Читать книгу Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9 (Валерий Антонов) онлайн бесплатно на Bookz (16-ая страница книги)
Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9
Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9
Оценить:

3

Полная версия:

Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9

Временность речи. Полная, через понимание, расположенность и падение конституированная раскрытость «вот» получает через речь артикуляцию; поэтому речь временится не первично в определённом экстазе, хотя, так как она фактически большей частью высказывается в языке и сначала говорит в способе озабочивающе-обсуждающего обращения к «окружающему миру», настоящее имеет преимущественную конститутивную функцию. Времена, как и остальные временные феномены языка — «виды действия» и «ступени времени», — происходят не из того, что речь «также» высказывается о «временных» процессах, и не из того, что говорение протекает «в психическом времени»: речь временна в ней самой, поскольку всякая речь о..., от... и к... основана в экстатическом единстве временности; виды действия укоренены в изначальной временности озабочения, относится ли оно к внутривременному или нет. С помощью вульгарного и традиционного понятия времени, к которому языкознание вынужденно прибегает, проблема экзистенциально-временной структуры видов действия не может даже быть поставлена; анализ временной конституции речи и экспликация временных характеров языковых образований могут быть предприняты только тогда, когда проблема принципиальной связи бытия и истины будет развёрнута из проблематики временности. Тогда можно будет очертить и онтологический смысл «есть», который внешняя теория предложения и суждения изуродовала до «связки», и из временности речи впервые разъяснить «возникновение» «значения» и онтологически понять возможность образования понятий.

Единство временности и целость структуры заботы. Временность временится в каждом экстазе целиком: понимание основано первично в будущем (заступание или ждание), расположенность временится первично в бывшести (повторение или забытость), падение временно первично укоренено в настоящем (настоящивание или мгновение). Однако понимание каждый раз есть «бывшее» настоящее, расположенность временится как «настоящивающее» будущее, настоящее «выпрыгивает» из или удержано бывшим будущим; на этом видно, что временность временится в каждом экстазе целиком, то есть в экстатическом единстве соответствующего полного временения основана целость структурного целого экзистенции, фактичности и падения, то есть единство структуры заботы. Временение не означает «друг-за-другом» экстазов: будущее не позже бывшести, и эта не раньше настоящего; временность временится как бывшее-настоящивающее будущее. Раскрытость «вот» и экзистенциальные основные возможности присутствия, собственность и несобственность, основаны во временности; но раскрытость всегда равноизначально касается полного бытия-в-мире, как бытия-в, так и мира, поэтому в ориентировке на временную конституцию раскрытости должно быть показано также онтологическое условие возможности того, что может быть сущее, которое экзистирует как бытие-в-мире.

§ 69. Временность бытия-в-мире и проблема трансценденции мира. § 69 — не «теория мира» в смысле учения о «совокупности вещей» или «строении мирового целого», а онтологический анализ: мир — не сумма вещей и не «контейнер», а структура, основанная во временности; бытие-в-мире — не «отношение субъекта и объекта», а способ, каким Dasein функционирует как целое. Задача — показать, что три вещи, выглядевшие разными темами, суть одно: временность осмотрительного озабочения, временной смысл модификации озабочения в теоретическое познание наличного и временная проблема трансценденции мира. Экстатическое единство временности — единство «вне-себя» в восхищениях будущего, бывшести и настоящего — есть условие возможности того, что может быть сущее, которое экзистирует как своё «вот»; сущее, носящее титул присутствия, просветлено, но свет, конституирующий эту просветлённость, не есть онтически наличная сила и источник излучения — то, что сущностно просветляет присутствие, было до всякой временнóй интерпретации определено как забота, и в ней основана полная раскрытость «вот»; экстатическая временность изначально просветляет «вот» и есть первичный регулятив возможного единства всех сущностных экзистенциальных структур присутствия. Просветлённость «вот» — не «свет сознания», а способ, каким временность «вне-себя» делает возможным сущее, которое экзистирует как своё «вот»; без этого шага бытие-в-мире выглядело бы как «отношение» между двумя «вещами» (сознанием и миром), а не как единая структура временения.

