Зоопарк на Луне

— А вы, Валерий, верите в то, что мы там задержимся? На Луне, я имею в виду. Не как на вахте, а по-настоящему. С семьями, с домами, с детьми.

Я задумался. Вопрос был не праздный. За ним стояло что-то большее, чем просто любопытство.

— Верю, — ответил я наконец. — Иначе не полетел бы.

— Хороший ответ, — кивнул он. — Я тоже верю. Потому и дочку отпустил. Хотя, если честно, — он понизил голос, — до последнего сомневался.

— Папа! — Людмила шутливо толкнула его в плечо.

— Что? Я же не скрываю. Это нормально — сомневаться. Ненормально — не признаваться в этом.

Все стали расходиться. Договорились встретиться снова — не потому, что так было принято, а потому что действительно хотелось. Антон Петрович пожал мне руку — крепко, по-мужски, — и сказал:

— Заходите, Валерий. У нас тут на корабле не так много людей, с которыми есть о чём поговорить. Будем рады.

Людмила на прощание чуть улыбнулась и добавила:

— Про микроба я не шутила. Так что готовьте экспозицию.

Я кивнул. И почему-то запомнил эту её улыбку лучше, чем всё остальное за вечер.

Клонило в сон. Плотно набитый желудок просил отдых. По знакомому маршруту отправился к себе в каюту. Ковровая дорожка теперь казалась ещё ярче — или это вино так действовало. Музыка осталась позади, за поворотом, и в коридоре стало тихо. Только мои шаги — мягкие, чуть замедленные — нарушали эту тишину.

По дороге я снова остановился у иллюминатора. Звёзды никуда не делись. Они всё так же спокойно горели в черноте, и где-то там, в этой бесконечности, была Земля — маленькая, голубая, такая далёкая, что казалась сном. Я подумал о том, что теперь у меня есть две жизни: одна — там, внизу, в прошлом. Другая — здесь, вверху, в будущем. И мост между ними — этот корабль, эти люди, этот вечер.

Славик уже расстелил постель. Одеяло было отвёрнуто, подушка взбита, на тумбочке — стакан воды. Я не снимая одежды бухнулся на кровать. Сон наступил мгновенно.

И последняя мысль, которая мелькнула перед тем, как всё растворилось в темноте: «А ведь, кажется, я только что нашёл первых друзей на новом месте.

Глава 3.

Сон на борту космического корабля — нечто фантастическое. Небольшое покачивание, словно колыбельная, которую напевает сам космос; излучение за бортом преобразуется в разноцветную радугу и мягко переливается на панелях каюты. Сквозь иллюминатор свет пытается проникнуть вовнутрь — тонкими золотистыми нитями он скользит по стенам, по полу, по краю одеяла, и кажется, что сама каюта дышит вместе с тобой. Сказочная красота. Неудивительно, что все хорошо выспались: в таком месте даже самые тревожные сны становятся тихими и добрыми.

Я потянулся, чувствуя, как тело наполняется бодростью, и в этот момент вместе со мной проснулось и чувство голода. Оно заявило о себе сразу, без всяких церемоний, — глухим урчанием где-то в глубине живота, которое становилось всё настойчивее с каждой секундой. Я полежал ещё немного, глядя в потолок, по которому пробегали разноцветные блики, и попытался вспомнить, что мне снилось. Снилось что-то большое, тёплое и зелёное — то ли луг, то ли лес, то ли какое-то место, где я никогда не был, но которое показалось до боли знакомым. Может быть, это была Земля, которую я покинул несколько дней назад, а может, просто игра воображения, подсказанная мерным гулом двигателей.

Я нажал на панель у изголовья, и шторка иллюминатора поднялась до конца, впустив в каюту ещё больше света. За стеклом медленно проплывали звёзды — огромные, яркие, совсем не такие, как с Земли. Они не мерцали, а горели ровным, спокойным светом, и от этого казались ближе и понятнее.

Славику всё равно: он съел пару батареек и сыт на целый день. Ему, механическому организму, не понять простых человеческих радостей — запаха горячего мяса, хрустящей корочки хлеба, дымящегося кофе. Он лишь довольно мигнул индикаторами и отправился по своим делам, а я остался наедине с мыслями о завтраке.

