат часов, он словно мысленно подгонял время, чтобы неприятные часы прошли как можно быстрее и, главное, в спокойном режиме.