Только из укоренённости присутствия во временности становится понятной экзистенциальная возможность бытия-в-мире; в начале аналитики нужно было обеспечить неразрывное структурное единство этого феномена, вопрос об основании возможного единства оставался на заднем плане. Параграф рассматривает троякое: временность осмотрительного озабочения; временной смысл модификации осмотрительного озабочения в теоретическое познание внутримирно наличного; временную проблему трансценденции мира. Задача — не «объяснить», что такое мир, а «прояснить» структуры, без которых вопрос о мире не может быть поставлен.

а) Временность осмотрительного озабочения. Озабочивающее бытие при «мире» есть обращение в окружающем мире и с ним; примерные феномены бытия-при... — использование, обращение, изготовление подручного и их дефициентные модусы. Озабочивающее обращение никогда не задерживается при отдельном средстве: использование определённого средства остаётся ориентированным на целость средств, круг целого средств уже предраскрыт, и всякое «принятие за работу» возвращается из уже раскрытого рабочего мира. Отсюда — ориентировать анализ не на изолированное средство, а на целость средств, что вынуждает и осмысление характера бытия подручного — имения-дела: относительный характер имения-дела, «с... при...», указывает, что средство онтологически невозможно изолированно. Озабочение может дать встретиться подручному, только если оно уже понимает нечто вроде имения-дела; осмотрительно-раскрывающее бытие-при... есть давание-иметь-имение-дела, то есть понимающее проектирование имения-дела, и если это составляет экзистенциальную структуру озабочения, а забота основана во временности, то условие возможности давания-иметь-имение-дела нужно искать в модусе временения временности. В простейшем обращении со средством при-чём имеет характер для-чего; понимание для-чего имеет временную структуру ждания. Ждущее для-чего может лишь одновременно вернуться на нечто, при чём оно имеет имение-дела; ждание при-чём вместе с удержанием с-чем делает возможным в своём экстатическом единстве специфически обращающееся настоящее средства. Ждание для-чего не есть рассматривание «цели»; удержание с-чем не означает тематического задержания; обращающееся обхождение конституируется в единстве ждущего удержания так, что происходящее отсюда настоящее делает возможным растворение озабочения в его мире средств. Для временности, конституирующей давание-иметь-имение-дела, существенно специфическое забывание: чтобы «действительно» пойти в мир средств и обратиться, будучи потерянным в нём, самость должна забыть себя. Ждуще-удерживающее настоящее конституирует знакомость, сообразно которой присутствие как со-бытие-друг-с-другом в публичном окружении «знает» себя; давание-иметь-имение-дела понимается экзистенциально как «бытие»-оставление, на его основании подручное может встретиться для осмотрительности. Непригодное может броситься в глаза только в обращающемся обхождении: самое острое «восприятие» вещей никогда не могло бы раскрыть повреждение инструмента; обращение должно иметь возможность быть нарушенным, чтобы встретилось неудобное. Настоящее «задерживается» — перелагается в единстве с удерживающим жданием ещё более в себя само и так конституирует «присмотр», проверку и устранение нарушения; будь озабочивающее обращение лишь последовательностью «во времени» протекающих «переживаний», давание-встретиться бросающемуся в глаза оставалось бы онтологически невозможным — давание-иметь-имение-дела должно быть основано в экстатическом единстве ждуще-удерживающего настоящего. Неподручное раскрывается в недоставании; недоставание — не не-настоящивание, а дефициентный модус настоящего в смысле не-настоящивания ожидаемого. Возможность быть застигнутым врасплох основана в том, что ждущее настоящее одного подручного не ждёт другого; не-ждание потерянного настоящего впервые раскрывает «горизонтальный» простор, внутри которого неожиданное может напасть на присутствие. То, что озабочение не осиливает, раскрывается в его непреодолимости; озабочение с ним примиряется — примирение есть собственный модус осмотрительного давания-встретиться, и его временная структура лежит в ждуще-настоящивающем не-удержании: ждущее настоящее не «рассчитывает на» непригодное, но всё же доступное, и не-расчёт с... есть модус учёта того, за что нельзя держаться. Лишь поскольку сопротивляющееся раскрыто на основании экстатической временности озабочения, фактическое присутствие может понять себя в его преданности «миру», которым оно никогда не овладевает; даже когда озабочение ограничено настоятельностью повседневно нужного, оно никогда не есть чистое настоящее, а происходит из ждущего удержания, на чьём основании присутствие экзистирует в мире. Основанное через временность давание-иметь-имение-дела озабочения есть ещё доонтологическое, нетематическое понимание имения-дела и подручности; в какой мере временность обосновывает и понимание этих определений бытия как таковых, будет показано ниже.