Мне и животным, что летят с нами, нужно что-то более существенное. Желательно мясное. Причём не синтетическое, не восстановленное из порошка, а настоящее — сочное, ароматное, приготовленное так, как умеют только настоящие повара. Животные, наверное, тоже чувствовали приближение кормления: из багажного отделения доносилось тихое шуршание и недовольное пофыркивание. Я мысленно представил, как они там: два редких экземпляра, которых мне доверили, — существа, о которых я знал, пожалуй, больше, чем кто-либо на этом корабле, и всё равно каждый день узнавал о них что-то новое. Они были для меня не просто грузом, не просто «двумя экземплярами», как я сказал Людмиле, — они были живыми, тёплыми, со своим характером и своими привычками, и я нёс за них ответственность.

С кормлением зверей вопрос решился быстро. Просто отправил робота их покормить. Не зря же я его взял с собой, пусть работает. Славик отправился в багажное отделение, где содержались животные, чтобы их накормить. Я проводил его взглядом и мысленно порадовался, что взял с собой этого железного помощника: без него пришлось бы разрываться между зверями и собственным желудком. Робот шёл по коридору уверенно, чуть покачиваясь на ходу, и его металлические бока отражали свет, льющийся из иллюминаторов. Кто-то из пассажиров, встретившихся ему на пути, проводил его удивлённым взглядом — видимо, не каждый день на пассажирском корабле встречаешь робота, спешащего накормить редких животных.

Я же поднялся на этаж выше, где вчера неплохо отобедал в компании Людмилы и её родителей. Надеялся встретить её и сегодня. Честно говоря, надеялся сильнее, чем готов был себе признаться. Вчерашний вечер оставил странное послевкусие: разговоры о работе, вежливые улыбки, и среди всего этого — её глаза, в которых было что-то такое, от чего я до сих пор не мог отделаться. Я вспомнил, как она смеялась над какой-то моей неловкой шуткой, как поправляла волосы, как смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю. Всё это было, наверное, обычной вежливостью, но мне хотелось верить, что нет.

Лифт поднял меня на палубу, где располагался ресторан. Двери разъехались, и я шагнул в просторный зал, залитый мягким светом. Здесь было тихо и пусто, как бывает только ранним утром в местах, где ночная жизнь ещё не закончилась, а дневная не началась. За стойкой бара дремал робот-бармен, на столах стояли вазы со свежими цветами — откуда они только берутся в космосе? — и всё вокруг дышало покоем и какой-то нарочитой, почти театральной роскошью.

Но кроме Сергея Владимировича там никого не было. Зал был почти пуст: несколько столов, накрытых белоснежными скатертями, да одинокая фигура чиновника у окна. Он сидел, развернув на планшете какие-то бумаги, и время от времени отхлёбывал из чашки. Увидев меня, он отложил планшет и приветливо махнул рукой.

— Сергей Владимирович, вы сегодня завтракаете в гордом одиночестве? Где же все? Неужели появилась новая мода в виде утреннего голодания?

— Ну что вы, Валерий, конечно же нет. Просто обычно аристократы, а их, как вы понимаете, здесь большинство, привыкли спать до обеда. До обеда здесь будет немноголюдно. Присаживайтесь рядом, нам как представителям рабочего класса нужно хорошо питаться.

Не знаю, с каких пор чиновники стали рабочим классом, но хорошо поесть никогда не помешает. Я опустился на стул напротив и с удовольствием отметил, что меню здесь действительно достойное: ароматы доносились из кухни такие, что слюнки текли. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, какими-то специями, названия которых я не знал, но которые обещали что-то невероятное.

Робот-официант принёс блюдо с труднопроизносимым названием, чертовски вкусное. Я даже не стал уточнять, из чего оно приготовлено: главное — оно пахло так, что все сомнения отпадали сами собой. Мясо было мягким, сочным, с какой-то тонкой, едва уловимой пряной ноткой, а гарнир — овощи, приготовленные на пару, — хрустел и таял во рту одновременно.

— Да, здесь просто великолепно готовят.

— Валера, если нравится, закажите ещё, не надо стесняться, правительство за всё платит.

— Официант, ещё порцию вот этого, которое было.

