Эксперимент "Дружба"

— А‑а‑а… Я хотела переодеться, сходить в душ и лечь спать, — оправдываюсь я, чувствуя, как краснеют щёки.

— Понял. Ладно, тогда до завтра.

— До завтра.

Едва убираю телефон от уха, как подруга уже садится рядом.

— Дементьев?

— Угу. Спрашивал, приехала ли я.

— А ты к нему присмотрись, — выдаёт Амелия, но, встретив мой недовольный взгляд, тут же добавляет: — Просто присмотрись. По‑моему, хороший парень.

— Так, может, сама к нему присмотришься? — парирую я.

— Не пойми меня неправильно, но я предпочитаю присматриваться к казахам. Даже не знаю почему, — пожимает плечами подруга.

— Может, потому что ты сама казашка? Как вариант.

— Кто? Я? — Амелия вскакивает с кровати, роняя на пол ту самую подушку, которую недавно в меня кидала, хватает зеркало с подоконника и, присмотревшись к своему отражению, притворно удивляется: — Не может быть! Я — казашка!

Мы смеёмся, и на душе становится так хорошо. Я благодарна судьбе за то, что Амелия стала моей соседкой по комнате и близкой подругой. Обожаю, что с ней можно смеяться над глупостями и делиться тем, что у тебя на сердце.

Переодеваюсь в любимую пижаму с Микки‑Маусом и сажусь писать отчёт по сегодняшнему дню:

День 1.

Описание событий: встреча в кафе, прогулка по аллее.

Наблюдения: Артём продемонстрировал хорошие манеры: заранее забронировал столик, вёл приятную беседу, вызвал такси до дома, позвонил, чтобы убедиться, что я добралась.

Выводы по дню: эксперимент проходит в соответствии с планом. Взаимодействие остаётся в рамках дружеского, несмотря на его попытки флиртовать. Гипотеза о том, что эмоции можно контролировать сознательным выбором, пока подтверждается.

Убираю ноутбук, устраиваюсь поудобнее.

— Что думаешь о вашей дружеской встрече? Сможешь вытерпеть Дементьева целый месяц? — спрашивает Амелия, ставя телефон на зарядку. Значит, тоже собирается спать.

— Честно говоря, я не ожидала от него такой организованности и тем более заботы, — признаюсь я.

— Да, я вот тоже не думала, что он может быть таким. В универе он ведёт себя как вечный шутник, а тут повёл себя как настоящий мужчина, — соглашается Амелия. Её слова меня успокаивают: выходит, не я одна разглядела в Дементьеве что‑то хорошее.

— А может, это его коварный план, чтобы влюбить меня? И всё это — лишь маска?

Амелия приподнимается на локтях:

— Такое тоже может быть. Но за месяц ты сможешь разглядеть, где фальшь, а где настоящее.

— Надеюсь, — вздыхаю я.

Телефон жужжит. Я снимаю блокировку и вижу сообщение:

«Сладких снов, прекрасная Николь. Сегодня был замечательный день. А следующие будут ещё лучше, потому что в каждом из них будешь ты».

Глава 10

Глава 10. Артём.

Вместо пожелания доброго утра Николь потребовала от меня отчёт за вчерашний день. Что ж, я знал, на что иду. Привожу себя в божеский вид, пишу суперкороткий отчёт и даже заполняю анкету, которую она, к слову, ещё не заполняла. Однако Николь быстро исправилась — уже через несколько минут кинула на почту заполненный вариант.

Смотрю, что там у неё:

– Любимый фильм — «Голодные игры». Неожиданно: я думал, там будет что‑то заумное или, на худой конец, познавательное.

– Из напитков предпочитает чай и колу.

– Любимого блюда нет.

– Последняя прочитанная книга — «Белая масаи».

– Боится пауков, завалить экзамен, высоты, глубины, тупых подкатов…

Невольно улыбаюсь. Чувство юмора у неё есть — это хорошо. На первое свидание хочет пойти в парк — классика. На память Николь нарисовала что‑то вроде формулы.

