Первая тишина. Том 1

Я ещё раз уточнил у сержанта маршрут, запомнил. Соваться к дежурке без лишней надобности не хотелось, но надобность как раз была.

Малахов смотрел на меня снизу вверх, стискивая пластиковую бутылку, в которой осталось меньше половины воды.

— Ты хочешь подорвать штаб?

— Если уйдём — оставлять им готовый подарок не буду.

— Правильно.

Как мне показалось, говорил он это с облегчением. Сержанту было плохо, он сидел пристёгнутый к батарее, а каждый звук буквально вгрызался в его сознание, но соображал сержант всё ещё резво. А потому понимал, что объект, который нельзя удержать, должен перестать быть призом. Простая вещь. Жестокая, зато рабочая.

Малахов кивнул и вдруг тихо усмехнулся.

— Красиво мы штаб спасли.

Я поднялся. Малахов улыбался — весь серый и мокрый. Он снова откинулся к стене. Глаза прикрыл, но пальцы, сейчас скрюченные, крепко держали бутылку с водой.

Я вышел в коридор и тихо закрыл дверь. В голове сидел маршрут к инженерному помещению и понимание значения Гвоздя, который, как и следовало ожидать, оказался не так прост, как хотел показаться.

Коридор был тихим, но я поймал себя на мысли, что эта тишина уже работала против нас. За стенами ходили молчуны, а в нашей комнате у батареи ждал человек, который перестал быть случайным пленным. Не было печали, купила баба порося.

Ну что же, имея новые вводные, и разговаривать с этим поросем следовало теперь по-другому.

Когда я вернулся в нашу комнату и зашёл внутрь, Элина стояла на ногах. Пистолет держала двумя руками, стволом на Гену. За ночь она как будто стала суше лицом. Она и так девчонка миниатюрная, но теперь как-то осунулась…

Гена, всё так же связанный, сидел у стены с кляпом во рту. Глаза злые, но внимательные. Он сразу понял по моему лицу: что-то не так. Догадливый какой.

Я медленно закрыл дверь и подошёл к нему. Гена проследил за мной взглядом, потом попытался что-то промычать. Я взял его за ворот и вынул кляп.

— Нехорошо вышло, дружок, — сказал я спокойно. — Ты мне тут бедного прохожего изображал, а сам у них командир. Отчего же ты нормально нам не представился, стесняешься?

Гена пару секунд дышал через рот, разминая челюсть. Потом хрипло усмехнулся, хотя получилось плохо. Губа, было затянувшаяся, снова треснула, на подбородок сползла тёмная капля крови.

— Кто тебе такую чушь сказал?

— Старший сержант Малахов, сослуживец твой. Или будешь дальше делать вид, что ты такого не знаешь?

— А, ну конечно. Военный... У них сейчас все враги. Он в такой каше любого мог услышать, любым именем назвать. Там орали все. Стреляли все. Ты сам-то был там? Нет. Вот и всё.

Я в очередной раз отметил подготовку этого мужика. Даже в самой напряжённой ситуации ему удавалось сохранять самообладание.

Элина чуть заметно повернула голову ко мне. Вопрос в глазах у девчонки был понятный: Малахов точно уверен? Я посмотрел на Гену и отпустил его ворот. Постоял над ним, молча на него посмотрел. Этого хватило, чтобы Гена занервничал. Едва заметно, но занервничал — это я заметил потому, как у него чуть-чуть, но дёрнулся глаз. Он торопливо облизал губы и перевёл взгляд на Элину, которую верно расценил как слабое звено в нашей связке.

— Лейтенант, ты сама подумай. Если бы мы хотели вас перебить, мы бы ночью пошли всей толпой. А мы смотрели. Проверяли. Люди боялись, понимаешь? Там снаружи уже не город. Там конкретная мясорубка. Надо было понять, кто внутри. С кем говорить.

Элина молчала. Ствол у неё в руках не дрогнул. Гена это понял и сменил тактику ещё раз. Опираться на то, что он военный, мужик больше не стал.

