скачать книгу бесплатно
Физрук 7. Назад в СССР
Рафаэль Дамиров
Валерий Гуров
Физрук #7
Я был успешным предпринимателем, но погиб от рук конкурентов. Судьба подкинула подлянку – я не отправился «на покой», а попал в прошлое. Душа вселилась в выпускника пединститута. На дворе 1980 год, а я простой физрук в советской школе, который должен отработать целых три года по распределению. Биологичка положила на меня глаз, завуч решила сжить со свету, а директор-фронтовик повесил на меня классное руководство. Где я и где педагогика?! Ничего, прорвемся… Вот только класс мне достался экспериментальный – из хулиганов и второгодников, а на носу городская спартакиада. Как из малолетних мерзавцев сколотить команду?
Рафаэль Дамиров, Валерий Гуров
Физрук 7: Назад в СССР
© Рафаэль Дамиров, Валерий Гуров, 2024
Глава 1
Признаться, не ожидал от Вилены таких высказываний. Понятно, что ни одна из женщин не любит, когда к ее мужчине близко подходит другая, но здесь крылось что-то иное. Она же не могла видеть, как актрисулька со мною заигрывает. По крайней мере, точно не выходила изквартиры. Так что, видать, здесь какая-то старая обида. Неужто гражданка Неголая перебежала когда-то дорогу моей девушке? Стоит ли вникать во все обстоятельства сего дела или лучше не лезть? Мало ли что у Вилены было в прошлом. У меня ведь тоже было!
– Насчет того, куда мне стоит смотреть, – проговорил я. – Если ты подразумеваешь какие-нибудь шашни это одно, а если мне придется закрывать глаза всякий раз, когда в поле моего зрения окажется соседка… Ну а вдруг я буду в этот момент за рулем?
– Смеешься, Саш? – горестно осведомилась она. – А мне не до смеха!.. Знаешь кто такая Таська Неголая?!
– И кто же?
– Вот видишь – ты уже заинтересовался!
– Я задал простой вопрос, – пожал я плечами. – Не хочешь, не отвечай. Не очень-то мне и интересно.
– Вот, значит, каким ты бываешь?
– Каким?.. – переспросил я.
– Недобрым…
– Я очень добрый, может быть, даже чересчур, естественно с теми, кто сам такой, – проговорил я, – только не люблю, когда меня держат на поводке.
– Прости, – вздохнула Вилена. – Дело в том, что однажды Таська уже отбила у меня хорошего парня и я не хочу, чтобы это повторилось.
– Не о чем беспокоиться, – сказал я. – Неразборчивые женщины не в моем вкусе.
– Я думала, ты скажешь, что тебя у меня никто не отобьет, – проворчала она, но уже совсем другим тоном.
– Не родилась еще такая, которая могла бы сделать это, – улыбнувшись, откликнулся я.
И мы скрепили наше примирение долгим поцелуем.
– Кстати, забыла тебе сказать! – спохватилась Вилена. – Пока ты там машину загонял тебе звонили.
– Кто?
– Какой-то мужчина. Он не представился. Просто поздоровался и просил тебе передать, что во вторник, в семнадцать часов, на прежнем месте.
– Спасибо!..
– Давай все-таки спать.
– Давай, – вздохнул я.
Когда девушка, к которой ты глубоко неравнодушен, говорит тебе: «давай спать», подразумевая при этом, что спать вам придется в разных постелях, это не может не навести на печальные размышления, а еще – не вызвать в памяти образа разбитной бабенки, которая в первую же минуту знакомства пригласила тебя в гости. В конце концов, мы с Виленой пока что не в браке и даже заявления в ЗАГС не подали, так что наша свобода при нас. Я уж не говорю о том, что сил уже нет терпеть. Я отогнал дурные мысли и завалился спать.
Встал рано, как и всегда. Не будя гостью, отправился на пробежку, а когда вернулся, застал девушку за приготовлением завтрака. Мы мирно, по-семейному поели, потом я подбросил ее к райкому, а сам отправился в школу. Занятия шли своим чередом. На большой перемене, в столовке я рассказал трудовику о том, что Сумароков снова назначил мне встречу. Витек принял известие с полным равнодушием, как будто его это не касалось. Странные дела…
– А что, Эдвина все-таки посадили? – спросил я.
– Под следствием, – буркнул майор КГБ и добавил: – Твоими стараниями…
– Я-то здесь причем? – удивился я. – Это он меня велел схватить своим подручным и собирался посадить за шпионаж…
– Это не в его компетенции… – отмахнулся Курбатов. – А вот то, что он сейчас находится под следствием, нарушило всю схему, которую мы выстраивали несколько месяцев и залатать ее теперь нечем… – он умолк и посмотрел на меня с надеждой. – Если только…
– Что – только? – насторожился я.
– Не знаю, удастся ли это согласовать с руководством…
– Да что именно – согласовать? Не тяни ты резину!