Глазами ищу бумажки, которые отдала мне Николь в первый день, когда мы заключили нашу сделку — вернее, дружеский эксперимент. Разгребаю стопку нетронутых учебных книг, рефераты, конспекты и наконец нахожу нужные таблицы и схемы, а также затаившегося в углу паука Жору. Аккуратно забираю бумаги, чтобы не напугать соседа по комнате. В голове всплывает фраза Николь:

«Лучше оставь их себе. Тебе не помешает изучить причину твоего будущего провала».

Фыркаю, просматриваю листы и наконец нахожу идентичную картинку. Николь нарисовала окситоцин — гормон доверия, нежности и любви.

Не могу удержаться и тут же пишу ей СМС:

— Из всех гормонов счастья, необходимых для дружеских отношений, ты выбрала тот, что отвечает за любовь. Осторожно, Николь, боюсь, ты уже влюбляешься в меня.

Её ответ не заставил себя ждать:

— Я ведь указала выше, что боюсь тупых подкатов. Почему ты упорно продолжаешь?

— Потому что могу себе позволить.

Как и ожидалось, ответа на последнее СМС не последовало.

Итак, Николь любит «Голодные игры». Неплохо будет устроить вечер кино. В прокате «Голодные игры» сейчас не показывают — нужно что‑то придумать дома. Заказываю на маркетплейсе проектор и белый экран: придут уже завтра. Дело за малым — уговорить Николь прийти ко мне домой.

Иду на кухню, откуда раздаётся запах кофе и приглушённые звуки разговора. Сегодня воскресенье — значит, родители дома.

Папа делает глоток любимого напитка и бросает взгляд на висящие на стене часы:

— Ты сегодня припозднился.

— Садись, пока не остыло, чай будешь? — добавляет мама и встаёт, опершись спиной на подоконник, чтобы видеть нас. В руках у неё неизменная часть утреннего завтрака — чашка кофе.

— Нужно было доделать кое‑что по учёбе, — отвечаю я.

— Учишься даже в выходные? Похвально, — говорит отец, протягивая мне сахарницу. — Я в твоё время только по девчонкам бегал.

Мама цыкает, а я замираю, ведь мне нужно предупредить родителей о том, что приглашу домой Николь. Родители о чем-то говорят, я кладу пару кубиков сахара в кружку, заливаю кипятком и никак не могу собраться — будто школьник. Отец уже допивает кофе, поэтому у меня остаётся не так много времени, и я говорю на выдохе:

— Вы не против, если я приглашу к себе подругу? Мы хотим посмотреть фильм.

— Подругу? — спрашивает мама с интонацией, явно подразумевающей совсем не подругу. На её лице появляется улыбка, а глаза загораются озорным блеском.

— Нам с мамой нужно оставить вас наедине для просмотра фильма? — спрашивает отец, глядя на маму, и, о боже, подмигивает ей.

Мама делает вид, что хочет сделать глоток, но я вижу: она всего лишь прячет улыбку.

— О чём ты думаешь, пап? — возмущаюсь я. — Николь действительно просто подруга. И мы будем смотреть фильм. Никому никуда не нужно уходить.

— С Ритой ты предпочитал смотреть фильмы в пустой квартире, — невозмутимо добавляет отец, откусывая бутерброд колбасой вниз, как учил Матроскин.

Мама отворачивается к окну, её плечи трясутся от тихого смеха.

Никогда не привыкну к таким шуткам от родителей. Будь я девчонкой, наверняка бы покраснел, как помидор.

— Рита была моей девушкой, а Николь — подруга, не больше, — отрезаю я, размешивая чай так громко, что, кажется, бабулька из соседней квартиры вот‑вот прибежит возмущаться.

— Подруга так подруга, — отец пожимает плечами, его лицо остаётся невозмутимым. — Мы с твоей мамой тоже дружили, так дружили, что…

— Андрей… — вмешивается мама, — хватит.