б) Модификация осмотрительного озабочения в теоретическое раскрытие. Вопрос о «возникновении» теоретического раскрытия не есть вопрос онтической истории науки; ища онтологический генезис теоретического поведения, мы спрашиваем, каковы лежащие в конституции бытия присутствия экзистенциально необходимые условия возможности того, что присутствие может экзистировать в способе научного исследования. Это экзистенциальное понятие науки, отличное от «логического», которое понимает науку как «связь обоснований истинных положений»; экзистенциальное понятие понимает науку как способ экзистенции и тем самым как модус бытия-в-мире, который раскрывает сущее. Полно достаточная интерпретация науки возможна лишь тогда, когда смысл бытия и «связь» между бытием и истиной прояснены из временности экзистенции; мы исследуем только перелом осмотрительного озабочения подручным в исследование внутримирно пред-находимого наличного с ведущим намерением проникнуть к временной конституции бытия-в-мире вообще. Близко лежит охарактеризовать перелом так: чистое взирание возникает через то, что озабочение воздерживается от всякого обращения; решающее — в исчезновении практики, в привации. Но приостановка обращения не оставляет осмотрительность как остаток: озабочение перелагается в только-себя-осматривание; тем ещё не достигнута «теоретическая» установка науки — задерживание может принять характер обострённой осмотрительности как «присмотра», проверки, обзора. Воздержание от употребления средств так мало уже «теория», что рассматривающая осмотрительность остаётся всецело привязанной к подручному средству; «практическое» обращение имеет свои собственные способы задерживания, и теоретическое исследование не без своей собственной практики (эксперимент, микроскоп, раскопки, письменные принадлежности). Онтологическая граница между «теоретическим» и «атеоретическим» поведением отнюдь не лежит на виду. «Каким бы образом познание ни относилось к предметам, оно всё же относится к ним непосредственно, и то, на что всё мышление как средство направлено, есть созерцание»; идея intuitus направляет со времён греческой онтологии всякую интерпретацию познания, и сообразно преимуществу «видения» выставление генезиса науки должно начать с характеристики осмотрительности, ведущей «практическое» озабочение.

Осмотрительность движется в связях имения-дела подручной целости средств и подчинена водительству более или менее отчётливого обзора целости средств; обзор не есть последующее сгребание наличного — существенное обзора есть первичное понимание целости имения-дела. «Обзорная» осмотрительность приносит подручное ближе в способе истолкования усмотренного; специфическое осмотрительно-истолковывающее приближение — обдумывание, его схема «если-то»: если это должно быть изготовлено, то нужны эти средства. Обдумывание освещает фактическую ситуацию присутствия в его озабоченном окружении; приближение окружения в осмотрительном обдумывании имеет экзистенциальный смысл настоящения, и представление есть лишь модус этого. Основанное в удержании связи средств, которой озабочиваясь присутствие ждёт как возможности, осмотрительное настоящее принадлежит полному экстатическому единству временности. Чтобы обдумывание могло двигаться в схеме «если-то», озабочение уже должно «обзорно» понимать связь имения-дела; то, что названо «если», уже должно быть понято как то и то, и схема «нечто как нечто» уже предочерчена в структуре допредикативного понимания. Как-структура основана онтологически во временности понимания: лишь поскольку присутствие, ждущее возможности (для-чего), вернулось на некое к-тому (удерживает подручное), может обратно принадлежащее этому ждущему удержанию настоящее отчётливо приблизить его в его отсылке к для-чему. Приближающее обдумывание должно в схеме настоящения соразмеряться со способом бытия приближаемого; укоренённость настоящего в будущем и бывшести есть экзистенциально-временное условие возможности того, что спроектированное в осмотрительном понимании может быть приближено в настоящем так, что настоящее должно соразмеряться встречающемуся в горизонте ждущего удержания, то есть истолковываться в схеме как-структуры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner