скачать книгу бесплатно
– Бедная мама, все ее мечты пойдут прахом.
Мы посмеялись, попили чаю и я начал собираться. Надо было еще к родичам заехать. Вилена проводила меня до двери, поцеловала, и я покинул ее квартиру. Можно было не торопиться, хотя на часах было уже девять вечера. Тем не менее, через десять минут я был уже на месте. Благо, что небывалое для начала марта тепло окончательно подъело снег даже на обочинах, не говоря уже о проезжей части. Окна в доме светились желтым. Значит, брательник и сеструха еще не спят. Я припарковался у забора, вышел и направился в дом.
– Добрый вечер! – сказал я, переступая порог. – Не ждали!
– Ждали, – ответила Ксюха. – Еще днем.
– Прости, сестричка, завертелся!
– Проходи, будем чай пить.
– Чаем я уже налит по уши, а вот съесть чего-нибудь не откажусь.
– Садись-садись, – пробормотала сеструха и окликнула. – Володька! Брат пришел!
Брательник выскочил из комнаты, бросился меня обнимать. Хотя в школе мы виделись. Правда, там мы оба вели себя сдержанно. Как полагается учителю и ученику.
Ксения накрыла на стол и мы поели. Володька тут же сорвался и вернулся в свой закуток. Как всегда у Борисовых, я чувствовал как покой и беспечность охватывают меня. Словно завтра мне не предстояло принять участие в операции, в результате которой шутка, которую я вчера брякнул, толкуя с литейским классиком, может стать реальностью. Или я могу стать трупом.
– Ксюша, завтра, в четыре часа тебе нужно зайти в контору ЖСК, по адресу: улица Строителей, дом девять. Первый подъезд, квартира один, – сказал я. – Подпишешь документы на квартиру. Деньги я уже внес.
– А ты будешь при этом? – спросила она.
– Нет. У меня занятия.
– Мне одной как-то боязно.
– Ничего не бойся. Все уже решено.
– Хорошо. Как скажешь. Ты же старший мужчина в семье.
Все бы женщины были такими покладистыми.
– Ладно. Я могу отпросить Володьку с уроков. Пусть он будет рядом в эту торжественную минуту.
– Нет уж, – тут же взъерепенилась «покладистая» сестра. – Нечего занятия пропускать. Сама справлюсь. А потом зайду за ним в школу. Ты там еще будешь?
– Буду. Могу вас подбросить домой.
– Вот и отлично!
Мы еще посидели и я начал собираться домой. Хотя Ксюша уговаривала остаться. Я был бы рад, но сегодня мне нужно вернуться к себе. В свой двор я загнал «Волгу» около одиннадцати. Дома принял душ, а потом взял ручку и бумагу, на которой изложил свою посмертную волю. На тот случай, если мой душеприказчик, в чине майора, что-нибудь забудет или перепутает. После чего завалился спать. Утро я начал с пробежки, не поддавшись малодушному желанию махнуть на все рукой.
В школе я тоже вел себя, как обычно. Даже, как ни в чем не бывало, поручкался с Курбатовым. Тот ни словом, ни жестом не подчеркнул, что сегодня какой-то особенный день. К концу уроков в школе появилась сестренка. Она скромно дождалась в вестибюле, покуда прозвенит последний на сегодня звонок. Когда я переоделся у себя в тренерской и вышел к ученической гардеробной, то даже не сразу узнал Ксению Борисову. Она хоть и была в непрезентабельном сером пальтишке, но зато накрасилась и накрутила прическу.
– Привет! – сказал я ей, подходя. – Какая ты сегодня красавица!
– Здравствуй, братишка! – откликнулась она. – Это я от страха.
– Была в ЖСК?
– Была, – покаянно вздохнула она, словно ей пришлось совершить что-то постыдное.
– Ну и как?
Сеструха покопалась в сумочке и вынула два ключа на колечке.
– Вот!
– Ну так это здорово! Поздравляю!
– Поверить не могу… – пробормотала она. – Это словно сон…
– Так, берем Володьку и едем смотреть!..