Несмотря на серьёзность фразы, в её голосе слышны весёлые нотки. Отец улыбается, допивает последний глоток, поднимается со стула, кивает маме, и они оставляют меня наедине с тревожными мыслями.

Если даже родители думают об идее киновечера не в том ключе, то как это воспримет Николь?

Глава 11

Глава 11. Николь.

Сегодня мне приснился Дементьев. Это какое‑то безобразие! Его и так стало неожиданно много в моей жизни из‑за нашей вынужденной дружбы.

Вчера было воскресенье — это единственный день, когда мы отдыхаем друг от друга. Мало мне того, что его СМС с пожеланием доброго утра и спокойной ночи на это правило не распространяются, так он мне ещё и снится. А сон, между прочим, совсем не в дружеском ключе. При воспоминании о том, как во сне мне было хорошо в его объятиях, стало не по себе.

«Осторожно, Николь, боюсь, ты в меня уже влюбляешься».

— Не дождёшься, Дементьев, — бормочу я себе под нос.

Всё дело в том, что мой мозг перерабатывает эмоциональный багаж, устанавливает новые связи и подготавливает психику к потенциальным изменениям. Ведь ещё пару дней назад никого Артёма не было в моём поле зрения. Вскоре мозг поймёт, кто он мне и для чего. И такие сны перестанут меня тревожить.

Но даже зная всё это, я оказалась не готова взглянуть ему в глаза. А он, зараза такая, ждал меня прямо на остановке.

Амелия, увидев его, возмутилась:

— Ой, бай! Дементьев думает, что он твой единственный друг? У тебя вообще‑то есть лучшая подруга, с которой можно идти в универ! — Она демонстративно берёт меня под локоть, игнорируя широкую улыбку Артёма, который идёт в нашу сторону.

— Думает? Это не про него, — отмахиваюсь я, стараясь не замечать, как тревога, мешая нормально дышать, окутывает мои лёгкие, словно плющ.

Дементьев либо не замечает насупленного вида Амелии, либо умело игнорирует его:

— Доброе утро, девочки!

— Привет, — пищит мой голос, и, кажется, щёки вспыхивают от этого позорного писка.

Амелия кидает на меня быстрый взгляд и, покрепче прижимая руку, отвечает:

— Кому доброе, кому не очень.

Сзади сигналят проезжающие машины, а я боюсь поднять голову, чтобы случайно не встретиться взглядом с Артёмом. В голове предательски крутятся романтические сцены из сна.

— На сегодня дождь передают, — как ни в чём не бывало говорит Артём. — Я взял вам по шоколадке. Сладкое стопроцентно поднимает настроение. — Он протягивает нам с Амелией по батончику «Твикс». Мой любимый шоколад. Дементьев не мог этого знать — значит, просто удачно попал.

— Нам? — уточняет Амелия со скептицизмом. — А может, одна для Николь, а другая для тебя?

Артём несколько секунд роется в сумке и достаёт открытую шоколадку без одной палочки:

— Вам. Я же знаю, что вы всегда вместе приезжаете. А свою я не удержался и ополовинил. Это мой любимый шоколад.

Амелия расплывается в искренней улыбке и убирает шоколадку в карман.

— Николь тоже его любит, — выдаёт меня подруга, и я тычу её за это предательство локтем в бок.

Дементьев наверняка улыбается — я не смотрю на него, но чувствую это.

— У нас с Николь та‑а‑а‑к много общего, — едва не пропевает он, убирая остатки «Твикса» в сумку, и хватает меня под локоть — как и Амелия.

— Зачем приходишь на остановку? Ты вообще смотрел наш график? Мы должны встречаться в универе, — возмущаюсь я, но не убираю руку. Однако кажется, будто кожа горит в том месте, где её касается рука Дементьева, даже несмотря на рукава.

