Читать книгу Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9 (Валерий Антонов) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9
Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9
Оценить:

3

Полная версия:

Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9

Место в генезисе.

Здесь впервые появляется различение психического акта и идеального содержания — в зародышевой форме, через критику смешения того, что «есть», и того, что «значимо». Хайдеггер ещё не формулирует это различение явно (это произойдёт в диссертации), но уже здесь он настаивает: логические принципы — не каузальные законы психики, а объективные идеальные принципы. Это первый шаг к антипсихологизму.

Спорные пункты.

· Скрытая апория: Хайдеггер принимает «здоровый реализм» естествознания, но не объясняет, как возможен переход от «навязанных отношений» к смыслу. Этот зазор закроет только феноменология.

· Роль Ласка: критика «имманенции» у Хайдеггера — уже ласковская постановка вопроса о гетеротетичности логического. Хайдеггер не называет Ласка в этой статье, но его влияние ощутимо.

· Кюльпе как посредник: Хайдеггер использует Кюльпе, но не вполне следует ему. Кюльпе — критический реалист, Хайдеггер же движется к феноменологии. Это напряжение остаётся неразрешённым.

Часть II. Новые исследования по логике (1912).

Обзор «Neuere Forschungen über Logik» — не реферат, а карта проблемного поля. Хайдеггер систематизирует современные логические исследования, выстраивая их вокруг проблемы психологизма и её преодоления. Это программный документ: здесь намечаются темы, которые будут разрабатываться в диссертации.

Проблемное ядро.

Вопрос «Что такое логика?» остаётся открытым, но отсутствие однозначного определения не мешает исследованию. Принципиальное прояснение сути логики связано с решительным отходом от психологизма. Психологизм — это господство психологических принципов, методов и способов обоснования в логике. Его внутренняя противоречивость была показана Гуссерлем, но фундаментальное различение, делающее эту противоречивость очевидной, — различение психического акта и логического содержания, реального, протекающего во времени мыслительного процесса и идеального, вневременного, тождественного смысла.

Аргументативная структура.

Шаг 1. Триада Ласка. Хайдеггер подробно разбирает «Логику философии» Ласка (1911). Ласк различает:

· конститутивные категории — категории сущего, то, что конституирует предметный материал;

· рефлексивные категории — категории формы формы, то, что конституирует саму логическую форму;

· философские категории — категории, охватывающие и сущее, и значимое.

Эта триада предвосхищает хайдеггеровское различение региональных онтологий. Ласк завоёвывает для категорий новую область — саму философию, — и это открывает путь к пониманию категорий как структур бытия, а не только мышления.

Шаг 2. Критика логистики. Хайдеггер признаёт заслуги Рассела и Уайтхеда, но видит ограниченность логистики в том, что она не выходит за пределы математики и не достигает собственно логических проблем. Применение математических символов и понятий (функции) затемняет смысл и его сдвиги в суждениях. Глубинный смысл принципов остаётся в тени: исчисление суждений есть лишь счёт с суждениями, но не знает проблем теории суждения. Математические методы достигают своего предела именно там, где лежат условия их собственной возможности.

Шаг 3. Проблема очевидности. Хайдеггер разбирает работу Шмидкунца о логической очевидности. Очевидность — не акцессорное чувство, а усмотрение объективного положения дел. Эмпирическая психология здесь недостаточна. Очевидное суждение должно быть «совместимо» с другими очевидными суждениями, но это, по мнению Хайдеггера, ведёт к порочному кругу и не может обосновать, например, закон противоречия. Гайзер пытается вывести логические принципы из «первичных данностей мышления» — предмета и суждения, — но Хайдеггер сомневается в правомерности такой функции принципа тождества.

Место в генезисе.

Здесь впервые явно формулируется антипсихологистский тезис об очевидности как усмотрении, а не чувстве. Это ядро позднейшей критики «вульгарной очевидности». Кроме того, критика логистики — не просто «Рассел не видит проблем суждения», а принципиальный тезис: математизация затемняет смысл, потому что функция скрывает структуру значимости. Это прямой путь к критике «исчисления» в «Бытии и времени».

Спорные пункты.

· Фреге и Больцано упоминаются вскользь, но именно через них проходит линия «идеального содержания», которая ведёт к Sinn. Хайдеггер не эксплицирует эту линию, но она присутствует.

· Отношение к Гуссерлю: Хайдеггер признаёт заслуги Гуссерля, но уже здесь видно, что он идёт дальше — к онтологизации логики, которую Гуссерль не одобрил бы.

Часть III. Учение о суждении в психологизме (1913).

Докторская диссертация, защищённая во Фрайбургском университете под руководством Генриха Риккерта. Это первая крупная философская работа Хайдеггера, в которой он выступает как критик психологизма в логике, следуя за Гуссерлем, но уже обнаруживая собственную постановку вопроса о различении акта и смысла суждения.

Проблемное ядро.

Суждение выбрано для анализа потому, что оно — «клетка», праэлемент логики, на котором яснее всего видно различие психического и логического. Лозунг Алоиза Риля «Реформа логики стала реформой учения о суждении» мог бы быть эпиграфом. Задача — показать, что все психологистские теории суждения (Вундт, Майер, Брентано, Липпс), при всех их различиях, едины в том, что считают суждение психической реальностью, актом, действием.

Аргументативная структура.

Шаг 1. Критика Вундта. Вундт определяет суждение как «разложение общей мысли на её понятийные составные части». Хайдеггер показывает, что эта дефиниция не выдерживает проверки: проблема связки (Вундт признаёт, что она позволяет произвольно создавать синтетические связи), безличное суждение (субъект «домысливается», то есть происходит синтез), экзистенциальное и гипотетическое суждения не могут быть объяснены анализом. Вывод: объяснительная ценность вундтовского определения для специальных проблем равна нулю. Психологическая постановка вопроса Вундта — чистейший психологизм: суждение возникает из разложения общей мысли, подчиняясь закону двучленности, имеющему свой источник «только в общих свойствах апперцепции».

Шаг 2. Критика Майера. Майер стремится преодолеть ориентацию на грамматическое предложение и найти первичный тип суждения. Элементарное суждение — это «объективирующее восприятие» непосредственно данных или производных данных познания. Структура суждения: интерпретирующее приравнивание плюс объективация. Хайдеггер признаёт стремление Майера освободиться от грамматики, но показывает, что майеровское «элементарное» подменяется «психологически примитивным». Его анализ — это анализ психических актов, «судебного процесса». Вопрос переносится из логики в психологию происхождения и состава психической деятельности.

Шаг 3. Критика Брентано. Брентано определяет психические феномены через интенциональное содержание в себе предмета. Суждение — это совершенно новый вид отношения к предмету: признание или отвержение. Хайдеггер показывает, что Брентано явно психологизирует: каждое суждение для него — психический феномен. Его интересует только психическое поведение, «душевная деятельность», а не предметный смысл. Абсолютизация акта признания/отвержения ведёт к неясностям: что значит «признавать»? В разных суждениях («дерево существует» и «a > b») признание имеет разный смысл, так как признаётся разное «что». А признаваться может только то, что значимо.

Шаг 4. Критика Липпса. Липпс проделал значительную эволюцию от крайнего психологизма к более глубокому пониманию логического. Ключевой сдвиг — введение нового понятия предмета (Gegenstand), который противостоит психическому как «его абсолютная противоположность». Суждение — это сознание требования (Forderung), которое предмет предъявляет субъекту. Это требование есть логическое понятие, в корне отличное от психологического принуждения (Nötigung). Хайдеггер признаёт огромный шаг вперёд, но показывает, что Липпс остаётся психологистом: сущность логического суждения он продолжает видеть в акте признания, который есть всегда дело индивида, временной акт, реальное событие. Требование предмета всё равно обращено ко мне, вызывает во мне «логические чувства».

Шаг 5. Позитивный результат. Хайдеггер демонстрирует существование логического предмета на примере. Я могу в разных психических ситуациях (непроизвольно, в сравнении, по ассоциации) выносить суждение «Переплёт жёлтый». Психические акты и обстоятельства всегда разные, но в каждом из них есть нечто одно и то же, константное: я всякий раз мним одно и то же — «жёлтизну переплёта». Этот идентичный фактор не может принадлежать ни к текучему психическому, ни к изменчивому физическому миру. Для этого модуса бытия, который не существует (existiert), а значит (gilt), Лотце нашёл подходящее слово: «значимость» (Geltung). Этот идентичный фактор и есть смысл (Sinn) суждения.

Смысл не есть нечто простое, он обладает структурой. Эта структура — отношение: значимость чего-то о чём-то. Например, смысл «Переплёт жёлт» = «О переплёте значима желтизна». Определяющее смысловое содержание (предикат) значимо о предмете (субъекте). Двучленность суждения вытекает из самого понятия познания как овладения предметом. Связка («есть») в логическом смысле означает не существование и не тождество, а именно значимость (Gelten) этого отношения. Это наиболее существенный элемент суждения.