— Я тоже их названия не очень запоминаю, — произнёс Сергей Владимирович. — Вчера неплохо провели время за трапезой.

— Семья Уваровых — приятные люди.

— Особенно Людмила: вы друг с друга глаз не сводили.

Я почувствовал, как к щекам приливает кровь, и поспешил сделать вид, что очень занят содержимым тарелки.

— Симпатичная девушка, меня очень заинтересовала её специальность: из известной семьи — и такая работа.

— Выгодная для вас была бы партия, — засмеялся мой собеседник. — Родителям девушки вы тоже понравились.

— Ну полно, Сергей Владимирович, я только вчера с ними познакомился. Узнают подольше — может, вообще ненавидеть будут. Мне только с животными общаться. Ни денег, ни манер. Спущусь с корабля — и не встретимся больше.

— Этого у них на всех хватит. Луна не такая уж большая — встретитесь ещё не раз. Да и потом, вы себя недооцениваете. Я, знаете ли, неплохо разбираюсь в людях, и могу сказать: вы производите впечатление человека, которому можно доверять. А это, поверьте, дорогого стоит.

Что-то душно стало. Похоже, разговор вогнал моё лицо в краску. Я почувствовал, как уши горят, и поспешил уткнуться в тарелку. Решил быстрее поесть и отправиться в каюту. В конце концов, у меня действительно были дела: график учёта животных сам себя не составит, да и вообще — чем быстрее я закончу с формальностями, тем больше времени останется на то, чтобы привести себя в порядок перед ужином.

— Смотрите, Валера, вот и Людмила пришла.

Я поднял голову и в ту же секунду забыл, как дышать.

— Здравствуйте, — поприветствовала нас девушка. — Вы уже завтракаете.

Длинное голубое платье смотрелось на ней просто сногсшибательно. Декольте и длинный разрез на платье приковывали взгляд. Походкой тигрицы девушка подошла к нашему столу. Посмотрев в мою сторону, она улыбнулась. Эта обворожительная улыбка окончательно вывела меня из себя: я забыл, что хотел сказать, и лишь беспомощно смотрел, как она садится рядом. От неё пахло чем-то лёгким, цветочным, и этот запах, казалось, заполнил всё пространство вокруг.

— Уже закончил и иду в каюту, дел очень много накопилось, — сказал я, вставая из-за стола. — Надо составить график учёта животных.

— Надеюсь, Валера, мы ещё увидимся вечером на ужине.

— Если удастся выкроить время.

— Говорят, вы везёте редких животных. Можно мне будет их посмотреть?

— Я тоже на это надеюсь, постараюсь быстрее покончить с делами. Тогда представлю вам моих подопечных. Хотя их немного, всего-то два экземпляра.

— Буду ждать.

Я вышел из ресторана, чувствуя на себе её взгляд. Может быть, мне это только казалось, но, обернувшись у двери, я действительно встретился с ней глазами. Она улыбнулась ещё раз — чуть иначе, мягче, — и я поспешил выйти, пока не сказал чего-нибудь совсем уж глупого.

Быстрым шагом спустился в каюту. Взглянул в зеркало. Раскраснелся как какой-то влюблённый юнец. Ну вроде не опозорился перед ней. По крайней мере, не сказал ничего совсем уж глупого. Я умылся холодной водой, постоял немного, глядя на своё отражение, и попытался собраться с мыслями. В голове было пусто и вместе с тем — слишком много всего сразу.

При следующей встрече, на ужине, надо держать себя более сдержанно. Одеться получше. Скорее всего, там снова будут её родители. Главное — не ляпнуть что-нибудь, за что потом будет стыдно. Я присел на край кровати и попытался собраться с мыслями, но они упрямо возвращались к голубому платью и тигриной походке. В конце концов, я достал планшет и заставил себя сосредоточиться на графике учёта. Цифры, таблицы, графы — всё это было привычным, понятным, и постепенно тревога отступила, уступив место спокойной, размеренной работе.

Кто же знал, что следующая встреча произойдёт гораздо раньше.

Глава 4.

Времени ещё много. Наглаженный костюм уже висит на вешалке в шкафу, отбрасывая на дверцу длинную утреннюю тень. Больше делать нечего. До ужина ещё пара часов, а все дела, которые можно было сделать в каюте, уже переделаны. Решил вздремнуть до ужина.