Артём наклоняется ближе ко мне и шепчет почти на ухо:

— Николь, нельзя дружить по графику. Тем более когда мы так ограниченны во времени — у нас всего месяц.

От него приятно пахнет парфюмом, а воспоминания о его губах из моего сна ещё слишком свежие, поэтому моё дыхание сбивается, а сердце пропускает как минимум один удар.

— Да, Николь, — поддерживает его Амелия, — так дружбу не построишь.

Чего? Во–первых, как она услышала? А во–вторых, неужели, продала нашу дружбу шоколадку? Разве не она возмущалась его присутствием несколько минут назад? Я не комментирую это, лишь качаю головой.

Так мы и идём втроём, занимая весь тротуар и явно мешая другим людям. Кажется, даже шагаем в ногу, как солдатики.

Амелия с Артёмом увлечённо болтают о том, какой удивительно тёплый в этом году ноябрь, в то время как я, словно капитан корабля, управляю нашей компанией, пропуская встречных людей. Получалось вполне удачно — до момента, когда из‑за угла вырулила компания из пяти девушек, явно не желающих уступать дорогу.

Амелия, не прекращая сетовать на прогноз погоды, отпускает мою руку и проходит чуть вперёд, а Артём прижимает меня к себе, спасая от девушки, у которой было явное желание столкнуться со мной плечами. Так мы и стоим — нос к носу. Он и не думает отвернуться, а я отчего‑то теряюсь и оттого реагирую не сразу.

— О‑о‑о, вы уже встречаетесь? — знакомый голос одногруппника приводит меня в чувство, и я отпрыгиваю от Дементьева, как ошпаренная. Щёки горят то ли от стеснения, то ли от стыда.

— Ва‑а‑й, иди куда шёл, Морозов, — отвечает за нас Амелия.

Артём убирает руки в карманы и, подойдя ко мне, говорит так, чтобы слышала только я:

— Хотел бы я ответить «да», но… — а потом громче, для Морозова: — Мы всё ещё просто друзья.

Поправляю очки и осторожно беру подругу и новоиспечённого друга под локоть. Мимолётный взгляд, лёгкая улыбка Артёма, едва заметный кивок Амелии — и мы продолжаем нашу процессию, будто никакого неловкого момента и не было.

Глава 12

Глава 12. Артём.

Кабинет психологии на третьем этаже привычно встретил запахом хлорки и неожиданно чем-то сладким. Переведя взгляд на первую парту, я понял, чем. Девчонки рассыпали по парте содержимое своих косметичек и не переставая болтать намазывали на руки крем.

— Со мной поделитесь? — спрашиваю я, протягивая к ним руку.

Они кидают на меня взгляд и не отвлекаясь от обсуждения, Катя выдавливает мне на тыльную сторону ладони горошинку крема.

— Благодарю, — я размазываю крем по руке ища глазами Николь. За окнами моросит дождь и поднимается ветер, срывая с деревьев остатки пожелтевших листьев. А в аудитории тепло и шумно: одногруппники делятся на пары, перетаскивают парты, скрипят стульями.

Наконец вижу Николь. Звонок ещё не прозвенел, а она уже максимально собрана, как и всегда. Её очки сползли на нос, пальцы быстро листают методичку. Рядом, прямо на парте устроилась Амелия, а возле неё круча в руках тетрадку топчется Морозов.

Звенит звонок, студенты садятся каждый со своей парой. У меня есть выбор: идти в группу к Николь и Амелии или к Захарову с Марком.

— Ну что, Морозов, — спрашиваю я, —идём в команду рациональности к девчонкам или в отряд вдохновения к парням?

Морозов коситься на пару Захарова и Марка, а потом на Николь и Амелию.

— Я с наукой. И без шуток, ладно? Хочу разобраться с методикой. А то мне не поставят зачёт.

Наша команда приступила к заданию. Пока преподаватель объяснял задание, думал о Николь. «Как она всё это запоминает? — крутилось в голове. — И при этом ещё успевает замечать, как я отвлекаю Амелию. У неё какой‑то встроенный радар на мою безалаберность».