В отрицательном суждении «не» не уничтожает суждение и не относится только к предикату. Благодаря особой природе логической действительности, не-значимость есть вполне определённый вид значимости. Как в математике прямая имеет положительное или отрицательное направление, не переставая быть прямой, так и значимость может иметь положительный или отрицательный «знак». Отрицание первично пребывает в связке, и позитивное и негативное суждения логически равноправны.

Безличное суждение («Сверкает!») имеет смысл не утверждения о таинственном «оно», а о реализации значения: «Значимо, что сверкание сейчас происходит». Это суждение о временном существовании. Смысл безличных предложений — в утверждении актуальности события, а не в его неопределённости.

Место в генезисе.

Здесь впервые явно формулируется различение акта и смысла, которое станет предтечей онтологического различия между сущим и бытием. Хайдеггер онтологизирует логику: у Гуссерля Geltung — это идеальное значение в трансцендентальной субъективности; у Хайдеггера — это способ быть. Это решающий сдвиг, который Гуссерль не одобрил бы.

Спорные пункты.

· Степень оригинальности: некоторые исследователи (Слуга) утверждают, что Хайдеггер — эпигон Гуссерля и Риккерта. Другие (Кизил, ван Бюрен) настаивают, что уже здесь видны «следы скрытого короля». Истина, вероятно, посередине: Хайдеггер работает в рамках чужих парадигм, но его способ «насильственного» чтения традиции уже выдаёт будущего автора «Бытия и времени».

· Geltung как онтологическая категория: является ли значимость логической или онтологической категорией? Хайдеггер колеблется, и это колебание останется продуктивным.

Часть IV. Учение о категориях и значениях Дунса Скота (1915).

Хабилитационная работа, представленная во Фрайбургский университет. Самая объёмная и значительная работа GA 1. Хайдеггер обращается к средневековому схоласту Иоанну Дунсу Скоту (ок. 1265–1308), но, как выяснилось позже, вторая часть работы основана на тексте «Спекулятивной грамматики», автором которой был не Дунс Скот, а Фома Эрфуртский — представитель школы модистов. Хайдеггер в 1916 году не осознавал этой ошибки.

Проблемное ядро.

Задача — не «изложить» Скота, а через него поставить вопрос о категориях как структурах бытия. Средневековое мышление не обладает развитым методическим сознанием, но в нём есть то, что Хайдеггер назовёт позже «феноменологической восприимчивостью»: внимание к дескриптивному содержанию, к тому, что «сказывается» в языке. Учение о категориях — «ось вращения» логики со времён Канта. Анализ Скота позволяет увидеть, как категории функционируют в различных регионах сущего.

Аргументативная структура.

Часть первая: Учение о категориях.

Глава 1. Единое, математическая, природная и метафизическая действительность.

Первый объект интеллекта — ens (сущее) как общее для всего сущего. Это категория категорий, то, что стоит за любой категориальной оформленностью. Это maxime scibile — первое в логическом смысле, условие возможности познания предмета вообще. Это трансценденция. С ens конвертируются другие трансценденции: unum, verum, bonum.

Unum (единое) указывает не на число, а на то, что каждый предмет есть «одно» и не есть «другое». Idem et diversum (тождественное и различное) суть «противоположности, непосредственные по отношению к сущему и конвертируемые с ним». «Гетеротезис» есть истинное начало мышления. Unum как конвертируемое с сущим не добавляет предмету никакой новой реальной вещи, это лишь формальная определённость, лишенность (отсутствие деления). Multum (многое) же — это лишенность единства. Итак, unum transcendens — чистая форма предметности.

Но «единое» омонимично: оно значит и это unum transcendens, и unum как принцип числа. Число не дано с предметом вообще. Чтобы из «одного» и «другого» получилась числовая «единица» и «двойка», требуется прибавление понятия меры (ratio mensurae). Среда, в которой существует число, — это количество (quantitas), «госпожа мер». Математик не имеет дела с акциденциями; количество для него — «как бы среда», он рассматривает предметы так, «как если бы» они существовали сами по себе. Математика — наука о мере и измеримом, безотносительно к движению.

Далее Скот разбирает, что придаёт числу его специфическое единство и определённость. Это не последняя единица (Фома Аквинский) и не дискретность (вторая теория). В действительности, чистое число имеет единство и определённость не от реальных вещей, а от самого себя. Оно существует в душе как ens rationis. Числа образуют ряд, порядок, так как находятся в гомогенной среде количества. Различие между числами — это различие по «месту» (situs) в этом ряду, определяемое повторением единиц.