Каюта у меня была небольшая, но уютная. Металлические стены, обитые мягким серым пластиком, чтобы не было эха. Узкая кровать, прикрученная к полу, чтобы не улететь в невесомости. Стол с откидной столешницей, пара стульев, шкаф для одежды. На стене — экран, на котором можно было смотреть новости или фильмы. В углу — маленький холодильник, забитый всякой всячиной. В общем, всё, что нужно для жизни на корабле.

Я лёг на кровать, закинул руки за голову и уставился в потолок. Мысли были разные. О предстоящей посадке на Луну, о том, как там всё устроено, о пассажирах, с которыми придётся иметь дело. Но больше всего я думал о Людмиле. Она была интересной собеседницей, и я надеялся, что мы ещё увидимся.

Прикрыл глаза — стук в дверь. Не успел я толком расслабиться, как дверь открылась, и на пороге появился Славик. Вид у него был озабоченный.

— Кажется, у нас проблема, — заявляет он с порога. — Осьминог пропал.

Я сел на кровати, протирая глаза.

— Как пропал? Ты везде проверил? Может, просто сменил окраску и слился с цветом стены. Помнишь, когда его только привезли, он пропал, его три дня искали. Оказалось, что он залез на потолок и сменил цвет. Только когда включили люстру, заметили, что что-то не так наверху. Возможно, сейчас то же самое.

Славик отрицательно покачал головой.

— Я всё проверил. На потолке его тоже нет. Я облазил все углы, заглянул за вентиляционные решётки, даже в санузел заглянул — там пусто. Клетка открыта, замок не повреждён, но и осьминога нет.

— Всё самому приходится делать, — вздохнул я, поднимаясь. — Узнают, что осьминог пропал, — может шум подняться. Решат, что он для людей представляет опасность. А это, между прочим, наш самый ценный экспонат. Идём быстро искать.

Быстро спускаемся в багажное отделение, часть которого переоборудована под вольеры для животных. Коридор здесь узкий, освещение тусклое — экономия энергии, чтоб её. Стены обшиты серым металлом, на полу резиновые коврики, чтобы животные не скользили. Пахнет слегка сыростью и чем-то звериным.

— Вот эта клетка осьминога, — показал Славик, — а рядом — для дракона. Дракон на месте.

Я заглянул в соседнюю клетку. Горыныч действительно был на месте: две головы спали, уютно уложившись друг на друга, а третья лениво жевала капустный лист, поглядывая на нас сонными глазами. В клетке было чисто, на полу лежала свежая подстилка, в углу стояла большая миска с водой.

— И то хорошо. Если пропадёт дракон, можно будет на Луну уже не лететь. Сами пассажиры нас сожрут, даже несмотря на то что ты наполовину из металла.

— Быть съеденным в наши планы не входило, — согласился Славик, и в его голосе послышалась нотка обиды.

— Тогда давай искать его. Открывай клетку, показывай.

Славик подошёл к клетке и потянул дверцу.

— Она открыта. Когда я приходил сюда, она уже была открыта.

— После кормления, возможно, не закрыли.

— Но я всегда закрываю двери, — возразил робот. — Это в моей программе. Я не мог забыть. Возможно, это была диверсия противников содержания животных в зоопарке. Такое уже случалось на Земле. Помните, в новостях показывали? Они проникали в вольеры и выпускали животных.

— Разница в том, что здесь свободой животные не смогут воспользоваться, — отрезал я. — Корабль в космосе, вокруг вакуум. Куда бы он ни сбежал, дальше шлюза не уйдёт. Хватит нести всякую чушь. Прекращай читать жёлтую прессу. Программы после этих вирусов чистить надо.

— Это было во всех новостях, — упрямо повторил Славик, но спорить дальше не стал.

Заходим в клетку. Достаточно просторная для такого небольшого перелёта. Даже зачем-то санузел с ванной. Надо будет посмотреть у дракона, есть ли у него ванная, хотя размер для него маловат будет. И к санузлу он не приучен. Вот куда уходят деньги налогоплательщиков.

Я обвёл взглядом помещение. Стены выкрашены в бледно-голубой цвет, на полу — мягкое покрытие, в углу — большая ванна с подогревом воды, рядом — кормушка, автоматическая, с таймером. Всё продумано, всё для комфорта животных. Только вот самого животного здесь не было.