Никто и не сомневался, что Николь выполнит задание лучше всех. Я невольно восхитился ей, снова. Ни одной ошибки под эту оглушительную музыку. Меня же она упрекла за скорость.

— У Артёма скорость выросла на 15 %, но точность упала. У Морозова время почти не изменилось, зато ошибок стало больше. Это подтверждает гипотезу: эмоции ускоряют, но мешают точности.

— А у меня наоборот, — вмешалась Амелия. — В позитивном состоянии я справилась на 10 % быстрее и без ошибок. Может, всё индивидуально?

— Конечно, индивидуально! — я хлопнул ладонью по столу и покосился на Николь. — Кто‑то зациклен на цифрах, а кто‑то чувствует момент. Я, например, лучше работаю, когда весело!

— Ты просто несерьёзно относишься к заданию, — буркнула Николь.

— Конечно, — поддержал её Морозов, — ему не грозит получить незачёт.

— Точно, — согласилась она, — Это какой-то парадокс.

Амелия в это время собрала все бланки и убрала в сторону секундомер и таблицы Шульте.

— Мне понравилась сегодняшняя лабораторная. Из нас получилась неплоха команда. — подытожила она.

— Слушай, — я повернулся к Николь, стараясь говорить небрежно, но сердце почему‑то забилось быстрее. — У меня дома проектор. И скачаны все части Голодных игры, которые мы просто обязаны смотреть на большом экране. Может, сходим как‑нибудь? Сегодня, например. Все вместе, — добавил я быстро, заметив её настороженный взгляд, и кивнул на Амелию и Морозова. — Ну, знаешь, раз уж мы тут так здорово сотрудничали…

Морозов посмотрел на Николь, Николь посмотрела на Амелию.

— Я бы сходила, — кивнула Амелия.

— Пойду, если Николь пойдёт, — ответил Морозов, а потом резко отвёл взгляд и добавил, — Амелия то уже согласилась.

— Хорошо, — сказала Николь. — Раз все идут, то и я с вами.

— Отлично! — я почувствовал, как улыбка сама растягивается на лице. — Значит, сегодня вечером? Я закажу пиццу, Морозов принесёт колу, Амелия проследит чтобы ты не передумала. А ты, — я посмотрел на Николь, — будешь отвечать за попкорн. И за то, чтобы не считать, сколько раз я засмеюсь в неподходящий момент.

— А в колу добавить что-нибудь горячительное? — поиграв бровями спросил Морозов.

— Нет. — ответили мы хором.

— Такое не поддерживается. — уже серьезно сказал я, — только кола.

— Я просто пошутил. — насупился тот, — пойду отнесу секундомер на место.

Амелия фыркнула, Морозов пробормотал что‑то про «не понимающих шуток зануд», но я уже не слушал. Главное — Николь согласилась.

Глава 13

Глава 13. Николь.

После лабораторной работы Артём пригласил нашу небольшую компанию к себе в гости на просмотр «Голодных игр». Я, конечно, понимаю, что фильм он выбрал не случайно — вчера получил мою анкету. Из его анкеты я узнала, что сам он фанат киновселенной Marvel. Если вечер пройдёт хорошо, предложу сделать киновстречи на постоянной основе. Только на этот месяц, разумеется.

В ожидании похода к Артёму я была растерянной весь оставшийся день, а всему виной приснившийся мне накануне сон. Во сне мы с Артёмом стояли в обнимку посреди лабиринта из цветущих кустов шиповника, а он смеялся, и где-то между поцелуями говорил: «Николь, ты забыла, что не любишь меня?» Я проснулась с ощущением, будто должно произойти что‑то важное.

Идти к Дементьеву решили сразу после пар, не дожидаясь позднего вечера, чтобы мы с Амелией и Морозовым успели в общежитие — после десяти часов вечера вход туда был закрыт. А ещё оказалось, что Дементьев живёт в пешей доступности от университета: всего пятнадцать минут по тихой улочке, обсаженной клёнами.