И как раз в этот момент в гардеробную ворвался брательник. Махнул нам рукой и принялся напяливать пальтишко. Тут же показался и его дружок Степка. Ах да! Придется и его взять с собой. Я же еще должен к нему заехать. В общем, оставив Ксению дожидаться, пока пацаны соберутся, я отправился выгонять тачку из школьного гаража. Через десять минут мы уже ехали по знакомому мне адресу. Ну да, родичи теперь будут жить в том же доме, что и моя Вилена и новоявленный друг Константинов-старший со своим весьма сообразительным сынишкой. Только в другом подъезде.
Войдя в него, мы поднялись на третий этаж и открыли дверь квартиры 37. Вошли. Вместо кота, пустив вперед Володьку. Его приятель Степка отказался с нами подниматься, оставшись охранять машину. В прихожей мы разулись. Зажгли свет. Пол был покрыт линолеумом, на стенах простенькие светло-серые в синий цветочек обои. В обеих комнатах было тоже самое. Санузел раздельный. На кухне мойка. Вода холодная и горячая. В большой комнате выход на балкон. И – что самое удивительное – телефонная розетка.
– Саша, неужели это все наше? – спросила сестренка.
– Ну тебе же вручили ключи, – отозвался я. – Кстати, тебе не сказали, что квартира подключена к телефонной сети?
– Не помню, – пробормотала она. – Мне выдали документы, там, наверное, написано.
– Ладно, потом разберемся! – отмахнулся я. – Ну что, родичи? Нравится вам новое жилье?
– Ты еще спрашиваешь… – выдохнула Ксюша. – Ванная, туалет, вода в кране…
– А у меня будет своя комната? – с подростковым эгоизмом осведомился Володька.
– Будет, – кивнула сеструха.
– Ну что, отвезти вас в старый дом или вы еще здесь побудете? – спросил я.
– Побудем пока! – ответила Ксения. – Ты не беспокойся. Мы сами потом доберемся.
– Ну тогда я, с вашего позволения, обниму вас и поеду.
Я обнял родню крепче, чем полагается при прощании на короткое время и, обувшись, выскочил за дверь. Чтобы со мною сегодня ни произошло, по крайней мере, нормальным жильем я сеструху с братишкой обеспечил.
Спустившись в подъезд, не оглядываясь, я пошел к тачке. К моему удивлению, Могильникова ни в салоне, ни рядом с «Волгой» не оказалось. Куда же запропастился этот сорванец? Оглядевшись, я увидел Степку, но не одного.
Рядом с ним ошивались еще двое моих учеников – Константинов и Морозов. Что-то толкнуло меня под руку, я посмотрел на окна третьего этажа. Вернее – на балкон новой квартиры своих родичей. И увидел, что там торчит Володька. Я помахал ему рукой, но он словно и не заметил этого. А может и впрямь не заметил, потому что смотрел в сторону своих дружков, которые направлялись ко мне. Двигались они неторопливо, словно подкрадывались. В середке шагал Тоха с какой-то коробкой в руках. Справа – Степка, а слева Базиль.
– Сан Сеич! – обратился ко мне Морозов. – Держите, вам это пригодится.
И протянул мне свою ношу. Я узнал ее – это была коробка из-под электроутюга, в которой этот мастеровитый школяр хранил своего «сторожа».
– А с чего ты взял, что мне это пригодится? – не нашел ничего умнее спросить я.
Они переглянулись, потому дружно посмотрели вверх, на балкон, где все еще стоял Володька. Тот кивнул.
– Понимаете, Александр Сергеевич, – заговорил Константинов-младший, на удивление не проглотив большую часть букв моих имени и отчества. – Мы проанализировали ваше сегодняшнее поведение и пришли к выводу, что вам может грозить опасность.
– Та-ак, – протянул я. – И кто эти – мы?
Пацаны переглянулись, а Тоха посмотрел на балкон, откуда за нами наблюдал Володька. Словно – посоветовался. Я тоже посмотрел на братишку. И тот опять кивнул. – Скажи, ну… – буркнул Макаров, обращаясь к Константинову-младшему. – Мы – это ваши ученики, Александр Сергеевич, – заговорил тот. – Простите, но мы наблюдали за вами с первого дня нашего знакомства. Теперь мы убедились, что вам можно доверять…
Глава 3
– Ну спасибо! – хмыкнул я, хотя внутри меня все похолодело, неприятно осознавать, что за тобой все это время наблюдали. – И чем я, так сказать, заслужил ваше доверие?