— Ладно. Допустим, ты меня раскусил. И что дальше? Ты же сам видишь двор. Твари уже у части. Снаружи город. Вдвоём вы далеко не уйдёте. У нас люди, оружие, машины. Мы можем помочь вам. Договорись нормально, и никто тебя с девчонкой не тронет.

Он сказал это уверенно, почти мягко. Вот теперь пошла цена. Когда он был бедным гражданским, то просил жалости. Теперь, когда стал Гвоздём, начал продавать нам собственную безопасность. Почему-то я нисколько не удивился такому повороту, глядя на этого морального урода, предавшего бывших сослуживцев.

Элина быстро глянула на меня. Она не повелась, но услышала слово «помочь». После бессонной ночи, молчунов и всего, что здесь происходило, слово «помочь» действительно звучало как спасение.

Я помолчал, делая вид, что обдумываю его предложение.

— Ты сейчас предлагаешь пустить твоих внутрь?

— Я предлагаю жить, — сказал он. — Всем. Ты умный мужик, я это вижу, а нам такие нужны. Ты ведь точно так же, как и я, не выбирал себе такое будущее, правда? Так какого чёрта нам тогда с тобой враждовать? И эту… — он кивнул на Элину и тут же осёкся, потому что я посмотрел на него. — С лейтенантом. У неё форма. Это тоже вес, как ни крути.

— Вес, значит.

— Конечно. Люди тянутся к форме. Сейчас любая форма — как знак, что не всё развалилось, — быстро подтвердил Гена.

Элина стиснула челюсть. Ей неприятно было слышать, как её превращают в предмет торга. Полезное, кстати, ощущение. Лучше дойти до него поздно, чем вообще никогда.

— А если я скажу нет? — спросил я. — Ну в ответ на твоё заманчивое предложение.

Гена улыбнулся, снова торопливо облизывая губы.

— Тебе всё равно придётся выходить. Двор забит. У ворот твари. В корпусе тоже уже кто-то шевелится. Твой сержант долго не протянет. Рано или поздно либо молчуны полезут, либо наши. С нашими хотя бы можно договориться.

— С вашими можно договориться, пока они не вошли, — возразил я.

— У тебя плохое мнение о людях.

— У меня свежее мнение о тебе.

Гена перестал улыбаться.

В коридоре где-то тихо скребнуло. Элина сразу перевела ствол к двери, потом вернула на Гену. Тот тоже услышал звук и понизил голос.

— Слушай. Нам штаб нужен, да. Но и люди с мозгами нам тоже нужны. Ты же понимаешь, что один порядок не удержишь.

Я наклонился к нему ближе.

— Если я впущу твоих, меня убьют при первом удобном случае. Не сразу, может быть. Сначала улыбнутся, похлопают по плечу, попросят положить ствол на стол. А Элину твои «люди с мозгами» станут делить, не успеют мои мозги растечься по полу.

Элина побледнела, но глаз не отвела. Гена резко вскинул подбородок.

— Ты больной.

— Я наблюдательный.

Он хотел ответить, но я вернул ему кляп. Просто, без спора. Марля пошла в рот, ремень лёг за затылком. Гена рванул головой, кабель на руках скрипнул, стул царапнул пол. Элина тут же подняла пистолет на уровень его груди.

— Спокойно, — процедила она.

Гена замер. Я похлопал Гену по плечу.

— Посиди. Подумай над поведением. Я ненадолго отлучусь, а потом мы с тобой выйдем на связь с твоими дружками.

Мужик поднял глаза, и в них на смену раздражению пришла тревога. Пусть думает.

Я повернулся к Элине. Она стояла бледная, уставшая, с пистолетом в руках.

— Держишь на прицеле, и если что-то подумает выкинуть — стреляй.

Она сглотнула.

— Поняла.

Я видел, что на этот раз она действительно поняла. Гена замычал сквозь кляп, пытаясь что-то сказать. Я задержал на нём взгляд. Теперь он был приманкой, гарантией и наживкой одновременно. Возможно, благодаря этому человеку у нас оставался шанс.

Ну а сейчас настало время хорошенько подготовиться к тому, чтобы, если этот шанс нам выпадет, мы им воспользовались без всяких «но».

— Элина, — позвал я девчонку.