По пути заходим в ближайший магазин. Артём утыкается в телефон — заказывает пиццу, Морозов уходит за колой, а мы с Амелией выбираем попкорн. Мой выбор традиционно падает на карамельный, подруга берёт сырный. Мы не уточнили, какой попкорн любят парни, поэтому им придётся есть наш выбор.

Когда подходим к кассе самообслуживания, замечаю, что там уже стоит Морозов с двумя двухлитровыми бутылками колы под мышками и Дементьев, безуспешно пытающийся разлепить пакет. В этот момент на меня находит мысль: «Как я вообще оказалась в такой компании?» Молча забираю пакет из неуклюжих рук Артёма, одним резким движением открываю, не глядя протягиваю Морозову, встряхиваю волосами для пущего эффекта.

— Меньше пафоса, укротительница пакетов, — говорит Артём, пока Амелия пропикивает попкорн. — О, карамельный, всегда беру его.

— Николь тоже, — бросает подруга.

Перед тем как Дементьев скажет, как много у нас общего, я закрываю его рот ладонью:

— Ничего не говори.

Его глаза чуть расширяются от удивления, а потом моей ладони касается что‑то влажное. Он облизал мою руку! Ощущение влажного тепла на коже настолько неожиданное, что на долю секунды я замираю. Мозг отказывается обрабатывать информацию: «Он что, правда…?»

Я одёргиваю ладонь — резко, почти инстинктивно, и вытираю её о брюки под его смех.

— Дементьев, — говорю я, стараясь выглядеть грозно, — это самый нелепый способ привлечь внимание, который я когда‑либо видела. Ты ненормальный.

Амелия, которая до этого спокойно сканировала попкорн, резко оборачивается. Её глаза расширяются:

— Что происходит?!

— Он… он… — я не могу подобрать слов, только показываю на свою руку. — Он облизал мне руку! — воскликнула я.

Амелия прикрывает рот ладонью, но её глаза весело светятся.

— Зато ты повеселела, — довольно говорит Артём. — Улыбка на миллион.

— Это не улыбка, это шок, — пытаюсь возразить я, но смех выдаёт меня с головой.

Морозов закатывает глаза:

— Вы двое ведёте себя как дети.

— Мы и есть дети, — весело отвечает Артём. — Просто некоторые это скрывают лучше.

Морозов, оглядывает и ловит на себе несколько любопытных взглядов, он пятится назад, врезаясь спиной в стеллаж с детскими игрушками:

— Это не я!

Женщина, выбирающая яблоки, цокает языком, смотря на него.

— Ты ужасен, — я обращаюсь к Дементьеву, — но от комичности всей ситуации всё ещё улыбаюсь.

Артём не отвечает очередной колкостью, оплачивает покупки и кивает в сторону выхода:

— Идём?

— Давай переведу тебе за попкорн? Договаривались же, что с тебя пицца, а с нас попкорн, — достаю телефон, чтобы зайти в онлайн‑банк, но Артём отбирает его.

— Ничего не нужно, я угощаю.

Нас догоняет Морозов:

— Он и за колу заплатил. Но после того, как я взял на себя твою вину, должен мне ещё как минимум ведро острых крылышек. — обращает он уже к Артёму.

— Взял на себя? — смеётся Амелия. — Ты отнекивался и едва не снёс спиной стеллаж.

— Но это не помогло, всё равно все подумали на меня, — парирует Морозов, оглядываясь магазин, будто оттуда выйдут покупатели и начнут тыкать на него пальцем.

Дементьев кладёт ему руку на плечо и снисходительно говорит:

— Будет тебе ведро крылышек.

— Вообще‑то я тут пострадавшая, — встреваю я в их разговор.