– Да всем! – воодушевленно встрял Тоха. – Ильину денег дали? Раз! Его матери сиделку нашли? Два! Папаню Веретенникова к делу пристроили? Три! Зимина от кичи отмазали, а его мамаше работу нашли и пить бросить заставили? Четыре! Борисову вон квартиру надыбали… Пять… Да и в школе на нас теперь, как на людей смотрят… А то раньше все двоечники, да хулиганы!
– А еще вы нас с Илгой Артуровной познакомили, – высказался Базиль и почти шепотом добавил. – Она единственная из взрослых, которая знает, кто мы.
– А кто вы? – насторожился я, потому что мне не понравилось упоминание моей бывшей, да еще – в контексте благодарности.
– Мы – экспериментальный восьмой «Г» класс двадцать второй школы, – проговорил Могильников, который до этого помалкивал.
– А разве до Илги Артуровны никто из взрослых этого не знал? – постарался сохранить я чувство юмора.
– Степан не то хотел сказать, – ответил за него Константинов-младший. – Раньше мы себя никак не называли, а теперь вы сами все придумали, Александр Сергеевич…
– Что именно я придумал?
– Ну как же? Вы хотите создать из нас рыцарский Орден, – сказал Базиль. – Значит, мы рыцари вашего Ордена, а вы… наш Магистр. Мы только за…
– Тогда уж – нашего Ордена, – сказал я, почесав затылок.
– Ага! Нашего, – согласился пацан. – Алька Абрикосов целую сказку сочинил – Старый Замок, заколдованный под Завод, Ржавая Гвардия, которая его охраняет, злой Волшебник, Рыцари… Так это почти и не сказка…
– Хм… Это в каком смысле? – спросил я, уже устав удивляться.
– Это долгая история, – ответил Константинов-младший. – Александр Сергеевич! Когда вернетесь, мы все расскажем!
– Ладно, поговорим еще… – пробурчал я, беря у Макарова коробку с волчком. – Спасибо за доверие… У меня дела сегодня неотложные. А пока… Степан, садись в машину, поедем, посмотрим, как ты живешь!
Могильников кивнул, поручкался с дружками, помахал моему брательнику, который наблюдал за нами с балкона и полез в салон. Я положил коробку из-под утюга в багажник и сел за руль.
Отъезжая, я видел, что пацаны машут мне руками. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Я знал, что мои пацаны с сюрпризом, но понятия не имел, что они так спаяны. Черт! Да не были они так дружны, зуб даю! Наверное, это мои занятия их сплотили. Я относился к ним, как к равным. Не с высока учительского снобизма, и они раскрылись… А потом… А что потом? Похоже, дурака немного поваляли, изображая «фулюганов», а на самом деле им просто нужен был взрослый, которому можно доверять и который их сможет направить. И когда они убедились, что их новый классный руководитель, как раз такой человек, то сразу преобразились. Признаться, я приписывал изменения к лучшему, произошедшие с «экспериментальным» классом, собственным внезапным педагогическим талантам. Нет, моя заслуга, конечно, в этом определено есть, но… Но пацаны красавчики, что говорить…
Не нравится только мне, что пацаны в восторге от гражданки Шульц-Эглите. Понимать-то она их понимает. Вопрос только, как она этим пониманием воспользуется.
– Чем это вам так глянулась Илга Артуровна? – спросил я у Степана, который сидел, нахохлившись, рядом.
– Ну чем… – пожал тот плечами. – Красивая, добрая… И вообще…
– Это понятно, – улыбнулся я. – А вот тебе лично – чем?..
– А щас увидите!
– Что – увижу? – не понял я.
– Ну мы же ко мне едем…
Опять загадка! Загадка на загадке и загадкой погоняет. Но тем интереснее. Мы почти приехали.