Реальная действительность характеризуется haecceitas («этость»), принципом индивидуации. Все реально существующее есть «такое-то-здесь-и-сейчас». Реальная действительность — это гетерогенный континуум, необозримое многообразие. Как же в нём возможно счисление? Путём проецирования в гомогенную среду, то есть рассмотрения предметов в определённом аспекте. Но структура реального мира сама по себе уже несёт в себе возможность такой проекции, она упорядочена по принципу аналогии (attributio). Это не унивокация (как в гомогенной среде) и не эквивокация (чистое различие), а единство в многообразии и многообразие в единстве. Мера в реальном мире — это мера совершенства, оценка по степени реальности. Высшей реальностью, единым и абсолютным мерилом всего существующего является Бог. От него через communicabilitas происходит всё сотворённое. Внутри сотворённого мира также есть иерархия: субстанция обладает большей реальностью, чем акциденция, которая существует лишь через причастность к субстанции. Аналогия пронизывает всё — от Бога до количества.

Глава 2. Истинное, логическая и психическая действительность.

Как unum, так и verum является не res, а modus se habendi сущего. Оно означает отношение любого предмета к познанию. Это отношение может быть трояким: предмет как определимый через познание; ассимиляция познанию; действительное вхождение в познание.

Это указывает на сферу познания, в первую очередь на суждение, которое есть complexum, составленность, чьё единство создаётся связкой «est». Это «est» означает не реальное существование, а esse verum — «значимость» (Gelten). Отношение значимости есть собственный носитель истины. Истина суждения не есть «копия» реального отношения. Предметы содержат в себе лишь «виртуально» то, что в суждении образует смысловое единство. Суждение как значимое смысловое образование по своей действительности и структуре гетерогенно предметам. Скот ясно видит различие между смыслом суждения и психическим актом суждения. Именно смысл есть мера для акта.

Ens logicum (логическое сущее) как ens rationis есть ens diminutum (умалённое сущее) по сравнению с реальным. Это не есть психическая реальность. Выражение «ens in anima» (сущее в душе) означает не реальное содержание в душе как её часть, а интенциональное содержание, ноэматический смысл, неразрывно связанный с сознанием. Это — «познанное бытие» (ens cognitum).

Область логического смысла — это сфера секундных интенций, устанавливаемых рассудком. Если реальный мир упорядочен аналогически, то логическая сфера унивокна. Её единство создаётся интенцией, категорией «высказываемости» (praedicari). Категории в логике — это созданные интеллектом формы, применимые ко всему, но не являющиеся простыми «копиями» реального. Реальное — лишь «повод» (occasio).

Психическая действительность — это не «ens diminutum», а, напротив, в высшей степени реальное, индивидуализированное бытие. Психология для Скота — это учение о душе как субстанции, но при этом он различает два способа рассмотрения актов: как психических реальностей и как актов, обладающих смыслом, выполняющих функцию (Leistungssinn). В последнем случае они относятся к ведению логики или феноменологии.

Существуют не только десять аристотелевских категорий (категорий реального). Логика, как наука об интенциях, сама нуждается в собственных категориях и конституирует их, а также категории для non ens, фикций и лишенностей, так как всё это может быть предметом мышления и, следовательно, обладать категориальной формой.

Глава 3. Языковая форма и языковое содержание. Область значений.

Логический смысл и языковое выражение гетерогенны. Слово как чувственно воспринимаемая вещь и его значение принадлежат к разным сферам. Значение — это не психическая реальность; оно не гибнет с исчезновением предмета, ибо значение представляет предмет не как существующий, а как умопостигаемый. Значение не существует (existiert), оно значимо (gilt).

Слово становится знаком, выражением (dictio) только через «акт придания значения». Теория знака у Скота различает естественные знаки и знаки по установлению (ad placitum). Слова — знаки по установлению. Далее различаются знаки по их отношению к обозначаемому.

Таким образом, мы имеем три раздельных сферы: грамматическую (чувственное слово), логическую (значение, смысл) и предметную (обозначаемый предмет). Но в живой речи, в акте познания эти три сферы вновь сливаются воедино. «Что есть знак знака, есть знак обозначаемого». Слово есть знак значения, а значение — знак предмета.

Часть вторая: Учение о значении.

Глава 1. Значение и функция значения. Принципы учения о значении.