— Что.

— Дай мне ключи от своей тачки.

Элина вопросительно на меня уставилась, но не стала задавать вопросов, вытащила ключи из кармана и протянула мне. Машина стояла снаружи, маленькая, тихая, почти смешная на фоне бетонного двора и военной части. Но сейчас эта маленькая коробка на колёсах стоила дороже броневика. Она умела ехать тихо.

— Машину от обычной розетки заряжать можно? — уточнил я.

— Можно, — ответила девчонка. — У меня штатный кабель в багажнике.

Я подошёл к окну и раздвинул жалюзи. У ворот, где был автомобиль, застыли две фигуры. Обе стояли ближе к забору и иногда поворачивали голову, словно прислушивались. Возле Smart никого вплотную не было, но слово «пока» в последние сутки стало самым мерзким словом русского языка.

Но самое главное — возле автомобиля был КПП, а в нём должна была найтись розетка. Мысли о том, что в моей картине мира заряжать автомобиль из розетки — это полная хрень, я убрал куда подальше. Хотя, честно говоря, в голове это не укладывалось.

— А если тебя схватят? — шепнула Элина, быстро сообразив, что я собрался делать.

Я ничего не ответил — взял фонарь, но включать не стал. Проверил пистолет, убрал его так, чтобы доставался одним движением, и пошёл к двери. Пока у нас ещё было время, хотя и непонятно сколько, этим следовало пользоваться и зарядить электромобиль.

Так что — сначала поставить тачку на зарядку, а пока она заряжается, найти ключи от помещения со взрывчаткой.

Порядок действий более чем понятен, и, выйдя в коридор, я двинулся к выходу из штаба. Никогда не считал себя особо везучим человеком, но по пути мне не встретился ни один молчун. Хотя периодически я слышал производимые этими тварями звуки. В штабе уже сейчас молчунов было больше, чем раньше. Некоторые твари, которые оказались посмекалистее остальных, находили способ пробраться внутрь здания.

Подойдя к двери выхода, я сначала выглянул наружу. Обзор из окна нашей комнаты не перекрывал весь двор, поэтому неожиданности там меня могли ждать самые разные.

Снаружи было тихо. Но дверь, входная, тяжёлая и железная, противно скрипнула. Молчуны у ворот повернули головы почти одновременно.

До Smart было метров двадцать с лишним. Раньше я прошёл бы их за пару секунд. Теперь это была целая маленькая операция. Прежде чем идти, я огляделся, упёрся взглядом в огнетушитель, висевший на стене. Сорвал его, а потом кинул в сторону, противоположную направлению моего движения. Молчуны, которые уже начали тянуться к дверям штаба, тотчас среагировали на новый звук. Потянулись туда, готовые разорвать огнетушитель в клочья.

Я же, не теряя времени, двинулся вдоль стены, короткими отрезками. Влажная подошва норовила чавкнуть на грязи, и я скорее переставил ногу на сухое пятно асфальта.

Я подбежал к тачке, заметив на дверце следы окровавленных пальцев. Видимо, молчуны проявляли к машине интерес. Чёрт с ним, сейчас важно было другое. Я кое-как разобрался с пультом от тачки, открыл багажник. В багажном отсеке в глаза сразу бросились пакет с тряпками и маленькая сумка с зарядным кабелем. Я прижал бегунок молнии пальцами и потянул медленно, удерживая ткань, чтобы зубья не застрекотали.

Кабель лежал внутри аккуратно смотанным кольцом. Тяжёлый, чёрный, с блоком на шнуре. Я сунул сумку под мышку и так же медленно прикрыл дверцу багажника.

Я присел у борта автомобиля, открыл лючок зарядки, придержал крышку пальцем, вставил штекер. Пластик сел в разъём с мягким щелчком.

Я двинулся к КПП. Зарядка была не сказать чтобы длинная, но длины должно было хватить. Тем более Smart стоял к КПП практически вплотную, что облегчало выполнение задачи. Оставалось найти розетку.