Могильниковы жили в частном доме, почти у самой Круговой. Сразу бросился в глаза серый, покосившийся штакетник. Да и домишко тоже нуждался в капитальном ремонте. Обшитые досками бревенчатые стены были покрыты уже изрядно облупившейся краской. Это было видно в свете уличного фонаря. Тщательно вытерев ботинку у крыльца, мы поднялись к покосившейся двери, ведущей на веранду.
На двери висел замок, который Степан открыл своим ключом. Значит, дома никого нет. Пустив меня внутрь, пацан показал, куда повесить дубленку и где снять ботинки. Внутри было темно, все-таки несмотря на удлинившийся день, к шести вечера уже сгущались сумерки, но хозяин дома нащупал выключатель и под потолком загорелась лампочка, спрятанная под явно самодельный абажур. Как и в других частных домах, у Могильниковых кухня и прихожая были одним целым.
Большую часть ее занимала русская печь. Здесь же был старинный буфет, большой стол, а вот вместо рукомойника нормальная раковина-мойка с краном. Выходит, дом подключен к водопроводу. А может и теплый сортир с унитазом имеется?
Степка тут же взял чайник, наполнил его водой и поставил на электроплитку. Ну да, не раскочегаривать же печь для того, чтобы напоить гостя чаем! Вообще, кухня была оборудована по-современному. Кроме электроплитки, имелся холодильник и стиральная машинка.
– А где здесь у вас туалет? – спросил я.
– Как на веранду выйдете, увидите дверку, там и сортир, – пояснил юный хозяин.
Я вышел на веранду и впрямь увидел небольшую дощатую дверь. Рядом обнаружился выключатель. Нажав на клавишу, я открыл дверцу и действительно обнаружил унитаз, а сверху – бачок с длинным шнурком. Странно, снаружи дом выглядит неказисто, а внутри чувствуется рука хозяина. Такое ощущение, что владельцы дома просто не хотят, чтобы им завидовали соседи.
– Ну и что ты мне хотел показать? – спросил я, вернувшись в дом.
– Идемте! – позвал Могильников.
И переступив высокий порог, я шагнул в комнату, следующей за кухней. Я последовал за ним. Здесь не было ничего особенного. Половину комнаты отделяла занавеска. На второй половине стояли платяной шкаф, комод, на комоде телевизор, рядом этажерка с книгами, в простенках между окнами висели фотографии, в красном углу – божница с иконами и лампадой – довольно необычная деталь для интерьера в доме советских людей. Впрочем, Степка не задерживался в этой комнате. Он вел меня дальше.
Мы шагнули в следующую комнату. Там тоже была какая-то мебель, но Могильников продолжал вести меня дальше, не давая опомниться и оглядеться. Одна комната, вторая, третья… Мне понадобилось примерно минута, чтобы заподозрить неладное. А заодно и вспомнить, что однажды мне уже приходилось вот так шагать и шагать, правда, тогда вокруг было темно и сопровождал меня не пацан, а бабуля. И то была иллюзия, которую навеяло мощное биополе несчастного Кирюши. Неужели и Степка меня также водит за нос?
– Стоп! – сказал я ему. – С меня хватит!
– Да мы уже и пришли, – откликнулся школьник.
Он остановился и повернулся ко мне. Я ожидал, что иллюзия рассеется, но когда я оглянулся, то узрел длинную анфиладу комнат, которая виднелась в дверном проеме. Ни о чем не спрашивая ученика, я шагнул назад в предыдущую комнату, потрогал рукой дверной косяк, потом – стоящие вокруг круглого стола, накрытого лиловой бархатной скатертью с золотыми кистями, изящные стулья с резными спинками и гнутыми ножками, напоминающими львиные лапы. Они тоже были вполне осязаемыми. Реальными. Я посмотрел на Могильникова.
– И что это за фокус? – спросил я. – Это всё ваши комнаты?
– Наши, – откликнулся он. – Тока, когда дед дом строил, их не было.
– А потом?
– Потом, папка на мамке женился… Я родился, нам впятером стало тесно в двух комнатах… Пристроилась еще одна.
– В смысле – пристроили?
– Не-а… Папка хотел гвоздь в стенку забить… Грюкнул молотком, гвоздь и провалился… Папка разорвал обои, а там дырка… За дыркой – еще комната…