— Тоже хочешь ведро крыльев? — спрашивает Морозов, вылезая из‑под руки Артёма и вставая рядом со мной.

— Нет, я бы попросила выполнить одно моё желание, — я кидаю через плечо хитрый взгляд на Артёма. Его густые брови взлетают от неожиданности. Он ускоряет шаг и ровняется с нами:

— Надеюсь, оно будет вопиюще неприличное? — Дементьев пытается закинуть мне на плечи руку, так, как ранее делал Морозову, но я пригибаюсь и ухожу в сторону.

— Я бы попросила тебя не шутить такие дурацкие шутки.

— Разве ты не знаешь, что желания должны быть осуществимы? —удивляется он. — Твоё исполнить невозможно.

— Но попытаться стоило, — вставляет Амелия.

— Определённо, — соглашаюсь я, беру её под руку и ускоряю шаг, оставляя парней сзади.

По дороге к Артёму мы обсуждаем, что будем делать после фильма. Амелия предлагает сыграть в настолки, Морозов ворчит, что это развлечения для старпёров и он не для этого шёл, а я ловлю себя на мысли, что чувствую себя… расслабленно. Просто иду, смеюсь над шутками Артёма и думаю: может, эти киновстречи и правда стоит сделать регулярными?

Когда мы подходим к дому Артёма, он смотрит на нас — на всех троих — с какой‑то тёплой улыбкой.

— Ну что, — говорит он, — добро пожаловать в мой скромный дворец развлечений. Сейчас будет кино, пицца и, надеюсь, минимум споров о том, о сём.

— Минимум? — переспрашиваю я.

— Ладно, — он подмигивает. — Максимум. Милые бранятся, только тешатся.

— Точно старпёры. — бубнит Морозов.

И в этот момент я понимаю, что, возможно, этот вечер станет началом чего‑то нового. Чего‑то, что не вписывается ни в одну мою формулу, но отчего‑то кажется правильным.

Глава 14

Глава 14. Артём

План немного изменился. Пригласить одну Николь не вышло — стоило только увидеть её настороженный взгляд, — поэтому пришлось звать всю компанию. Конечно, будь мы вдвоём, это было бы более романтично. Но, с другой стороны, возможно, в компании лучшей подруги Николь будет чувствовать себя более расслабленно.

Дверь открываю своим ключом, чтобы не тревожить родителей — наверняка они уже устроились перед телевизором. Боковым зрением замечаю, что ребята явно нервничают: Морозов топчется с ноги на ногу и пыхтит, как ёж; Амелия разглядывает пуговицу на рукаве; а Николь, в третий раз поправляющая очки, выглядит так, словно вот‑вот сбежит.

Дверной замок щёлкает, и я распахиваю дверь нараспашку:

— Милости прошу к моему шалашу, — тут же понимаю, что говорю какую‑то ерунду, и искренне надеюсь, что никто этого не заметит.

— Тебе точно 19? — скептически спрашивает Морозов, облокотившись о косяк. — После вас, — добавляет он, пропуская девушек вперёд. Я игнорирую его вопрос.

Амелия делает шаг на полсекунды раньше Николь, а следом — Морозов, как настоящий джентльмен.

Из гостиной раздаётся громкий голос отца, и на меня резко обращаются, как минимум, удивлённые, если не напуганные, взгляды моих новоиспечённых друзей:

— Артём, это ты?

— Да, пап. Я пришёл с друзьями, — отвечаю я, убирая кроссовки и пропуская всю компанию вперёд. Но они, словно перепуганные уточки, жмутся в одну стайку около вешалки с одеждой.

— Вот здесь можно оставить одежду, — я вешаю куртку и жду, пока ребята снимут свою. — Пойдёмте.

Мои «уточки» идут за мной совершенно бесшумно — мне даже приходится обернуться, чтобы убедиться, что они точно следуют за мной. Николь поглядывает из‑под опущенной головы, а вот Амелия и Морозов вовсю вертят головами, с интересом разглядывая квартиру.