Я медленно, стараясь не шуметь, зашёл по ступеням в КПП. Внутри царил бардак — на полу лежали разбросанные листы, причём окровавленные. Судя по всему, во время штурма, который устроили люди Гвоздя, первым пострадал солдат на КПП. Не скажу, чем для него всё это закончилось, но крови было достаточно много. Однако трупа здесь не было.

А вот что было — это опасно натянувшийся шнур, который имел свой запас длины… розетку я нашёл сразу же. Но...

— С-сука, — процедил я.

Длины шнура не хватило. Причём не хватило совсем чуть-чуть — метр, может быть чуть больше. Недоработка, блин. Но прежде чем опускать руки, я огляделся и нашёл удлинитель, к которому был подключён компьютер на КПП.

Я быстро отсоединил от удлинителя штекеры от монитора, системного блока и чего-то ещё и включил штекер удлинителя в розетку. Штекер зарядки тотчас дотянулся до заветного гнезда.

Я выдохнул с облегчением.

Вышел из КПП, вернулся к автомобилю и заглянул в салон через поднятое стекло. На панели внутри было видно, как мигнул значок зарядки. Маленькая пиктограмма мигнула и загорелась зелёным светом.

Дело в шляпе.

Мне не нужно было каких-то особых знаний, чтобы понимать, что аккумулятор, который в состоянии приводить в движение автомобиль, будет заряжаться не быстро. Но сколько получится, столько получится, всё лучше, чем ничего.

Я такими же короткими перебежками вернулся в штаб, боковым зрением видя, как те двое молчунов столпились возле огнетушителя и пытаются его сломать. Приманка сработала как надо, причём настолько хорошо, что к этим молчунам присоединились ещё трое… и самое паршивое, что к этой пятёрке из-за забора тянулись новые молчуны. Дюжина точно, но считать я не стал. Видимо, сигнал, звучавший ночью, стянул тварей к забору, и там, за забором, часть тварей и застыла, когда я вырубил систему оповещения.

Я вернулся в штаб и двинулся прямиком к дежурке. Плитка здесь была усеяна гильзами, осколками стекла и какими-то канцелярскими ошмётками. Здесь я уже бывал вчера, поэтому плюс-минус ориентировался.

Внутри дежурки лежал прапорщик. Форма на нём была окровавлена, разгрузка перекошена, одна рука вытянута к рации, пальцы застыли в полуметре от тангенты. Завалившийся стул лежал рядом. Я взглянул на него мельком и тотчас определил причину смерти — прямо у виска было отчётливо видно пулевое отверстие. Лицо дежурного было отвернуто к стене, и за это отдельное спасибо. Утром и так хватало зрелищ.

Красную бирку я увидел сразу. Она торчала у него на ремне, яркая, нелепо живая среди серого пола и тёмных пятен засохшей крови. Малахов припомнил верно. Старший сержант ещё держался, и его память сейчас стоила дороже золота.

Я присел рядом с телом, поднял край разгрузки, нашёл карабин связки и зажал ключи всей ладонью, чтобы металл не зазвенел.

Карабин не хотел выходить. Я повернул его чуть вбок, подал ремень на себя, и один ключ всё равно цокнул о другой.

Звук был не сильный, едва слышный.

В нормальной жизни его бы не услышал даже скучающий кот. Здесь он прошёл по коридору, как эхо. И совпало это или нет, но я отчётливо услышал какое-то шевеление дальше по коридору. Всё-таки слух у молчунов был гораздо сильнее человеческого.

Я застыл над телом на несколько секунд, удерживая связку в кулаке.

— Спасибо, прапор, — сказал я одними губами.

Я поднялся, придерживая ключи в кулаке. А потом двинулся дальше по маршруту Малахова — дошёл по коридору до конца, прошёл щитовую и повернул направо. Стены здесь были покрашены до половины серо-зелёной краской, сверху желтела старая побелка. На полу лежал сорванный знак «Выход».

У щитовой пахло горелым пластиком. Дверца шкафа была приоткрыта, внутри темнели автоматы, на одном висел кусок изоленты с надписью маркером. Я прошёл мимо, и наконец за поворотом появилась железная дверь. Табличка действительно была жёлтая, с потёртыми буквами и царапинами вокруг замка. Кто-то уже явно пытался сюда попасть. На металле остались свежие следы, будто замок ковыряли отвёрткой или ножом. Времени разбираться не было.