Помимо генетического вопроса о языке, есть вопрос телеологический: в чём его задача? Цель языка — совершенное сообщение смысла. Важнейшим является не чувственное слово, а его содержание (значение). Наше познание и наука возможны лишь в смысловых взаимосвязях. Следовательно, язык уже содержит в себе логическую форму.

Скот различает modus significandi activus (акт придания значения) и modus significandi passivus (само значение как результат этого акта). Это различие соответствует ноэтическому и ноэматическому в феноменологии Гуссерля. Всякий акт (modus significandi) определяется извне — «от какого-либо свойства вещи». Так вводится фундаментальное понятие modus essendi (способ бытия). Это принцип материальной определённости любой формы. Каждому modus significandi соответствует определённый modus essendi. Но modus essendi понимается широко: не только как способ бытия реальной природы, но и как способ бытия логического, познаваемого как такового, — словом, всего, что подпадает под категорию «предметности». Это придаёт учению о значении универсальную тенденцию.

Однако modus essendi может выполнять свою формоопределяющую функцию, лишь поскольку он познан, дан сознанию. Так вводится посредующее звено: modus intelligendi passivus (познанный способ бытия). Последовательность такова: modus essendi — modus intelligendi passivus — modus significandi passivus. Все три modi passivi «материально и реально суть одно и то же», но различаются формально, поскольку рассматриваются в разных «аспектах» (ratio): абсолютной данности, познанности, выраженности в знаке. Modi activi (акты) различаются между собой и материально, и формально, так как принадлежат к разным сущностным регионам (психическому или языковому). При этом modus activus и passivus формально тождественны (например, акт познания и познанное содержание).

Структура выражения (dictio) трёхслойна: чувственное слово; акт придания значения (modus significandi activus), фундированный на акте познания (modus intelligendi activus), который, в свою очередь, направлен на предмет (modus essendi). Modi significandi — это формы, в которых «схватывается» предметное. Они суть категории значения, которые делают слова «частями речи» (partes orationis). Важно: для Скота «части речи» — это не грамматические, а логические сущности, entia secundum animam. Modi significandi — это принципы a priori, управляющие возможными связями значений в конструкции (constructio); они придают значениям форму, потребную для вхождения в осмысленное целое (синтаксическая ценность). В этом пункте Скот предвосхищает идею «чистой грамматики» Гуссерля.

Далее Скот подробно разбирает функции унивокации, эквивокации и аналогии. В отличие от modi significandi, эти феномены относятся не к чистой, изолированной форме значения, а к употреблению слов в высказывании, поскольку затрагивают отношения между словом, значением и предметной данностью (направлением исполнения).

Значение как таковое не реально и не зависит от существования предмета. Учение о значении есть часть логики как теории теоретического смысла и не должно решать психологические, исторические или генетические вопросы. Оно выясняет априорную логическую структуру языка, а не выводит грамматику из логики.

Глава 2. Учение о формах значений.

Формы значения делятся на сущностные (essentiales), конституирующие части речи как самостоятельные смысловые единства, и акцидентальные (accidentales), могущие существовать лишь на основе первых. Это различие отражает фундаментальное онтологическое разделение на самостоятельно и несамостоятельно сущее.

Сущностный модус имеет внутреннюю градацию от наивысшего рода (generalissimus) до низшего вида (specialissimus). Части речи рассматриваются в порядке, установленном Донатом: Nomen, Pronomen, Verbum, Adverbium, Participium, Coniunctio, Praepositio, Interiectio.

Nomen (Имя). Его сущностный общий модус — modus entis et determinatae apprehensionis (способ сущего и определённого схватывания). Имя означает предмет как предмет, его устойчивую сущность (habitus). Важно, что определение Скота шире аристотелевского «substantia cum qualitate», оно применимо ко всем предметам, а не только к реальным субстанциям. Далее идут видовые различия. Имя может означать в модусе общего (modus communis) или в модусе собственного (modus appropriati). Modus communis — это форма для универсалий; он подразделяется на modus per se stantis (для существительных, означающих самостоятельную сущность) и modus adjacentis (для прилагательных, означающих привходящее свойство).

Существительные специфицируются далее: общие (означают род), специфицируемые (означают вид), отыменные (патронимы), уменьшительные, собирательные.

Прилагательные также специфицируются по тому, какое именно «привхождение» они означают: простое (denominativum), относящееся к роду или виду, притяжательное, уменьшительное, собирательное, отечественное, сравнительное и превосходное, относительное («ad aliquid»), временное, местное, порядковое и так далее — всего двадцать четыре вида.

bannerbanner