— Здесь его точно нет, — констатировал я. — Надеюсь, его Горыныч не сожрал.

— Он же веган, мясо не ест, — напомнил Славик.

— Всё время забываю. Все эти предрассудки, что драконы — кровожадные чудовища, с толку сбивают. Значит так: молча, без шума и пыли поднимаемся на верхние палубы и быстренько всё осматриваем.

— Понял.

— Он безобидный, сопротивляться не будет, но может кого-нибудь напугать. Представь себе пассажира, который открывает шкаф, а оттуда на него смотрит восемь щупалец. Ты налево, я направо. Разбежались.

Выхожу из багажного отделения и с умным видом, делая вид, что рассматриваю строение корабля, двигаюсь вдоль кают. Была бы ночь — тогда было бы полегче. Сейчас ближе к вечеру, людей попадается много. От безделья шляются, некоторые хотят познакомиться. Мешают поиску.

Вот мимо прошла пожилая пара — мужчина в клетчатом пиджаке и женщина с огромной шляпой. Они о чём-то оживлённо спорили, кажется, о том, где лучше поужинать. Вот пробежали двое детей, играя в догонялки, и чуть не сбили меня с ног. Вот стоит группа молодёжи, обсуждающая предстоящую посадку на Луну. Все они были заняты собой и не обращали на меня ни малейшего внимания. А мне нужно было найти существо, которое умело прятаться лучше всех на этом корабле.

Осьминог без костей, может пробраться практически в любую щель. Может менять цвет кожи — идеальная схожесть с объектом, рядом с которым он находится. Найти такое животное очень сложно. Собаку надо поисковика, но где её здесь взять. Провожусь с его поиском до конца полёта.

Я заглядывал в каждый угол, проверял каждую нишу, даже заглянул в щиток с электропроводкой — мало ли. Осьминог мог быть где угодно. В вентиляции, в трубах, в багажных ящиках, даже в чьей-нибудь каюте. И самое неприятное — он мог быть совсем рядом, но я бы его не заметил, потому что он слился с цветом стены.

Вот я заглянул в один из технических отсеков. Там было темно и пыльно, пахло машинным маслом. Я посветил фонариком, но ничего не увидел. Осьминог мог быть где угодно, но только не здесь. Слишком уж тут неуютно.

Вот я проверил нишу за спасательным щитом. Там лежали огнетушители и аптечки. Осьминог мог бы там спрятаться, но его там не было.

Вот я заглянул в мусорный контейнер. Там было пусто, если не считать нескольких бумажек и пустой бутылки.

Я уже начал терять надежду, когда услышал голоса. Обернувшись, я увидел группу людей во главе с капитаном корабля. Среди них была Людмила. Капитан оживлённо о чём-то рассказывал, жестами показывая в разные стороны. Пассажиры внимательно слушали, некоторые кивали, кто-то задавал вопросы. Людмила шла чуть в стороне, но тоже слушала.

Решил подойти к Людмиле, узнать, что здесь происходит.

— Ещё раз здравствуйте, Люда. Что вас сюда привело, решили прогуляться в преддверии ужина?

— Что-то вроде этого, — улыбнулась она. — Капитан проводит инструктаж на случай непредвиденных ситуаций. Рассказывает, что надо делать. Сейчас идём к спасательным шлюпкам. Хотите составить мне компанию и прогуляться до них вместе?

— Конечно, с большим удовольствием, — тут же забыв, чем до этого занимался. — Там я ещё не был. Всегда интересно узнать что-нибудь новенькое.

Взяв под руку девушку, мы направились вслед за остальными пассажирами. Капитан впереди продолжал свой рассказ, показывая на схемы и указатели, развешанные по стенам. Голос у него был громкий и уверенный, видно было, что он не первый раз проводит такой инструктаж.

— Валерий, вам часто приходится путешествовать? Вы раньше летали куда-нибудь на космическом корабле? — спросила Людмила, когда мы немного отстали от группы.

— Нет. В основном всё своё время приходилось находиться у себя в городе. Первый раз лечу куда-то. Так что даже познавательно будет узнать, как отсюда можно будет спастись в случае аварии.