Я зажал связку плотнее и начал перебирать ключи. Первый не вошёл. Второй вошёл, но сразу упёрся. Третий чуть провернулся, но застрял. Я не стал давить. Вытащил, выбрал следующий ключ. Металл в кулаке норовил звякнуть, и я держал связку так крепко, что ключи впились в кожу.

Пятый подошёл.

Замок щёлкнул. Я придержал дверь плечом и потянул на себя. Петли оказались тяжёлые, сухие. Металл хотел скрипнуть, я остановился, подал дверь обратно на палец, потом снова потянул медленнее. Скрип всё равно вышел, короткий и противный, но коридор на него сразу не ответил.

Внутри было тесно. Никакой красивой оружейки из кино, где всё сияет и ждёт своего часа. Обычное служебное инженерное помещение: металлические стеллажи, серые и зелёные ящики, пыль, старые бирки, запах смазки, резины и холодного железа.

Часть полок пустовала. На нижней кто-то оставил раскрытый контейнер, в нём валялась порванная опись, перчатка и моток провода. На полу лежала крышка от ящика, на ней след грязного ботинка.

Я закрыл дверь до узкой щели, чтобы свет из коридора не лез наружу, и включил фонарь, прикрыв его ладонью. Луч прошёл по стеллажам, заводским упаковкам и по плотным прямоугольным блокам в защитной оболочке. Рядом стоял металлический короб со штатными принадлежностями, бухты инженерного провода, несколько серо-зелёных пакетов с маркировкой. Часть имущества ещё была под пломбами, часть уже вскрыта кривыми руками. Паника сюда добралась раньше меня, но всё забрать не успела.

Я внимательно осмотрелся. Всё, что требовало спокойной подготовки, ровного стола и человека, который не ждёт штурма через несколько часов, пошло мимо. Мне нужна была не праздничная вспышка на полрайона. Нет, я хотел сломать штаб как приз, который так ждали получить люди Гвоздя.

Я опустил в вещмешок несколько компактных зарядов в заводской оболочке и штатный короб с тем, что шло к ним комплектом. Бухту провода взял одну, самую удобную на вид. Вторую поднял, проверил край, увидел трещину на изоляции и положил обратно.

Вещмешок стал ощутимо тяжелее, но ещё терпимо. Я поднял его на плечо — пойдёт, унесу.

За стеной снова прошёл шорох. На этот раз совсем близко. Я сразу выключил фонарь и прижался плечом к стеллажу. Шорох приблизился к двери снаружи. Кто-то двигался медленно, цепляя пальцами стену.

Потом раздался шёпот.

— Тише…

Я даже дыхание придержал. Мешок тянул плечо вниз, ключи давили в ладонь, а пистолет упирался рукоятью в бок. Выстрелить отсюда можно было. Но не нужно…

Молчун за дверью остановился.

— Тише… тише…

Пальцы скребнули по железу двери. Звук ушёл вдоль коридора. Медленно и нехотя. Ему где-то дальше ответил глухой стук, и молчун потянулся туда.

Я стоял ещё несколько секунд, пока плечо не начало ныть от веса. Потом снова включил фонарь, взял вещмешок удобнее и вышел.

Дверь инженерного помещения я запер. Любая лишняя задержка для чужих сейчас была подарком мне. Ключи убрал в карман, красную бирку завернул так, чтобы не болталась.

Обратная дорога показалась длиннее. У щитовой я остановился, прислушался. Из соседнего крыла снова донеслось «тише», потом удар, будто кто-то плечом задел дверь. Твари здесь не чувствовали себя спокойно из-за гула, который издавал генератор. Но, видимо, они не могли определить источник шума, вот и слонялись по штабу туда-сюда, не успокаиваясь.

Я пошёл дальше, ставя ноги по чистым пятнам между стеклом и гильзами. Что ж, теперь, когда взрывчатка была у меня на руках, следовало превратить это место в чёртов ад для тех, кто захочет сунуться сюда снаружи.