– Тише! – прошипел трудовик и добавил: – Если только заткнуть эту дыру тобой!
– С ума сошел?! Ага, щас… Каким образом?
– Об этом поговорим не в столовке, – сказал он. – Приходи сегодня ко мне в семь вечера.
– Хорошо, – кивнул я, поднимаясь из-за стола.
Черт меня дернул за язык заговорить о Рогоносце. Вот теперь свалят на плечи еще ношу. И не факт, что она мне нужна. Хотя… Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться – вряд ли эта идея пришла Витьку только, что. Скорее всего, давно уже крутится в его майорской голове, а теперь он только решил воспользовался оказией, чтобы ею меня огорошить. Вот ведь сволочи, не дадут мне спокойно жить. Коготок увяз, всей птичке пропасть. И отказаться нельзя, в отместку могут отстранить меня от работы с пацанами. Ладно, разберемся…
С другой стороны мне было любопытно, что там гэбэшники еще придумали? И можно ли будет из этой их придумки извлечь выгоду? Не для себя, конечно, а для пользы будущего Ордена. В любом случае, я это обязательно постараюсь сделать. В общем, я даже с трудом дождался окончания рабочего дня. Правда, не забыл предупредить Шурика Могильникова, что намерен посетить его семейство завтра, после занятий. Пацан не слишком радостно кивнул. Вряд ли он думал, что я начну жаловаться на него родителям, тут что-то другое.
Ладно, завтра будет видно. Сегодня у меня – посещение «коллеги». После уроков у меня еще оставался вагон времени, и я решил заскочить в комиссионку. Рудик, правда, не звонил, но мало ли… И я покатил на улицу Дзержинского, к дому 17. Увидев меня, торгаш радостно заулыбался. Из чего я сделал вывод, что товар есть. Едва поздоровавшись, Рудольф поманил меня в подсобку, как и во всяком другом советском магазине заваленную коробками с дефицитом, и тут же выложил несколько стопок видеокассет.
– Ого! – сказал я. – Это все мне?!
– Двадцать штук, – сияя, откликнулся торгаш. – Я хотел звонить тебе сегодня вечером, но если уж ты сам подъехал…
– И сколько с меня?
– Только тебе, как постоянному клиенту, – по четвертаку штука.
– Ладно, – поморщился я и полез за бумажником. – Завернуть есть во что?
– Я тебе коробку дам…
Пока я отсчитывал купюры, Рудик достал коробку и сложил в нее кассеты с фантастикой. Расплатившись с ним, я взял коробку и потащил ее в машину. Посмотрел на часы, убедился, что до встречи с трудовиком еще минут сорок. Зная, что Витек не слишком гостеприимный хозяин, я предпочел бы заранее перекусить. Для ресторана времени маловато, а вот в кафешку заскочить в самый раз успею. До «Диеты» от комиссионного магазина всего пара кварталов, и я направился туда.
Войдя внутрь, я подошел к раздаче, взял четыре пирожка и какао, и принялся искать свободное место за одним из столиков. Ну и опять увидел знакомую физиономию. Судя по отросшей щетине, мутному взору – гонорар уже закончился. Литейский классик снова скатился до дешевой кафешки, но еще не опустился до пивнушки. А значит, пока еще относительно вменяемый. И я потащил поднос к его столику. Миня кивнул мне, словно мы с ним только что расстались и даже освободил место для моей тарелки и стакана.
– Ну что, товарищ Третьяковский, гонорар уже заканчивается? – спросил его я.
– Не помню, я у тебя в долг брал? – вопросом на вопрос отозвался он.
– Брал, но вернул…
– А-а, ну тогда, значит, могу еще взять…
– Можешь, – подтвердил я. – Только у меня есть предложение получше.
– А – именно?
– Ты бросаешь пить, а я беру тебя на зарплату.
– А ты – кто?
– Неужто не помнишь, Миний Евграфович?
– Да нет, я прекрасно тебя помню, – пробурчал тот. – Ты каратист, физрук, хороший парень… Я в том смысле спрашиваю, как ты можешь меня взять на работу, если ты не главный редактор и не председатель Союза писателей?
– Я хуже, чем главный редактор, я хозяин города.
Это было шутка, и писатель догадался об этом. Он хмыкнул и покачал головой.
– Ха! Смешно… Хозяин города – это предгорисполкома… Не слыхал, чтобы Степанова переизбрали.
– А вот про работу я не шучу, – продолжал я. – Мне понадобится человек на должность ну, скажем, литературного секретаря.
– Собираешься писать мемуары или пособие по каратэ?
– Там будет видно… Ну что, согласен?
– И сколько ты мне положишь жалования?
– Для начала – двести.
– В месяц?
– Да, на время испытательного срока, – ответил я. – Если оправдаешь ожидания, может и подниму.
Глаза писаки загорелись, но он сразу стал набивать себе цену.