— А мне приходилось летать, только на Марс, по работе. Небольшое поселение, пара десятков жителей. Убогое место. То ли дело Луна. Скоро население перевалит за сто тысяч человек. Там огромный город строится.

— Прилетим, посмотрим. Главное, чтобы этими шлюпками воспользоваться не пришлось, — пошутил я.

— Вот и они. Их на всех хватит.

Вдоль стены стояли в два ряда небольшие, размером с автомобиль, спасательные шлюпки. В каждой могло поместиться человек пять. Они были выкрашены в ярко-оранжевый цвет, чтобы их было видно издалека. На каждой — номер и инструкция по эксплуатации.

Капитан подошёл к одной из шлюпок и открыл люк.

— Вот, — сказал он, — в случае аварии каждый из вас должен занять место в шлюпке. Внутри есть всё необходимое: вода, еда, аптечка, средства связи. Управление простое, справится даже ребёнок. Главное — не паниковать.

Пассажиры заглядывали внутрь, некоторые задавали вопросы. Капитан терпеливо отвечал.

— Интересно, а сложно ими управлять? — спросил я у капитана, за разговором с Людмилой не увидев, что все уже ушли и мы остались вдвоём.

— Ничего сложного, — подхватила разговор Людмила. — В них даже инструкция есть по управлению. Хотите, покажу. Я раньше проходила инструктаж.

Подойдя к одной из ближайших шлюпок, она пару раз ударила ладонью по входному люку машины. Тут же внутри загорелся свет.

К нашему удивлению, внутри находилось существо, напоминающее осьминога. Существо своими большими глазами уставилось на девушку. Девушка уставилась на существо. Пара минут в обоюдном оцепенении. После чего осьминог начал менять свой цвет в цвет обшивки сидений, одновременно пытаясь нажимать на рычаги управления.

Я решил взять ситуацию в свои руки.

— Не беспокойтесь, Людочка, это один из моих экспонатов. Славик, мой робот, его погулять вывел, да, видно, по срочным делам отошёл. Осьминоги они любознательные, вот и лезет куда не просят.

Открываю люк шлюпки, пытаюсь вытащить упирающегося осьминога. Он обхватил рычаги щупальцами и не желал отпускать. Пришлось приложить немало усилий, чтобы оторвать его от пульта управления.

— Какой он у вас забавный. Даже цвет менять может, — улыбнулась Людмила.

— Ещё какой.

Прикладываю ещё усилие и отрываю животное от рычагов управления. Кое-как удерживаю руками его щупальца, ногой закрываю люк. Осьминог недовольно шевелился, пытаясь вырваться, но я держал крепко.

— Какие у вас ещё есть животные здесь?

— Есть ещё Горыныч, я сейчас как раз туда направляюсь, могу вам его показать.

— Здорово, интересно на него посмотреть.

— Идите за мной.

Мы пошли обратно в багажное отделение. Осьминог в моих руках продолжал шевелиться, но уже не так активно. Видно было, что он устал сопротивляться.

Как ни сопротивлялся осьминог, всё равно оказался в своей клетке. Грустный и сломленный, он сразу залез в ванную. Я закрыл дверцу на замок и проверил, хорошо ли она держится.

— Теперь покажу вам одного из самых редких представителей своего рода — трёхголового дракона Горыныча.

Открываю клетку, чтобы Людмила посмотрела на дракона. Но, судя по всему, он её не впечатлил. Две головы спали, третья ела капустный лист. Увидев нас, третья голова слегка скосила в нашу сторону глаза, как бы намекая: не мешайте есть.

— Он у вас такой милый, — сказала Людмила, разглядывая дракона. — А почему у него только одна голова ест?

— Остальные две уже поели. Они у него по очереди. Так что не переживайте, все сыты.

— А он не кусается?

— Нет, он веган. Мясо не ест. Только капусту и другие овощи.

— Надо же, а я думала, что драконы едят людей.

— Это всё предрассудки. На самом деле драконы — мирные существа. Они просто выглядят устрашающе.

Людмила с интересом разглядывала Горыныча. Тот, почувствовав внимание, перестал жевать и уставился на неё своими большими глазами. В них не было ни капли агрессии, только любопытство.

— А можно его погладить?