– Я за роман получаю до трех-четырех тысяч, за повесть – полторы-две, а за пьесу, с учетом постановочных, могу и до десяти заколотить!
– И сколько же ты времени тратишь на роман?..
– Год или два… Иногда больше.
– Давай посчитаем… Допустим, ты укладываешься в год и получаешь в итоге три штуки, то в месяц у тебя получаются те же двести пятьдесят рэ… Кроме того, я ведь не собираюсь тебе запрещать и дальше писать свои романы и пьесы, так что считай это дополнительным заработком.
– Ладно, уговорил… – проговорил Миня. – В таком случае, нельзя ли получить аванс?
– Можно. Только не забывай, что мое условие – бросить пить!
– Совсем? – уточнил классик.
– Запоями.
– Ну-у… это я тебе обещаю.
– Посмотрим, – сказал я, доставая бумажник и вынимая из него пятьдесят рублей. – Уйдешь в запой, уволю. И аванс заберу.
Третьяковский спрятал их в карман и деловито осведомился:
– Когда приступать?
– Дай-ка мне номер твоего телефона, – проговорил я, вытаскивая записную книжку и ручку.
Евграфыч продиктовал циферки.
– Сиди дома, работай над своими бессмертными творениями, я позвоню, – распорядился я.
– Слушаюсь, шеф! – угрюмо пробормотал он.
Зачем он мне нужен, кроме того, чтобы вести в клубе литературный кружок, я и сам пока не знал, но чуял – пригодится. И вообще – чувствовал, что перемены в моей жизни не только не закончились, а, наоборот, идут по нарастающей. И предстоящий разговор с Курбатовым мог сыграть в моей судьбе гораздо более серьезную роль, нежели мне показалось в первый момент. Впрочем, что гадать. Вот сейчас доем эти пирожки, допью приторно сладкое, но остывшее какао и поеду.
Закусив и попрощавшись с литератором, я поехал на конспиративную квартиру. Ровно в девятнадцать ноль-ноль нажал на кнопку звонка, дверь тут же открылась, пропуская меня внутрь. Я вошел в прихожую и увидел хозяина. Он кивнул мне и жестом велел проходить в большую комнату. Фроси видно не было. Наверное – на спецзадании. Я разулся, снял дубленку – а шапку по теплой погоде уже не надевал. Прошел, куда указано. Увидел бутылку армянского коньяка, две рюмки и блюдце с ломтиками лимона.
Видать, разговор и впрямь предстоял серьезный. Я уселся в кресло, а Витек расположился на диване, наполнил рюмки, взял свою и, качнув ею, предложил мне сделать то же самое. Я не возражал. Звякнув хрусталем, мы выпили и закусили лимончиком. Со стороны все выглядело так, что два приятеля собрались бухнуть, ни о чем серьезном не помышляя. Собеседника я не торопил, понимая, что ему нужно собраться с мыслями. Главное, чтобы мысли его меня устраивали.
– Ну в общем смотри, Саша, – заговорил Курбатов. – Чтобы ты вник в суть моего предложения, я должен тебе кое-что раскрыть… Тебе известно, что в Литейске действует одна из самых мощных и хорошо организованных преступных группировок в Союзе, связанная, к тому же, с иностранными разведками. В преступную деятельность этой группировки втянуты многие руководящие работники сферы торговли, общепита, а также – ряда предприятий и организаций города. Причем – все организовано настолько блестяще, что выглядит как обыкновенный блат, кумовство, «ты мне, я тебе». Кое в чем – эта возня прикрыта трудовым энтузиазмом, комсомольским задором и изобретательностью. Я говорю о швейной фабрике, разумеется… Однако сейчас речь не о ней… До недавнего времени мы держали на крючке ряд ключевых фигур этой группировки, а именно – Киреева Сильвестра Индустриевича – капитана милиции из отдела БХСС и Сумарокова Илью Ильича – темного типа, который выступает в роли сборщика податей с дельцов, втянутых в их воровскую схему. Киреев в результате известных тебе событий отпал. Оперативно внедрить в банду человека, который был бы сотрудником правоохранительных органов, мы не можем. Ведь Киреев попал в нее не с нашей помощи, а по инициативе тогдашних главарей банды, которым пришлось долго и тщательно готовить его к той роли, которую он играл в ней. Бывший капитан милиции умудрился ликвидировать одного из главарей – не собственноручно, конечно. Второй сам недавно умер, в колонии. Остался третий…
– Сумароков, – брякнул я.
– Верно! – удивился майор. – Как догадался?
– Вывел методом дедукции.
– Если бы не малопонятная ненависть Киреева к тебе, ему осталось только убрать Сумарокова и возглавить банду самолично. Вот почему он так нам был нужен!
– Что ж вы его и на этот раз не выпустили?
– Выпустили бы, если бы не наша Симочка, – пробурчал Курбатов. – Она дала показания о том, что Эдвин пытался ее изнасиловать.